Цепи

      Вист была небрежно накрыта изолетиком, когда вошла в онлайн. Знакомая обшивка перед только открывшимися окулярами будто дёрнула за тонкий проводок где-то внутри — она сразу поняла, где оказалась. Сложно забыть место, где тебе устраивали ежецикловые промывки процессора. Фемма лениво перекатилась на другой бок и села на край платформы.       Мир вокруг обретал форму точечно, будто каждый пиксель прогружался постепенно. Вист нервно вертела головой из стороны в сторону, не веря в увиденное. Мрачное освещение, тёмные фиолетовые тона, недовольный гул в стенах: всё это совсем не то, что она ожидала увидеть. Впервые за долгое время Вист поймала себя на мысли о том, что здесь всё не так безопасно, как она помнила. Она ведь хотела сюда попасть, вернуться обратно к своему губительному спасению, и где-то в глубине искры от этого даже что-то теплилось. Вот только… облегчения в этом не было.       По корпусу прошлась мелкая дрожь: Вист сжалась и тут же расслабилась. Оптика в очередной раз описывала круг по комнате. Та пуста, но по позвонкам проползло что-то цепкое, холодное, будто кто-то сверлил взглядами её спину. И Вист чувствовала каждый из них.

***

      Аппараты вокруг глухо гудели, разбавляя тишину. Отключенный корпус с множеством подсоединённых к нему кабелей лежал фейсплейтом вниз, пока мнемохирург настраивал подключение, всадив свои тонкие иглы в порты на затылке. Двое других мехов устремили свои взгляды к терминалам, просматривая показания и изображение на экране. Мир на нём собирался постепенно, но так, как было необходимо.       — Реакция стабильна, — сухо констатировал мех-арахноид, клацнув по нескольким кнопкам на клавиатуре. — Объект не сопротивляется.       — Может, стоило выбрать менее мрачное место? — скептически отозвался другой, сверкнув полировкой под холодным светом хирургической лампы.       — Это один из самых устойчивых триггеров, — спокойно ответил мнемохирург, бросив на того короткий взгляд. — Её сознание сочтёт его логичным, учитывая то, кого она видела последним перед тем, как отрубиться. Проблема лишь в том, что она чувствует, как за ней наблюдают.       — Значит, сделай так, чтобы она не чувствовала, — отрезал первый, будто это действительно было так просто, как звучит.

***

      Вист тряхнула шлемом, отбрасывая эти мысли в сторону, и замерла, прикрыв оптику. Слишком… легко. Совсем не то, что она чувствовала накануне. Корпус не был готов развалиться от малейшего движения, оптика фокусировалась удивительно быстро, без помех и цветовых искажений; реакции по нейроцепям текли мягче, легче. Даже искра работала чуть спокойнее, будто сбавила обороты, наконец, взяла контроль над увядающим активом. Или тот уже не увядал? Вероятно, Никель хорошо постаралась, чтобы привести её в чувство.       Она неуверенно встала с платформы, сделала шаг, второй, третий… всё смелее выхаживала круги по своей каюте. Взгляд зацепился за узкий, высокий стеллаж с датападами. Манипулятор потянулся к давно забытым стихам, но тут же дрогнул, зависнув в воздухе, и потянулся выше, туда, где лежали его любимые произведения. Среди них Вист наткнулась на другой датапад, не вписывающийся в общую картину даже внешне, включила. На экране сияло краткое:       «Я всегда готов дать тебе второй шанс, если ты его заслужишь».       Её передёрнуло. То ли от ужаса, то ли от радости — она так и не разобрала. Всё это уже давно стало одной эмоцией. Фемма задумалась. Неужели он так просто её забрал? Заметили ли вообще её пропажу? Вернутся ли шестифазники? А хочет ли она вообще этого?       Вист не знает. Ничего.       Она уже давно не решает ничего самостоятельно. Ей всё время кто-то приказывает. Как себя вести, как выглядеть, чем увлекаться… Она так хотела укрытия, что потеряла в нём самое главное. Себя. Она потеряла свободу, тягу к жизни, силу… даже корпус. Она постоянно бежала от чего-то. Вот и добегалась. От осознания болезненно защемило в груди.       Вист осмотрелась снова. Взгляд зацепился за зеркало. Она ненавидела в него смотреть и даже не помнила, когда делала это в последний раз, но сейчас к нему что-то тянуло. Осторожно, неуверенно, будто всё ещё решая, стоит ли, она сделала первые несколько шагов. Фемма тяжело провентилировала, когда взглянула на своё отражение. Там на неё смотрело нечто хрупкое, уставшее, бессильное. Кончиками подрагивающих пальцев она прикоснулась в десептиконской инсигнии на груди и скривилась. Кем она была раньше, и кем стала сейчас? Когда-то она была на хорошем счету, занимала солидное место в армии, а сейчас… просто позорище.

***

      — А ты шустро работаешь, — хохотнул доктор, глядя на экран. — Не думал, что получится так быстро привести её в чувство.       — Она и не пришла, — буркнул тёмно-синий десептикон, чуть сменив положение игл. — Но и не сопротивляется. Пока…       — Пока что?       — Пока я не копнул в то, что она прячет в дальних блоках памяти от себя же самой.

