Правильный курс

      Ричард не любил, когда что-то шло не по плану. Зашитые внутри убеждения вопили в голос, что чем больше мог лично он контролировать, тем выше вероятность, что он выберется из любой передряги. Тем более вряд ли ему могла бы понравится ситуация, когда он должен совершить посадку где-то на краю цивилизации и рассчитывать на собственные руки и смекалку, чтобы вытащить себя и команду космического корабля, который посылал сигнал бедствия, из этой жопы мира. Шансы на то, что он успел вовремя и команде ещё можно помочь, были, и даже больше пары процентов, но придётся вкалывать как проклятому и обходиться минимумом. В таких условиях приходилось рассчитывать только на себя и не ждать, что помощь придёт, сверкая проблесковыми маячками. Он и есть помощь.       Ричард не был пессимистом, нет, но спуститься пришлось не на самую гостеприимную планету, и радовало его лишь то, что здесь уже сформировалась атмосфера, не наблюдалось кислотных дождей и при необходимости можно было дышать без скафандра. Минусов насчитывалось больше. Сигнал подавался с той части планеты, где почти не было растительности, только скалы и песок, и садиться пришлось вслепую, потому что в самый ответственный момент отрубился сканер, и приземлиться удалось значительно дальше от места, где пробивался сигнал SOS, чтобы ненароком не упасть на головы выжившим. Если такие вообще окажутся. От подобного любой оптимист загрустил бы.       Ричард посадил корабль вполне удачно, а не упал плашмя, содрав всю обшивку с днища. Посадочные ноги выдержали удар от столкновения с поверхностью, но провалились в песок по основание. Еды и воды у него было в достатке, так что как минимум от голодной смерти в ближайшее время он потенциальных выживших спасёт. Но питаться придётся военным сухпайком. Конечно, оставался ещё биосинтезатар, но его Ричард оставил на самый запасной случай — рисковать своим здоровьем, пробуя что-то невнятного цвета, запаха и консистенции — вот уж нет. Лучше стандартный паёк военного — оно всяко безопаснее.       Проблема крылась ещё и в том, что на своём корабле Ричард был один. Может быть, находись рядом кто-то, с кем он мог бы переброситься хоть парой слов, стало бы чуточку полегче. Но в напарниках у него пока никто так и не прижился, так что Ричард довольно быстро привык общаться с корабельным ИИ. В нём ещё теплилась надежда, что всё же найдётся человек, которого не захочется придушить спустя пару суток совместного полёта, но пока он мог лишь мечтать об этом. Как когда-то в детстве, что станет капитаном космического корабля и вместе со своей отважной командой будет защищать людей от неведомых опасностей. Но вот мальчик уже вырос, на собственный корабль активно копил, но с потенциальной командой пока не складывалось.       Так-то он и сам не особо любил шумные компании — в такие моменты его скромный дар превращался в проклятье. Но и быть совсем одному с каждым днём становилось… утомительно. Хотелось… как минимум не возвращаться в пустую каюту, а чтобы его ждал кто-то близкий, нужный и важный.       Люди с «особенностями» не были сейчас такой редкостью, как каких-то сто-сто пятьдесят лет назад. Раньше бы таких, как Ричард, назвали супергероями и смотрели с восхищением в глазах. Сейчас же — это обыденность, достаточно скучная реальность. Тем более что особенность Ричарда не такая уж и выдающаяся — усилитель и ретранслятор. Он мог поделиться своими чувствами, так что человек воспринимал бы всю гамму эмоций как свою собственную. Или усилить чужие, превращая раздражение в ярость, а посредственное удовольствие в чистый кайф.       