Выходной

Где-то за десять дней Сынчоль получил отгул на заветную пятницу и озаботился решением рабочих вопросов наперед, чтобы его точно не дергали. Пару раз даже пришлось задержаться почти до ночи, но зато он закрыл все важные и срочные рекламные проекты и с чистой совестью полдня четверга читал книгу, делая вид, что все еще работает. Дома был наведен порядок. Вкусная еда заказана заранее. Сынчоль даже уже отпарил и аккуратно повесил вещи, которые завтра наденет. Так что как только время приблизилось к 18:00, он поспешно начал собираться, раздумывая, купить цветы или нет? Но его совершенно нагло остановил Джихун. Обычно Сынчоль, как зам и просто как отзывчивый человек, не отказывал в помощи другим маркетологам, да и сотрудникам компании в целом, но в этот раз коллегу захотелось стукнуть по голове за то, как он не вовремя. — Хен, ты слушаешь меня вообще? — возмущается Джихун, пока Сынчоль, решивший все-таки купить цветы, теперь думает какие именно. — Ладно, завтра спрошу, когда ты будешь в себе, а не в мыслях. — Меня завтра не будет, — слишком уж радостно говорит он, — ты умный, ты и не с таким сам справлялся. — Что с ним такое? — задается вопросом вслух Джихун, разглядывая спину удаляющегося к лифтам старшего коллеги. — У Джонхана выходные. Хен даже взял отгул специально на завтра, а тут ты со своей рекламой помады. Мысленно он наверняка уже… — Вону, зашедший зачем-то в их отдел, осекается, — впрочем это не наше дело. Но он прав, ты справишься сам. — Это безграничная вера в меня или безразличие? — И то, и другое, — Чон хлопает его по плечу, — бросай работу, сходим поужинаем.

***

Сынчоль купил букет из пионов и гортензий, который остался в машине. Он старался быть менее взбудораженным происходящим, но получалось не очень. Еще чуть-чуть и он в нетерпении начнет прыгать. Они не виделись уже четыре месяца. Ладони потеют, когда первые служащие начинают выходить из части. Сынчоль выискивает в каждом Джонхана, а когда наконец находит, то его сердце делает кульбит. Он не очень-то сдержанно машет рукой, чтобы парень его заметил. То, как хмурое лицо Юна сменяется на яркую улыбку, когда он замечает своего парня, бесценно. Довольно поспешно Джонхан идет к нему, удерживая рюкзак на одном плече. Слезы в план не входили, но парочка все равно скатывается, когда они обнимаются, и Сынчоль ощущает, что любимый человек наконец-то в его руках. До конца службы еще 7 месяцев, за которые они встретятся больше чем на пару часов и не в части только один раз. — Я так скучал, — бормочет ему в шею. — Я тоже скучал. — Ты нарядился, — отмечает Юн, указывая на новую рубашку, расстегнутую на несколько пуговиц. — Ну так я же тебя встречаю. Надо быть красивым. Приобняв его за плечи, чтобы не вызвать лишних вопросов, Сынчоль ведет его к машине, оставленной подальше от всех остальных. Они не кричали о своих отношениях, но и не скрывали. О том, что они пара и живут вместе не первый год, знали их семьи, друзья и коллеги, с которыми они были в более тесном контакте. И они все, к счастью, принимали их. Но служба в армии — дело такое. Джонхан и так был не самым мужицким мужиком, если бы узнали, что он еще и гей, то вряд ли бы это было легким временем. Дойдя до машины, Сынчоль открывает ему дверь. — О, цветочки для меня, — взяв в руки букет, Джонхан садится на пассажирское сидение. — Угодил? — спрашивает Сынчоль, занимая место водителя. — Определенно да, — говорит Юн. Они едут буквально пять минут. Джонхан успевает сделать несколько фото цветов и убрать их назад. Сынчоль сворачивает с трассы на не очень людную дорогу, ведущую в какую-то полузаброшенную промзону. Стоит машине затормозить, как им обоим срывает крышу. Отстегнув ремни безопасности практически с синхронным щелком, они чуть ли не вгрызаются друг в друга. Вместо привычно длинных волос под пальцами Сынчоля короткие. За те немногие встречи, которые у них были, пока Джонхан служит, он так и не привык к этому. Но это не так важно, когда обкусанные губы парня прижимаются к его. Наконец-то. Они слишком долго были порознь. — Всё, хватит, — Джонхан прерывает поцелуй, но не отстраняется. Их связывает ниточка слюны. — Или нет? — он кладет руку Сынчоля на свой пах. Не отвечая, он расстегивает, правда не с первой попытки, ширинку на штанах Джонхана и стягивает их вместе с бельем чуть ниже, прося его немного приподнять бедра для этого. Юн целует его на этот раз первым, совершенно развязно. Они трутся языками, когда Сынчоль обхватывает его уже твердый член рукой. — Ты настолько нуждаешься? — спрашивает он, целуя парня за ухом, отчего тот шумно выдыхает. — Такой неудовлетворенный. — Я тебе второе колено покалечу, если будешь издеваться, — говорит Джонхан, схватив его за подбородок, — или мне начать просить сослуживцев о помощи с такими нуждами? Сынчоль понимает, что задел не очень приятную для парня тему, но сам весь покрывается мурашками, когда Джонхан вот такой. Властный и грубый. Из-за этого его член дергается в брюках. — Никто не удовлетворит тебя лучше меня, — говорит он и, выдернув лицо из захвата длинных пальцев, наклоняется ниже. Джонхан довольно стонет, когда его член оказывается в плену чужого, податливого рта. Он запускает руку в волосы своего парня и несильно сжимает, прекрасно зная, каким возбужденным его это сделает. Только Юн Джонхан знает, как Чхве Сынчоль любит отдавать контроль ему в руки. Но сначала он позволяет ему самому насаживаться на член. — Так хорошо, — стонет Джонхан, расслабляясь. Удовольствие распространяется от паха по всему телу. Чхве нравится его выводить из себя и ходить по краю, но он знает, что Юн никогда бы не позволил прикоснуться к себе кому-либо еще. Джонхан только его. Оргазм подступает гораздо быстрее, чем хотелось бы, но это неудивительно. У Юна практически нет возможности помочь себе с этим, пока он служит. Но зато хотя бы на выходных Джонхан может оторваться по полной. Схватив Сынчоля за волосы, он вскидывает бедра, трахая его в рот. Его парень не сопротивляется, позволяя использовать себя. И даже когда Джонхан пытается отодвинуть его голову, не дает этого сделать. — Твою мать, — стонет Юн, кончая ему в рот и сжимая его волосы сильнее. Он чувствует, что Сынчоль сглатывает сперму, не выпуская член изо рта. Это заставляет его вскрикнуть. — Хани доволен? — спрашивает Сынчоль. Его голос такой соблазнительно охрипший после минета, а на лице читается нисколечко не скрытая похоть. Член Джонхана почти снова твердеет. — Иди сюда, — утянув Сынчоля в еще один поцелуй, на этот раз с привкусом спермы, он поспешно расстегивает его брюки, — отодвинь свое сидение. Снова целуя Джонхана, Сынчоль делает, как его попросил парень, который тут же седлает его колени. — Ловко, — подмечает Чхве, сжимая его задницу. — Удивляешься так, будто я впервые это делаю, — Джонхан быстро вытаскивает его член и под довольный стон парня целует его опять. Поцелуи. Больше поцелуев. Чтобы губы болели. Насколько позволяет их положение в машине, Сынчоль прижимает его к себе. Его руки ощущаются везде. Джонхан довольно стонет, осознав, что они наконец-то вот так близки, пока Чхве стонет от стимуляции члена и поцелуев в чувствительную шею. — Пообещай, что выебешь из меня мысли о службе, когда мы приедем домой, — просит Джонхан, усиливая хватку на члене. — Обещаю, — Сынчоль ощутимо шлепает его и ловит его губы своими. Он кончает, сжимая одной рукой талию Юна, а другой — прижимая его голову своей.

