Совет

— … а теперь ты хочешь от меня совет? Вот тебя мой совет. Поезжай в Мексику, облажайся, как ты умеешь, и закончи жизнь где-нибудь в бочке. Лицо Джесси искажает волна обжигающего гнева, он замахивается и почти запускает тяжёлую пластмассовую коробку в голову мистера Уайта, который никак не успел бы уклониться. Но в последнюю секунду внутри него будто что-то щёлкает, перегорает, и он медленно роняет руку вниз. Жучок выскальзывает из ослабевших пальцев, грохается об пол с громким стуком. — Ты этого хочешь? Ладно. Не дожидаясь ответа, Джесси разворачивается спиной к разгневанному Уолтеру и уходит на кухню. Словно ему всё равно, пойдёт ли он следом или провалит ко всем чертям. — И что это должно значить, по-твоему?! — наверное, последний раз Уолт так сильно злился на Джесси, когда он заявился к его дому в фургоне, изгвазданный во всей этой голубой вонючей мерзкой жиже, так странно, впрочем, подходившей его глазам. Его собственная ярость и отчаяние — что ему теперь делать, чёрт побери?! — не дают просто развернуться и уйти прочь, попытаться найти выход из безвыходной ситуации. Поэтому в его поведении сейчас тоже нет ни капли рационального, он просто хочет… Чего? Он не знает. Добиться от Джесси понимания, что его тупость убила их обоих. Пусть признает это! На кухне Джесси стоит к нему спиной, наливает в стакан воду из-под крана. Уолт ожидает дёрганных нервных движений, что Джесси будет зыркать на него через плечо и огрызаться, но парень на удивление спокоен. Поставив перед собой наполовину наполненный стакан, он полез в карман куртки, вытащил оттуда пачку сигарет. — Вот скажи мне, Джесси, у тебя правда совсем мозгов нет? Я… Я просто не понимаю, объясни мне. Ты же сказал, ты обещал мне, что сделаешь это, как только появится возможность! Ты не хотел убивать Гейла, да, я понимаю, Гейл был безобидным парнем, — он качает головой и разводит руками, хоть Джесси на него и не смотрит, но сам Уолт замечает, как напрягаются его плечи. Но через секунду Джесси опять расслабляется, опираясь на кухонную стойку локтями. Его руки чем-то заняты, но Уолт не видит, чем именно. — Но Фринг? Он убийца! Он наркобарон! Он тот, кто угрожал нам обоим, он убил Виктора прямо перед нами, а ведь он был его человеком. И что, достаточно того, что он пару раз погладил тебя по шёрстке, и ты передумал? Серьёзно? Джесси продолжает молча заниматься своим делом, как будто они в лабе, и у него в ушах наушники с этой невозможным современным мусором, которые молодёжь называет музыкой, а всё, что говорит Уолт — напрасное сотрясение воздуха. — Не смей меня игнорировать! Он подходит и дёргает Джесси за плечо как раз в тот момент, когда он насыпает что-то в свой стакан с водой, и часть порошка просыпается мимо. В любой другой момент Джесси бы взорвался, выругался и обматерил его, но сейчас только досадливо шикнул и кинул на него недовольный взгляд исподлобья. Но Уолт его не замечает, его глаза прикованы к стакану и маленькой пустой пробирке. — Ты… Ты что сделал? Уолтер невольно отступает на шаг. Кто знает, что сейчас у Джесси в голове. И как он планировал это провернуть, интересно? Спросить его, не хочет ли он успокоиться и выпить немного воды, чтобы потом мирно обсудить их планы? Гнев Уолтера теперь не так силён, как его шок. Это что же, Джесси не готов отравить Фринга, но его… Его самого? Его же рицином? Как он может? Словно ничего не произошло, словно Уолтер ничего не видел, Джесси спокойно открывает ящичек для приборов, вытягивает оттуда маленькую ложку и начинает размешивать порошок в воде, задевая стеклянные стенки стакана, которые слабо дребезжат. Этот тихий звук заполняет всё пространство. — Джесси… Мальчик не отвечает, сосредоточенный на своём занятии. Он выглядит также, как на самых важных этапах варки, сосредоточенный до нелепости, со слегка наморщенным носом, что Уолт всегда находил довольно забавным. Но не сейчас. Наконец, он вытаскивает ложку, постукивает по краю стакана два раза и кидает её в раковину. — И что теперь? Как