Утраченное знание

      - Невероятно! – Алина провела рукой по стене, чувствуя тонкие линии барельефов, – с ума сойти! – она посмотрела на Александра.       Глаза девушки сияли. Морозов дернул уголком губ в намеке на улыбку. Наверное, он мог бы разделить ее восторг при других обстоятельствах, но сейчас, вероятно, едва на ногах держался, стараясь, впрочем, этого не показывать, беззаботно пикируясь с сестрой. Улла же не упускала возможности поддеть брата, совершенно наплевав на его больной вид.       Здесь были уже знакомые знаки, а еще сцены, в которых Алина узнавала исторические сюжеты. Вот битва при Балакиреве – первая крупная победа Дарклинга. В тот год фьерданцы зашли слишком далеко на территорию Равки, остановить их удалось только под Балакиревым, но уж потом их гнали до границы. Вот Солнечная Святая призывает солнечный свет, прогоняя врагов. Вот сцена коронации двух правителей. А вот...       - Не может быть! – выдохнула Алина, округлив глаза и сделала шаг назад, глядела на барельеф, – святые! О! – она перевела взгляд на Александра.       - "Ссора", "Примирение", – прокомментировал мужчина, помолчал, – и... "Тоска".       Повисла тишина. Дрогнуло пламя на факеле, который нес Александр, откуда-то подул ветер. И Старкова поежилась.       Она глядела на сцены, с которых Эриньяк рисовал свои картины. Художник был здесь. Или слышал рассказы тех, кто был. Всё это не укладывалось в голове. И все же третью картину Ноэль так и не нарисовал.       Алина с благоговением провела самыми кончиками пальцев по одеждам царицы.       - Эй, вы двое!- послышалось, – хватит отставать! – Улла была крайне недовольна.       Алина вздрогнула. Да, они с Александром отстали так сильно, что огонек впереди был почти не виден. Но как можно было просто пройти мимо!       Старкова снова провела пальцами по барельефу, словно хотела убедиться в его реальности. Все это было так странно, словно сон. Она досадовала, что не может прочесть надписи, которыми в великом множестве были испещрены стены, но она одну-то фразу на староравкианском с трудом перевела, куда уж ей понять целые предложения. Морозов кое-что переводил для девушки, но они шли слишком быстро. Наверное, это было правильно. Но желание остаться здесь и всё-всё прочитать приводило к тому, что Алина и Александр отставали от своих спутников.       - Надо идти, – произнесла девушка, хотя больше всего ей хотелось остаться здесь и задать Морозову сотни вопросов.       Алина была уверена: он может дать ей ответы.       - Да, – кивнул Александр.       Он задержал взгляд на барельефе, который стал прототипом "Примирения". На книге не было цифры "сто четыре", да и сам барьельеф отличался от картины Эриньяка. Видимо, художник уже после добавил подсказки, которые могли привести к Библиотеке Дарклинга.       Алина коснулась руки Александра, и мужчина вздрогнул, словно очнулся. Они направились вперед.       Улла стояла, скрестив руки на груди, в глазах девушки мерцало недовольство.       - Сколько можно! – возмутилась Загорская.       Алина открыла было рот, чтобы выдать восторженную речь о том, что проходить мимо такой красоты – просто преступление, но взглянула на Ульяну и умолкла. Едва ли Загорская, упрямо идущая к своей цели и связавшаяся ради нее святые знают с кем, поняла бы ее. А ведь связалась, поняла вдруг Алина, ведь кто-то же напал на особняк Александра. Поэтому Старкова промолчала и даже извиняться не стала, просто пожала плечами и перевела взгляд на Ланцова. Николай с задумчивым видом глядел на развилку, и никак не прокомментировал появление Алины и Александра.       Подняв факел повыше, Николай рассматривал искусно выполненную резьбу, изображавшую терновые ветви, усыпанные цветами, они оплетали две арки, ведущие в два темных коридора. Резьба была так реалистична, что, казалось, об острые шипы можно порезаться.       Алина задумалась. Цветы терновника символизировали стойкость и силу, ведь это растение цвело даже в самых суровых условиях. Но в надписи на карте говорилось о плоде тёрна, не о цветах. Старкова подошла ближе. Порыв ветра взметнул волосы.             Алина покосилась на правый коридор.       - Нам туда? – кивнул ей Николай, глаза его отражали свет факелов.       Старкова закусила губу и едва подавила в себе желание оглянуться на Александра. С одной стороны, очень хотелось, чтобы решил он. С другой стороны, она и сама еще способна думать и размышлять.       - Не уверена, – покачала головой девушка, внимательно оглядывая резьбу, в которую самым причудливым образом вплетались буквы, складываясь в слова и фразы.       И вот тут Алина оглянулась на Морозова, он отрывисто кивнул ей. Старкова вновь отметила его бледность, лихорадочно блестевшие глаза и спутавшиеся от пота волосы. Хотелось дать ему хоть немного отдыха. Но Алина подозревала, что несносный магистр гордо откажется, если девушка предложит. Да еще придется выдержать недовольство Ульяны, стремившейся завладеть Книгой Дарклинга с маниакальной настойчивостью.       - О, путник, прошедший испытания, – прочитал тем временем Александр, голос его эхом раздавался под сводами, сквозняк заставил мужчину вздрогнуть, отблески пламени плясали на лице, искажая черты, и выглядел Морозов по-настоящему жутко, словно вестник беды, неминуемо приближающейся. Тот самый "дурной скиталец" из пьесы Шефферда, – если решишься пойти ты налево, то пропасть ждет тебя, где тёрна колючки на дне, а если ты смел настолько, чтобы выбрать иной путь, то черный океан, широкий и глубокий, ожидает тебя.       - Так, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего произнесла Улла, – и что это значит? Куда ни пойдешь – пропадешь? Как в сказке?       - Похоже на то, – пожал плечами Александр.       Алина же отошла прочь и сделала круг по коридору. Что-то было в последних словах, прочитанных Александром, что-то, что она уже когда-то слышала. Девушка закусила ноготь на большом пальце, вполуха слушая, как препираются Ульяна и Александр.       - Нам нужен безопасный путь! – в кои-то веки Загорская мыслила практично, что было удивительно, Алине казалось, что сестре Александра по вкусу опасности, которые могут привести к гибели.       - Я боюсь, что его нет,Улла, – терпению Морозова можно было только позавидовать.       Эти слова... Как Эриньяк восхищался барельефами подземелья настолько, что написал диптих, так и эти слова вдохновили кого-то на стихи. Они были знакомы Алине, но не были ее любимыми, иначе девушка точно бы назвала автора. Но она читала это где-то совсем недавно.       - Я не волшебник, Улла! Я не могу обезопасить нас на сто процентов, – говорил Александр, – как бы мне ни хотелось.       - А, может, ты пользуешься тем, что никто не знает староравкианского, а? – все более повышала голос Улла, – может, все дело в том, что ты хочешь завести нас в тупик?       - Я никогда не подвергну вас опасности, – голос Морозова дрогнул от возмущения.       - Ты на все способен!- обвиняющим тоном бросила Ульяна.       "Черный океан, широкий и глубокий..."       Почему-то вспомнились подруги. Они вместе Зоей и Женей тогда сидели в кафе. И Назяленская, только что приехавшая из Нового Зема, говорила им... Точно!       - Николай! – воскликнула Старкова так громко, что заставила замолчать препиравшихся Александра и Уллу, – ты можешь мне помочь!       - Что? – Ланцов с трудом сфокусировал взгляд на девушке, словно вынырнул из каких-то своих невеселых мыслей, – я?       - Зоя! – выпалила Алина, – ее любимая поэтесса! Помнишь? Новоземенская поэтесса! Борец за права женщин!       - Баба Чинуа, – уверенно произнес Ланцов, так быстро, что испугал Алину.       Он помнил о Назяленской всё вплоть до ее любимой поэтессы, сохранил в памяти эти мелочи спустя столько лет. По спине Алины прошла дрожь и вовсе не от порыва ветра, вновь налетевшего из правого туннеля.       - Она много лет жила в Равке, – произнес Николай, – в середине девятнадцатого века.       - Примерно в одно время с Эриньяком, – задумчиво произнесла Алина, а потом посмотрела на Александра, – она имела какое-то отношение к Ордену?       - Впервые слышу это имя, – пожал плечами Морозов, – но я не могу знать всех членов Ордена за все прошедшие годы, Алина, – он позволил себе легкую улыбку.       Старкова вновь сделала круг и остановилась напротив правого входа. Да, Зоя цитировала стихотворение любимой поэтессы, которую очень почитали на родине, в Новом Земе. Назяленская тогда вернулась с конференции, посвященной правам женщин, проходившей в Кофтоне. Алина зажмурилась, а потом прочитала на память, надеясь, что она не ошиблась:

Из хибар стыда, униженья —

Восстаю,

И из прошлого, болью проросшего, —

Восстаю.

