Ближе

      — Да она же глаз с тебя не сводит, Сири! Разве ты не тащился по ней в том году?              — Ты о ком?              — О Марлин, конечно. О ком еще? Не прикидывайся троллем, тебе не идет, — Джеймс шутливо запустил в друга бережно собранной со стола пригоршней крошек.              Сириус играючи закрылся от удара мантией, отправляя большую часть мусора Римусу в лицо. Люпин закатил глаза, смахнул сор с воротника и волос и поднял книгу повыше, выставляя ее импровизированным щитом.              Первая неделя осеннего семестра всегда казалась Римусу самым оживленным временем в замке, но теперь, уже второй год гордо нося значок старосты, он в полной мере чувствовал все прелести царящего вокруг сумбура. Первокурсники, расписания, табели, старшекурсники, квиддич, собственные занятия — дела, которые требовали его внимания как старосты, уже перестали помещаться в ежедневник на соответствующем текущей неделе развороте.              На пятом курсе, в первые дни после получения должности, он вовсе не успевал ни спать, ни есть. В этом году часть домашних заданий приходилось доделывать в Большом зале за едой, но в остальном он вполне справлялся. Не без труда, но его прогресс в тайм-менеджменте был очевиден.              — И все-таки, — Джеймс, опираясь на локти, перегнулся к ним с Сириусом через стол, заговорщически понижая голос, — она смотрит на тебя прямо сейчас, Бродяга.              Усевшись обратно на свое место, он громко добавил, рассчитывая быть услышанным:              — Если бы не любовь к Лили, я бы обратил на нее внимание.              Римус страдальчески покачал головой и покосился на Эванс в нескольких метрах от себя. Девушка сидела вполоборота, спиной к парням и, как и всегда, мастерски игнорировала Джеймса.              Соскочив с Лили, взгляд Римуса зацепился за сидящую поодаль Марлин МакКинон, игриво машущую им с другого конца стола. Правым плечом он ощутил, как Сириус немедленно помахал девушке в ответ. Больше не позволяя себе отвлекаться, Римус заставил себя вернуться к изучению рун Старшего Футарка.              Тем временем Джеймс, никак не унимаясь, снова поднял животрепещущую тему:              — Она будет сегодня на вечеринке в гостиной, ты же знаешь? Марлин теперь на пятом курсе, им можно с нами.              Джеймс отправил Сириусу игривый взгляд поверх очков и повел бровями в тончайшем, по его мнению, намеке. С раздражением Римус ощутил, как Блэк, поерзав, снова обернулся в сторону Марлин. Отведя от глаз упавшую на лицо прядь волос, Сириус, не отворачиваясь от МакКинон, лениво подпер голову рукой, устраиваясь поудобнее. Слева послышался далекий девичий смех.              Римус досадливо сжал переносицу двумя пальцами. Вокруг было слишком шумно.              — Хэй, поговори с нами, — подавив утомленный вздох, он настойчиво перевернул страницу, игнорируя друга, резко обратившего на него внимание, — Риму-у-ус, ну же. Ты не туда смотришь, все девчонки здесь. — Драматичным жестом Поттер обвел стол рукой.              После очередной упрямой паузы наглые руки нетерпеливо выхватили у него учебник. Несколько раз моргнув, Римус вздернул голову и уставился на дурную поттеровскую лыбу напротив. Сириус наконец оторвал щеку от ладони и похлопал Люпина по спине, развязно закидывая руку ему на плечи и игриво притягивая к себе.              — Джеймс прав, ты с самого утра за учебой… эй! — Блэк грубо ущипнул Римуса под ребрами, заставив того резко втянуть воздух сквозь зубы. — Да ты же весь отощал! Пища нужна не только уму. Да, Питер?              Тихий ответ Петтигрю, вяло ковырявшего свой завтрак под боком у Джеймса, затерялся в начавшейся возне. С силой Римус толкнул Блэка, вцепившегося в стол в попытке удержать равновесие и не слететь со скамьи. От резкого движения один из кубков с грохотом опрокинулся на пол, выливая липкий тыквенный сок Поттеру на брюки.              Джеймс, праздно изучавший отобранный учебник по рунологии, перестал радостно скалиться и зашипел, откладывая книгу на стол и торопливо доставая палочку. Сириус, все еще неловко балансирующий на краю скамьи, отвернулся и сдавленно рассмеялся себе в плечо.              Застонав, Римус зарылся лицом в ладони, скрывая улыбку и глухо бормоча:              — Придурки. Дайте мне заниматься, хоть кто-то из нас должен это делать.              — Не ворчи, дедуля, — парой взмахов палочки очухавшийся Сириус убрал пятна сока со скатерти и отлевитировал кубок обратно на стол, не забыв при этом заехать им Джеймсу по носу. — Не будь таким.              — Каким это таким? — закономерно спросил Римус. — Акцио.              Учебник непринужденно скользнул в ладонь.              — Скучным. Предсказуемым.              Нахмурившись, Римус коротко взглянул на Сириуса, теперь распластавшегося на столе почти прямо перед ним. Расстегнутый на пару верхних пуговиц, воротник его мятой рубашки перекосился и открыл вид на темные родинки у основания шеи. Развязанный галстук призывно болтался на груди Блэка. Отвлеченно листая страницы, Люпин не сразу заметил, что пропустил нужный параграф.              — Я не обязан развлекать тебя каждую секунду, Сириус, — потакая неясному зуду, Римус отложил книгу, потянулся к чужому галстуку и, за считанные секунды сплетая сносный узел, затянул его так туго, что Блэк закашлялся.              — Ну вот опять, — проскулил тот сразу же побитой собакой, — опять ты как зануда. Я вообще не это имел в виду.              С недовольным стоном Сириус выпрямился и потянулся к шее, ослабляя удавку и послушно перезастегивая рубашку надлежащим образом. На миг Римус задержал взгляд на маленьких пуговицах в тонких бледных пальцах.              — А что имел? — больше не пытаясь читать, Римус замер, бездумно уставившись в абзац о значении Уруза. Джеймс, сидящий напротив, подозрительно притих. Питер тоже притих, но Питеру это было вполне свойственно.              Секундную тишину разбили цокающие по каменному полу девичьи каблуки. Поттер, разбавляя атмосферу, картинно присвистнул и карикатурно свернул шею, пытаясь поближе рассмотреть мелькающие в полах мантий стройные девичьи лодыжки.              — Ну… — Блэк заметно растерялся. Он снова, уже с прилично завязанным галстуком, полулежал на столе, уткнувшись подбородком в тыльную сторону ладони, и смотрел на Римуса снизу вверх. Плечи его немного напряглись, лоб пересекла морщина. — Просто ты ведешь себя иногда слишком…              — Слишком как?              Ему не были свойственны вспышки раздражения или обиды, но иногда такое случалось. Особенно, когда было много учебы. Особенно, когда Блэк и Поттер начинали вести себя как дураки.              Не дожидаясь ответа, Римус мягко закрыл учебник, подхватывая сумку и вставая из-за стола, хотя до конца завтрака еще оставалось время. Посильнее затянув собственный галстук, он бросил на ходу:              — Я на руны.              Сквозь гомон Римус расслышал недоуменное «Что на него нашло?» от Джеймса и негромкий оклик по имени от Сириуса. Он и сам не знал, что его так задело. Люпин не помнил, чтобы так реагировал на подколы.              На обеде он, кисло улыбнувшись друзьям, прошел мимо их обычного места и остановился возле девушек.              — Разрешите присоединиться? — тихий вопрос был встречен игривыми улыбками и активными кивками.              Переступив через скамью, Римус вытащил из сумки несколько свитков пергамента и протянул их Лили, сидевшей рядом. Эванс, едва только взглянув на записи, аккуратно, но решительно отложила их в сторону.              Люпин ни разу за все время не видел Лили с книгами ни по вечерам в гостиной, ни во время пиров в Большом зале. Начищенный значок старосты будто насмешливо смотрел на Римуса с чистой, безукоризненно опрятной формы девушки, светясь лоском так же сильно, как и здоровое, выспавшееся, отдохнувшее лицо веселой Эванс.              Видимо, ему не хватало способностей, чтобы справляться со всеми своими обязанностями с такой же легкостью. Или у старосты девушек был маховик времени. Или дело было и в том, и в другом.              — Что, проблемы в раю? — звонкий насмешливый голос Эванс подхватили остальные девчонки за столом. Римус неуютно повел плечами, стараясь не обращать внимания на кривляния сидевшего неподалеку Джеймса.              — Просто хотел поговорить с тобой о делах. О делах старост.              — Надеюсь, это не Поттер тебя подослал?              — Нет, Лили, Джеймс ничего не говорил.              Эванс немного расслабилась, теперь глядя на Римуса чуть мягче. Они коротко обменялись рабочими новостями, договорились встретиться на будущей неделе и обсудили домашнее эссе по чарам.              Римус, занятый разговором, успел сделать не больше пары укусов своего мясного пирога, когда рядом Лили вздрогнула от неожиданного лающего смеха за их спинами.              — Дамы, Лили, Марлин, — Римус, не успевший развернуться, почувствовал жесткое давление острого подбородка на своей макушке. Глубокий голос Блэка раздался у него над головой: — Позвольте вернуть нашего блудного сына обратно. К сожалению, у Римуса есть сейчас некоторые джентльменские дела.              В подтверждение намерений теплая ладонь Сириуса обвилась вокруг его предплечья, и Люпин почувствовал, как щеки едва-едва потеплели ни то от стыда, ни то от жара прилипшего к нему сзади Блэка.              — Пять баллов с Гриффиндора, — сухо выдал Римус, аккуратно выпутываясь из чужой хватки. Кто-то из гриффиндорцев засмеялся, кто-то недовольно застонал. — За нарушение общественного порядка.              Наученный предками не выносить сор из избы, Сириус промолчал, улыбнулся, извиняясь перед всеми, и терпеливо подождал, пока Римус соберет вещи. Джеймс и Питер уже ждали их на выходе из зала.              Только в коридоре Сириус обиженно насупился:              — За что? В чем дело?              Римус устало пожал плечами, переводя тему:              — Куда идем?              Джеймс остановился на первой же развилке, опасливо оглядываясь. Коридоры были практически пустыми — все сейчас либо обедали в Большом зале, либо занимались в библиотеке. Тишину разбавлял едва доносящийся до них равномерный гул далеких разговоров.              — Значит так, кое-кто мне на хвосте принес, — на этих словах Джеймс одобрительно потрепал за плечо застенчиво улыбнувшегося Петтигрю, — что завхоз отлучился на некоторое время из замка. Так что мы с Питером — в Хогсмид, вы с Сириусом — на кухню. Сколько унесете — все наше. Мантию можете взять.              Прежде, чем Люпин успел возразить, Хвост и Сохатый всунули мягкую ткань ему в руки и скрылись в тайном проходе за гобеленом. Сириус, едва коснувшись его рук своими, перехватил мантию, развернул ее одним быстрым движением и ловко накинул на них, отрезая обоих от посторонних глаз.              Римус на самом деле был теперь чуть выше Сириуса, и ему держать мантию было бы удобнее, но он не стал ничего говорить, вместо этого достав палочку и заглушив их шаги.              — Мы могли бы не красться, сейчас только обед.              Сириус цокнул и негромко заговорил ему в ухо:              — Это разрушило бы всю атмосферу, — по загривку Римуса побежали мурашки, которые тот постарался стряхнуть неодобрительным покачиванием головы. — К тому же, ты хочешь, чтобы все узнали про кухню? Так не пойдет, Луни.              После того, как Люпин стал старостой Гриффиндора, он старался меньше участвовать в безрассудных приключениях своих друзей. Но несмотря на то, что как староста он не всегда одобрял их поведение, а как друг часто старался отговорить от самых неудачных идей, Римус все равно всегда принимал их сторону.              — Хорошо, только тогда…              — Да, я все сделаю сам, просто… — Сириус разочарованно вздохнул, — просто помоги донести потом все это. Один я не отлевитирую все незаметно.              Почувствовав, как от расстроенного тона Блэка у него самого упало сердце, Римус ощутил желание защититься:              — Я готов помогать, только…              — Я знаю, что ты не такой, как мы с Джеймсом, — от мягких слов неприятно кольнуло, — ты благоразумный, не любишь рисковать.              Они остановились у натюрморта с фруктами. В коридоре не было ни души: ни живой, ни мертвой. Яркое ранне-осеннее солнце лилось из широких окон на ледяные камни. Теплые лучи падали на их с Сириусом фигуры, замершие рядом с потайной дверью. Скрывавшая их невесомая ткань слегка просвечивала, и под ней приглушенное сияние красиво ложилось на их лица, смягчая хмурые черты.              — Иногда мне кажется, что мы с Сохатым плохо на тебя влияем.              Римус был готов ответить, но Сириус резко вытянул руку наружу и пощекотал смешливую грушу, сразу же дергая появившуюся дверную ручку.              Вечером, как и ожидалось, в гостиной Гриффиндора было не протолкнуться — пятый, шестой и седьмой курсы собрались после ужина, чтобы встретить начало учебного года должным образом. Конечно, школьные правила подобное не поощряли, но Римус в очередной раз просто закрыл на это глаза. Эванс, казалось, тоже особо не возражала против небольшого веселья.              Лили и ее подруги, Марлин и Кэти, заняли кресла в углу. Рядом с ними, на соседнем диване, оживленно болтали между собой семикурсники. Римус не общался близко ни с кем из них, кроме Юджина, разговорчивого парня, с которым иногда пересекался в библиотеке. Девчонок-старшекурсниц он знал и того меньше — те стайкой сидели на ступенях в комнаты парней и громко смеялись над выходками Сириуса, пытавшегося жонглировать.              Невольно Римус снова посмотрел на белокурую милашку Марлин — та и правда пристально наблюдала за Блэком, неуверенно улыбаясь и слушая своих подруг в пол уха. От наблюдений его отвлек громкий звон стекла. Люпин повернулся.              Рядом с ним Джеймс, весело насвистывая какую-то мелодию, расставлял на столе бутылки с незнакомыми Римусу этикетками. Ничего не подозревая, он любопытно покрутил одну из них в руках.              — Что это?              — Тыквенный сок, сливочное пиво, медовуха.              От шока и неверия Римус застыл. Дернув Поттера к себе за воротник, он недовольно зашипел:              — Ты пронес в гостиную алкоголь?! Так вы за этим ходили в Хогсмид? Ты понимаешь, что я должен сейчас же сообщить кому-нибудь? Где ты вообще их достал? Джеймс, клянусь Мерлином, я…              — Спокойно, Лунатик, — Поттер положил обе руки ему на плечи и несильно сжал, серьезно заглядывая в глаза, — ничего крепкого здесь нет. Я бы не стал подставлять тебя, если что-то случится — это только моя вина. И если Лили тоже скажет это убрать, я уберу.              Лили ничего не сказала. Римус не был удивлен.              Чуть позже, недовольно потягивая свой тыквенный сок, Люпин некоторое время наблюдал за соревнованиями по плюй-камням, когда к нему подсели пятикурсники Эдвин и Ирма, предложившие сыграть во взрывные карты. Согласившись, в процессе он немного расслабился и развеселился. Через пару партий вокруг них уже собралась группа болельщиков, состоявшая в основном из сокурсников Римуса.              Почувствовавший азарт, Люпин с громким восклицанием подскочил с места после своей победы. Толпа гомонила. Кто-то протянул ему пластиковый стаканчик для тоста за блестящую партию, и лишь после нескольких быстрых глотков Римус скривился от догнавшего его неприятного алкогольного привкуса.              Сириус, успевший подскочить к нему из ниоткуда, при виде его мины бесцеремонно обхватил рукой стаканчик Римуса прямо поверх чужих пальцев и поднес ко рту, дегустируя.              — Медовуха, — криво усмехнулся он и лающе рассмеялся.              Еще какое-то время все сидели по группам и играли. Люпин, пристроившийся к толпе зрителей, ожидал увидеть Джеймса среди игроков, но тот, на удивление, нашелся в самом дальнем углу гостиной в соседнем от Эванс кресле. Та что-то оживленно рассказывала Гретте Уилльямс с пятого курса, застенчивой девочке с темными косами. Джеймс, вопреки обыкновению, молчал и внимательно слушал.              Римус не смог подавить широкую усмешку на своем лице.              Через час достали волшебные фанты. Джереми, главный заводила седьмого курса, стал объяснять новичкам правила:              — Так вот, фанты заколдованы, так что вы либо выполняете задание, либо обязательно выполняете штраф, назначенный на усмотрение остальных игроков. Либо получаете на утро порцию фурункулов на своем лице, — Римус знал, что Джереми по большей части запугивал незнающих и что фурункулы легко сходили от одного простого заклинания. — Тут у нас, кстати говоря, штрафной стол с самым невкусным алкоголем, Берти Боттс и плесневелой лакрицей.              Джереми признался, что сам не знал, какие задания будут попадаться на фантах, но первые несколько штук прошли довольно легко и быстро: Джеймс довольно успешно изобразил дятла, Салли Дуглас наколдовала себе высоченный цилиндр и галстук-бабочку, Питер съел несколько штрафных Берти Боттс, Эдвин и Ирма, с которыми Римус играл в карты, сразились в волшебные шахматы на время и проигравший Эдвин получил в наказание невкусную лакричную палочку.              Еще несколько заданий были разговорными, и все послушали истории о том, как их сокурсник Томас в детстве случайно растворил силой мысли клумбу своей матери и как Лили впервые в жизни списывала на экзамене.              — Я никогда не любила арифмантику, — оправдывалась она с улыбкой, — не знаю, для чего вообще выбрала этот курс.              Еще через несколько человек, после того, как Сириус не смог на время съесть нужное количество тыквы и взял штрафную лакрицу, Юджин очень старательно и без особого успеха спел гимн Хогвартса, а Синди Томпсон призналась в симпатии к одному рейвенкловцу с их курса, очередь тянуть фанты перешла к Римусу.              Большая часть из них уже успела слегка захмелеть, время перевалило за десять вечера. Кто-то из более младших ребят с непривычки уже начинал зевать, и Джеймс, действительно следивший за порядком вместе с Лили, отправлял их наверх.              Расслабленный, Римус, опираясь на стенку, сидел в тесном кругу на полу. Он и сам почти засыпал, но неожиданное задание заставило его встрепенуться.              — Поцелуй… — он растерянно выдохнул, несколько раз сосредоточенно пробегая глазами по слегка нечетким строчкам. — Поцелуй самого привлекательного человека в комнате.              Кто-то из девчонок ахнул, кто-то весело захихикал. Парни в один голос засвистели, улюлюкая. Кто-то — кажется, Юджин, — одобрительно похлопал его по плечу. Римус же почувствовал, как подскочивший пульс сжал горло. Еще раз сдавленно выдохнув, он приложил руки к горячему лицу. От выпитой медовухи все вокруг немного размывалось.              — Да не будет он этого делать, — добродушное веселье в голосе Сириуса заменилось едва уловимым пренебрежением. — Не наседайте на него. Задайте ему штрафной вопрос уже. Или пусть сидит с какой-нибудь надписью на лбу.              Кто-то в толпе загоготал, обсуждая возможные варианты для штрафа. При мыслях о выпавшем задании Римуса отчего-то почти лихорадило. Щекам стало жарко до невыносимого, сердце забилось быстро и часто.              «Я знаю, что ты не такой, как мы с Джеймсом».              «Что, проблемы в раю?»              «Не будь таким. Скучным. Предсказуемым».              «Ты не любишь рисковать».              — Думаешь, кха, — Римус прочистил горло в попытке не звучать слишком сипло, — что мне слабо? Да я кого угодно могу поцеловать. Это всего лишь глупые фанты.              Впервые заразительный лающий смех Сириуса вызвал в нем досаду и раздражение.              — Кого угодно? — Блэк прищурился и широко усмехнулся. — Вот прям любого возьмешь и?..              Римус сжал повлажневшую ладонь и сглотнул вязкий ком:              — Да.              — Ну так докажи? — ничего не ожидая, Блэк отвернулся, с подначивающей усмешкой оглядывая присутствующих и как бы размышляя, кого выбрать в качестве жертвы. Тем временем Римус на дрожащих ногах, не вставая с пола, поднялся на колени. В голове было пусто. Сердце пульсировало в ушах. Сириус, что-то для себя решивший, криво и невесело усмехнулся, поворачиваясь к нему и говоря: — Тогда поцелуй…              В этот момент Римус, перебивая его, резко наклонился к Блэку через разделявший их низкий столик. Последний дернулся от неожиданности, едва не роняя пожеванную лакричную палочку, когда чужая рука уверенно легла на лохматый затылок, легко вплетаясь в густые кудри и притягивая удивленное лицо ближе.              Еще секунда, и под визг толпы Римус прижался губами к приоткрытому в изумлении рту. Колотящееся сердце разрывало грудь и невыносимой трелью отдавалось в висках, заглушая все прочие звуки и ощущения. Что-то неизвестное ему, нечто на грани эйфорического, заставило Люпина закрыть глаза и прижаться ближе.              Рвано выдохнув в чужие податливые губы, он слегка отстранился и, почувствовав ответный выдох на собственном лице, подался вперед снова. И снова. И снова. Мягкие движения становились все более напористыми. Раз, второй, третий — каждое новое касание губ казалось приятнее предыдущего. Комната за закрытыми веками кружилась.              Уловив губами неожиданно робкий ответ, Римус всем телом прижался к Сириусу, оперевшись свободной рукой на находившуюся за ним спинку дивана и практически обвившись ей вокруг Блэка. Неосознанно он усилил хватку на кудрях, и Сириус, почувствовав тянущее давление, коротко и глухо простонал ему в губы. Римус непроизвольно слизал этот стон языком, едва пройдясь кончиком по тянущемся к нему навстречу приоткрытым губам. Поцелуй стал оседать теплом внизу живота, и Римус вдруг понял, что больше не может дышать.              Разорвав касание, они глупо уставились друг на друга, тяжело дыша и невыносимо краснея. Гриффиндорцы задорно кричали, задыхаясь от смеха и удивления. Кто-то с силой похлопал Римуса по спине, оттаскивая от Сириуса. Блэк, безобразно взъерошенный и не менее удивленный, даже не пытался поправить волосы и одежду, вместо этого продолжая неотрывно следить за Римусом.              Оба чувствовали, как покалывало губы. От вида Сириуса, такого расхристанного от одного только поцелуя, Римуса подвели колени и шея, практически полностью залившаяся краской.              — Римус наконец-то отрастил чувство юмора!              — Прикиньте, он смог заткнуть Блэка.              — Джеймс, это твое влияние?              — Признайте, вы ничего горячее в жизни не видели?              — Мерлин всеблагой, лучший пранк.              Следующие несколько минут Римус, пытаясь привести себя в чувства, пил холодный сок, незаметно трепал себя за щеки, щипал предплечья, делал дыхательные упражнения и старательно отводил взгляд от Сириуса. Несмотря на усилия, ничего не получалось — комната все еще немного плыла, губы зудели. Хотелось еще, и при мысли об этом в груди разрастался тяжелый ком.              В попытке охладить губы, Римус снова и снова прикладывался к прохладному стаканчику.              После их фееричного представления гостиная значительно опустела — видимо многие на этом моменте решили подвести черту. Люпин и сам знал, что перегнул палку. Не знал только, зачем. Весь прошедший день казался теперь ему в корне неправильным. Невнятное чувство, скребущееся на периферии сознания, стало невозможно игнорировать.              Вскоре в гостиной было только около пятнадцати человек, из которых примерно десять оставались за фантами. Когда Римус вернулся мыслями к игре, уже почти наполовину прошел второй круг: Джеймс станцевал кан-кан, Лили выпила на брудершафт с Ирмой, а Юджин уже десять минут сидел снаружи и признавался в любви Полной Даме. Время шло к двенадцати.              Когда подошла очередь Сириуса тянуть задание, Римус впервые позволил себе посмотреть на него. Их глаза незамедлительно встретились. В приглушенном свете лицо Блэка все еще казалось чересчур розовым. Взгляд Люпина сам собой упал на сомкнутые в прямую линию губы. Его сердце ускорилось.              Сириус хрипло зачитал свой фант:              — Раздобудьте еще еды. Пусть игроки выберут вам помощника.              Услышав его, прикорнувшие старшекурсницы оживились и захихикали, предлагая без раздумий:              — Римус Люпин.              — Нет, — так же без колебаний отказался Блэк. — Дайте штрафное задание.              Все те же девушки продолжали хихикать:              — Тогда снова целуетесь с ним. Выбирай.              Римус снова посмотрел на Сириуса. Тот по очереди переводил пустой взгляд с него на старшекурсниц и обратно. В какой-то момент он зачем-то обернулся на Джеймса. Никто из присутствующих уже не воспринимал ситуацию всерьез — кто-то не обращал на фант никакого внимания, кто-то просто смеялся и поддерживал идею.              Они с Сириусом определенно стали шуткой вечера.              Недовольно зарычав, Блэк грациозно встал и поплелся к двери. Он шел ровно и смотрел твердо, хотя выпил наверняка больше всех остальных. Римус же сильно пошатнулся при попытке встать на затекшие от долгого сидения ноги.              