***

      Вист резко отвернулась и рвано стравила разогревающийся воздух, пытаясь выровнять работу загудевших от перенапряжения кулеров. Изнутри пробирало злобой, такой, что, казалось, в магистралях забурлил энергон, а оптика засияла неестественно ярко. Она даже не понимала, на кого она направлена. На себя, на Тарна, на десептиконов в целом… Или вообще на тот злополучный цикл, когда она чудом выжила вместо того, чтобы быть насаженной на арматуру или придавленной обломками…       Вист смутно его помнила — воспоминания находили внезапными яркими вспышками. Помнила как разбомбили укрытие, как от боли и страха кричали другие спарки, звон в аудиосенсорах и потеря ориентации, которые настигли её после очередного взрыва. Она даже запомнила оплавленный фейсплейт феммы, которая её пыталась укрыть.       Она ведь была ещё совсем малышкой. Брат обещал заработать денег и увезти её подальше с этой планеты. Но не успел до того, как война настигла и её. Всё, что Вист ясно видела позже — то, как она, перепуганная, просыпается в тёмном медблоке с болью во всём корпусе, и снующего от аппарата к аппарату учёного, чьи страшные, огромные для неё на тот момент паучьи лапы противно поскрипывали и цокали при соприкосновении с оборудованием.       Нахмуренная оптика опустилась в пол, ладони отчаянно сжались в кулаки. Уж лучше бы в тот цикл её, и правда, чем-нибудь придавило. Удивительно, что она вообще об этом вспомнила. Как и то, что в процессоре при этом было кристально чисто, будто кто-то действительно устроил там уборку. Мысли были пугающе ясными. Нехорошими, но ясными. Вероятно, и тут Никель постаралась. Ну или ей уже прочистили процессор совершенно другими способами… а может, этим занимаются и прямо сейчас. Звучит это глупо, ведь рядом никого, но внутри Вист всё равно копошилось гадкое предчувствие, будто ей, и правда, залезли в голову.

***

      Мнемохирург поднял взгляд на двух других мехов, бегая им от одного к другому. Молча, но весьма доходчиво. Сегментированные конечности за спиной учёного чуть дрогнули, но тот лишь скрестил манипуляторы на груди, дав отмашку сбить с толку, отвлечь.

***

      Фемма огляделась. Она уставилась на дверь, и, недолго думая, быстро зашагала в её сторону. Панель управления работала исправно, но Вист замерла, стоило створкам разойтись в стороны. Она не знала почему медлила. Будто что-то держало её внутри, сопротивляясь. И всё же та ступила вперёд. Она уже и отвыкла от того, насколько мрачна «Мирная тирания». Тёмные одинаковые коридоры, напоминающие паутину лабиринтов, хищный гул двигателей, чья-то ругань за поворотом — всё было таким обыденным и таким чужим одновременно.       Вист двигалась вдоль стены, ведя по ней кончиками пальцев. Нервные пульсации электричества чувствовались сквозь толщу обшивки, отвлекая от собственной тревоги. Она знала, что этот корабль её не любил, но его бубнящее, почти родное гудение вызывало лишь лёгкую улыбку.       Она даже не знала, куда она шла. Сервоприводы сами завели её в поворот, из которого слышалась та самая ругань. Её виновников она увидела практически сразу — Хелекс и Тезарус вразвалочку шагали по коридору и оживлённо о чём-то спорили. Звонкие возмущённые голоса сильным эхом отбивались от стен, расходясь по всему кораблю. Вист замерла. Казалось, её вот-вот схватят, снова чем-то накачают и унесут, но те просто прошли мимо, словно её здесь и не было. Даже взгляд не скосили в её сторону. Она тихо стравила воздух. Быть может, они специально сделали вид? Быть может, это приказ?       Ещё какое-то время Вист смотрела им вслед, а затем неуверенно пошла дальше, всё ещё вдоль стены, будто пыталась с ней слиться. Неподалёку должна быть каюта Тарна. Она точно это помнит, решается рискнуть.       За очередным поворотом в этом бесконечном лабиринте коридоров Вист заметила ещё одну фигуру. Никель двигалась как обычно — шустро, по-деловому, с важным видом уткнувшись в свой датапад. Вист замедлилась, всматриваясь… Да, это точно была она.       — Никель?.. — напряжённо, но тихо пролепетала фемма, но та просто прошла мимо. Ни подняла взгляда, ни дёрнулась от её голоса, ни изменила выражения фейсплейта. — Никель? — позвала она чуть громче, почти возмущённо, но… ничего.       Вист пошла за ней, пыталась обойти сбоку, снова звала, спрашивала, но реакции так и не добилась. Как будто она внезапно стала немой невидимкой. Фемма стояла с открытым энергоприёмником, не находя слов, и просто наблюдала, как та уходит. Когда Никель уже скрылась за углом, Вист собрала волю в кулак и шустро последовала за ней. Выглянула. Пусто. Коридор был длинным, а до следующего поворота Никель не дошла бы так быстро.       Вист застыла на месте, вслушивалась, наблюдала. Было так тихо, что не слышался даже гул «Мирной тирании», лишь неровные пульсации собственной искры и шум энергона в головном блоке. Ей было сложно поверить в то, что собственные сумбурные мысли звучали громче огромного космического судна и, особенно, его пассажиров.       Вист снова поймала себя на том гадком чувстве. За ней следят. Пристально. По спинным пластинам будто пробежала стая скраплетов. Спустя несколько кликов её отпустило. Процессор снова стал ясным, тревога отступила. Она ещё раз посмотрела в сторону, куда ушла Никель, а затем, развернувшись, двинулась дальше. Здесь было что-то не так. Или с ней было что-то не так. Возможно, всё и сразу. В любом случае, ответ ей мог дать лишь капитан корабля. Кто, как не он должен знать, что творится в его мрачной обители?       Каюта Тарна должна быть совсем близко. Вист нашла нужный поворот, подошла к двери, подняла руку, чтобы постучаться и на миг замерла. А если он в плохом настроении? Что тогда с ней будет за всё то представление с побегом, что она устроила?..       Да и шлак бы с ним!       Ей нужны ответы, иначе она, кажется, сойдёт с ума. Если уже не сошла. Что здесь происходит? Что он собрался делать с ней дальше? Учить? Перевоспитывать? Пытать? Неизвестность выводила из себя сильнее идиотских шуток Оверлорда.       Когда Вист, наконец, решила постучать, с той стороны ей никто не ответил. Она дёрнула ручку — закрыто. Ввела кодовый замок — сработало, створки ушли в пазы. Фейсплейт вытянулся, а линзы широко распахнулись, когда, вместо знакомой каюты и её хозяина, перед ней оказался всё тот же коридор. Она не верила в то, что видела, перезапускала оптодатчики несколько раз — безрезультатно.       Фемма вновь клацнула по панели, закрывая двери. Манипулятор ещё какое-то время не отлипал от неё, зависнув в воздухе. Она вновь открыла, но всё осталось таким же… за исключением парящей платформы впереди, прямо по центру перекрёстных коридоров. И та была не пуста.       — Эй? — эхо её голоса разнеслось неестественно громко и раскатисто. Под светлым изолетиком что-то дёрнулось, платформа качнулась. Вист отступила на пару шагов назад. Кто её вообще заставлял открывать свой топливоприёмник?!