Океаном широким и черным —

Рвусь вперед,

Возвышаюсь, пенюсь, вздымаюсь

Я — волной.

Позади себя оставляю страх —

Восстаю.

В день чудесный и ясный я —

Восстаю.

У меня в руках, в сердце 

-  предков дар,

Я мечта, я надежда

— раба.

Восстаю.

Восстаю.

Восстаю.

      Повисло молчание. Ветерок шевелил волосы, заставлял плясать огонь, отблески которого искажали тени на стенах, полу и потолке, превращая все вокруг в мистическую фантасмагорию, участниками которой были все присутствующие. Отказаться было нельзя. Не теперь, когда зашли так далеко.       - Темные годы, – пробормотал Александр и продолжил:

Вершить историю ты можешь,

Меня, опутав горькой ложью,

И с грязью черною смешать,

Но я, как пыль, смогу восстать.

Моё величие пугает?

Тебя, скажи, что помрачает?

Что я хожу прямая словно,

На голове моей  — корона?

      - Да, – выдохнула Алина.       Ей никогда не приходило в голову, что строки эти могут относиться к первому Дарклингу и его супруге. И к их сложным отношениям.       - Что еще за темные годы? – Николай поинтересовался тоном почти усталым, заставив Алину виновато улыбнуться.       Она забывала, что это им с Александром сразу становилось понятно разгаданное, но не ее другу.       - Семь лет во время правления первого Дарклинга, – ответил Морозов, – его супруга сбежала, возмутившись жестокими решениями своего мужа. Он не мог найти ее семь лет.       - Ну да, – беззлобно фыркнула Алина, сверкнув глазами, – тогда ведь не было устройств слежения.       Морозов, поймавший взгляд девушки, улыбнулся.       - Верно, устройств слежения не было. Считается, что тогда Солнечная Святая жила в Кофтоне, – помолчал и закончил, – возможно, нам действительно направо, – он устремил взгляд в черноту коридора.       Алина нервно сглотнула. Ее пугала непроницаемая тьма подземелий, такой не бывает в городах, где всегда есть какой-никакой свет. В этой темноте размывались понятия пространства и времени. Сколько они прошли? Сколько времени прошло с момента их спуска под землю? Стрелки часов замерли, и сбилось время на телефонах. Здесь была аномальная зона. От этого было не по себе.       - А черный океан? – дотошно спросила Улла.       И Алина не могла ее осуждать. Они уже подверглись здесь нешуточным опасностям. Вопрос Загорской был закономерен. Сколь бы безумна она ни была, но инстинкт самосохранения у нее отшибло еще не до конца.       - Я не знаю, Улла, – покачал головой Александр, – не имею ни малейшего представления.       Загорская нахмурилась. Она открывала и закрывала рот, вероятно собираясь сказать какую-нибудь гадость и сдерживала себя в последний момент. Ну, или скорее всего приберегла на будущее.       - Ладно, – кивнула Улла и позвала, – Никки, идешь вперед.       Ланцов не сдвинулся с места. Он глядел в пустоту коридора, но, казалось, что мыслями был далекое. Его непривычная задумчивость и серьезность стала беспокоить Алину. Ей хотелось потормошить парня, спросить его, в чем дело. Но она не решалась. В первую очередь потому, что было две пары посторонних глаз. Ланцов предал ее, но поговорить с ним об этом, Алина предпочла бы без свидетелей. Поразительно, как происходящее примирило ее с реальностью. Алина не простила Александра, но была готова выслушать его. А теперь еще раздумывала о том, чтобы вывести и Ланцова на откровенный разговор. Да только если Морозов был настроен все объяснить Алине, то Николай ей таких обещаний не давал.       - Ланцов! – рявкнула Улла и щелкнула пальцами перед носом у парня.       Николай перевел на нее отсутствующий взгляд и ровным тоном произнес:       - Не ори, – а после послушно двинулся в коридор первым.       Загорская проводила его озадаченным взглядом, но нырнула следом. Алина двигалась в темноте коридора, разглядывая стены, но как будто не осознавая то, что на них нарисовано. Наверное, следовало бы, но Старкова пыталась понять, что же ждет их в конце. Что за черный океан упомянут в надписи? Ожидать можно было всего.       