Не дорасти до льда кристаллам снега

Роббу Старку, как наследнику Винтерфелла, было позволено многое. Особенно сейчас, когда Нэд отправился в королевскую гавань. Робб мог спокойно отдавать приказы и управлять сердцем севера ведь отец ему всецело доверял. Но, конечно как это всегда бывает, есть вещи ему неподвластные. Накануне отъезда отца Робб узнал, что Джон принял решение уехать на стену и принести клятву ночному дозору. Его злила даже не столько эта идея, сколько то, что Джон не сказал об этом ему самому. Они так много раз делили постель и много раз клялись друг другу в любви, обещая быть честными друг с другом. А если бы Робб не узнал об этом случайно услышав их разговор с отцом? Стал бы Джон вообще рассказывать ему столь важную новость? Дождавшись отъезда отца, Робб не мешкая сразу направился в комнату Джона. Зима была близко и холодать стало сильнее, но Робб не ощущал и капли этого холода. Его грел этот гнев, который был готов выплеснуться на первого, кто встанет на его пути. Так что даже в лёгкой хлопковой рубахе, расстёгнутой наполовину, ему было жарко. Казалось, будто с каждым вдохом эта злость распалялась сильнее и обжигала внутренности. Робб приказал стражникам, охранявшим башню, в которой находилась комната Джона, покинуть свой пост. Видя выражение лица своего лорда никто и слова против не сказал, боясь попасть под горячую руку. Они лишь мысленно стали предполагать в чём же мог провиниться бастард перед, казалось бы, всегда миролюбивым сыном Эддарда Старка. Дождавшись пока башня опустеет, Робб без колебаний и присущей ему аккуратности резко распахнул дверь в комнату заставляя её удариться о стену. Он застал Джона за сбором вещей. - Ты собираешься уехать на стену?!, - риторический вопрос, но эмоции на столько застилали разум, что Робб просто выпалил то единственное, что крутилось в его мыслях. Джон ждал его. С замирением сердца и диким страхом ждал. И когда этот момент наконец настал, ему хотелось сбежать. Но единственный выход из маленькой комнатушки Робб загородил своим телом. И пусть Джон иногда и побеждал его на тренировочных поединках, но сейчас сами природные инстинкты говорили ему "Шансов нет". - Я давно этого хотел. Лорд Старк дал разрешение. Я не могу остаться, здесь мне не место, - на минуту Джон почувствовал в себе прилив уверенности, но, - Это будет лучшим способом, в том числе, закончить и всё, что между нами было, - лишь на минуту. Последние слова Джон произнёс почти шёпотом. Его медленно бросало в холод только от одного взгляда синих, безумных глаз. - Было? Значит больше нет?, - этот тон, резко сменившийся на мягкий и нежный. Джон мог бы расслабиться и подумать, что всё не так уж и плохо. Мог бы, если бы не знал Робба так хорошо. - Робб, так надо. - Зачем ты ещё что-то говоришь? Я прекрасно слышал тебя. Робб всего лишь сделал шаг, а Джон инстинктивно подался назад. Но соприкосновение спины с холодной каменной стеной означало одно - бежать некуда. - Ро- - Я велел тебе заткнуть пасть! И почему-то стало легче. Когда Робб просто кричал на него, то его эмоции были на виду. Так что страх понемногу отпускал Джона, позволяя мыслям собраться в одно целое. - В отсутствии отца я Лорд Винтерфелла и хранитель севера. Я отдаю здесь приказы! И ты никуда не едешь! Но Джон уедет. Вне зависимости от того, что скажет ему Робб. Вот только слов не хватало, чтобы возразить, поэтому Джон молчал. Хмуря брови и расправляя плечи молчал. Да, Джон боялся его, но не как Лорда или сильного воина. Боялся, как Робба Старка. Он прекрасно знал, что Робб сильнее него, ведь тот безустанно доказывал это Джону на тренировочных сражениях с оружием и без. К тому же Робб был выше, да и в гневе мог потягаться даже с отцом. - Ты слышишь меня?!, - ещё один шаг, - Ты останешься здесь хочешь ты того или нет! И если потребуется, - шаг, и