Don't you remember?

Every Breath You Take — The Police

Я помню нашу первую встречу. Ты был пятый, кто вошёл в нашу компанию. Тогда Хосок с энтузиазмом привёл на спортивное поле смущённого мальчишку со словами: — Знакомьтесь, это Пак Чимин, мой друг! Мы любим танцевать вместе. Он младший среди нас, поэтому обращайтесь с ним не грубо, пожалуйста! Тогда я ещё не понимал, почему меня сразу начал раздражать этот мальчишка. — И как нам теперь на равных играть в баскетбол? — с неприязнью спросил я у Хосока, от чего Чимин ещё больше спрятался за плечо друга, на что вовремя встрял Намджун: — Полегче. По очереди будет в команде по три человека, — посмотрев на Пака, Намджун доброжелательно добавил: — Ты не обижайся на нашего Юнги, он также «тепло» Хосока принимал в нашу компанию, а сейчас любит его больше нас. — Ты заканчивай бред этот нести, — грубо отрезал я, в последний раз оценивающе глянув на новенького перед игрой. Чимина поставили в противоположную команду, но он не то что пользы не приносил, он будто на зло тянул в проигрыш команду. Не сдержавшись, я кинул с силой мяч и заявил: — Да выкиньте его из игры! Никакого нет азарта играть. Чимина всё-таки оставили, хотя он готов был уйти. Во время решающего очка Пак не побоялся побежать ко мне с мячом, на что я профессионально блокировал его попытки закинуть мяч в кольцо, пока он не посмотрел мне в глаза. Его взгляд был настойчивым, но при этом мягким. Щёки розовые от усталости, а приоткрытые пухлые губы жадно хватали воздух. Я замер, как идиот, даже не услышав, как команда соперников радостно кричала из-за одержанной победы. — Теперь Чимин будет нашим талисманом! — радостно выкрикивал Хосок, душа друга в объятиях, пока тот недопонимающе смотрел на меня издалека. — Что-то ты совсем потёк из-за мальчишки, — подойдя ближе, подколол меня Намджун, на что я кинул в него мяч. Время шло, наша компания окончательно сформировалась, моё раздражение к Чимину сменилось на безразличие. До одного момента. Выходя одним дождливым днём из школы, я увидел, как Чимин стоял под навесом и тихо всхлипывал. — Чё сопли на кулак мотаешь? — раздражённо кинул я, на что Чимин при виде меня сначала отвернулся обратно, а потом всё-таки признался: — Мне отец привёз из командировки зонтик, но его не оказалось сейчас в гардеробе. Я раздражённо выдохнул и, притянув парнишу к себе под зонт, сказал: — Зонт сам не убежал. Найдётся. Пошли домой. Мы молча шли всю дорогу до его дома. Помню только стук капель о зонтик и периодическое шмыганье носа у самого уха. Не смотря на мои раздражённые вздохи, я держал зонт практически над Чимином, от чего одно моё плечо было влажным к концу пути. Подойдя к его воротам, Чимин тихо поблагодарил и уже собирался скрыться за забором, как тут я его развернул со словами: — Какого цвета был твой зонт? — Чёрного, но он не как у всех! С выделанной ручкой и в мелкую клетку. Я закрыл свой зонт, отряхнул от влаги и протянул Паку, объяснив: — Если твой зонт был не розовый, значит родственники на сегодня не заметят подмены. Завтра заявим в школе о пропаже и найдётся твоя потеряшка. Чимин недоверчиво принял зонт и с чересчур искренним взглядом спросил: — А как же ты? Ты же промокнешь по пути домой. — Уже не дождь, а морось. Как-нибудь дойду, — слегка улыбнувшись, заверил я. Я уже хотел уходить, как тут Чимин кинулся ко мне в объятия. Я стоял растеряно с раздвинутыми руками, когда мне на ухо прошептали: — Спасибо большое, Юнги-хён. Я знал, что ты не злой человек. Чимин быстро отстранился, помахал рукой и скрылся в дверном проёме. Окрылённый самыми нежными чувствами, ноги сами понесли меня под городской мост, где собирались все отпрыски с нашей школы. Так я вышел на мелкую компашку, у одного из которых в руках был зонт с резной ручкой и в мелкую клетку. На следующий день я с рассеченной губой безэмоционально положил зонт на парту Чимина. — Но как? — искренне удивился Пак, после чего перепугано уточнил: — И