Утраченное знание

      - Ты знаешь, кстати, почему поместье называется "Манора"? – спросила Алина, пока они шли от ворот музея-заповедника к дому, в котором когда-то жил Ноэль Эриньяк. - Нет, – мотнул головой Николай и от души зевнул.       Вид друг имел помятый и хмурый. Он остался ночевать у Алины, и все, что могла ему предложить девушка, это ее диван в гостиной. Диван был старым, коротким и узким, высокому Ланцову, должно быть, было страшно неудобно.       Алина и сама спала плохо. Ворочалась с боку на бок, сбивая под собой простынь, то поправляла подушку, то скидывала с себя тонкое одеяло, то вновь натягивала на плечи, никак не могла устроиться удобно. Было невыносимо душно, лишь под утро в открытое окно повеял ветерок, но вскоре проснулись соседи-собачники, и окно пришлось закрыть.       Алина не чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, мысли в голове текли вяло и неспешно. Идея поехать в "Манору" казалась уже не такой и хорошей. Ну, что они здесь найдут? Да и диптих Алина могла воспроизвести с закрытыми глазами, ведь неплохо рисовала, конечно, не как Эриньяк, но вполне могла скопировать картины. И все же... все же, как и в случае с картинкой в Интернете, боялась что-то упустить.       Привычный червячок любопытства уже точил изнутри. А вдруг она все время чего-то не замечала?       Эриньяк был ее любимым художником, но вдруг она знает не все, хоть и бывала в музее-заповеднике каждый год, только время выбирала все же другое, приезжала в сезон, когда было меньше туристов. Сейчас они гомонящими толпами заполонили все пространство, создавая суету, от которой начинало рябить в глазах.       - Манора – это сорт роз, – пояснила Алина и указала рукой на цветущие кусты, – вот они. Темно-алые бутоны распространяли едва-едва уловимый аромат, Алина не могла на них налюбоваться. Ланцов ее благостного расположения духа не разделял - Здесь обязательно должна быть трагичная история о возлюбленной, для которой твой художник посадил эти розы или в память о которой он это сделал, – проворчал Николай и снова зевнул. Алина звонко рассмеялась, привлекая внимание знакомых экскурсоводов, помахала им рукой в знак приветствия. - Нет, Эриньяк был закоренелым холостяком, с головы до ног преданным искусству и Ордену Беззвездного святого. Одно время Ноэль даже был его магистром, но недолго.       Они поднялись по ступенькам крыльца, Алина привычно вела рукой по резным периллам, они были такими же, как во времена художника, хоть и, как и медальон, подаренный Елизаветой, являлись новоделом.       Медальон и карту Алина прихватила с собой, ей не хотелось оставлять их ни на минуту. Николай ее порыв одобрил.       В особняке Алина, подхватив Николая под руку, потащила его мимо групп туристов и экскурсоводов по залам, которые знала, как свои пять пальцев. Они миновали первый этаж, поднялись по лестнице на второй и, пройдя по коридору мимо нескольких комнат, оказались в зале, который, как говорили, был когда-то залом для заседаний членов Ордена Беззвездного святого. Ныне здесь осталось лишь несколько предметов обстановки, а на стенах висели картины. Алина завертела головой, на мгновение сердце замерло, ведь вспомнила, что часть картин недавно отправили в Керчию для выставки, и действительно некоторых полотен не было в зале. Но диптих, к счастью, оказался на месте – в левом углу рядом с камином. Очень хорошо, что керчийцев мало интересовала история первого Дарклинга и Заклинательницы Солнца.       