***

      — Зачем ты сделал её участницей низкосортного хоррор-квеста? — врач развернулся к мнемохирургу и указал большим пальцем на экран позади него.       — Заткнись и следи за показателями актива, — безэмоционально бросил арахноид, скрипуче клацнув шероховатыми кончиками лап по нескольким дальним кнопкам.       Первый звонко цокнул глоссой и демонстративно закатил оптику, складывая манипуляторы на груди. А чем он, по его мнению, вообще здесь занимается?! Как же его раздражал этот идиот. Напыщенный, самодовольный, членистоногий кретин. Ученик Шоквейва… Ну конечно… Как жаль, что он даже в его подмастерья не годится.       Алый мех недовольно фыркнул и вновь повернулся к платформе с корпусом, поймав взгляд режиссёра всего этого спектакля в чужом процессоре.       — Нам нужно вогнать её в условия стресса. Это заранее заставит процессор работать, чтобы ей проще было адаптироваться, когда она войдёт в онлайн, — тот объяснял всё так же спокойно, как и до этого.       — Заставить работать спящий процессор можно и другими способами, — буркнул доктор. — Так вы её только добьёте. Там нейроплаты и без того все перегоревшие.       — В этом и суть. Сломаем ещё раз, чтобы собрать заново — так, как нужно. Сделай это в реальности, и она лишь сильнее испугается. А работа с сознанием заставляет думать… В любом случае, так считает Саундвейв, а я лишь выполняю его приказ. Как и вы оба, — он провёл взглядом от одного десептикона к другому, хмыкнул, а затем продолжил работать.

