— О, чëртов транспорт!

      В вечернем автобусе, который не спеша ехал до конечной, было полным-полно людей. Кто с работы, кто куда-то ехал на отдых, выходные всë-таки. Из-за большого количества пассажиров, кому-то пришлось ехать стоя. В это число счастливчиков вошла пара, которая уже как год вместе. Ранпо стоял недовольный, переступая с одной затёкшей ноги на другую, всë критикуя манеры своего партнёра. Эдгар же, как раз-таки и его парень, просто старался понять мотивы товарища, ибо, как можно было не уступить место даме? Хотя, может в Японии многим дела нет, но по мотивам Аллана это нормально, отдать своë место девушке. — Не наше же дело было, придурок. — в сотый раз проворчал Эдогава. — И что? Ничего же плохого не случилось. — но По прекрасно понимал, что это тема повторится вновь, стоит лишь запастись терпением. Правда же, после этого детектив что-то снова пробубнил себе под нос и с недовольной аурой вокруг себя продолжал мучатся. Между тем, общественный транспорт продолжал свой путь, то наезжая на кочки, то где-то резко заворачивая, то делая остановки. Жизнь этой телеги на колёсиках разделял лишь водитель, уже находясь в состоянии усталости. — У тебя может ноги и не устали, а вот у меня да! — цыкнул кровный японец, и через время обнаруживая на себе длинную ткань, с уст сыщика срывается неодобрительный восклик — что ты вообще творишь?! — Да. Может быть. Остаться на своих прежних местах было бы не так плохо… — поэт буквально сказал это возле уха напарника, укутывая их обоих в своим любимым плащом, который он часто накидывает на свои худые плечи. — Да что происходит-то?! — Ранпо превысил голос с шëпота до тихого крика. Как раз вовремя они наехали на очередную ямку в дороге, и стало ощутимо давление на поясницу, сместившееся на между ног. — Придурок… — Прости… — До нашей остановки. — Эдогава задумчиво протянул это, а потом его буквально передёрнуло от нервов — Я не знаю сколько, это тебя должно волновать, а не меня! — Не ёрзай, прошу. — писатель мягко вздохнул рядом с ушной раковиной, прикусывая кончик. — Таблеток попей тогда, это ненормально постоянно возбуж… — Не так громко, всë-таки тема такая… — Достал ты уже. — детектив недовольно ещё что-то промямлил себе под нос, ощущая это трение скорее на мошонке, что и японца заставляло побудиться. Уже и сам начал тихонечко постанывать. Между тем, Аллан пытался найти взглядом свободные места где-то в конце, дабы не привлекать особо сильное внимание к себе. Изучая законы и правила Японии можно понять, что публичный извращённый акт строго запрещается, но почему тогда эта страна восходящего солнца больше известна своим хентаем, действия которых происходит в самых разных обстоятельствах? — Может. Может попробуем? — Крутой план у вас, сударь! Чтобы нас ещё и заметили за этим занятием — потрясающе! — но с другой стороны, Ранпо уже понял, что такими темпами ничего хорошего не получится. — Но похоже, ты просто не даëшь мне выбора. — Ты согласен.? — По притянул к себе желанное тело, но на свой вопрос ему наступили на носок обуви, давая понятное отношение ко всей ситуации. — хорошо, я потом отплачу тем, чем ты посчитаешь нужным.! — Но не думай, что я тебе прощу это! — Эдогава развернулся на пол-оборота, бросая осуждающий взгляд на партнёра.

***

Разместившись на последнем «ряду» началось самое рискованное шоу, которое могли представить эти двое. Один социофоб, другой экстраверт, но кем бы они не были, они точно не были подготовлены к публичным выступлениям. Ранпо медленным движением провëл языком вдоль всей длине, ему было очень душно, ибо сверху его накрыли тем самым плащом, дабы. Нет, никто не знает зачем, если уже начнутся вопросы, мол: «Что накрыто этой тканью?» Но можно будет что-то придумать, но это уже потом! Этим пытался заняться Эдгар, но мысли не слушалось и смешались в одну груду обрывком сознания. Эдогава знал, что нельзя увлекаться и растягивать это удовольствие на слишком долго, иначе будет точно капут. Не медля более, детектив пользуется своими навыками и заглатывает в себя половой орган, касаясь нижней губой яиц. Во рту мужское достоинство начинает пульсировать, что можно доказать большим возбуждением и получаемым удовольствием. Сыщик бы усмехнулся, но на это не оставляет шанса он сам же, заставляя себя двигаться более интенсивно. Всë-таки время от времени начинается неприятная усталость, из-за которой японец перестаёт работает головой и начинает работать языком и губами. Покрывая кроткими поцелуями чувствительный участок, облизывая полностью, со слабым причмокиванием проходясь по венкам. С развратными, иногда еле ощутимыми касаниями, снова начинается акт посасывания. А что сказать про писателя? Тут очень всë интересно! Аллан едва держался, дабы не вцепиться в грубые волосы и не заставить брать глубоко и резко. Помимо этого, он должен был стараться не подавать хоть малейшие звуки, которые выделялись из общего гула жизни. Это помогает контролировать холодная и бледная рука, тщательно затыкая уста По. Ранпо чувствовал уже близкую финальную сцену, для этого даже не надо быть великим детективом, да и детективом вовсе. Эдогава ориентировался лишь на мельчайшие вибрации, почти чувствуя на своих губах вкус семени. Усилия для этого от сыщика стали более требовательными, стараясь довести до пика удовольствия за самое минимальное время. Причём разрядка была неожиданной. Мастер писательского дела чуть не дал себе задохнуться от старательных попыток скрыть стоны. Профессионал в детективном деле чуть было не выплюнул сперму наружу, но вовремя сдержался, борясь со всем сразу. Но к большому счастью, Эдогаве удалось проглотить эту вязкую жидкость, оставив лишь немного капель на подбородке и губах.