что у тебя с губой? — Поскользнулся. — Кинул я в ответ и поспешил выйти из класса из-за бешено колотящегося сердца. В конце дня в своём шкафчике я нашёл аккуратно завёрнутое печенье и мазь с запиской: «Мама вчера приготовила кокосовое печенье, надеюсь, тебе понравится! Мазь нужно наносить два раза в день, тогда ранка быстро затянется. Спасибо за зонтик :)» Я боялся и не признавал своей влюблённости в милого парнишу с пронзительным взглядом. Я не видел смысла сближаться с Паком, но и не отказывал, когда тот за компанию присоединялся идти домой или просто подсаживался поговорить. Но я был растерян из-за его настойчивости сбежать ото всех в его День рождение. Мы разговорились по душам, от чего я совсем разнежился и накинул на него свою кофту, когда увидел мурашки на руках. Дальше происходило что-то из разряда моих снов, когда Чимин жался ко мне сильнее, лепетал всякую сентиментальную ерунду и в конце концов прижался к моим губам. Я не совладал с разумом, в тот момент я только помню мягкость его пухлых губ. Но в какой-то момент меня отдёргивает страх. А что будет дальше? Он захочет всем рассказать? Я в ужасе оттолкнул его и, не зная, что дальше делать, постыдно сбежал. Следующим воспоминанием будет Чимин, сидящий у моей больничной койки. Я чувствовал себя мерзким и жалким, поэтому хотел оттолкнуть его, но с Чимином это никак не получалось. Период восстановления помог принять свои чувства к Паку, но о них я говорить не мог, потому что боялся, что причиню ему боль, если попаду в неволю. Но даже там Чимин не оставлял одного. Я поражался, сколько силы было внутри этого на первый взгляд хрупкого парня. Представляя его рядом с собой каждую ночь, я не выдержал и написал в письме всё, как есть. Поначалу я не находил себе места из-за радости, даже тюрьма показалась мне не самым паршивым местом. Но я любил его слишком сильно, от чего мне было больно видеть, как я тяну красивого и ухоженного парня в это грязное, Богом забытое место. — Я люблю тебя. Вот так расставшись со мной, ты не сделаешь мне лучше. — Сказал тогда растроганный Чимин со слезами на глазах. Его голос дрожал, а я чувствовал себя последней скотиной. Я еле сдерживался, чтобы не подорваться и не выпускать из своих объятий, без умолку прося прощения. Я оттолкнул Чимина, дабы не тянуть вместе с собой на дно. В ту ночь я плакал, не издав ни одного звука. Без своего Чимина мне было совсем невыносимо. Всё доходило до суицидальных мыслей. В какой-то момент я ночью молился Богу, прося его хотя бы ещё раз послать мне Чимина. И Господь услышал мои молитвы, дав шанс почувствовать счастье ещё раз. С этого момента я начал делать всё, чтобы осчастливить Чимина. Вёл себя тише мыши, за что меня выпустили раньше поставленного срока. Когда мы начали жить вместе, я почти не спал, чтобы показать свою надобность. Я понимал, что не ровня Паку, поэтому делал всё, чтобы сделать его счастливым. Я любил Чимина и поддерживал в любой трудный момент. Мне не нужен был никто другой, кроме него. Как бы громко не прозвучало, но в нём был весь мой мир. Но когда мой мир начал угасать, я почувствовал, как начал чахнуть также. Я по-разному пытался спасти моего любимого человека. Но Чимин стал нервным, резким, моментами истеричным. Мне не с кем было поделиться своими переживаниями, от чего я ударился в первую влюблённость — музыку. Я сам не заметил, как ушёл в этот мир с головой, забыв о своём маленьком внешнем мире, который не смотря на всплески эмоций нуждался в моей любви. Я попытался всё исправить и бесповоротно всё испортил. Мой партнёр умер на два года. Видя, как у живого мертвеца еле вздымается грудь, как его мать начинала понемногу сходить с ума, я совсем отчаялся. В какой-то момент я начал забываться с помощью алкоголя. Только когда я напивался до беспамятства, я не видел сны с Чимином. Пока в один момент мне в алкогольном беспамятстве не приснился Чимин, который сказал: — Этим ты делаешь мне только