Минусы были и здесь, конечно же. Его достаточно скромная способность требовала уйму энергии и концентрации. И нервов. Либо могло выйти спонтанно, когда сам Ричард испытывал сильные эмоции — внутренние барьеры порой не выдерживали. Сейчас ему было откровенно хреново, и фонил он негативом, как урановые отходы — радиацией. А всё потому, что нужно идти на помощь неизвестному кораблю, а будут ли это простые переселенцы или хитрая засада работорговцев, ещё предстояло выяснить. На запросы чужак не реагировал, только продолжал транслировать сигнал SOS на всех частотах. Может, там уже и спасать некого, и наткнётся он на доисторический корабль с мумиями первопроходцев на борту…       К тому же в запасах не нашлось нужной детали для блока сканера, и собрать её из подручных средств не представлялось возможным. Это не прикрепить новый пласт обшивки взамен испорченного и даже откопать корабль из местного грунта — это куда как сложнее. А лететь слепым в космосе — удовольствие ниже среднего. Можно никуда и не долететь.       Поэтому, надев тонкий скафандр и вооружившись стандартным станером, Ричард пошёл исследовать незнакомую территорию. Связи с кораблём не было, карты местности, даже приблизительной, тоже, рассчитывать можно было только на собственные органы восприятия, что совершенно не улучшало настроения. Так-то Ричард всегда старался поддерживать нейтрально-спокойное состояние, но сейчас этого не получалось. На фоне отсутствующего пейзажа он и так выделялся — для любого псионика Ричард горел, как костёр в ночи.       Но, с другой стороны, он успел прочитать краткую сводку по планете. Совсем уж зубасто-кровожадных монстров здесь не водилось, он бы запомнил. Но на корабле мог оказаться кто-то такой же «способный». Знал он одного псионика, который фонил не хуже Ричарда и умел выбираться из любой передряги, в которую сам же с радостью в начале влезал. Сейчас навык такой звериной живучести Ричарду очень пригодился бы.       Ричард и сам не понял, как оказался у чужого корабля. Относительно нового и даже почти целого. Его собственный был поновее, конечно, но было видно, что оба они принадлежали к одной линейке, а не что-то из Бета-Центавры, когда даже не знаешь, с какой стороны подобраться к монстру инженерии. Корабль лежал на брюхе и не подавал вида, что внутри него кто-то есть. Может, за командой уже прилетела спасательная капсула, просто маячок забыли выключить? А Ричард по доброте душевной — и воинской присяге — полез спасать тех, кого уже спасли. Тогда, возможно, корабль настолько неисправен, что его можно использовать как донора необходимых деталей? Ричард приободрился, кажется, забрезжил свет в конце тоннеля.       Чувствуя себя мародёром, Ричард осторожно проник в гостеприимно открытый люк корабля и принялся осматриваться. Орать во всю глотку «люди добрые» он не стал, ибо выйти, а то и выползти к нему могли «люди недобрые» или не-люди. Старых хозяев корабля могли не спасти, а со вкусом схарчить местная флора или фауна, но становиться её добычей Ричард не собирался — осторожность превыше всего.       Ну и что, что во всех списках планета числилась как безопасная, вполне возможно, что за время последнего исследования местные бактерии уже успели мутировать до чего-то зубасто-опасного. Собственная паранойя обострилась до предела, и Ричард замер посреди коридора, решая, что делать дальше: полноценно обследовать корабль, найти и спасти команду или быстренько найти что-то похожее на то, что ему нужно, и возвращаться на свой корабль? Что-то не похоже, что его здесь ждали, если только не приготовили засаду.       Внутри было удивительно тихо, не работал двигатель, не было вообще никаких посторонних шумов, словно все звуки отрезало. Ричард осторожно продвигался вперёд, внимательно прислушиваясь, обращая внимание на каждую мелочь. Удивительно, но во всех сквозных помещениях было достаточно чисто. Никаких следов: ни крови и чьих-то внутренностей, ни машинного масла и грязи. Очень подозрительно.       Неожиданно стало жарко. Ричард проверил показатели — все в пределах нормы, но он чувствовал, словно температуру выкрутили на пару градусов, стало не хватать воздуха. Неужели электронная начинка сошла с ума? Или это он стал сходить с ума? Нужно стянуть с себя шлем, показатели внутри корабля соответствовали нормам. Но творилась какая-то чертовщина. Ричард не мог описать, что не так, но чутьё не обмануть, опасности для жизни она не несла, он бы почувствовал, но тогда что? Неожиданно мурашки прошли по всей голове, скатились по позвоночнику и замерли в районе копчика.       