доступ к кислороду был перекрыт. Робб стоял в плотную и почти рычал на него как настоящий лютоволк, - Я закую тебя в железо и запру в этой треклятой комнате. Но как бы Робб не старался и не злился, у Джона лишь прибавлялось мужества. Ведь оставался ещё один очень весомый аргумент, который Робб не сможет оспорить. - Отец мне позв- Но Робб оспорил. Звонко влепив пощёчину тыльной стороной ладони и разбив Джону губу. Затем последовал удар коленом в живот и Джон не смог устоять на ногах. Робб присел на корточки и приблизился к его лицу вновь переходя на нежный, снисходительный тон. - Ты не наденешь чёрное и не поедешь в это замороженное пекло. Не принесёшь клятву перед богами и не станешь братом ночного дозора, - Робб мягко поглаживал Джона по раскрасневшейся от удара щеке. Его рука дрожала. То ли от сдерживаемого гнева, то ли от страха, что Джон всё равно найдёт способ сбежать от него, - А если ослушаешься моего приказа - я догоню тебя. Убью всех, кто встанет на моём пути, разрублю напополам твою лошадь и сломаю тебе ноги. После минутной тишины Робб поднялся на ноги и направился к выходу, но только лишь для того, чтобы запереть дверь изнутри. Обернувшись, он увидел, что Джон встал с пола сплёвывая кровь, но враждебности в его взгляде не было. На его лице было что-то очень похожее на жалость. От этого взгляда Робб зверел. Настолько, что эти эмоции вызывали в нём желание выколоть Джону глаза. - Не смотри на меня так. Больше всего я не выношу этот твой взгляд. Но Джон неизменно смотрел на него и прекрасно понимал, что Робб скорее убьёт его, чем позволит уехать. В их отношениях никогда не было нежности. Робб просто брал что захочет, а Джон отдавал всё, что у него было. И им так нравилось. Эти эмоции лишь распаляли их, завязывая тугой узел внизу живота. Зачастую это желание сводило с ума, распаляло и без того горячую кровь до кипения и заставляло идти на всё, лишь бы получить эту близость. Их связывали братские узы, и от этого тянуло ещё сильнее. То, как обращался с ним Робб, Джон навряд ли бы стал терпеть от кого-то ещё подобное отношение. Можно ли сказать что он был мазохистом? В какой-то степени может и да, если дело касалось его брата. Робб смягчился и потёр уставшие от долгого дня глаза, а Джон больше не мог ему сопротивляться. В конце концов Робб всё равно не отступиться. Да и что уж греха таить - это их последняя ночь. И Джон подчинится, но лишь на одну ночь. Робб вытворял с ним много чего в постели и ни один раз Джон не забудет. Даже воспоминания об этом заводили сильнее. Джон был взрослым юношей, широкие плечи, крепкое тело и натренированные мышцы. Но он всегда становился безоружным перед Роббом. Хотелось чтобы он владел им. А Роббу хотелось владеть им не меньше. И он владел, заставлял Джона хрипеть от боли, вперемешку с удовольствием, и захлёбываться собственной слюной, зачастую мешавшуюся с кровью. И даже сейчас, когда решалась его судьба и с тяжёлым грузом на сердце давалось решение уехать, Джон хотел его. Пусть он уже готов был разорвать их связь, но в последний раз хотелось отдаться Роббу на столько, на сколько вообще хватит сил. По этому Джон сменил взгляд и покорно смотрел на брата, позволяя желанию овладеть им и застелить глаза плотной пеленой. Робб подошёл ближе, так, что между ним и стеной Джон не смог бы сделать и пол шага. Быстрым движением руки он разорвал завязки на рубахе Джона и не торопясь принялся развязывать такую же шнуровку на своих лёгких штанах. - Вниз, - без тени нежности или презрения приказал Робб. Подобным тоном он разговаривал с подчинёнными в замке. Но Джона прошибло холодом. Не успев даже понять смысла сказанного, он опустился на колени. Робб дышал, горячо и глубоко, ожидая грядущую волну удовольствия. А Джона плавило, на столько, что мысли уступали в скорости движениям его