Кое-как поднявшись, он без лишних слов последовал за Сириусом. Оба они вышли наружу в чем были — в тонких рубашках и брюках, без свитеров или мантий. Стоило только открыть дверь гостиной, как Римус поежился от ночной прохлады. На ступеньках рядом со входом сидел улыбающийся от уха до уха Юджин. Семикурсник так уболтал портрет, что на их с Сириусом уход не обратили никакого внимания.              За первым же поворотом Сириус достал оставшуюся у него с обеда мантию-невидимку и накинул на них обоих. Не задавая вопросов и борясь с чувством дежавю, Римус наколдовал вокруг них заглушку.              Еще через несколько поворотов Сириус поинтересовался угрюмым шепотом:              — Ну и зачем?              — Чтобы тебе не было со мной скучно, — горько усмехнулся в ответ Римус.              — Ты не скучный.              — Утром ты другое утверждал.              — Я идиот.              Разговор вышел исчерпывающим, и они надолго замолчали, думая о своем. В размышлениях они на автопилоте практически в точности повторили проделанный несколькими часами ранее путь. Как и днем, пока Римус стоял снаружи на стреме, Сириус шарился по кухне.              Через некоторое время натюрморт приоткрылся и выпустил обратно озорно улыбающегося Блэка с огромной палкой колбасы. На немой вопрос тот пожал плечами:              — Думаешь, там ночью такой богатый выбор?              Торжественно вручив колбасу Люпину (лишь после импровизированного посвящения в рыцари с палкой вместо меча) и закутавшись в мантию, они зашагали по направлению к гриффиндорской гостиной, однако через пару проходов путь им преградила Миссис Норрис, кошка завхоза.              — Мордред, — выругался Сириус, — грушу услышала. Идем быстрее.              Они ускорили шаг, но Норрис, громко мяукая, шла за ними.              — Слушай, — Римус заволновался, — Норрис не отстает. Кажется, она учуяла колбасу.              — Кто там, Миссис Норрис? Очередные нарушители? — совсем близко раздался скрипучий голос завхоза, заставляя их вздрогнуть и задержать дыхание.              Не придумав ничего лучше, запаниковавший Сириус резко выхватил у Римуса колбасу и с силой кинул ее в морду Норрис, стараясь отвлечь кошку. Одновременно он потянул Люпина за руку, срываясь на бег:              — Бежим!              Нырнув в первый же проход, они сумасшедшим галопом пробежали несколько коридоров и спустились на этаж ниже, где Сириус настойчиво утянул Римуса в одну из неприметных ниш за гобеленом. Быстро очистив пространство от пыли, они поерзали, удобнее втискиваясь в узкий проход, и принялись выжидать.              Из-за тесноты оба никак не могли нормально отдышаться после быстрого бега, и их грудные клетки с каждым глубоким вдохом сталкивались друг с другом. Мантия-невидимка все еще укрывала обоих, заставляя подобрать поближе к себе длинные руки, норовившие высунуться из-под ее пол. Недолго колеблясь, Сириус, уставший держать на весу мантию, опустил свои руки Римусу на плечи, сцепляя их в замок у него за шеей.              Римус, утомленный нервами, алкоголем и погоней, тяжело привалился спиной к прохладной стене и, слегка съехав по ней вниз, обнаружил небольшой выступ, на который тут же с облегчением оперся. Неожиданно их с Сириусом лица оказались на одном уровне. Они пересеклись взглядами и одновременно сдавленно захихикали.              Отсмеявшись, оба снова замерли, прислушиваясь к замку. Уловив вдалеке эхо шаркающих шагов, Сириус устало выдохнул и машинально провел большим пальцем по загривку Римуса, задевая кромку волос.              Общее непроизвольно тяжелое дыхание осело на их губах фантомом реального касания часовой давности. Вдох споткнулся у Люпина в горле, вырываясь изо рта шумно и прерывисто. Оба опустили глаза. Никто не отворачивался. Римус облизнул губы.              Кто-то начал первый. Кто-то не оттолкнул. Они больше не осторожничали, как в первый раз, — сразу начали облизываться и кусаться. Сириусу, судя по резким выдохам и размашистым торопливым движениям, хотелось этого не меньше. С полустоном-полувздохом он, прихватив подбородок Римуса двумя пальцами, легко надавил на него, заставляя шире раскрыть рот, и едва-едва касаясь губами губ, соединил языки.              В ответ на такой откровенный поцелуй Римус словно бы вспыхнул всем телом. Вырвавшийся у него высокий горловой стон оглушил обоих. Слегка отстранившись, Сириус внимательно оглядел его лицо. В темноте глаза Блэка казались совершенно черными, безумно голодными и невероятно красивыми.              Прикусив губу, Римус откинулся затылком на каменную стену, зажмурился и крепко обвил руки вокруг Сириуса — одну запустил в волосы, а другой мягко надавил на поясницу — и, настолько широко, насколько позволяло ограниченное пространство, расставил непослушные ноги.              От осознания того, что сейчас происходило, что-то внутри Римуса болезненно затрепетало подбитой птицей.              Задохнувшись в ощущениях, Сириус опустил руки на узкие крепкие ягодицы и столкнул их бедра вместе. Римус не сдержал еще одного стона. Инстинктивно он развел ноги сильнее и подался навстречу касанию. Трепет усилился — будто он падал, а его вестибулярный аппарат был безнадежно сломан.              Продолжая яростно тереться членами, Сириус прижался открытым ртом к шее Римуса, запечатывая глухой стон поцелуем-укусом у самой границы воротника. Одна из рук оставила его бедро и легла на грудь, задевая сквозь ткань сосок. Римус закрыл глаза, отдаваясь непристойным мыслям: о языке Сириуса на его сосках и ключицах, о губах Сириуса на его члене, о пальцах Сириуса у него во рту, о Сириусе-Сириусе-Сириусе…              Он горел.              — Сириус, Сири, я… Продолжай, Сири.              Прикусив губу, Римус уткнулся лбом в чужое плечо. Несвязный поток слов пульсировал в голове в такт биению пульса. Римус спустился руками к острым лопаткам.              Продолжая сталкивать их друг с другом снизу, Сириус оторвался от вылизывания чужой шеи и поднялся к раскрасневшемуся уху, отрывисто шепча:              — Не молчи. Пожалуйста. Римус.              — Сириус.              