Они прошли к диптиху и остановились напротив. - Ого! – воскликнул Николай, – огромные! - Да, – так гордо заявила Алина, словно сама их нарисовала, – триста тридцать два сантиметра в высоту и сто восемьдесят два в ширину.       Девушка сделала пару шагов назад, чтобы картины было видно лучше, Николай последовал ее примеру. - А теперь, – хитро улыбнулась Алина, – скажи мне: тебя ничего не смущает в них? Николай бросил на девушку быстрый взгляд и снова посмотрел на картины, меж бровей парня залегла складка, глаза чуть потемнели, он надолго замолчал. Алина с легкой улыбкой смотрела на друга. Он должен был догадаться, все догадывались, ведь это было так очевидно. И так таинственно. Никто не знал, почему художник сделал именно так. Он не вел подробных дневников, а его окружение этот момент в своих записях обходило стороной. Теперь же Алина начинала думать, что все не просто так. Намерена была разгадать и эту тайну. - Мы же читаем слева направо, – произнес, наконец, Николай, – и смотрим на что-то тоже, как правило, слева направо. Логично, чтобы "Ссора" располагалась слева, а "Примирение" справа, но они... - Расположены наоборот, – подхватила Алина, – верно! И никто не знает, почему так. Теперь же... мы поймем, – произнесла уверенно, вызвав слабый кивок друга. Алина сделала еще полшага назад и посмотрела на "Ссору".       На картине был изображен, очевидно, кабинет Заклинательницы Солнца, залитый светом, то тут, то там встречалось изображение дневного светила, бывшего символом царицы. Сама Заклинательница стояла у окна, левая рука ее была вытянута вдоль тела, правой же она указывала на дверь разгневанному Дарклингу – черному пятну в светлой композиции картины. Мужчина скрестил руки на груди, словно отгораживался от супруги, вызывающим жестом вскинул подбородок, он не собирался уходить, выполнять приказ, явно собирался закончить разговор, о чем бы тот ни был.       Алина все это знала, помнила выражения лиц заклинателей до мельчайших деталей, каждый раз восхищаясь тем, как Эриньяку удалось передать и гнев, и обиду, и боль. Но теперь девушка должна была заметить что-то еще, что-то, что ускользало от ее внимания до этого момента. Ведь не зря художник расположил картины наоборот. Заклинательница Солнца не просто указывала на дверь Дарклингу, она указывала на что-то еще. Алина ахнула и проследила линию руки Солнечной святой на вторую картину. - Она указывает на книгу, – сиплым голосом произнесла Старкова и потрясенно посмотрела на Николая, – я никогда... не замечала, – выдохнула.       Тона "Примирения" были иными. Здесь преобладал темный цвет покоев Заклинателя Теней, который держал в руках книгу, преподнося ее своей возлюбленной супруге, в уголках губ мужчины дрожала лукавая улыбка, глядел он с нежностью. Солнечная святая, закусив губу, изо всех сил пыталась не улыбнуться такому скромному подношению. Книга же была авторства Уилла Шеферда – друга Эриньяка. Художник сознательно допустил ошибку, ведь сонеты Шеферда, написанные века спустя, никак не могли быть знакомы заклинателям. На обложке стояла цифра сто четыре.       Трясущимися руками Алина достала телефон, непослушные пальцы едва попадали по экрану. - Что ты делаешь? – Ланцов подошел ближе. В двух словах, как могла, Алина объяснила про книгу и Шеферда, про дружбу двух творческих личностей. - Я не слишком хорошо знаю его творчество, – произнесла Алина, – а потому воспользуемся всемирной сетью, – слабо улыбнулась. Итак.