ты собираешься заставить меня это выпить? На сей раз Джесси реагирует на его слова, слегка вздыхая и закатывая глаза. — Не всё на свете зациклено на тебе, мудак, сколько раз тебе повторять? — он наконец смотрит на него, и его глаза такие же безумные и нечитаемые, как во время их завтрака после убийства Виктора. — Хотя… Может быть, всё. За вас, мистер Уайт. Это чистые рефлексы, он даже не успевает осмыслить, что делает, и принять осознанное решение, просто его рука взлетает в воздух и выбивает стакан из руки Джесси практически в ту же секунду, когда он подносит его к губам. Вторым движением, всё также практически не задействующим его мозг, он хватает парня за шкирку и заставляет согнуться над раковиной. — Ну-ка сплюнул, быстро! — он рычит, вцепляясь в челюсть Джесси, заставляя его открыть рот. Он не уверен, успел ли Джесси отпить хоть немного, поэтому не собирается рисковать. Джесси жалобно ойкает, его глаза наливаются слезами. Он что-то бормочет, не совсем разборчиво, потому что пальцы Уолтера на его челюсти мешают, но что-то про то, что ему больно, и он ничего не выпил, и чтобы он его отпустил. Не слушая это жалкое бормотание, Уолтер поворачивает ручку крана, набирает в ладонь немного воды и прижимает к губам Пинкмана, заставляя его прополоскать рот, и чтобы заодно смыть ту часть отравленной воды, которая могла попасть на его кожу и слизистую. Конечно, столь малое количество вещества уже не будет так опасно, и всё же… Всё же Уолтер не успокаивается, пока не повторяет то, что делал, ещё несколько раз. Когда он наконец выпускает Джесси, тот весь растрёпанный, мокрый, с покрасневшими глазами и уже не выглядит таким спокойным и самоуверенным, нет. И злым тоже. Просто жалкий мокрый щенок, который поспешно отступает от него к стене. — Зачем? Теперь мальчишка точно избавился от любых шансов, которые у них были. Яда больше нет. И у Уолтера нет ни времени, ни материалов, чтобы сделать новый. Но это мозг Уолтера просто отмечает, как нечто свершившееся, факт, с которым ничего не поделать. Его волнует другое. — Зачем, Джесси? — Ты же сказал, что хочешь этого, разве нет? — теперь Джесси начинает дрожать. Весь такой крутой со своей новой стрижкой и кожаной курткой с закосом под настоящего бандита, он всё ещё слишком хрупкий. Вся эта бравада не могла никого обмануть, но могла затуманить взгляд, и Уолт, слишком злой из-за того, что Джесси не мог выполнить элементарного приказа и казалось слишком наслаждался своей новой ролью, перестал замечать. Теперь Джесси дрожит, и его голос тоже, и в его глазах стоят слёзы. — Чтобы я сдох? Разве это не сработает также хорошо, как смерть Фринга? Ты перестанешь подозревать меня в том, что я тебя предаю, а у него по-прежнему останется только один повар — ты! Незаменимый Уолтер Уайт! Он обвиняюще тычет пальцем, и Уолт чувствует, что у него голова идёт кругом и начинает болеть в груди. Он бы обвинил свои несчастные измученные лёгкие, но нет, ноет чуть левее центра, там, где бьётся его сердце. — Джесси, это не… Это не так. — Ой, завали. В тебе столько дерьма. «Закончи в бочке». Ты сказал. Две минуты назад. Так зачем… Зачем мне мешать? Хочешь, чтобы это сделали те ублюдки в Мексике? Хочешь… Хочешь, чтобы я мучился? Он откидывается на стенку, запрокидывает голову и закрывает глаза, прижимая к ним руку. Словно больше не может смотреть на Уолтера. Не хочет его видеть. Он плачет, прячась от Уолтера за своим рукавом, и чёрт, ни у кого больше сейчас нет такой власти, даже у Скайлер, только Джесси может заставить его почувствовать себя таким виноватым, таким… дерьмом, как мальчик и сказал. — Джесси… — Уолтер хочет оправдаться, хочет сказать, что Джесси его не так понял, что это был просто выкрик сгоряча (так оно и было!), что последнее, чего он хочет, это его смерть (и это тоже правда). Это никогда, никогда, никогда не было и не будет вариантом, ни в одной чёртовой версии этой вселенной. — Прости меня. Джесси запинается в своих рыданиях, словно захлёбываясь в слезах на