Наконец, впереди показался свет, тусклый и сумрачный, будто бы наступил вечер. Им открылась чаша с водой посреди камней и перекинутый через нее мост. Алина облегченно вздохнула. Океан – это действительно вода! Подземные озера были не редкостью в горах, ничего удивительного не было. Как просто! Старкова уже предвкушала, как умоется. Она сделала шаг вперед, намереваясь зачерпнуть воды, но Александр выбросил вперед руку, останавливая девушку.       - Что такое? – Старкова нахмурилась, глядя на мужчину.       Он напряженно смотрел на воду.       - Все стойте на месте! – велел Александр резким тоном, заставив замереть Уллу, которая, скрестив руки на груди, выглядел так, словно готова высказать брату все, что думает о его приказах.       Ланцов нахмурился и вопросительно посмотрел на Алину, которая едва заметно пожала плечами. Она больше была сосредоточена на руке Александра, слишком-слишком горячей. Проклятье! Ему самому нужна эта вода.       Морозов же сделал и вовсе удивительную вещь: быстрым движением вынул из прически Алины шпильку и, прежде чем девушка успела возмутиться, кинул ее в воду. Раздалось шипение, появился легкий дымок и шпилька исчезла в жидкости, которую теперь язык не поворачивался назвать водой.       - Кислота, – негромко произнес Морозов, голос его отражался от стен, – черный океан.       Старкова потрясенно выдохнула. И едва не заскулила от ужаса, представив, что было бы с ней, когда окунула бы руки в эту... "воду".       Девушка перевела взгляд на подвесной мост, переброшенный с одного берега на другой. Металлический цепи покрылись ржавчиной, а доски кое-где сгнили. У Алины не было ни малейшего желания проверять эту переправу на прочность. Девушка огляделась, но пройти по берегу было невозможно просто потому, что и берега никакого не было, лишь озеро из кислоты, которое можно было миновать по мосту сомнительной прочности.       - Так себе перспектива, – выдал Ланцов, подходя ближе к мосту и ставя ногу на первую доску, она едва слышно заскрипела, – большие затейники были наши предки, – ухмыльнулся привычно, шальная улыбка искривила губы, – что ж! Выбора-то все равно нет, – он бесстрашно ступил на мост.       Вся конструкция закачалась, застонала и заскрипела, звуки эти отражались от каменных стен, от куполообразного свода и выступов в скале с которых капала вода – Алина надеялась, что вода. И тут же одернула себя. Нет, если вода, то это очень плохо, ведь вступая в реакцию с кислотой вода вызывает кипение, а кипение – это брызги, которые могут быть опасны при попадании на одежду и кожу. И словно в подтверждение ее мыслей возле самого берега озера забурлило, закипело, брызги долетали до каменных стен. Алина побледнела. Она хотела бы в эту минуту быть безумной, как Улла, которая лишь расхохоталась глядя на кипящую кислоту и ступила на мост, который под весом двух человек стал раскачиваться еще сильнее.       - Улла! – крикнул ей Александр, – держи дистанцию!       - Без тебя знаю! – отбила Загорская и стала осторожно ступать вперед.       Алина глубоко вздохнула. У них не было выбора, но это не отменяло того, что девушке было ужасно страшно. Она увидела, как Николай миновал мост, как он подал руку Улле, та присела в шутливом реверансе, благодаря за любезность.       Старкова глубоко вздохнула.       - Осторожно и медленно, Алина, – тихо произнес Александр.       Алина обернулась. Мужчина был так близко, что она могла видеть его расширенные зрачки, капли пота вступившие на лбу и висках. А потом, не удержавшись, Старкова коротко поцеловала Александра в пересохшие губы. Судя по ошеломленному лицу мужчины, он этого не ожидал. Алина озорно улыбнулась. Ей это было нужно. Нужен был этот поцелуй.       - Будь осторожен, – произнесла Старкова и ступила на мост.       