Губы резко пересохли, захотелось пить. И лечь. Отдохнуть. Кажется, он слишком долго на ногах, ему необходим отдых. Ричард сам не заметил, как соскользнул по ребристой переборке и устроился на полу, вытянув ноги и расслабленно откинув голову. Всё-таки ему требовался отпуск, нормальный полноценный отдых, полежать в тёплой водичке, заняться сексом в линии прибоя, кажется, ему уже слышится лёгкий рокот океана… Может, здесь распылили какую-то наркоту под видом освежителя воздуха?       Ричард недоумённо моргнул, рассматривая фиолетовое щупальце, которое скользнуло по его ботинку и оплело ногу. Необитаемая планета, ага, как же! К щупальцам наверняка прилагалась зубастая пасть и безразмерный желудок. Стоило встать, стряхнуть с себя вторженца, а лучше пройтись по нему станером, чтобы показать, что он-то вполне в состоянии дать по зубам. Но щупальце было красивое, немного светилось изнутри и прекрасно притворялось, что оно совсем-совсем не опасное. И этому ощущению почему-то хотелось верить.       Второе щупальце словно выросло из переборки за его спиной и нежно коснулось волос, скользнуло по открытой шее. Неспешно. Изучающе. Словно его не собирались есть, а просто понять, что он из себя представляет. Становиться экспонатом для изучения неизвестному существу Ричард не планировал, но почему-то не мог заставить себя начать действовать. Продолжая сидеть и подставляться под осторожные касания. Как же давно его никто не касался. Как же давно он не был близок с кем-то настолько, что хотел бы стянуть с себя скафандр и притереться членом к чужому телу. Почувствовать живой отклик партнёра и разрешить сделать с собой всё. Вообще всё. Он прикрыл глаза, позволяя себе минуту слабости, позволяя ощущениям захватить себя. Было что-то такое знакомое в этих касаниях, но Ричард боялся обмануться.       Щупальце мягко коснулось щеки и легко тронуло губы. Ричард их зачем-то приоткрыл, а не плотно сжал зубы и не потянулся за оружием. Напротив, он позволял изучить свой рот изнутри. Сейчас он не чувствовал опасности, только интерес и едва уловимое сексуальное возбуждение.       В голове зашумело, а потом резко стало легко-легко. Ричард довольно улыбнулся, понимая, что ему не показалось, и «раскрылся», показывая неведомой хтони, как ему сейчас хорошо и приятно. Послышался лёгкий звук, отдалённо напоминающий стон. Ричард облизнул губы и усилил собственные ощущения, давая понять, насколько ему всё нравится и что хочется ещё больше.       — Гэвин, — мягко позвал Ричард. Темнота за веками и вокруг него не отзывалась, но Ричард упрямо продолжил говорить, хоть делать это и было не так-то и просто, возбуждение усилилось, и хотелось… Просто хотелось, всего и сразу. — Я знаю, что это ты.       Тишину нарушили чуть слышные шаги, и Ричард резко открыл глаза, упираясь взглядом в бёдра, плотно обтянутые военными брюками, и в ширинку с уже привставшим членом.       — Как ты понял, что это я? — голос был хрипловат, словно Гэвин простужен. Или возбуждён. Почему-то Ричард было готов поставить сотню кредитов на второй вариант.       — По твоему «касанию». Только ты это делаешь так. Но Гэвин, тентакли? Серьёзно? — Ричард ухмыльнулся и всё же поднял взгляд выше на чересчур довольного собой Гэвина Рида — псионик, отличный пилот и просто чумовое поветрие для всех, кто окажется в зоне поражения его обаяния.       С ним Ричарда столкнула служба, и искрить между ними стало с первого дня знакомства. Наверно, нет ничего удивительного в том, что уже через неделю они переспали? Жизнь космополицейского достаточно коротка и полна неожиданностей, нужно успеть насладиться ею, пока есть такая возможность. Главное, не привязываться, чтобы потом не страдать.       — Именно, детка. Хентай, помнишь такое, не? Да и что-то я не вижу, чтобы ты был против. — Гэвин поиграл бровями и помог подняться, втягивая в развязный поцелуй. — Тебе же нравилось, как они тебя касались, — короткий поцелуй в подбородок. — Я чувствовал твою реакцию, — лёгкий чмок в шею. — Ты не сможешь соврать.        Проблема заключалась в том, что псионику в принципе невозможно соврать — они буквально кожей ощущают все эмоции, порой даже раньше самого собеседника. Если тот, конечно, не умел держать защиту. Ричард умел, но против Рида это почти бесполезно. Гэвин, как таран, мог пробить любую защиту и навнушать столько всего, что проще вскрыться, чем разобраться, где своё, а где чужое.       — Я чувствовал тебя. А с тобой мне всегда нравится. И врать я не собирался, — честно ответил Ричард, облапывая бёдра, и сам потянулся расстёгивать чужие брюки. Он всегда был предельно честен с Ридом, до болезненности. Но по-другому с ним было и невозможно. Наверно, поэтому их так и тянуло к друг другу. — Занятное получилось приветствие. Мне нравится.       Рид хмыкнул и помог Ричарду избавиться от вещей, жадно касаясь открытой кожи. Он тоже соскучился. Иначе зачем разыгрывать такую сложную комбинацию?       — Я так соскучился, — подтвердил Гэвин и прошёлся по лицу короткими жалящими поцелуями. Под веками снова заискрило. Появилось ощущение, что Рид снова стал этой неведомой хтонью с щупальцами, оплетая всем собой несопротивляющегося Ричарда. Идея, пришедшая в голову Ричарда, была шальная и неожиданная, хотелось опробовать её здесь и сейчас.       — Сможешь удержать образ? — Ричард прикусил чужую губу, притирая всем собой, давая понять, как сильно он хотел оказаться ещё ближе.       — Да-а-а, — довольно выдохнул Гэвин. — Я знал, что ты такой же отбитый, как и я. — Он снова втянул в поцелуй и, кажется, раскрыл свои способности на максимум. Образы стали плотнее и осязаемей, Ричард снова ощутил скольжение щупалец на своей коже, их одновременно и гладкую, и ребристую фактуру. Присоски дразнили соски и мочки ушей, скручивались жгутами, окружали, оплетали, вызывали неконтролируемое желание подставиться, поддаться.       — Гэ-ви-ин…       Чужие пальцы Ричард больше не чувствовал, но было бесконечное ощущения скольжения и присасывания. Маленькие, гладкие отростки щекотали мошонку, гладили за яйцами и тыкались в уретру — всё вместе это раскаляло кровь за пару секунд. Много, так много всего и сразу, что Ричард мгновенно поплыл. Одно из больших щупальцев скользнуло на шею и крепко обхватило горло, Ричард чувствовал, что кислорода становилось всё меньше и меньше, но вместо страха он испытывал какой-то дикий, запредельный кайф и щедро делился своими ощущениями с Гэвином.       Гладкое и влажное щупальце скользнуло в задницу, и Ричард довольно подался вперёд, позволяя брать себя, растягивать, толкаться глубже. Он чувствовал каждый сегмент щупальца, которое проталкивалось в него. Казалось, в него уже влезло метра два, не меньше, но дискомфорта не было. А удовольствие было, такое сильное и концентрированное, что Ричард подвывал на одной ноте, и невольно вздрагивал, и покрывался мурашками от слишком странных, но безумно приятных касаний. Таких неожиданно-правильных и нужных, что у него сносило крышу, и он падал в это безумие, унося с собой Гэвина.       Ричард открылся целиком Гэвину, чужому кораблю, этой необитаемой планете, целуя наугад, и сам не знал, куда попадал. Глаза не видели Гэвина, не ощущали ничего, кроме щупалец, которые проходились по всему его телу. Ему хотелось, чтобы от этого остались следы.       — Какой ты!.. Кажется, с тобой я сойду с ума, — послышался голос Гэвина, пока щупальца ласкали и растягивали Ричарда быстро и очень умело.       