тела. Но без позволения он не мог касаться Робба. Как пёс, который покорно ждёт команды "фас". - Ты ведь наверняка привёл себя в порядок перед долгой дорогой на стену?, - Обеими руками Робб поглаживал Джона по волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Массировал кожу головы и оттягивал слегка спутанные кудри. Джон действительно провёл много времени, намывая тело с ног до головы. Знал, Робб придёт к нему. Не дождавшись ответа Робб насильно прижал Джона лицом к паху, тут же позволяя себе хрипло выдохнуть. А Джон не сопротивлялся. Тёрся щекой, носом, губами, каждой клеточкой кожи чувствуя возбуждение Робба. Пусть ткань штанов была лёгкой, но достаточно плотной и не успела пропитаться выделяющейся смазкой. Но Джон чувствовал этот усиливающийся запах, природный запах Робба. Феромон, который был у каждого человека. Запах Робба может и не был столь приятным, как у девушек или даже некоторых парней, но он манил и сводил с ума. Джон вдыхал, морщился и снова вдыхал его полной грудью. Ему очень хотелось дотронуться, подарить ему приятные ощущения ртом, языком, руками, всем, чем только сможет. Но Робб приказа не давал, а потому Джон покорно сидел, вцепившись пальцами в ткань собственных льняных штанов. Его пальцы дрожали, а собственный член изнывал от желания, и Джон позволил себе открыть рот. Он проводил языком по ткани и она тут же намокала от слюны. Прикусывал её, желая избавиться наконец от мешавшей тряпки. Он знал, что за этим немедленно последует наказание, но уже не мог остановиться. Робб тут же оттянул его за волосы и Джон зашипел, словно готов был разорвать на части того, кто посмел его прервать. А в следующую секунду он согнулся от боли, ведь Робб надавил ботинком на его возбуждённую плоть. Пусть он и был из мягкой кожи, но Робб давил сильно. - Я вырву тебе язык, если ещё раз сделаешь что-то без дозволения, - и снова прижал его лицом к себе, но ногу не убрал. Джона бросало то в жар, то в холод. Ему было невыносимо больно, но Робб прижимал его лицо сильнее пытаясь хоть немного по конкурировать с этой болью. Ему нравились долгие прелюдия, если это вообще можно было назвать так. Нравилось мучить Джона, то принося невероятную боль, то одаривая мягкими и любящими касаниями и поцелуями. В любое место на теле: запястья, плечи, шея, торс. Всегда в разное и никогда в губы. Вновь оттянув брата от желаемого, Робб наконец снял треклятые завязки со штанов, оголяя затвердевший и истекающий смазкой член. Джон машинально подался вперёд, но рука на затылке сжалась сильнее. - Не нужно ничего демонстрировать. Я знаю чего ты хочешь, - Робб смотрел в глаза Джону, казалось, заглядывая в самую душу. Он смотрел на него сверху вниз и был готов поклясться перед всеми богами, что вида лучше не существует. Подсознательно, где-то в глубине этих глаз, он пытался отыскать причину поступков Джона. Обида гложила его и рвала сердце. И именно по этому Робб не остановиться. Он так же будет рвать на части Джона этой ночью, изо всех сил пытаясь донести до него простую истину. - Открой рот, - Второй рукой он надавил на щёки Джона, заставляя немедленно исполнить услышанное. Он вошёл резко, без предупреждения, подготовки и во всю длину, упираясь головкой в самую глотку. Джон мычал в ответ, горло горело от резкой наполненности, а Робб по-звериному рычал. Скулил как щенок, глубоко дышал и снова рычал. По телу прошла мелкая дрожь, и Джон излился, так ни разу к себе и не притронувшись. Робб был недоволен, подошва его ботинка была испачкана, а Джон кончил раньше него. Он вытащил член из его рта, позволяя сделать желаемый глоток воздуха, а после снова вошёл, параллельно вытирая подошву о штаны Джона и его пальцы, сдирая кожу на костяшках. - Чёртов бастард. Тебе даже за стол нельзя садиться раньше прислуги, а ты, почему-то, решил, что можешь