Ночь

Нет сильного желания возвращаться в Москву. Там по ночам теперь холодно и прогноз на конец сентября показывает дождь. Одно радует: предстоящие съемки, на которых ныряю с головой в творческий процесс. Шкала настроения упала ниже нуля. Прошедшего лета мне так и не хватило на продолжительный и глубокий диалог с морем. Когда мы перестанем ругаться с Максимом на пустом месте? Так выбесил, что я разбил зеркало в ванной комнате, крупные осколки которого пытаюсь вот собрать сам, кусая губы. По неслучайной случайности под руку попалась бутылочка его любимой воды, ставшая оружием для попадания прямо в центр предмета интерьера. Блин, где вот искать его среди ночи? У нас утром еще деловая встреча. Телефон свой оставил на постели, которую мы изрядно помяли этим утром. Нужно покурить. Нужно выйти на воздух и снова обо всем подумать. Или. Просто забить, так как все равно вернется?! Почему-то Я должен ставить его хотелки выше своих. Почему-то Я должен первым писать каждый божий день, чтобы узнать, как у него дела. Почему-то Я должен первым всегда обнимать его, когда вижу… Список под названием «должен для М.С.» увеличился. Перед глазами вижу нас двоих дома. Мы сидим рядом друг с другом в обнимку на диване и смотрим фильм про Элвиса. Под конец меня захлестнули эмоции и я дал волю слезам. Он касается моей небритой щеки и спрашивает почему плачу, хотя уже отвечал на этот вопрос. При этом от его тепла закрываю глаза и шепчу «люблю». Кажется, это было так давно, а на самом деле – обычная июньская жаркая ночь. В последнее время такого нет. Где-то в Сети читал, что, если человек не одаривал тебя нежностью, можно считать, что его никогда и не было в твоей жизни. Подношу к сигарете зажигалку. Затягиваюсь и тут же выпускаю дым из легких. Тоненькая сигарета начинает тлеть… Вокруг меня смешивается никотин с морским воздухом. В голове сам по себе образовался салат «оливье» на фоне этих эмоций. Черт, как же я устал… «Я тоже устал!» – слышу его голос в своей голове и прокручиваю в первый раз то, что происходило час назад. – «Я же просил тебя не надевай этот костюм. Он мне не нравится.» - «Мы будем ругаться из-за такого как я выгляжу во время работы?» И потом его словно подменили: «Почему так долго? Речь шла о том, что вы закончите вести банкет к полуночи, а уже второй час ночи!» - «Почему ты так возмущаешься?! Иди ко мне!» - пытаясь обнять его, говорю спокойно. Он с силой вырывается из моих объятий и подбегает к гардеробной. Стягивает свою любимую черную футболку и швыряет ее на кресло. Через пару секунд прикрывает свой напряженный торс другой, - мятой белой и с воротником. - Ты куда? – недовольно спросил я. - Не отвечая, Ситник направляется в ванную и включает кран. - Я тебя спрашиваю в чем дело? – уже на полном серьезе говорю я. - Как обычно ни в чем. Как обычно ты стрелки переводишь на меня. - Слушай, что опять не так? Какие стрелки? Я отпахал шесть часов, пока ты сидел через несколько стен на попе ровно и залипал в телефоне. - Пойду прогуляюсь, - бубнит он и смотрит на собственное отражение в зеркале. Ну, а дальше бутылка с водой полетела прямо в него. Нервы у меня сдали. В его речи не уловил ни логики, ни последовательности, не установив собственную вину. - Какого черта? – успев отвернуться, возмущается он. - Ты заколебал! - О, отлично! Значит, мне лучше уйти! - Стой! – кричу я. – Макс, стой! Но вместо ответа, я услышал сигнал сообщения, пришедшего на его заряжавшейся телефон. *** Сигарета догорала. Пепел падал вниз и слабым ветерком уносился куда-то в сторону берега. В небе ярко светила луна. Помахал ей рукой. Каждый раз глядя на нее вспоминаю строчки своей песни «Лунный гость»: - Я гость, я просто лунный гость, - шепчу я и, хватаясь за голову, упираюсь локтями об парапет балкона. Хочется спать, но в то же время, хочется остаться на свежем воздухе, чтобы наслаждаться ночью. Тишина, такая странная внутренняя свобода, разбавленная накопившейся усталостью и легкой грустью. Пальцами чиркаю зажигалку. Пламя загорается и тут же гаснет, загорается и снова… Как приятно глазам смотреть на огонь. От моей забавы отрывает телефонный звонок, но я не отвечаю на вызов. Закуриваю вторую сигарету и сквозь приоткрытые двери бросаю взгляд на брошенную им футболку. - Черный цвет - отсутствие твое, - напеваю строчку песни, которую где-то услышал в этом месяце. - Филипп? – кто-то позвал меня. – Филипп?! Ты где, милый? «Милый», - слышу я сквозь пелену подкравшегося сна. - Филипп? - Я здесь, - говорю я и захожу в номер, оставив тлеющую сигарету в пепельнице. Ситник стоит передо мной с белыми розами в руках. Улыбка не сходит с его лица. - Где ты их взял? – как ни в чем не бывало интересуюсь я. - Да так…, - замялся он. - Шел мимо… Подумал, что это знак. Зря я так… Внутри меня лед растаял. - Иди ко мне, - прошу я. Мы крепко обнимаем друг друга и молчим. От него исходил запах улиц Геленджика. - Пойдем спать. У нас через несколько часов важная встреча, - напоминает он. - Да, я чуть не уснул стоя на балконе, пока … дышал, - роняю я и крепче сжимаю Макса в своих объятиях. - Ты снова курил? – недовольно спрашивает. - Прости меня если что-то не так…, - прошу я. - И ты меня… Он начинает покрывать мою шею поцелуями. Я ловлю себя на мысли, что какими мы бы разными не были именно ночь сблизила нас. И речь не о сексе, а о том, что, общаясь с ним, почувствовал, что вот он мой Дом.