Ты не меняешься с теченьем лет.

Такой же ты была, когда впервые

Тебя я встретил. Три зимы седые

Трех пышных лет запорошили след.

Три нежные весны сменили цвет

На сочный плод и листья огневые,

И трижды лес был осенью раздет...

А над тобой не властвуют стихии.

На циферблате, указав нам час,

Покинув цифру, стрелка золотая

Чуть движется невидимо для глаз,

Так на тебе я лет не замечаю.

И если уж закат необходим, -

Он был перед рождением твоим!

      Алина замолкла, убрала телефон и посмотрела на Николая. Он глядел в ответ вопросительно. - Знаешь, золотко, конечно, красиво очень, но что нам это дает? Старкова нервно закусила ноготь на большом пальце, вновь обратила свой взор к картинам. - Ты не меняешься с теченьем лет, – пробормотала, – возможно, – произнесла чуть громче, – это снова намек на легенду. Считалось, что заклинатели живут если не вечно, то очень долго. Логично, что Заклинательница Солнца не менялась с течением лет. Николай ответил ей тяжелым вздохом. - Алина, мы не можем полагаться на легенды. Может быть, речь о дате? Он пишет о трех годах. Мы же знаем, когда Дарклинг узурпировал власть? - Да, – кивнула девушка, – в летописях есть четкая дата. Но здесь речь не о власти, Николай, речь о знакомстве, а когда Дарклинг встретил Заклинательницу Солнца, не знает никто. Даже если это дата, то мы ее не знаем, – развела руками Старкова и продолжила, – а над тобой не властвуют стихии. Заклинатели относились к ордену эфириалов, возможно, здесь подчеркивается, что Солнечная святая стоит выше остальных гришей. - А-ли-на! – покачал головой Ланцов, – мы так святые знает до чего договоримся. Гриши – это старые сказки! - Возможно, – кивнула Алина, – но картины не старые сказки, карта не старая сказка, и Орден Беззвездного святого тоже не старая сказка, – и цыкнула на Ланцова, – не мешай, – помолчала, – на циферблате, указав нам час... На циферблате, – взгляд ее метнулся от "Примирения" к "Ссоре"и обратно, – на циферблате. Ну, конечно! – она даже засмеялась, но смех ее потонул в гуле голосов вошедшей группы туристов, – часы изображены только на "Ссоре", – Алина сделала шаг ближе, запрокинув голову, прищурилась, пытаясь различить время, – три ноль три, – произнесла Старкова и победно посмотрела на Николая. Ланцов ее энтузиазма не разделил. - И что нам это дает? Да, мы узнали, на что указывает Заклинательница Солнца – на время, но что нам это дает? Алина помрачнела. Да, Николай был прав. Как применить это практически? Каков следующий шаг? Солнечная святая указывает на время. Время для чего?       Алина пыталась сосредоточиться, но в зале было слишком шумно. Экскурсовод рассказывала группе фьерданских туристов о зале, об Ордене, о картине, о... времени. - Есть вопросы? – услышала Алина и буквально завопила: - Да! – протиснувшись сквозь толпу оказалась прямо перед удивленной девушкой-экскурсоводом, – да, – повторила Алина, – извините, – попыталась улыбнуться, – есть ли в музее какой-то экспонат, связанный с часами? Девушка на мгновение задумалась, а потом уверенно кивнула: - Есть часы, подаренные Ноэлю Эриньяку его другом – Уиллом Шефердом, но, – она покачала головой, – сейчас они в частной коллекции. Они вообще находятся в частной коллекции, просто владелец иногда предоставляет их для выставок. А сейчас, извините, я не могу задерживать группу. И девушка ушла вместе с гомонящими фьерданцами, оставив поникшую Алину в зале. - Ну, что? – бодро спросил Николай. - Есть часы, – ответила Алина, – но они в частной коллекции. Проклятье! – выругалась и зашагала прочь из зала.       Даже если представить, гипотетически, что им удастся узнать, у кого часы, а это человек, должно быть, очень богат, раз владеет такой старинной вещью, то как убедить его дать посмотреть на них? Это же просто невозможно.       Расстроенная, Алина спустилась с крыльца с другой стороны особняка, завернула за угол машинально, не глядя по сторонам, ведь знала поместье, как свои пять пальцев. А в следующую секунду чья-то грубая и сильная рука обвила ее талию, дергая девушку на себя.       - Не рыпайся! – грубый, надтреснутый голос послышался позади, – и ты стой на месте! – рыкнул человек на дернувшегося было к Алине Николая, – карту! – потребовал мужчина. Опешившая Алина неловко дернулась, пытаясь вырваться, и тут же почувствовала укол в области ребер, застыла, переведя взгляд вниз, на стилет, упершийся в тело. Руки человека, державшего ее, были крупными и загорелыми, испещренными множеством тонких, белых линий. Не сразу Алина поняла, что это шрамы. Со стороны они, находясь в тени, быть может, выглядели, как влюбленная парочка, как друзья, остановившиеся для разговора. - Какую карту? – просипела Алина, сделав вид, что не понимает, о чем речь. - Я не настроен играть, девочка, – прошипел мужчина, – карта! Старкова беспомощно посмотрела на Николая, завертела головой по сторонам, но они находились в малолюдном месте, в нише, когда-то бывшей частью веранды, никто не обращал на них внимания, просто шел мимо. Алина похолодела. Она отчего-то была уверена, что человек, схвативший ее, действительно сможет убить ее, а потом и Николая. И все из-за клочка старого пергамента. Какие же тайны он хранит? - Хорошо, – произнесла девушка, – карта в рюкзаке. Тебе придется меня отпустить. Мужчина мгновение молчал, видимо, взвешивал все "за" и "против". - Я отпущу тебя, но без глупостей, – прошипел, наконец, – я успею нанести удар, поверь. Алина медленно кивнула, показывая, что поняла. Но как только хватка ослабла, Николай тут же дернул девушку на себя. - Бежим! – рявкнул Ланцов.       