Ричард понял, что сидит на коленях, а задницу распирает крепкий член. Он склонил голову и полюбовался фиолетовым нечто, которое внутри ощущалось… охуенно. Ребристо-выпуклый, местами светящий, сейчас он выглядит как фэнтезийный дилдак, что можно купить в галанете. Но смеяться не тянуло. Наоборот, хотелось его одновременно жадно облизать, захлёбываяся слюной и смазкой, и насадиться задницей до громкого шлепка кожи и кожу. Ричард снова застонал от собственного желания. Новое щупальце возникло возле рта, и Ричард стал довольно обсасывать его присоски, пропуская в себя фиолетовый пульсирующий кончик. Важным казалось лишь то, что это всё — часть Гэвина, живое воплощение его фантазии. И Ричард отдался и подался навстречу чужому желанию, раскрываясь и не сдерживая себя. Он стонал в голос и насаживался до основания, до пошлых звуков, позволяя щупальцам скользить по коже, и щедро делился ощущениями со своим любовником, не сдерживая голос.       — Гэ-э-ви-и-н… — тягуче простонал Ричард, и в рот нагло толкнулся гибкий отросток, который стал словно ещё длиннее, трахая его в одном темпе с членом. Ричард задрожал и кончил, чувствуя, как внутри пульсирует член Рида.       Щупальца ещё раз нежно огладили его со всех сторон, отпустили многострадальные соски и уши, и Ричард осознал себя лежащим на Гэвине. Тот тяжело дышал и смотрел на него как на восьмое чудо света.       — Ты просто нечто, Ричи, — он мягко поцеловал в висок и прижал к себе, своими действиями говоря гораздо больше, чем словами. Провёл обеими ладонями по ягодицам и ткнулся пальцами в чувствительную задницу, обласкивая и нежа.       Сразу второй раунд не вывез бы ни один из них, но ещё не сошедшее на нет возбуждение словно замедлелось и стало возвращаться. Сразу же захотелось большего. Ричард довольно потёрся о Гэвина всем телом, размазывая собственную сперму.       — Космос оказался слишком тесным для нас, да, Ричи? Так и норовим встретиться. Что это, если не судьба? — мягко спросил Гэвин, словно боялся спугнуть момент.       — Сто процентов ты это подстроил, — хмыкнул Ричард, не спеша подниматься, наоборот, стал подставляться под мягкие касания и изнутри, и снаружи. Близость с Гэвином-осьминогом ему чертовски понравилась.       — Естественно. Нужно же мне как-то поухаживать за Твоим Сиятельством.       Ричард тихо и мелодично рассмеялся.       — Ты трахнул меня на борту чужого корабля. Это и есть твоё ухаживание? Кстати, чей он вообще?       — Этот корвет предназначается моему дорогому Ричарду в качестве подтверждения моих чувств и крепости намерений. Просто знай, что я склоняюсь перед твоей красотой, силой и могуществом.       Звучало это всё слишком возвышенно-патетично, если не брать во внимание, что они всё ещё голые, Ричард лежит на Гэвине, который так и не вынул пальцы из его задницы.       — Ты такой придурок.       — Эй, вообще-то я эту речь даже репетировал!       Теперь смеялись они оба.       — Так, серьёзно, — говорить, когда руки бродят по телу, словно стараясь запомнить нюансы, очень сложно. Но Ричард никогда не искал простых путей и должен был выяснить всё, чтобы потом спать спокойно. — Как ты здесь оказался?       — Поймал пиратов. Мы немножко подрались. Они немножко сдохли, их трупы сейчас удобряют местную почву. А я решил презентовать тебе их корабль. Посмотри, какая красота. Или ты не рад?       Ричард окинул взглядом тёмное помещение. Ну да, красота неописуемая.       — Ты не пострадал? — Ричард не хотел выдавать своё волнение, по Рид довольно улыбнулся. Перед кем он шифровался? Это же псионик.       — Я в полном порядке, а после того, как ты принял мой сигнал SOS, так вообще лучше не придумаешь. Ну что, хватит разговоров, пойдём посмотрим на капитанскую каюту?       — А там есть что смотреть?       — Ну, койка там всяко получше, чем пол. А фантазий у меня много. И мы с тобой так давно не виделись вне базы. А после ты отбуксируешь начальству почти целую машинку, и он отъебётся от тебя на какое-то время, и ты не свалишь от меня по своим невероятно важным делам после первого раунда.       Ричард легко улыбнулся, поднялся и протянул ему руку, помогая встать.       — Знаешь, мы можем пока остановиться и на этой фантазии. Только теперь я тебя трахну.       Гэвин тягуче поднялся и снова пристроил свою руку на ягодице Ричарда.       — Ничего не имею против. С тобой всё что угодно.