Your tears.

Томиока никогда не мог смотреть на то, как Тандзиро плачет. От одного лишь всхлипа, в груди у него всё сжималось, а лицо искажалось в гримасе боли и растерянности. Мужчина не всегда знал, какие правильные слова нужно подобрать в такие моменты, чтобы не усугубить ситуацию, поэтому от своей же беспомощности он хотел громить и метать, виня себя за то, что в такие тяжелые моменты для Камадо, он не всегда мог сказать нужные слова и дать совет правильный. Но и просто стоять и наблюдать за подобным он не мог себе позволить. Его тело действовало само, как будто им управлял кто-то другой, но не он сам. Ноги Гию медленно, но решительно передвигались к парню, заключаясь того в объятья. А младший в свою очередь давал волю своим эмоциям и горько вопил тому в плечо, сжимая одежду старшего так, что костяшки рук белели, а пальцы ныли. Томиока лишь с болью в глазах смотрел на дрожащего Камадо, а после острожно отстранялся и брал его руки в свои, нежно перебирая пальцы. Многочисленное количество мозолей давали о себе знать, напоминая о тех изнурительных тренировках, о тех жестоких боях, где полегло много людей и крови пролилось не мало. Но теперь всё позади. Мудзана больше нет, как и демонов. Они победили. *** В просторной комнате, которую тускло освещала свеча, а за окнами беспрерывно лил дождь и гремел гром, раздавались громкие рыдания, в которых была пропитана вся боль и обида за эту несправедливость. Лишь сверкания молнии на доли секунды освещали лицо Тандзиро, по которому стекали горькие слёзы. В этот момент он проклинал всё на свете. Хотя, нет. Не правильно. Он проклинал эти метки истребителя, которые вот-вот заберут жизнь близкого его человека. Почти всем давно известно, что те, кто мог пробудить эти чертовы метки - не проживали больше 25 лет. Это… в своём роде уже были некими проклятиями, как считал Камадо, но как таковым оно не являлось. Бывший столп лежал на футоне и мучился от боли, понимая, что его время, как и жизнь подходят к концу. Три дня назад ему стукнуло 25 лет, поэтому мужчина уже понимал, что своего лимита он достиг. Тело с каждой минуты, а может даже и секунды ослабевало, из-за чего делать какие либо движения было тяжело. Медленно подняв свою руку и положив её на щёку своего возлюбленного, он тихо произнёс. —не плачь, Тандзиро… я понимаю, что многое тебе не сделал, многое не сказал… было бы у нас больше времени, может быть я бы успел. Прошу тебя, улыбнись для меня в последний раз… я хочу увидеть твою тёплую улыбку перед своей кончиной. Мне больно видеть, как ты плачешь.-Камадо пытался приподнять уголки губ, но лишь от понимания того, что совсем скоро Томиока покинет его навсегда - заставляло его тело содрогаться, а вопить от беспомощности ещё громче. Не так они вдвоем представляли свою балующую жизнь и смерть. Неужели после столько приложенных усилий и мучений они, охотники не заслужили спокойной жизни? Неужели жизни некоторых должна оборваться так рано из-за каких-то лишь меток? К сожалению, на эти вопросы нет чёткого ответа и им нужно принять свою судьбу, проживая остаток жизни в удовольствие. Слёзы с глаз мужчина потекли рекой, а рука потихоньку соскальзывала с щеки Камадо. Тот в свою очередь поймал её и начал целовать тыльную сторону, прижимая к губам и умоляя бога не забирать у него то, что ему так дорого, но уже было поздно. Гию уже ничего не слышал и не видел, единственное, что последнее слетело с его губ, так это было «я люблю тебя», а после он умиротворено закрыл глаза, впадая в царство Морфея навсегда.