***

      Для Вист всё это казалось странным. Никто бы вот так просто не оставил чей-то корпус посреди коридора, даже если бы тот был деактивирован. И в какой момент Тарн решил устроить перепланировку корабля?.. Развлекается? Маловероятно. Даже для него это перебор: он не занялся бы такими глупыми вещами. И другим бы не позволил. ДПП не стало бы разбрасывать жертв по своему кораблю. Особенно, так бережно.       Вист сделала пару шагов назад, оглядываясь — всё ещё никого поблизости. Она вернулась обратно к панели, вновь блокируя и открывая дверь, чтобы убедиться, что ей не померещилось. Не померещилось. Отчётливо она это поняла, когда платформа какого-то шлака оказалась не в том месте, где была, а чуть дальше. Она покачивалась, будто кто-то сдвинул её только что и тут же скрылся, а свет начал мерцать, то вырубаясь, то загораясь снова.       Вист прищурилась, изучая пространство, ступила в этот коридор, но тут же перепугано попятилась назад, когда под изолетиком снова что-то зашевелилось. Она нервно застучала коготками по приборной панели, но двери уже не поддавались, лишь натужно скрипели, пытаясь свести створки. Вокруг расходился мелкий противный цокот, электричество засбоило сильнее, вынуждая прищуривать оптику от ярких вспышек света.       Она сначала пыталась сконцентрироваться, успокоиться, найти рациональное объяснение, но из глубины искры поднималась звериная паника, будто та была жертвой, запутавшейся в паутине. Впрочем, так и было. И поэтому унеслась оттуда прочь, быстро, куда линзы глядят, лишь бы спастись, лишь бы ничего больше не видеть и не слышать.       Вист не знала сколько времени бежала, как и не знала от кого. Она обернулась на ходу, чтобы оглядеться, и тут же во что-то врезалась, скорчившись от резкой боли. Фемма упала назад, приложившись темечком об пол, и зашипела, не зная за какую часть корпуса ухватиться. Закряхтев и настроив работу сбившейся с настроек оптики, она всё же смогла сесть. Манипулятор потянулся к головному блоку, ощупывая повреждения — просто вмятина. Удивительно легко отделалась. Вист осмотрелась: позади ничего, спереди… парящая медплаторма. Она замерла, поморгала, но та оставалась на месте, покачиваясь от удара.

***

      Аппаратура запищала, а отключенный корпус, лежавший до этого неподвижно, чуть дёрнулся, его системы загудели иначе. Линии на мониторах дрогнули, перестраиваясь, показатели поднимались.       — Процессор полноценно заработал после долгого режима экономии, — констатировал доктор, просматривая данные на экране. — А вместе с ним и корпус. Синхронизация прошла быстрее, чем предполагалось, — добавил он уже с меньшим энтузиазмом.       Алый мех подошёл к ремплатформе, отсоединил несколько шлангов от чужого корпуса и сверился с отчётами на мониторе, кивнув самому себе. Всё стабильно.

***

      Подняться удалось не с первого раза: стоило ей пошевелиться, как изображение перед оптикой пошло кругом, а бок, которым она ушиблась, пробрало болезненной вспышкой. Вист осмотрелась, щурясь из-за мерцаний нестабильного света, услышала шум и слишком резко повернулась на звук, скорчившись от того, как стрельнуло в процессор. Она застыла на месте, увидев, как разъехались створки дверей. Антенны дёрнулись, ловя сигнал, чтобы закрыть их дистанционно. Те сомкнулись, но открылись снова, а связь оборвалась, оставив на линии лишь белый шум. Фемма выругалась и всмотрелась в открывшийся проход — за ним никого.       До аудиосенсоров вновь донёсся тот тихий скрипучий лязг. Вист завертела шлемом в разные стороны в попытках хоть что-то найти — без толку. Это уже не столько пугало, сколько раздражало. Ещё сильнее она напряглась, когда услышала шорох со стороны платформы.       — Вот… ведь… шлак… — дошло оттуда, отчего Вист затаила вентиляцию и отступила назад. Вокалайзер сбоил, скрипуче вздрагивая на каждом слове, будто настройки были сбиты.       Вист стояла неподвижно, вслушиваясь. Каким бы глючным не был этот голос, он казался до ужаса знакомым. Она не хотела подходить, но что-то внутри всё равно тянуло туда. Обычное любопытство? Желание знать, чего именно она так пугается? Чей-то приказ? Она и сама не знала, но всё же рискнула.       Поначалу рассматривала корпус, изучала, наблюдала, ждала дальнейших действий, слов, да хоть чего-нибудь, что хоть как-то прояснило бы ситуацию, но терпение быстро закончилось. Она медленно потянула манипулятор к краю изолетика и резко одёрнула его в сторону, о чём тут же пожалела.       Оптика распахнулась, когда чужой корпус, видевшийся ей просто знакомым, оказался… ей же. Буквально. Он поблёскивал во мраке мерцающих ламп, такой начищенный, будто только сошёл с конвейера. Оптограни нахмуренны, губы недовольно напряжены, выгнувшись кривой подрагивающей линией, а грудные пластины рвано вздымались: всё в… ней?.. еле держалось от того, чтобы не разрыдаться или же не закричать.