Они бросились прочь, смешавшись с толпой туристов. Позади слышались какие-то возмущенные крики, топот ног, проклятья и ругань, но Алина и Николай не обращали на это внимания, они мчались вперед, к выходу, лавируя между людьми, соскакивая с дорожек на газон, мимо кустов роз и лабиринта, промчались прямо к воротам.       И были остановлены возникшим словно из ниоткуда... Мальеном. - Вам нельзя через главный вход, – выдал Оретцев с таким видом, словно это было очевидно. Алине захотелось нервно рассмеяться, менее всего она ожидала увидеть здесь своего бывшего парня. - Ты какой волькры здесь забыл?! – рыкнула Старкова и ринулась бы прямо на Мальена, если бы Николай не удержал ее. - Здесь Златан со своими людьми, – произнес Мальен, – они ищут вас. Тебя, Алина! У Златана есть свидетель, который готов подтвердить, что ты была последней, кто видел Белову. Алина, – он был необычайно серьезен, – я знаю, что ты не хочешь видеть меня, но я хочу помочь. За вами следили, за тобой, – он перевел взгляд на Николая, – мы отследили сигнал твоего телефона. А вместе с ним и телефон Алины. Вам нужно от них избавиться. - Но... – начала протестовать девушка. - Не время для разногласий, – покачал головой Мал, – я не знаю, во что ты ввязалась, Алина, но я хочу помочь! Вот, – он торопливо протянул ей связку ключей, – это от моей квартиры. Я там не покажусь ближайшие сутки, а вам нужно переждать и решить, что делать дальше. Я со своей стороны сделаю все, чтобы затормозить дело. Я виноват перед тобой, – добавил тише, – пора принести извинения, не так ли?       Округлив глаза, Старкова смотрела на бывшего парня. Она никогда не видела его таким, способным принимать решения и брать на себя ответственность, он был спокоен, точно знал, что делает и, кажется, правда, хотел им помочь. Вокруг текла людская толпа, слышались разговоры и смех, но для Алины время и пространство схлопнулось на мгновение.       Из оцепенения ее вывел Николай, его резкое движение с которым он швырнул свой телефон прямо на дорожку и резко ударил по экрану ногой, заставив тот треснуть. Проходящая мимо мама с дочерью шарахнулась от них, как от сумасшедших. Оретцев же вдруг сделал быстрое движение и оказался за спиной Алины. - Уходите! - скомандовал. Старкова обернулась и охнула. Прямо на них надвигался высокий и загорелый мужчина, его каштановые волосы, выгоревшие на солнце, разметались по плечами, лицо было скрыто медицинской маской, а в руках у него был... Кто-то завизжал, когда раздался выстрел в воздух. - Уходите! – повторил Мальен.       Алина схватила Николая за руку и помчалась прочь, вдоль решетки забора, потом по липой аллее, бежала, не чувствуя под собой ног, дыхание сбилось, по вискам струился пот, Старкова старалась не думать, что Мальен остался там один на один с человеком, который мог и убить его. Лишь только эта мысль мелькнула в голове, как Алина споткнулась и замерла на мгновение, но Ланцов дернул ее за руку. - Куда нам? – у него в отличие от нее даже дыхание не сбилось. Алина молча потащила Николая вперед. Они прошли берегом старого, давно не чищенного пруда. Алина замерла на мгновение и выкинула в пруд телефон, тот исчез в темной и грязной воде. Чеканя шаг, девушка зашагала прочь. Злость в душе мешалась со страхом, Старкову трясло от пережитого. Она не понимала, как так вышло, что еще вчера у нее был выходной, она каталась на сапе, отдыхала и верила, что жизнь прекрасна, а сегодня убегает от убийцы, чтобы сохранить... но что? Алина не понимала, и от этого было еще страшнее.       Они дошли до хозяйственной постройки, протиснулись между забором и облупленной стеной и вышли к калитке, закрытой на щеколду. Алина потянула за нее, но та никак не поддавалась. Паника накрыла с головой, ведь если они не выберутся здесь, то не выберутся вообще нигде! Святые, что же им делать! - Дай я, – Николай шагнул вперед и с усилием, но сдвинул щеколду. С истошным скрипом калитка открылась, Ланцов и Алина выскользнули прочь, в узкий переулок, сообщавшийся с оживленным проспектом. Алина на мгновение замерла, тупо смотрела на свои пальцы, измазанные ржавчиной и грязью. - Во что мы ввязались, Николай? – прошептала девушка. - Не знаю, – беспечно пожал плечами Ланцов, – могу сказать одно: у твоей Елизаветы, похоже, было много тайн, – он выудил откуда-то шуршащий пакетик, – орешек?