***

Сил не осталось. Джонхан распластался посередине их кровати. Все, что он может делать, — это принимать член в себя и скулить. Сынчоль не подвел и выполнил свое обещание. Стоило им оказаться дома, он стянул одежду с Юна прямо в коридоре, и, прижавшись к нему сзади, еще раз довел его до оргазма рукой. Потом Джонхана трахнули пальцами в ванне, заставив опереться на бортик, поставив на колени. В такой позе его ягодицы были прямо перед лицом Сынчоля, что только усиливало возбуждение обоих. Он кончил от очередного попадания пальцев по простате и укуса за задницу. После ванной Сынчоль позволил Джонхану расслабленно растянуться на нем в спальне. — Дату назначили? — Третье июля, — ответил Чхве, поглаживая его ногу. — Ты предупредил начальство? — Да, председатель Пак уже оплатил операцию моего многострадального колена. Мама взяла отпуск на две недели, чтобы помочь мне дома, когда меня выпишут из больницы. Все будет хорошо. Не беспокойся. — Еще бы он не оплатил. Это из-за его неугомонной председательской жопы ты связки порвал на том сраном корпоративном пикнике. Я бы протащил его по всем судам, если бы он не оплатил тебе операцию. — Я в тебе не сомневаюсь, — Сынчоль поцеловал его в лоб, — но он и так стелется передо мной, будто это я председатель, а не он. — Вот и пусть стелется. Его репутация и так не очень после развода из-за измен, ему ни к чему скандал с работниками. Джонхан после этих слов потянулся за смазкой на тумбе и щедро вылил на член своего парня, поставив точку в этом разговоре. Размазав ее, он уже было хотел оседлать Сынчоля, но тот наоборот уложил его на спину. Его трахали, широко раздвинув ему ноги и навалившись сверху. Потом — уложив набок. — Нет, еще, — прохрипел Джонхан, когда Сынчоль внезапно вышел из него. Он усадил парня на себя сверху, как тот и планировал изначально. Медленными движениями на члене Джонхан растягивал их общее удовольствие, пока терпеть уже не стало невыносимым. Именно тогда Сынчоль опять поменял позу, заставив его уткнуться в подушку, и начал быстро и резко трахать его сзади. Это не длилось долго. Он вздернул Юна за бедра вверх и принялся не очень ритмично дрочить ему, ускоряя одновременно с этим свои движения внутри. Кончают в итоге они почти одновременно. Джонхан в руку, а Чхве ему на ягодицы. Силы покидают обоих окончательно. Юн снова падает на кровать и позволяет парню практически лечь на него. От всего мира в этот момент Джонхана закрывает широкая спина Сынчоля. Они так и лежат, потные и грязные, пока не раздается звонок в дверь. — О, это еда.