Он закачался так сильно, что девушка изо всех сил вцепилась в ржавые цепи. Влажный металл, казалось, был готов рассыпаться под ее ладонями, хлопья ржавчины впивались в кожу. Алина сделала, шаг, нога скользнула по осклизлой доске, Старкова осторожно двинулась вперед, стараясь смотреть только под ноги, только на доски, но краем глаза все равно видела кипящую кислоту. Было страшно до болезненно колотящегося сердца. Казалось, что все звуки отодвинулись на задний план, Алина слышала лишь собственное хриплое дыхание, ноги дрожали, руки скользили по металлу, едва-едва слышно звенящему, что только добавляло жути всей ситуации. Доска заскрипела у девушки под ногами, Алина миновала ее быстро, не рассчитала силу, и следующая доска проломилась с оглушительным треском. Взвизгнув, Старкова едва успела удержать ногу над жидкостью. В ушах зазвенело, перед глазами на мгновение все размылось от ужаса. Как в бреду, медленно, осторожно Алина вытащила ногу. Обломки доски проехались по джинсам, оставляя грязные следы. Старкова стиснула зубы, чтобы снова не завизжать, когда мост страшно заскрипел.       До противоположного берега оставался какой-то жалкий метр, но Алина замерла, вцепившись изо всех сил в железную цепь. Мост раскачивался все сильнее. И как бы ни пытался следующий за девушкой Александр ступать аккуратно, но движение старой конструкции было уже не установить.       - Алина! – крикнул ей Николай, привлекая внимание, – двигайся! Мост не выдержит вас двоих.       И он был прав. Его крик вырвал Старкову из ступора, она двинулась вперед. И сама не заметила, как оказалась на каменистом уступе, изо всех сил, вцепившись в Ланцова.       - Молодец, Пышка, молодец, – парень крепко ее обнял.       Раздался страшный визг, треск ломающихся досок, заставивший Алину обернуться, чтобы увидеть, как лопнула одна из цепей. Старкова вскрикнула, прижав руку ко рту.       Мост опасно накренился, доски с шипением погружались в кислоту. Каким-то чудом удержавшийся Александр прыгнул, а мост погрузился в черный океан. Морозов же начал сползать по камням, рискуя упасть. Алина бросилась к нему, чтобы вместе с подоспевшей Уллой удержать и буквально вытащить на безопасный уступ.       - Ты цел? – взволнованно шептала Алина, беспорядочно ощупывая мужчину.       Он остановил ее руки и крепко сжал.       - Все в порядке, – произнес с нажимом, глядя прямо в глаза Старковой, которая едва взяла себя в руки.       Паника и ужас постепенно отступали. Горячие пальцы Морозова сжимали ее собственные. Алина медленно кивнула, показывая, что услышала.       - Такие гады, как мой братец, не тонут! – послышалось язвительное.       Улла глядела на Алину и Александра с легкой брезгливостью во взгляде.       - Я тоже тебя люблю, дорогая сестра, – откликнулся Александр и, быстро поцеловав кончики пальцев Алины, поднялся, утягивая девушку за собой.       - Ты никого, кроме себя, не любишь! – фыркнула Улла и спросила, – куда дальше?       - Ну, надо же хоть что-то слушать из того, что мы говорим, Улла, – закатил глаза Морозов и указал на один из трех коридоров, что открылись перед ними, – конечно, сюда!       Алина пригляделась и улыбнулась: а вот и терна плод. Они его нашли. Вокруг неровной формы проема шли все те же узоры – колючки терна, но теперь не с цветами, а с плодами.       Николай хмыкнул и первый нырнул внутрь, Алина последовала за ним. Но стоило им ступить на пол, как он затрясся под их ногами так сильно, что Старкова едва удержалась на ногах, послышался грохот, и пол стал осыпаться ровными шестиугольниками и восьмиугольниками. Выругалась Улла, Николай бросился вперед,       Алина помчалась за ним, едва не падая, потому что пол ходил вокруг ходуном, перепрыгивая с одного уцелевшего островка на другой.       Ланцов достиг абсолютно ровной и гладкой стены, зашарил слепо руками.       - Морозов! - крикнул, – роза!       И пока Алина с трудом соображала, что друг имел в в виду, Александр сильным движением кинул Ланцову медальон. Сверкнул металл, Николай едва успел поймать ее.       Роза раскачивалась на длинной цепочке, парень удерживал ее самыми кончиками пальцев. Алина бы замерла, но пол по-прежнему осыпался под ногами, не позволяя стоять на месте. Старковой казалось, что она услышала щелчок, с которым Ланцов раскрыл розу, что, конечно, было невозможно в таком грохоте, и вставил ее в паз. Пол замер.       