***

      — Вот… ведь… шлак… — это было первым, что пришло ей на ум после пробуждения. Она тут же поморщилась от того, как отвратно звучал собственный голос. Тональности скакали то вверх, то вниз, скрипя по аудиосенсорам, а слова не связывались между собой. Она даже не была уверена в том, что её кто-то понял.       Гидравлика болезненно пульсировала, процессор готов был взорваться, сенсоры не поддавались настройкам: всё было смутным, инородным, до тошноты неподатливым. Оптика медленно активировалась и тут же вырубилась от холодного яркого света над ней. Она пыталась пошевелить конечностями: всё было тугим, движения рваные, грубые, будто команды отдавала не она, а плохой искусственный интеллект.       — Не торопись, — безэмоционально произнесли со стороны. Звук доходил до неё глухо, так, будто в аудиосенсоры залили вязкое масло третьесортного качества. — Не пытайся настроить всё сразу. Так только процессор перегрузишь, — на этот раз чуть мягче, почти переживающе.       Ага… Как же! Этот членистоногий ублюдок хоть когда-то за кого-то вообще переживал, кроме себя любимого?       — Напомните-ка, — фемма смогла-таки удачно выкрутить настройки вокалайзера, — почему я вообще на это согласилась? — голос всё ещё подрагивал, но уже от бессилия.       — Это приказ Саундвейва, — сухо отчеканил мех. — Ты не соглашалась — у тебя не было выбора, — уже довольнее протянул тот. Ох, она не видела, но точно знала, что внутри себя он улыбается.       — А обязательно было так издеваться надо мной, чтобы за кем-то проследить? — недовольно фыркнула та. — Я как-то и без этого всегда справлялась.       — Спросишь при личной встрече, — хитро хохотнул он.       По помещению эхом прошёлся тихий скрипучий лязг его дополнительных конечностей, которые ей уже давно хотелось поотрывать и скормить скраплетам. Медленно, мучительно, по одному сочленению, чтобы эта тварь страдала подольше. Она не хотела его убивать — конечно, нет. Ей было важно знать, что однажды он окажется в том же беспомощном состоянии, в каком и она когда-то, множество ворнов назад. Она ненавидела его каждым уголком своей искры и так же сильно боялась. Никто и догадаться не мог, что было у него на уме. Возможно, лишь Мегатрон. И раз этот безумец всё ещё функционировал в добром здравии, то, вероятно, ничего, угрожающего Лорду, там не нашлось.

***

      Вист нервно тряхнула шлемом, отгоняя мысли, и осторожно двинулась назад. Пространство вокруг сжалось, а в глухом коридоре, где-то вдалеке, вновь послышался ненавистный ей тихий лязг. Обернулась — снова пусто. Вот только эхо становилось всё громче, множественнее, звонче. Она дёрнула сервоприводом, выругавшись. Нейроплаты не выдерживали настолько, что ей уже начинало казаться, будто по ней что-то ползёт. Это всё галлюцинации… Выдумки перепуганного процессора, не так ли?.. Ведь так?!       Вист медленно опустила взгляд и, вскрикнув, резко отпрыгнула в сторону, тут же поворачиваясь к платформе. По её копии беспорядочно ползало скопление гадких противных тварей. Ох, как же она ненавидела пауков. Эти ублюдки выползали из глазниц, энергоприёмника, стыков бронепластин, оставляя после себя лишь пустоту, будто все самые вкусные внутренности уже сожрали и теперь искали что-то посвежее.       Она снова унеслась. Процессор гудел, картинка плыла, подбитый бок надоедливо саднил, иногда постреливая, но Вист продолжала бежать, остановившись лишь в момент, когда силы иссякли окончательно. Она привалилась спиной к стене, чтобы не рухнуть, а сенсоры по несколько раз сканировали пространство в поисках угрозы.       В чём же она так провинилась? Из-за чего все эти страдания? Тарн снова чем-то её накачал? Мог, умел, практиковал. В отместку за её наглый побег и выколотую оптику впоследствии. Вист невольно хохотнула: у неё так и не вышло признаться себе в том, что ей это понравилось, хоть и не так сильно, как его физиономия, размазанная Оверлордом по стене.

***

      — По-моему, ты уже перебарщиваешь, — протянул врач, скривив фейсплейт, и повернулся к мнемохирургу.       — Я выполняю приказ, — холодно отозвался тот.       — Приказ был в том, чтобы сформировать новую фобию? — десептикон начал разглядывать свои наполированные когти, скрывая недовольство.       — Ты слишком много говоришь не по делу, — лапы за спиной учёного предупреждающе дрогнули, напрягаясь. Его раздражали эти ненужные сантименты. Они всегда мешали.       — А ты слишком многое о себе возомнил, — будто невзначай бросил доктор. — Ну ничего, я же как-то с этим смирился, — пожал плечами.       — Мне кажется, ты забыл своё место, — металлические жвала на фейсплейте зашевелились, корпус был готов к нападению.       — Я-то как раз на месте, — алый корпус вновь блеснул идеальной полировкой, когда он скрестил манипуляторы на грудных пластинах. — А ты здесь чем занимаешься? Снова ведёшь свои скрытые исследования, думая, как бы ещё над ней поиздеваться? Ты ведь ничего не делаешь. Просто стоишь уткнувшись в свой датапад и делаешь то, с чем бы я и сам справился. Или тебе напомнить, что с тобой было, когда Саундвейв узнал, что ты делал, когда просто «снимал показания», а потом запугал до смерти бедную бету, чтобы она не сболтнула лишнего?! — он медленно зашагал в его сторону, возмущённо жестикулируя.       — Заткнитесь вы уже, наконец! — рыкнул мнемохирург. — Вы отвлекаете меня! Ещё не хватало, чтобы два взрослых идиота здесь отношения свои выясняли!