кончить раньше меня? Забыл своё место? Джону много раз напоминали его место и он злился. Робб не был исключением. Пожалуй его злило это даже больше, чем когда это был кто-то другой. Но что он мог ему ответить? Ничего, по крайней мере сейчас, когда скулы сводило судорогой от члена во рту. А Робб млел. Дышал, стонал, рычал и снова млел. Он всегда брал Джона грубо и без церемоний, его рот просто творил вещи, от которых хотелось выть. Робб много раз говорил это Джону, осыпая комплиментами его умение обращаться с членом. Джон обводил языком каждую венку, на сколько вообще мог это сделать. Сглатывал, заставляя горло сжать головку сильнее и стонал, пуская вибрации по всему члену. Робб кончал долго и это ещё один пункт в списке того, что Джону в нём не нравилось. Потому что сил уже не осталось, а ведь Робб одним разом не ограничиться. Потому что губы немели в постоянном напряжении. Потому что просто хотелось уткнуться носом к самому основанию, расслабить горло и, наконец, проглотить всё без остатка. И Робб, будто услышал мысли Джона и, прижавшись до неприличия сильно, излился прямо в глотку, сгибаясь пополам. Горячая и свежая сперма обжигала горло, но Джон принимал всё. Вместе с тем он слышал наверху мычание и стоны. Громкие мешались с тихими и Робб дрожал. Он медленно выходил и наблюдал, как остатки его семени стекают по губам и подбородку Джона. Но тот не уронил ни капли, подставляя руки и слизывая всё с ладоней. Робб наклонился к нему и прижался губами, сильно, словно говоря "Ты проглотишь всё". И ему было не противно ощущать на языке собственный вкус. Его брови были вскинуты, и он тихо постанывал в поцелуй, будто умоляя Джона сглотнуть. А Джон сидел и не мог поверить, что Робб целует его. Он хватал губами его язык, не желая отрываться и растянуть этот момент как можно дольше. Вторил стонам Робба и стонал в ответ. Мурчал как кот, и покусывал губы. А Робб не понимал, почему раньше никогда не целовал Джона. Быть может сейчас был именно тот, значимый для него, момент? Отстранившись, Джон тяжело дышал. Горло болело, и каждый вдох раздражал мягкие ткани сильнее. Но возбуждение накатывало новой волной, стоило ему посмотреть на Робба, который медленно стягивал рубаху и оголял рельефное тело. Джон умоляюще смотрел на него вторя мыслям: - Хочу... - Мне наплевать чего ты хочешь. Раздевайся, - более безразлично, чем он говорил что-то раньше. Как бы Джон не умолял, как бы не бросался на колени, Робб не даст ему к себе прикоснуться. Это был лучший способ наказания, - Ты ведь хотел стать братом ночного дозора? Им не дозволены такие прелести. Джон не стал отвечать. Он лишь послушно встал на четвереньки на холодном полу. Рядом была кровать. Не такая мягкая и удобная, но всё же комфортнее камней под коленями. Но Джон знал - Робб отрежет ему пальцы, если он хоть прикоснётся к мехам. И всё же вопрос решил задать. - В последний раз... Можно на кровати?, - совсем тихо, потому что даже шептать было больно. - Если ты хочешь трахнуться с кем-то другим, то просто укажи на него пальцем и я публично казню его, - Робб никогда не брал Джона на его кровати. Где угодно, но только не на ней, - Ты думаешь если разочек заставил меня кончить, то я прикоснусь к этому подобии спального места? Трахай себя там сам. И ещё, - Робб придвинулся к Джону и схватил за запястье, разворачивая на спину. - Нет... - Заткнись и не отрывай от меня взгляд, - Робб просунул два пальца ему в рот и поглаживал язык иногда царапая его ногтями. Второй рукой он достал из кармана стеклянный бутылёк с маслом и, открыв зубами крышку, вылил содержимое, размазывая по члену. Входил медленно, лишь на головку, и снова выходил. Дразнил и мучил Джона, который был готов уже кончить во второй раз. В голове украдкой пронеслась мысль "А может в этот раз он действительно будет любить меня". Но