Они одновременно потянулись за очередным поцелуем. Даже сквозь два слоя ткани чувствовался невыносимый жар от трения бедер. Римусу казалось, что он вот-вот расплавится. Это было куда хуже простой лихорадки.              Еще никогда ему не было так хорошо.              — Сири, — язык не слушался. Горло охрипло. На секунду мелькнула мысль о том, как бы не слетела накинутая на них заглушка. — Сири, б-быстрее.              После секундной заминки Блэк с силой толкнулся в него одновременно бедрами и языком. Дрожа, Римус подался раскрытыми бедрами навстречу. От мыслей о том, на что походили их разнузданные движения, кружилась голова и замирало сердце.              — Римус, — было последним, что услышал Люпин.              Если бы он мог думать в этот момент, то решил бы, что разом оглох и ослеп. Все тело вытянулось в напряженную струну, прежде чем расслабиться и осесть в чужие руки. Ощущение вакуума постепенно распалось на мириады мушек перед глазами и нарастающий писк в ушах. Все кружилось.              Сквозь негу он чувствовал отчаянные толчки, мягкие губы на своем лице и складывающийся в слова надрывный шепот:              — Римус. Римус. А-ах, Римус…              Во время чужого оргазма Римус нежно гладил Блэка по волосам, прижимая его к себе ногами и не давая упасть. Он целовал полубессознательного Сириуса до тех пор, пока у него самого не закончился воздух.              В гостиную парни вернулись далеко за полночь, уставшие, тихие и рассеянные. Никто их не ждал — все уже давно погасили свет и разошлись по спальням. Сириус остановился у столика, на котором до их ухода были расставлены бутылки, порылся в глубоких карманах своей мантии и небрежно высыпал на него пригоршню печенья, украденного из кухни вместе с колбасой.              Римус, первым поднявшийся в спальню, перед сном даже не нашел в себе сил расстегнуть рубашку.              На последовавших после этого выходных Люпин практически не пересекался с друзьями, стараясь закончить с делами и разгрести учебу. Загруженность отвлекала Римуса от посторонних мыслей. Хотя не то, чтобы он вообще понимал, какие у него должны быть мысли.              Отношения с Сириусом стали натянутыми.              — Слушай, — Джеймс никогда не был самым чутким в их компании, но даже он в последнее время выглядел обеспокоенным, — Бродяга ничего не рассказывает, но, эм, у вас что-то произошло? Вы какие-то странные.              Они с Поттером и Петтигрю сидели на берегу Черного озера и занимались каждый своим делом — Джеймс сочинял письмо домой, Питер отрабатывал трансфигурацию табакерки, а Римус… Римусу просто нужно было проветриться.              Сириус с ними в тот день не пошел.              Не зная, что сказать, Люпин мягко улыбнулся и растер шею, будто пытаясь стереть с нее видимые только ему одному следы неловкости.              — Это… из-за того фанта, — обтекаемо ответил Римус, надеясь получить от друзей хоть какой-то совет, не вдаваясь, однако, в лишние подробности.              Постепенно холодало. Небо над Хогвартсом все чаще оказывалось обложено тучами, и Римус мысленно готовился к затяжным дождям. Непогода и перспектива скорого полнолуния день за днем вгоняли его в хандру.              Легким кусачим ветром в их сторону приносило все больше облетевших листьев Плакучей ивы. Римус сидел на небрежно расстеленной мантии, обернув руки вокруг колен, и бездумно следил за создаваемой движением воздуха мелкой рябью, время от времени проходящей по поверхности озера табуном мурашек.              Джеймс выглядел озадаченным. Невольно вспоминая о губах Сириуса на своей шее, Римус зарылся лицом в колени.              — Нам просто неловко.              — Тогда зачем вы это сделали?              — Не знаю, само вышло.              «Знал бы Джеймс, что именно мы сделали».              Разговора не получилось, и Джеймс вернулся к своему занятию. Они с Питером лежали на влажной траве как есть, прямо в школьной форме и без подстилки. Ветер забавно растрепал их волосы и галстуки, заставив Римуса приподнять уголок губ в легкой улыбке.              Поттер, заметив нежный взгляд Люпина, усмехнулся и из чистой вредности испортил момент, обливая не готового к атаке Римуса мощным Агуаменти.              Несмотря на довольно прочно установившуюся между ним и Сириусом неловкость, по-настоящему странно Римус почувствовал себя, лишь когда в один из дней столкнулся с Блэком у квиддичного поля, и тот, вместо того чтобы привычно поздороваться или отпустить какую-то шутку, слегка покраснел и молча прошел мимо. Сириус никогда не краснел.              Сириус никогда не молчал.              Римус, сам не зная зачем, перехватил уходящего Блэка за руку, останавливая. Тот осторожно обернулся. Вопреки опасениям, Сириус не пытался вырвать запястье, так что Римус на пробу провел большим пальцем по выступающей косточке, очерчивая несколько крупных родинок. Оба несколько секунд просто смотрели на свои соединенные руки.              Тренировки команд давно закончились, но Люпин помнил, что Сириус обычно задерживался и еще некоторое время занимался один или с Джеймсом. Сам Римус не играл, но иногда, когда ему хотелось побыть на воздухе, приходил, устраивался на практически пустых трибунах и что-нибудь читал, иногда поднимая глаза на игроков в небе.              Сегодня он тоже приходил, но читать не вышло — взгляд то и дело цеплялся Сириуса. Даже с опущенными веками Римус знал, где он, — чувствовал передвижения кожей, слышал резкий громкий смех. Ему даже чудился запах.              В конце концов ему пришлось вернуться на трибуны за забытым учебником.              — Сириус, — Римус так и не нашел подходящих слов, вздохнул и с сожалением отпустил чужое запястье, последний раз нежно пройдясь по нему подушечками пальцев. — Нам нужно будет поговорить.              — Хорошо, — голос Блэка был тихим, даже в какой-то мере чувственным. Римус редко слышал его таким. — Хорошо, да.              Они не поговорили.              Еще через день их насильно объединили в пару на зельях, и Римус заранее знал, что все закончится катастрофой. На попытки вразумить профессора Люпин получил от Слагхорна лишь порцию добродушных улыбок.              — Помогите своему товарищу, мистер Люпин. Мистеру Блэку необходимы эти баллы, если он все еще рассчитывает на «Выше ожидаемого» по моей дисциплине.              