секунду. Вряд ли он ожидал услышать такое от Уолта. Он действительно крайне редко извиняется перед ним. Обычно не считает нужным. Джесси часто сам виноват в том, что ему приходится делать, чтобы сохранять их обоих в живых, так что ещё и нянчиться с его слишком нежной и чувствительной для уличного-йоу-парня душой у него просто нет… Хотя есть, на самом деле. Есть у него и силы, и возможности. Но тогда какое же это партнёрство? Это почти… почти брак, как шутит над ними Сол. Но сегодня, после того, что он позволил себе сказать, сегодня он действительно должен загладить свою вину. Он медленно подходит ближе, надеясь, что Джесси позволит ему, и обойдётся без драки, которая казалась неизбежной всё те же самые несколько минут назад. — Джесси, посмотри на меня… пожалуйста. Джесси, Джесси, Джесси… Его имя уже настолько привычно соскальзывает с его языка, что не раз и не два ему приходилось ловить себя на том, чтобы не назвать так сына, или не обратиться так к ученику, пока его ещё не выгнали из школы. Он немного колеблется, но потом всё-таки протягивает руки, обхватывая голову мальчика. Это тоже привычный жест. Он уже далеко не первый раз так прикасается к нему. И Джесси вздрагивает, но не пытается вырваться. Он делает нервный рваный вдох и медленно убирает руку от лица. Его взгляд такой раненный, обиженный, но всё равно по-прежнему доверчивый и ждущий в глубине. Вся эта чушь про равноценное (пятьдесят на пятьдесят) партнёрство — всё-таки, пожалуй, самая большая ложь в их отношениях. Джейн не в счёт, это не ложь, это тайна, которую он унесёт с собой в могилу. Они никогда не были равны. Хотя, видит бог, он пытался. Он помнит, как злился на Джесси, который с самого начала бесконечно требовал от него ответы каждый раз, когда они вляпывались в очередные неприятности. Как будто только он один из них двоих должен всё время принимать решения. В конечном итоге, Джесси оказался прав, Уолтер принял на себя эту ведущую роль, и это было правильно. Джесси оставалось только слушать и слушаться. Но… Ему тоже следовало знать, где проходят пределы, до которых он может его толкать. — Прости меня, — повторяет он, мягко массируя его затылок большими пальцами. Бритая кожа головы такая нежная под его пальцами. Наверное, так ощущается только-только начавший оперяться птенец. — Прости за эти слова, если сможешь. Я не хотел… Я не хочу, чтобы ты умирал, Джесси. Я не хочу, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Ты знаешь, что это настоящая правда. Ты же знаешь. Джесси медленно моргает, несколько капель скатываются по щеке, прочерчивая влажные дорожки. — Уже неважно, мистер Уайт. Вы сказали, что я подписал вам смертельный приговор. Так что теперь либо вы, либо я, так? До Фринга не добраться. Возмущённый такой постановкой вопроса, Уолтер открывает было рот, чтобы начать горячо возражать, но внезапное понимание озаряет его и заставляет замереть. До него только что дошло. Джесси готов был пожертвовать собой ради него. Он собирался умереть ради него. Он серьёзно собирался это сделать. И это то, о чём он говорит сейчас, своим охрипшим голосом и своими отчаянными голубыми глазами. Он, двадцатипятилетний пацан, предлагает обменять свою молодую жизнь на его — человека с неизлечимой болезнью, которому вряд ли осталось больше, чем ещё пара-тройка лет на этой земле. — Ты что, с ума сошёл?! — он говорит с таким жаром, что Джесси испуганно жмурится. — Нет, это не выход! Ты что правда думаешь… Боже, как тебе это в голову пришло?! Джесси, я не собираюсь жертвовать тобой, слышишь? Это ты и я, вместе. Ты мне нужен, сынок. Испуг с его лица ушёл, но Джесси продолжает жмуриться, тихо всхлипывая, теперь пытаясь сдержать слёзы. — Что с тобой, Джесси? Откуда эти мысли? — он перемещает одну руку ближе к его лицу и поглаживает пальцем по щеке. — Ты ведь не хочешь умирать, так? Ты просил меня помочь. Я помогу тебе, сынок. Мы… Мы сегодня пройдёмся по всему процессу, шаг за шагом. Я подготовлю тебя. И чтобы дальше не случилось, мы всё решим. Джесси