Алина старалась не смотреть в темные провалы. Что-то громыхнуло так сильно, что Алина едва не упала от неожиданности. И все стихло. Старкова с трудом перевела дух. Осторожно двинулась к Николаю, перепрыгивая через провалы в полу. И, достигнув друга, замерла на узкой полоске. Перед ними была стена.       - Полагаю, – Николай и сам не мог отдышаться, – это тоже замок и ключ. Как повернем на этот раз, – помедлил и улыбнулся, – умники?       Алина закусила губу. У нее не было ни одной идеи. Она вопросительно посмотрела на Александра. Мужчина хмурился. А потом оттеснил Ланцова, коснулся раскрытой розы, улыбнулся как-то грустно, бросил быстрый взгляд на Алину. Старкова нахмурилась. Она не понимала, почему Морозов медлит. В любой момент пол мог снова начать осыпаться, им нужно идти дальше.       - Солнечная святая смотрит на часы в ее руках, – произнес, наконец, Александр, – пять часов, – он сделал пять оборотов вправо, – и две минуты, – два оборота влево.       Что-то сдвинулось, загрохотало, а потом справа открылся проход. Улла нырнула первой. Николай бросил на Алину сочувственный взгляд и последовал за сестрой Александра. Морозов же закрыл медальон и вложил в руку Алины, согнул ее пальцы, накрыл их своей рукой.       - Ты можешь скинуть меня вниз, – улыбнулся устало.       Старкова как-то отстраненно отметила, что руки мужчины стали прохладнее, вероятно, температура спала. Алина подняла взгляд на Александра, он глядел, как человек, приговоренный к казни.       - н.э.. – Ноэль Эриньяк, год создания триптиха.       - Это миф, нет никаких доказательств!       - А как же упоминание в биографии Эриньяка?       - Один источник не может считаться доказательством, упоминание "Тоски" единичное.       - Но описание картины весьма точное, согласитесь.       - Говорить, что она существует... не научно!       - Я не исключаю такой возможности...       Старкова вспоминала тот разговор в машине, казавшийся теперь таким далеким. Александр подначивал ее, но сам, казалось, не верил в существование "Тоски", где, если верить тому самому одному-единственному описанию, супруга Дарклинга действительно держала в руках часы. Конечно, не верил, ведь точно знал.       - Я очень хочу тебя ударить, – пожаловалась Алина.       Голова у нее шла кругом. И наряду с гневом и возмущением в душе просыпалось любопытство. Где же видел третью картину Эриньяка Александр? Какие тайны, кроме ключа, она скрывает? Почему ее спрятали?       - Ни в чем себе не отказывай, – попытался пошутить Морозов, – но потом, когда выберемся отсюда, ладно?       Алина поджала губы. Александр попытался отстраниться, но Старкова удержала его за запястье, сжала с силой пальцы.       - Ты расскажешь мне всё, Александр, или я за себя не ручаюсь! Никаких тайн больше!       - Ни одной? – смешно поморщился мужчина и выдал просительным тоном, – ну одну? Самую маленькую? – глаза его смеялись.       Девушка разрывалась между желанием снова его поцеловать и еще раз высказать ему за то, что обманывал. Но если она принимает его, то принимает всего, верно? Не пытается ему что-то запретить, не собирается переделывать его и не ставит ему условий. Не требует отказаться от важной части его жизни и личности. Он не только историк, археолог и меценат, не просто черный копатель и авантюрист. Он еще и магистр Ордена Беззвездного святого. И с этим как-то придется свыкнуться. Если, конечно, они выберутся отсюда.       - Нет! – сурово произнесла Алина, но глаза ее улыбались.       Александр склонился и быстро поцеловал Алину в уголок губ, кажется, даже выдохнул облегченно. Они двинулись к проходу.       - Елизавета тоже была членом Ордена? – спросила Старкова.       - Да, – кивнул мужчина, – одной из немногих женщин. Их у нас... принимают неохотно, – он скривился, помолчал, – Лиза хотела найти Библиотеку. Полагала, что знания, заключенные в этих книгах, должны принадлежать всему миру.       - А... профессор Лунг? – решилась спросить Алина, – я видела у него... магистерский перстень.       - Он действительно один из трех магистров, – ответил Александр, ныряя под арку и подавая Алине руку, – осторожно!       