***

      Она медленно скатилась вниз, запрокинув головной блок, и прикрыла оптосенсоры, поддавшись неожиданно накатившему на неё мирному спокойствию. Даже гул корабля отчего-то стал практически не слышен, не вибрировал в ступинаторах, не надоедал своим вечным недовольством.       Тихо. Почти умиротворяюще. Но нужно двигаться дальше. Хотя бы для того, чтобы найти Тарна и узнать от него хоть что-нибудь, даже если это будет очередной ложью или ласково-издевательским «милая, ты думаешь не о том». Знать бы ещё, где он ходит…       За первым же поворотом показалась её каюта. Быть может, он ждал её там? Почему-то ей хотелось в это верить. Она клацнула по панели управления, и створки дверей тут же разъехались в стороны, обнажая то, что творилось за ними. А за ними, наконец, показалось явление Праймуса народу, чинно рассевшееся за её столом.       — Тарн! — Вист и сама не понимала: она рада, зла или напугана. Тарн лишь молча обернулся. — Ну хоть кто-то здесь обратил на меня внимание, — почти облегчённо выдала та, уже собираясь ступить внутрь, как вдруг все внутренности резко пробрало щекочущим холодом и тут же отпустило.       Вист застыла на месте, опустила округлившуюся оптику вниз, ощупывая манипуляторами свой корпус, и подняла обратно. Сюда вошли… Вернее, вошла… Она же. Копия. Снова. Сквозь неё. Да как так-то?!       Тарн следил за ней взглядом, провожая до платформы, на которую она села. Настоящая же Вист будто была тенью, так и оставшейся стоять у входа. Мех не видел её — лишь копию, которую, вероятно, ждал. Иначе зачем ему торчать здесь вместо того, чтобы заниматься преследованием очередного «предателя». В его манипуляторах лежал включенный датапад: судя по всему, выборка самых удачных цитат Мегатрона. По мнению Тарна, естественно. Обычный цикл — такой же, как и большинство предыдущих.       Копия выглядела слишком расслабленной, чего десептикон не оценил. Перманентное напряжение, ожидание оценки всегда тянулись за ней шлейфом, но сейчас — раздражающая пустота, безразличие. Для неё его будто даже в каюте не было. Датапад непроизвольно дёрнулся в манипуляторе.       — Что случилось, Вист? — тихо, с показушным спокойствием начал Тарн. Копия лишь молча подняла взгляд. — Ты слушаешь, читаешь… но не впитываешь, как раньше. Ты не вникаешь в суть, — он чуть вскинул датапад вверх, медленно оборачиваясь. Голос стал немногим громче, острее, будто был в шаге от срыва. — Ты, кажется, забываешь, кто тебя ведёт и зачем.       — Я помню, Тарн, — с уставшей хрипотцой отозвалась та. — Просто… я думаю.       — И ты должна быть благодарна мне за то, что я научил тебя этому и пока ещё позволяю.       — Возможно, — копия отвела взгляд, смолкнув, а после едва слышно продолжила: — Но теперь я хочу думать без тебя над искрой… Это… мешает.       Тарн замер, сохраняя последние капли самообладания, но взгляд его ярко вспыхнул. Он никогда не любил её мелкие попытки протеста. Они ощущались, как осквернение, отрицание всего того, что он сделал для неё.       Копия неожиданно подорвалась с места и двинулась к выходу, вот только Тарн возник перед ней стеной, загородив проход. Он долго молчал, всматривался в её корпус, оценивал угасающий бунт в оптике. Под чужим немым напором фемма медленно опустила взгляд. Всё как всегда.       — Ты считаешь, что я тебе мешаю? — его голос был ровным, но отчеканивал каждое слово. Копия какое-то время просто молчала, глядя то ли в пол, то ли на свои сцепленные ладони.       — Да, — наконец, ответила та робко, еле слышно, но аудиосенсоры Тарна работали чутко. Он ступил на шаг вперёд, ей навстречу, возвысившись над её сжавшимся корпусом ещё заметнее. ЭМ-поле стало вязким, удушливым, будто даже вентилировать рядом с ним стало тяжелее.       — И что же тебе мешает? Моя доброта? Мои слова? Моя вера в то, что ты не просто интерфемка с захолустной забегаловки, а достойный представитель нашей фракции?       — Всё. Без исключений, — копия говорила всё тише, но на этот раз звучала твёрже, увереннее. — Жду не дождусь момента, когда смогу отсюда уйти, — слова цедились сквозь сжатые дентопластины, пальцы расцепились, собравшись в кулаки.       Она рискнула поднять вспыхнувший взгляд, полный возмущения и борьбы, но всё это тут же угасло, столкнувшись с его. Тарн стоял неподвижно, на вид спокойно, но та слышала, как взревел его двигатель, видела, как загорелась пламенем оптика, чувствовала, как ЭМ-поле испепеляет её решимость, вынуждая сжаться, сдаться, виновато опустить шлем.       — И ты — ты! — хочешь разрушить всё, что я так кропотливо собирал?! — его самообладание треснуло, рассыпавшись на обвинения. — Всё, чем ты стала, благодаря мне?! И ради чего?!       — Ради свободы, — прошипела та, снова рискнув на него посмотреть. Она надеялась, что уйдёт. Она всей искрой желала этого. И знала, что получится. Вот только она поздно поняла, что ступить на борт «Мирной тирании» — одна из самых больших ошибок в её активе, и всего бы этого не было, если бы она её не совершила.       Тарн резко стравил горячий воздух. В этот момент в нём что-то надломилось: фейсплейт под маской дёрнулся, ЭМ-поле встрепенулось то взрываясь, то угасая, ладони сжались в кулаки, жалобно заскрежетав, но тут же расслабились. Резкий шаг назад, замах, глухой удар. Большой отпечаток его ладони остался на мягком металле её фейсплейта, надломившаяся антенна с тихим звоном упала на пол, а из аудиосенсора, задетого острым когтем, тонкой струйкой сочился энергон.       Копия не рухнула на пол, но её заметно повело в сторону. Удар, по меркам Тарна, оказался крайне сдержанным, но ей многого и не надо было. В оптике потемнело на несколько кликов, изображение пошло кругом. Она даже не вскрикнула, лишь подняла на него оптику, дрожащими пальцами держась за место удара. В аудиосенсоре зазвенело, а в уголках линз собирались первые капли омывателя.       Тарн унялся так же быстро, как и вспыхнул, даже оптика стала яснее, оттого и опаснее.       — Ты не должна так говорить. Так смотреть… Ты меня поняла? — слова тянулись жалобно, почти переживающе. Как жаль, что не за неё. — Ты меня не расслышала?! — он склонился в её сторону, озлобленно вцепившись взглядом в её сломанный, растерянный.       — Я тебя п-поняла, — кое-как выдавила копия, опуская головной блок.       Тарн тут же отпрянул, больше не нависая над ней, и смягчился, прижав к себе так крепко, аккуратно, будто оберегал самую хрупкую вещь во вселенной. Копия покорно стояла на месте, тихо, не шевелясь и даже не всхлипывая, просто уткнулась лицом в его грудину, подаваясь под чужие громадные манипуляторы.       Вист внимательно наблюдала за этим, вжавшись в дальний угол, словно это могло бы ей хоть чем-то помочь. Дентопластины сжались почти до скрежета, оптограни нахмурились, вентиляция участилась. Это… не просто копия. Не галлюцинация, не сон, не бред, а… действительность? Недалёкое прошлое? Она помнила всё до малейшей детали. Помнила и не знала, как жалко выглядела со стороны.       Да и сейчас она ничем не лучше. Страшится любого шороха, гнётся под малейшим давлением извне, сжимается от ощущения чужих ЭМ-полей. Тогда она хотя бы пыталась бороться, а теперь бежит от собственной тени и мелких ползучих тварей. Разве этому её когда-то учили? Это десятками ворн вдалбливали ей в процессор? Она ни единожды была в горячих точках, шпионила на вражеских территориях, притворяясь своей, участвовала в допросах опасных военнопленных, чтобы… бояться забитого психа, скрывающего свою физиономию под устрашающей маской? Позорище…       Механизмы внутри болезненно скрутило. Не удивительно, что Оверлорд так прицепился к ней. Хотел добить такую вкусную мишень. Она бы с удовольствием добавила «чтоб не мучилась», но это было совсем не в его стиле.       Вентилировать становилось всё труднее, а процессор кипел, выдавая множество ошибок. Пора уходить — здесь, кроме ощущения собственной ничтожности, ей ловить больше нечего. Вист медленно скользнула вдоль стены, вынырнула из каюты и, прислонившись к закрывшейся двери, прикрыла оптику.       Фейсплейт скривился — то ли от отвращения, то ли от безнадёжности, — когда до аудиосенсоров снова донёсся далёкий тихий лязг мелких лапок. Вист недовольно провентилировала, раскрыла окуляры и замерла, глядя на очередную свою копию. Или не копия это была вовсе: она уже не разбирала. Судя по блестящему наполированному корпусу и пустым глазницам — та её версия, на которую она наткнулась в коридоре, убегая от неизвестно чего.       В этот же клик всё вокруг стихло, будто звуки доходили до неё сквозь толщу густого масла. Заглохло всё… кроме поскрипывающего мерзкого топота, зазвеневшего уже где-то поблизости. Вист не слышала ни вибраций «Мирной тирании», ни того, что пыталось сказать ей нечто напротив — лишь скрежет металла о металл резал по аудиосенсорам вперемешку с рёвом собственного двигателя и глухими пульсациями искры. Она стояла неподвижно, настороженно до момента, пока копия не сделала шаг навстречу к ней.       — Вот же шлак! — выругалась она, резко выныривая в реальность.       Рывок, хлопок, звенящий грохот рухнувшего на пол обезображенного корпуса, и она снова бросилась прочь. Всё разом стало ярче, громче, острее. Вист неслась по знакомым коридорам, пока не поняла, что бегает кругами, затормозив со скрипом ступинаторов о пол. Она опёрлась рукой о стену, переводя дух, как вдруг чужие манипуляторы позади грузно упали ей на плечи, крепко сжимая. Вырвалась. И тут же была схвачена снова.       Вокруг всё вновь зазвенело тишиной. Мелкая тварь щеголяла по корпусу Вист, неестественно громко звякнув спинкой о пол, когда та её стряхнула, а после юрко ускакала, ловя на себе чужой раздражённый взгляд. Копия держала её удивительно крепко, пока пауки хаотично ползали по обшивке.       Она и не заметила, как та исчезла. Вокалайзер разрывался, но собственные вопли до неё не доходили. Всё вокруг сжалось лишь до мерзких шершавых лапок, заползших в открывшийся от крика энергоприёмник, и крохотных жвал, вгрызающихся в уязвимые стыки бронепластин. Вист дёргалась, извивалась, билась об стены — тщетно. Те падали, а затем снова поднимались и ползли к ней.       Этот наноклик казался ей вечностью. Она пришла в себя — весьма условно — лишь после того, как звонко впечаталась во что-то лбом, с грохотом свалившись на пол. Кажется, она услышала хруст чего-то внутри себя. Процессор разболелся ещё сильнее, а манипулятор невольно потянулся к ушибленному плечу. Когда Вист, шипя, распахнула оптику, то пауков уже не было. Они не уползли, а просто… исчезли.       Залитый омывателем мутноватый взгляд скользнул выше, к тяжёлой тёмной фигуре, стеной нависающей над ней. Линзы вспыхнули, сверкнув неясной эмоцией, и тут же потухли, манипуляторы по швам, спина прямая. Он смотрел чётко на неё: она чувствовала это каждой микросхемой.       — Т-тарн? — осипший голос дрогнул. Она хотела его деактивировать и одновременно благодарить. Тот же молчал, но и не отворачивался. Вист кое-как поднялась, разминая ноющие конечности. — Ох…       Она бросилась к ему в объятия от отчаяния и радости, от того, что хоть кто-то её видит, но… Тарн жеста не оценил. Он был разочарован. Всем, что она говорила, всем, что делала, всем, о чём думала. Он быстро застопорил её, когда та кинулась к нему, одним манипулятором жёстко отталкивая от себя.       — Тарн, п-пожалуйста… — её вокалайзер вновь срывался, трепеща под тяжестью чужого ЭМ-поля. Он не сказал ни слова, а её уже вывернуло наизнанку от нужды и презрения одновременно. Ей уже не хотелось ни звать, ни просить, но сейчас он был единственным, кто мог хоть как-то прояснить ситуацию. — Помоги мне, Тарн! Что здесь происходит?!       Но Тарн молчал, и, демонстративно медленно развернувшись, просто ушёл.       — Эй! Нет! — она ринулась за ним, хватая за манипулятор. — Не уходи! — голос срывался в истерике. Вист не знала, куда ей деваться, как поступать. И когда единственная опора исчезла из-под ног, мир внутри неё стал рушиться. — Постой… — вместо слов из неё рвался лишь сдавленный скулёж. Она тянула его обратно, но выходило лишь волочиться следом. Стоило ему дёрнуть манипулятором, даже не обернувшись, как та вновь рухнула на пол.