больно. Как же я буду без тебя, когда проснусь? После той ночи я выкинул всё спиртное, наотрез завязав на продолжительный срок. Убрал квартиру и поддерживал в ней идеальную чистоту, будто вот-вот мог зайти Чимин и сказать: — А вот и я, мой дорогой Юн! Прости, что заставил долго ждать. Но вместо долгожданных тёплых слов я услышал испуганное: — Извините, но Вы кто? Я не верил. Думал, что через пару дней придёт в себя и мы заживём, позабыв об этом кошмаре. Но Чимин забыл половину жизни. В том числе и меня. Миссис Ким настоятельно порекомендовала убрать из квартиры всё то, что может напоминать ему о травмирующем прошлом, рассказывая про это по чуть-чуть. Меня кидало из крайности в крайность. Рассказать, как есть? Или что-то упустить, чтобы он не подумал, что я настолько ужасный партнёр? Мне было одновременно радостно и больно видеть Чимина около себя. Кажется, вот он, с румянцем на проявляющихся щеках и сияющими глазами, обними его, прижми как можно крепче и наконец-то скажи долгожданное: — Чим, прости, я идиот! Я люблю тебя и теперь не отойду ни на шаг. Его глаза были живыми, но в них не было прежнего тепла. Раньше, даже когда Чимин был раздражён, он смотрел на меня с любовью. А сейчас пусто, от чего было невыносимо больно. Мне непривычно было разговаривать с добрым и растерянным Паком, в нём не было прежнего огонька и стержня. Я терпеливо надеялся, что мой Чимин вернётся ко мне. Но со временем я начал понимать, что мой Чимин не в оставшихся воспоминаниях. Он прямо передо мной. Живой и настоящий. Такой, если бы на него не навалились все горечи жизни. Я полюбил его мягкого и ранимого, немного наивного и до невозможности светлого. А когда он рассказывал о том, как к нему приходят обрывки воспоминаний, во мне разгоралась надежда, что всё может вернуться на прежние места. Но я заигрался в новую жизнь. Чимин должен был узнать о нашем нелегком прошлом, но у меня язык не поворачивался рассказать, что я сидел и он забыл половину жизни из-за меня. Когда мы поцеловались спустя столько времени, я совсем потерял голову. Мне адски не хватало его пухлых губ и маленьких ладошек. Я задаривал Чима всей накопившейся любовью, допустив мысль о том, что мы можем начать новую жизнь, словно всего ужаса и не было. Но любая ложь становится правдой. Своим молчанием я сделал только хуже. И потерял Чимина ещё раз. Опять из-за меня. Я не спал те два дня. Я не знал, как продолжу жить, если в этот раз потеряю Чимина. И он вернулся. Со всеми воспоминаниями. На мгновение я подумал, что Господь преподнёс нам шанс начать жить сначала. И он действительно сделал это. Только мы могли быть счастливы только по раздельности. Я видел, как причиняю боль Чимину, поэтому решил не трогать его. Он заслуживает спокойной жизни. Я мучился и не спал всё это время. Пытался подняться на ноги, но отсутствие Чимина рядом сводило моё существование к бессмыслице. Я не провалился в алкоголизм на этот раз. Ведь Чимин когда-то попросил этого не делать. Я старался жить обычную жизнь, понимая, что у Чимина наконец-то есть возможность жить счастливо. До звонка Хосока. Я понял, что должен сделать всё, чтобы ещё раз увидеться с Паком. Я обгонял машины на пути к аэропорту, не боясь разбиться. Нёсся со всех ног, не чувствуя, как ноги молят о пощаде. Я готов был упасть в ноги к моему Чимину. Если есть блеклый шанс вернуть его, я сделаю всё. И он пообещал, что будет моим. Через четыре месяца. Я терпеливо ждал своего уже самостоятельного и уверенного парня. Мысль о предстоящей встрече придавала сил жить. А когда он оказался в моих объятиях под звёздами, я понял, что большего и пожелать не мог. Сейчас он нагой и уставший тихо посапывал в моих объятиях. Я поглаживал его по волосам, мысленно благодаря за то, что в моих руках сейчас лежит Чимин. Тот самый мальчишка, который обыграл меня в баскетболе, украл первый поцелуй, был рядом в сложный период и заставил жить заново. Я люблю его. Навсегда и бесповоротно.