мысли прервал резкий толчок, до половины, но этого хватило, чтобы из груди вырвался крик. Он не был похож на стон и наслаждения в нём не было. Робб рвал его на части физически и морально. Так сильно, что между ягодиц тонкой дорожкой стекала кровь. - Чёрт. Я рад... Ты не трогал себя. Джон сквозь мучительные боли всё же заставил себя улыбнуться. Он смотрел на Робба, который улыбался ему в ответ, и не знал куда деть руки. Под спиной не было ни мехов, ни хоть какой-то завалявшейся одежды, в которую можно было вцепиться. - Робб, мне... мне больно. И при других обстоятельствах Робб проигнорировал бы, но Джон кажется начал отключаться из-за череды болевых ощущений. - На меня, - Робб медленно лёг на спину, чтобы Джон успел за ним и сел сверху, не прерывая связь. Его пальцы почти коснулись обнажённой груди Робба ещё не успевшей обрасти волосом, но тот тут же рявкнул "Не прикасайся ко мне" и Джон упёрся руками о каменный пол по обе стороны от головы брата. - Я приказал сесть, Джон, - Робб сжал его ягодицы и насадил полностью, до основания, вновь выбивая из его груди душераздирающий крик. Он раздирал нежную кожу ногтями до крови, словно хотел содрать мясо с костей. А Джон, казалось, совсем перестал соображать от болевого шока. Шипел и стонал, двигался то медленно, то слишком быстро. Так, что Роббу приходилось останавливать его, чтобы не кончить слишком рано. - Знаешь, незадолго до приезда короля я был в борделе. Так, ради интереса. О боги, та шлюшка была хороша, - Робб намеренно говорил с удовольствием, догоняя физическую боль Джона душевной. И реакция не заставила себя ждать. По подбородку Джона прокатилась капля крови из прикушенной губы, мешаясь со слезами и потом, - Я трахал её почти с таким же удовольствием, как тебя. Джон не выдержал. Он замахнулся и ударил Робба кулаком по лицу, пачкая его щёку кровью с разодранных костяшек. Но Робба это раззадорило лишь сильнее и очередной удар он уже перехватил, принимая сидячее положение и захватывая второе запястье. Прижавшись лбом ко лбу Джона он шептал: - Я трахал её, а она извивалась и стонала подо мной. Я трахал её, а она просила ещё. Но когда я трахал её, я представлял что это ты, - он сильнее сжал запястья, впиваясь в тонкую кожу и желая разодрать под ней вены, - И знаешь почему я рассказываю тебе это? Потому что услышав мои слова, я хочу, что бы ты злился и ненавидел себя за решение уехать на чёртову стену. Чтобы ты впадал в ярость от одной только мысли, что кто-то другой будет подо мной. Что кому-то другому я буду позволять себя касаться, и кого-то другого я буду целовать. И Джон действительно зверел на глазах. Он вырывался и кусал Робба за плечи до крови. Рычал и ненавидел его в эту самую секунду. Ненавидел, потому что Робб задел за живые струны души. Но тот ни на миг не ослабил хватку, позволяя эмоциям Джона вырываться наружу. И только когда он начал успокаиваться Робб отпустил его. - Я всё тебе сказал и своего решения не изменю, - глотая обиду хрипел Джон. И Робб был более чем доволен такой реакцией. Он лёг обратно и подался бёдрами вперёд. - Двигайся. И Джон подчинился. С комом в горле и постепенно засыхающей кровью на губе и подбородке. Он двигался медленно и вбирал член Робба не до конца. А Робба это драконило. Минута, две, и он не выдержал. Резким рывком опрокидывая Джона и нависая сверху, он взял своё. Джон по праву принадлежал ему, хотел он того или нет. Робб вбивался в него быстро и глубоко. Он царапал и кусал Джона до крови и трескавшейся кожи. Заламывал руки и ноги в неудобных позах так, что хрустели кости. Вжимал лицом в пол, проникая в самые глубокие места снова и снова, пока Джон раздирал щёку о шершавый камень, и рвал горло стонами и криками. А после поднял его за волосы и прижал к небольшому, единственному окну в его комнате, не замедляясь ни на