Смирившись, Римус нехотя встал в пару к Сириусу, занимая общий с ним котел. Нервно улыбнувшись друг другу, юноши вернули внимание профессору.              Кабинет привычно охватывал легкий сумрак. Воздух был еще достаточно чистым после последнего проветривания, но с острым волчьим обонянием Римус все равно чувствовал въевшийся в стены специфический запах многолетних испарений. Ученические столы пока пустовали в ожидании еще томящихся в кладовой ингредиентов. На профессорском месте на медленном огне в закрытых котлах настаивалось несколько пока никому не известных зелий.              Первые два котла оказались Оборотным и Сывороткой правды. После краткого экскурса в их свойства профессор, выглядя особенно довольным собой, убрал и третью крышку, помпезно провозглашая:              — Итак, а здесь перед вами находится Амортенция. Чудный аромат, не правда ли?              Все в аудитории разом блаженно втянули воздух. Римусу же это не было нужно — запах забил его чувствительный нос, едва только профессор приподнял крышку.              Старые книги. Дым костра. Новая кожаная куртка, мускус с отголосками шерсти и травяной шампунь.              Римус осторожно покосился на Сириуса. Почти сразу распознав запах, он действительно почувствовал себя невероятно предсказуемым. В груди заныло.              Не усвоив ни слова из лекции профессора ни об Амортенции, ни о зелье, которое предстояло приготовить на этом занятии им самим, Люпин открыл учебник на нужной странице, машинально сверился с рецептом на доске и отправился за всем необходимым в кладовую. Когда он вернулся, Сириус уже настроил горелку и подготовил инструменты.              Первые полчаса прошли спокойно. Полностью собранный и сосредоточенный, Римус выполнял большую часть работы в их паре, скрупулезно отмеряя ингредиенты и внимательно следя за температурой и помешиваниями. Сириус же, низко склонившись над разделочной доской, занимался нарезкой. Иногда Римус коротко инструктировал Блэка едва слышным шепотом, в ответ на что получал понятливые кивки.              Передние пряди то и дело выскальзывали у Сириуса из-за ушей, закрывая лицо. Раздраженный, Блэк часто пыхтел и непоседливо дергал головой, пытаясь завести их обратно, не трогая при этом локоны грязными руками. Римус забавлялся картиной и представлял, как мог бы запустить пальцы в мягкие волны, зачесывая их на бок; огладить острую скулу, заставляя запрокинуть голову и выставить шею…              Еще через пятнадцать минут было приготовлено первое в аудитории зелье.              — Лили, Северус, — профессор активно крутился вокруг общего котла Эванс и Снейпа, — оно превосходно, впрочем, вы и сами это знаете. Как и всегда, браво. На редкость талантливые студенты.              Джеймс, чей с Питером котел стоял напротив котла Римуса и Сириуса, закатил глаза. Комично дергая губами и бровями, он беззвучно передразнил восторженного профессора.              Отвлекшись на него, Римус потерял бдительность и, помешивая зелье, не заметил, как столкнулся руками с Сириусом, который отсчитывал над котлом щепотки дикообразьих игл. Застигнутые врасплох касанием, оба вздрогнули и остановились, мгновенно сбившись со счета. Снова сосредоточившись на зелье через пару секунд, они тут же испуганно опустили глаза на бурлящий котел.              Несколько особо крупных пузырей успели лопнуть и обрызгать их кипящей жидкостью, прежде чем подоспевший профессор очистил котел своим Эванеско. Сириус, недостаточно быстро отскочивший от зелья, шипел и тряс кистью, на которой уже начинали появляться болезненные на вид волдыри.              Профессор Слагхорн разочарованно помотал головой:              — Как же так вышло, мальчики? Мистер Люпин, вам следовало внимательнее следить за действиями мистера Блэка. Мне жаль это говорить, но сегодня, к сожалению…              — Это моя вина, профессор, — торопливо перебил Слагхорна Римус, — простите, сэр, но мистеру Блэку нужно в Больничное крыло, позвольте нам…              — Да-да, конечно, мистер Люпин, — спохватился Слагхорн, размахивая руками и кивая болванчиком, — проводите мистера Блэка.              В Больничном крыле целительница достаточно быстро обработала руки Сириуса мазью, перевязала их и велела им дождаться, когда она вернется с парой укрепляющих зелий. После ее ухода Блэк, чувствующий себя в лазарете комфортнее, чем в собственном доме, с разбега плюхнулся на ближайшую койку. Римус аккуратно сел на стул рядом.              Пациентов было мало — пара человек, и те спали, — но они все равно зачем-то задернули свою ширму. Обеспокоенный Римус приглашающе протянул вперед руки с раскрытыми ладонями. Не понимая в чем дело, Сириус осторожно вложил в ему в ладони свое поврежденное запястье.              Аккуратно осмотрев перевязку, Римус вытащил палочку и прошептал незнакомое Блэку заклинание. Сириус почувствовал пробежавший по коже приятный холодок.              — Охлаждающий компресс, — пояснил Римус, не торопясь выпускать руки Блэка из своих, — снимает боль и отек.              Сириус улыбнулся:              — Тебе нравятся медицинские заклинания? Я не знал.              — Было бы здорово стать целителем, — он пожал плечами, — или преподавать.              — Тебе бы пошло.              «Да, не будь у меня ликантропии».              Еще какое-то время они молча сидели. Римус бездумно поглаживал голые предплечья Сириуса, лениво обводя выдающиеся вены. Тот заметно притих.              Вдруг дверь лазарета оглушительно грохнула. Кто-то в дальнем конце палаты проснулся и недовольно забормотал. В следующую секунду их с Сириусом ширма распахнулась, демонстрируя хмурое лицо Поттера.              Взгляд Джеймса мгновенно проследил за переплетенными руками. Римус и Сириус поспешно одернулись друг от друга. Поттер выдержал небольшую паузу, наверняка в этот момент складывая между собой два и два, неловко откашлялся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но был прерван новым, куда более сдержанным, хлопком двери и появившейся в зоне их видимости целительницей.              Тем же вечером Римус, оставшись с Джеймсом наедине по дороге из библиотеки, нашел в себе смелость озвучить то, что тревожило его последние несколько недель.              — Он… он мне нравится. Сириус, я имею в виду, — Люпин непроизвольно замедлил шаг, почти останавливаясь. Подумав, он решил уточнить: — В смысле, нравится романтически. Как… как парень.              Джеймс, судя по его застопорившимся отношениям с Лили, в действительности мало что смыслил в таких делах, но он оставался его близким другом. И он знал Сириуса как облупленного. Так что Римус сам не заметил, как занервничал в ожидании реакции и начал теребить свои запонки.              Джеймс, затормозивший возле ближайшего окна, медленно кивнул:              — Да, я… Я думал об этом, — на секунду он замолчал, не уверенный в том, что должен сказать. — Знаешь, мы не говорили с Бродягой о подобном, но анимагия изначально была его идеей. И, если подумать, он, наверное, постоянно хочет привлечь твое внимание? Он всегда такой типа, ну, знаешь, «А где Лунатик?», «А давай расскажем Лунатику?» или «А Римус бы не стал этого делать»… По крайней мере, я будто делаю то же самое с Лили, что и он с тобой. Раньше я не думал об этом, хм, с такой стороны. Но теперь это будто имеет смысл. Так что, возможно, вам просто нужно… обсудить ваши… эм… отношения?              Поттер очень неловко и скомкано закончил свою мысль, но Римус в любом случае был благодарен Джеймсу за поддержку. Весь вечер он не мог выбросить разговор из головы, проигрывая его снова и снова.              За ужином.              «…постоянно хочет привлечь твое внимание?»              В гостиной.              «…я будто делаю то же самое с Лили».               Под пологом своей кровати.              «…анимагия изначально была его идеей».              Случай поговорить обо всем с самим Сириусом представился совершенно случайно и неожиданно.              Неспешно поднимаясь в совятню с карманами, набитыми до отказа птичьими лакомствами, последним, кого взъерошенный, усталый, немного запыхавшийся Римус готовился встретить, был Сириус.              Тот сидел на полу, облокотившись на стену и запрокинув голову, чтобы удобнее наблюдать за сгрудившимися под потолком птицами. Римус был уверен, что его шаги слышали, но Сириус не двигался, и он тоже ненадолго замер, рассматривая друга.              Почувствовав мрачный настрой Блэка, Люпин, не говоря тому ни слова, сел на пол у противоположной стены, полностью скопировав позу Сириуса. Некоторое время они молчали.              — Из дома написали, — с тяжелым вздохом обронил Сириус, — я хотел сказать им, что не приеду на Рождество. Но мне кажется, меня в любом случае заставят. Регулус тоже от них не в восторге. С каждым приездом все хуже.              Не отрывая взгляда от сов, Римус приглашающе раскрыл руки, чувствуя себя полным дураком из-за прошедших в отчуждении недель:              — Иди ко мне, Сири.              В ответ Сириус, выглядя нехарактерно разбитым, тихо встал, подошел к Римусу и опустился рядом, прижимаясь боком. Люпин бережно обернул вокруг него одну руку, нежно поглаживая ей спину. Второй рукой он обхватил чужой затылок, аккуратно направляя ближе к себе. Подчинившись движению, Сириус послушно склонился, ложась на Римуса и устраивая голову у него на коленях. Люпин, не прекращая правой рукой обводить выступающие позвонки, левой вплелся в густые волосы.              Сириус лежал к Римусу спиной, уткнувшись ему в бедро, так что он не видел лица Блэка в момент, когда тот обхватил руку Люпина у себя в волосах своей рукой и крепко сжал, глухо, но отчетливо признаваясь:              — Я люблю тебя. Давно.              Закатные лучи окрашивали небо в бледно-розовый. Фактурные облака, подсвеченные солнцем, неспешно плыли над Хогвартсом. Начинался золотой час.              Римус неотрывно наблюдал за Сириусом на своих коленях. Невесомо перебирая его волосы, он чувствовал себя блаженным. Наклонившись, он оставил несколько небрежных поцелуев в беспорядке кудрей.              — Для меня Амортенция пахнет тобой, — бормоча в теплый затылок, искренне признался Римус, чувствуя, как при этих словах судорожно сжалась держащая его руку рука Сириуса. — Кажется, я ревновал тебя к МакКинон и бесился. Хотя большую часть времени я будто и не понимал, что ты нравишься мне как…              — Как… как, эм?..              — Романтически. Как партнер. Парень. Да, — Римус сглотнул, чувствуя ускорившееся сердцебиение. — Я всегда боялся, что ты найдешь кого-то получше, кого-то более харизматичного, беспроблемного, подходящего тебе. Ты… Ты куда лучше меня. В конце концов, я и правда скучноват.              На этих словах Сириус резко развернулся у него на коленях и, быстро обхватив ладонями его лицо, потянул Римуса вниз, жестко впечатывая их губы друг в друга. Отвечая на пылкий и злой поцелуй Сириуса, Римус чувствовал, как тело наполняется облегчением. Он и сам не знал, что ему, оказывается, так этого не хватало.              Оторвавшись от него, Блэк широко улыбнулся:              — Ты невероятный. Нисколько не скучный. Я всегда боялся, что рано или поздно надоем тебе, а в последнее время все шло как-то не так… Мне казалось, я вел себя как дурак. Прости, после лета в поместье я как будто тормоза потерял, когда приехал в Хог. Мне показалось, ты отдалился, и я… Я виноват.              — Нет, вовсе нет, — замотал головой Римус, одновременно с этим мягким жестом зачесывая кудри Сириусу на лоб. — Но я не думал, что ты захочешь, ну, знаешь… Быть со мной. В таком смысле. И боялся поговорить.              — Да, — Сириус кивнул, — я был уверен, что тем вечером перегнул палку. Мне жаль. Это ведь был твой первый?..              — Да, — негромко рассмеялся Римус, — но я тоже повел себя слишком резко. Кстати, Джеймс и правда не был в курсе?              Все так же широко улыбаясь, Сириус, лежа теперь на спине, поднял руки, обхватывая шею Римуса и снова наклоняя того к себе поближе.              — Не-а, но Джеймс тот еще слепец.              Они оба рассмеялись. Недоверчиво вслушиваясь в собственное загнанное сердцебиение, Римус крепко обнял приподнявшегося Сириуса, изо всех сил стиснув кулаками рубашку на его спине. Устало ткнувшись лбом в грудь севшего рядом Блэка, Римус тихо, словно на пробу, выдохнул в свежий вечерний воздух:              — Я тоже люблю тебя.              Сириус мягко коснулся губами его макушки и закрыл глаза.