с трудом разлепляет слипшиеся от слёз ресницы, и его глаза такие яркие и пронзительные. — А что, если Фринг всё продумал? Что если продал меня мексиканцам или что-то в этом роде? Формально он соблюдает все договорённости, мы оба остаёмся живы, только я буду рабом в Мексике, а тебя он посадит на цепь в лаборатории или что-то в этом роде, и… И всё. Мы будем грёбанными метамфетаминовыми рабами. — Этого не случится! — Уолтер говорит с уверенностью, которой не чувствует, потому что сейчас это неважно, сейчас главное успокоить Джесси. — А даже если случится, я что-нибудь придумаю. Ты же знаешь, я тебя из-под земли достану, чтобы объяснить, что ты идиот и ничего бы этого не случилось, если бы ты просто отравил Фринга. На секунду кажется, что теперь-то Джесси его точно ударит, но Уолтер слегка усмехается и слава богу, Джесси фыркает себе под нос, потом закатывает глаза и, наконец, хихикает в ответ. Он шепчет «боже» себе под нос, поднимает руки и начинает вытирать лицо ладонями. Уолт медленно отпускает руки и отступает на полшага, давая ему пространство для движения. — Кстати, об этом. Ты что-то говорил по поводу «мучиться», так вот, Джесси, я же говорил тебе, как действует рицин, это было бы мучительно, это же яд, бога ради, яд это всегда болезненная смерть! Чем ты думал! Он говорит отчасти просто чтобы говорить, так он всегда чувствует себя увереннее, а во-вторых, беспокоясь, что Джесси может попытаться придумать ещё что-нибудь столь же глупое, стоит ему только отвернуться. — Я не… Я не знаю. Я не думал, наверное. Как обычно, — он отводит руки от лица, неловко потирает нос и пожимает плечами. — Вы говорили, это просто как простуда. Уолтер почти закатывает глаза, но вместо этого на секунду сжимает переносицу. Глупый, невыносимый мальчишка. — Ты понимаешь, что это значит, Джесси? Это температура, лихорадка, и в конечном итоге ты либо задохнёшься, либо сердце остановится, и то, и другое больно, уверяю тебя. — Ну, прости, свежие новости — я тупой! — Джесси потирает себя руками за плечи, потом начинает стягивать куртку. — Ладно, мистер Уайт, я ща тут приберусь, а потом… Если вы серьёзно предложили… Мы обсудим варку, так? Можете подождать в гостиной? Он произносит каждую фразу с вопросительной интонацией, будто всё ещё не верит, что Уолтер действительно имел в виду то, что он говорил. Поэтому Уолт протягивает руки, хватает его и притягивает в объятия. Это ещё одно рефлекторное непродуманное действие этого вечера, но оно такое правильное. — Сынок, пожалуйста, обещай мне, что никогда больше не сделаешь ничего подобного, — какой же он всё-таки худой и маленький. Уолтер представляет Джесси в окружении людей, похожих на Туко. Людей с холодными мёртвыми глазами, среди которых Джесси будет смотреться потерянным ребёнком. Овечкой в стае волков. Неужели он действительно сказал ему просто поехать туда и сдохнуть? Всё время ругает Джесси за то, что он не думает о том, что говорит, а сам-то чем лучше? Он не просто убьёт Фринга, если с ним хоть что-то случится. Он будет убивать его очень долго и мучительно. — Хорошо, мистер Уайт, я обещаю, — Джесси снова немного дрожит и шмыгает носом, и Уолт баюкает его в руках, пытаясь успокоить. — Давай вместе уберёмся, хорошо? Как всегда. Мы всё делаем вместе, да? И там, в Мексике. Я хочу, чтобы ты думал, что я рядом.

***

На секунду Джесси прикрывает глаза, проваливаясь в воспоминания, представляя руки мистера Уайта вокруг себя, тепло его тела. Спокойный размеренный голос и разложенные по столу листы, на которых он чертит для него запоминающиеся схемы. И да, мистер Уайт объясняет ему, что делать, если у них не будет тех или иных готовых химикатов. — Ладно, раз вы такие лохи, мы сами синтезируем фенилуксусную. Но сначала здесь надо хорошенько всё отпидорить. Сука. Он чувствует спиной гордые взгляды Майка и Фринга, и это приятно. Но ещё он знает, что мистер Уайт где-то там, и он его из-под земли достанет, если понадобится, и ничего более надёжного в его жизни ещё не было.