И вовремя предупредил. Алина едва не запнулась о высокий порожек. И ахнула. Они стояли на вершине лестницы, уходящей вниз. Широкие перила ее представляли собой углубления. В них, видимо, была какая-то горючая жидкость, потому что теперь они полыхали огнем, освещая и лестницу, и ее подножие, и зал внизу. Улла демонстративно щелкнула крышкой зажигалки.       - Сколько можно отставать! – пожурила Загорская.       Но Старковой было не до нее. Она смотрела вниз. Там было пусто. Огромный зал, лестница, спускающаяся вниз – и все. Более ничего. Но Уллу было этим не смутить, она помчалась вниз, сломя голову, невзирая на опасности и препятствия. Они были уже очень близко. Алина не просто знала это – чувствовала.       - Кто третий магистр? – спросила, пока они спускались.       Запнулся Ланцов. Тяжело вздохнул Александр. Он сверлил взглядом затылок Николая. Алина нахмурилась. Сердце ее забилось сильно-сильно.       - ...вы один из партнеров моего дражайшего папочки...       - Отец и восхищается им, и тайно ненавидит.       Заворочались в голове шестеренки. Все вдруг стало кристально ясно. И то, что Николай и Александр знают друг друга, пусть и косвенно. И странная преданность Ланцова. Удивительно только, что Морозов не пытался его устранить с самого начала. Наверное, он считал, что мятежный птенец не станет докладывать отцу о том, что происходит. А он... Какую игру вел Николай?       - Петр Ланцов, верно? – тихо спросила Старкова.       И Николай еще раз запнулся, но так и не обернулся. Александр отрывисто кивнул. Алина едва подавила в себе желание глухо застонать. Святые! Сколько же еще тайн она откроет? Тех тайн, которые не хочет знать.       Внизу Улла металась по залу, разъяренной тигрицей в клетке.       - Где она? – зарычала, – где? Мы прошли все испытания! Всё, что было указано на карте! – она схватила брата за рубашку, дернула так сильно, что Александр охнул от боли, – ты завел нас в тупик, верно? Мы свернули не в тот коридор! – она трясла Морозова, пока он пытался увещевать ее.       Глаза девушки неестественно блестели, будто бы она приняла наркотик. Алина же посмотрела на Николая.       - Ты предал меня. Я имею право знать, ради чего!       - Я не жду, что ты поймешь, Пышка.       Да. Ей, сироте, было не понять, каково это: желать признания отца и одновременно бежать от его опеки, отстаивая право на свою жизнь, на то, чтобы определять свою судьбу.       - Ты все это время работал на Орден, – выдохнула Алина.       Николай беззаботно улыбнулся.       - Ты удивишься, но отец желал найти Библиотеку.       - Но... Улла, – она кивнула на всё больше распалявшуюся Загорскую.       Ланцов поморщился.       - Мир теснее, чем тебе может показаться Пышка, – глаза его оставались грустными, – мы давно и... близко были знакомы с Ульяной.       Алина вспомнила развязное "Никки". Становилось понятно, какого рода знакомство это было.       - Нам нужны были письма. А мне нужно было увезти тебя от Дарклинга, который не собирался искать Библиотеку. Хотя, – Николай потер затылок, – кажется, с этим я все же ошибся.       Старкова во все глаза смотрела на Ланцова. Ей захотелось рассмеяться, а потом расцеловать друга. Все же друга! И стало легко, словно она воздушным шариком была и готова была воспарить под каменные своды.       Алина широко улыбнулась.       - Что же! – она прищурилась, – будем искать.       Она огляделась. Здесь должна быть какая-то подсказка. Камень был неровный, с выступами и зазубринами, но в неверном свете отблесков огня что-то ярко сверкнуло. Алина двинулась к этой вспышке.       Металлическое солнце потускнело от времени, но можно было разглядеть идеальный круг из металла и лепестки-лучи вокруг. - Он вам укажет путь к познанию, что скрыто светом, – прошептала Алина.       Внутри у нее все переворачивалось и дрожало от предвкушения. Они дошли до конца.       Полная благоговения, еще не знающая, как разгадать эту загадку, девушка протянула руку и положила ее в центр круга. Камень был очень теплым под ее ладонью.       Сверкнули металлические грани, засияли чистым, ослепляющим светом.       А потом... Алине оставалось лишь толкнуть двери.       Створки распахнулись, являя ряды книг, уходящие вдаль.