секунду. - Смотри!, - Робб поднял голову Джона, заставляя посмотреть на людей во дворе замка, - Видишь? Кто-то ещё не спит. Поэтому заткни свой рот, пока нас не услышали, - шипел он ему на ухо. Но Джон никак не мог замолчать и Роббу пришлось закрыть его рот рукой, больно сжимая губы. - Смотри и вглядывайся в каждого, думая лишь о том, как обманчив твой вид на людях. Такой неприступный, холодный и мрачный. Кого ты пытаешься из себя строить, Джон? Тебе ведь больше всего на свете нравиться мой член в тебе. А ведь никто и не догадывается. Отец с матушкой думают, что ты просто переусердствуешь на тренировках, и по этому ёрзаешь в седле, будто болят мышцы. А на самом деле болит задница от того, с какой охотой ты принимаешь мой член почти каждую ночь, - Робб наклонился и провёл языком по ссадине на щеке Джона, - Когда я проникаю в самое нутро... Положи руку на низ живота. Чувствуешь? Сквозь тонкую ткань кожи и мышц Джон едва, но ощутил, как Робб проникает в него. Почувствовал пальцами самую головку и от этого его накрывало. Так сильно, что сдержаться было невозможно. Он с трудом отодвинул руку с лица. - Прикоснись ко мне, прошу. Робб выполнил пожелание брата, но не так, как хотел Джон. Он обхватил ноющий член у основания, не позволяя излиться. - Нет! Нет, прошу, Робб. Я умоляю тебя! - Только что ты умолял меня прикоснуться к тебе, разве нет? Мимолётное удовольствие превратилось в ад. Джон готов был умереть. В сознании его оставляли лишь грубые удары по ягодицам и зубы, впивающиеся в шею, плечи и спину. - Не надо! Робб начал проникать в него пальцами растягивая и без того кровоточащий проход. Второй рукой он всё ещё не позволял Джону кончить, но смазка просачивалась, капая на пол. - Я вытрахаю из тебя все мысли о чёрном замке! Сколько времени прошло, Джон не знал. Но кажется столетия, прежде чем Робб ускорился ещё сильнее и со звериным рычанием излился в Джона наваливаясь всем телом. Он окончательно разодрал кожу на его боках и, сделав ещё пару толчков, вышел, наблюдая, как его сперма вытекает из Джона. Следом он убрал руку и позволил тому наконец кончить и протяжно простонать, получая желаемую разрядку. Джон без сил рухнул на пол, а Робб отстранился и слизал с пальцев капли спермы, попавшие на его руку. Накинув на Джона меховое одеяло, он принялся одеваться. - Дядя Бенджен уезжает рано утром, так что оклематься ты не успеешь. Я приду сразу после его отъезда и обнаружу тебя здесь, - не вопрос, а твёрдый приказной тон Лорда севера. Робб подошёл к Джону и мягко погладил его по волосам. Присел рядом и заглянул в глаза. - Я ведь люблю тебя, Джон, - и прозвучало это почти безумно. Так, что Джон почувствовал животный страх, пробирающий до костей и заставляющий беззащитно дрожать. Он не мог ничего с собой поделать. Он был болен Роббом, и любовь у них была не нормальная. Конечно, как минимум любить брата было уже не правильно, но именно из-за этого всё обернулось так. Только этот запретный плод кипятил кровь в венах до критичной температуры, отключал разум и рвал сердце. Джону приносило боль каждое прикосновение Робба, каждое его слово, и каждый его вдох. Но эта боль лишь сильнее заставляла выгибаться и отдавать тело и разум на растерзание этому молодому волку. И как бы там не было Робб не отдаст Джона даже самому Джону. Он действительно любил его такой вот безумной любовью, которую мог понять и разделить только Джон. - Я всё равно не могу здесь оставаться. Как бы тело меня не слушалось - я уеду, Робб, - из последних сил сказал Джон. - Тогда считай, - Робб перестал поглаживать его волосы и приблизился к губам. Остановился в миллиметре и обжигал дыханием, - Считай каждую секунду, пока будешь ехать до чёрного замка. И когда я догоню тебя, ты навсегда запомнишь, что твоя жизнь стоит одной секунды, которой тебе не хватило, чтобы сбежать.