***

      — Вот теперь процесс пошёл, — с хладнокровным азартом хмыкнул тёмно-синий десептикон, всаживая иглы в чужой затылок чуть глубже.       — Эй, давай аккуратнее! — внезапно вспыхнул доктор. — Нам нужно встряхнуть ей процессор, а не спалить нейроцепи!       — У меня всё под контролем, — бросил тот. — Она уже начала сыпаться.       Алый мех лишь тяжело провентилировал, глядя на подозрительно притихшего учёного, что-то усердно строчащего в своём датападе. Он устало потёр лицевую пластину. Что-то внутри него подсказывало, что ничем хорошим всё это не закончится.

***

      Тарн исчез из виду, когда она поднялась на дрожащие сервоприводы, привалившись спиной к стене. Вокруг не было ничего: ни подсветки корабля, ни шума, ни эха, — когда она громко всхлипнула от беспомощности; даже собственных конечностей не видно, — лишь то, на что она опиралась — стена ли это вообще? — и звенящая тишина. Вист устало скатилась вниз, стиснула ладонями фейсплейт и снова заскулила.       Наноклик, второй, третий… Её отпустило. Совсем немного, но этого хватило для того, чтобы снова скривиться в отвращении к самой себе. В процессоре снова пронеслось то её, как оказалось, воспоминание, которое она застала сегодня в своей каюте. Или уже не сегодня… Вист даже не знала сколько времени носится по «Мирной тирании» туда-сюда. Она вынырнула из ладоней, откинула головной блок назад, несколько раз стукнувшись им об стену, и, тяжело провентилировав, разозлёно рыкнула:       — Юникрон бы вас всех здесь побрал! Кучка больных ублюдков! Чтоб вас всех скраплеты сожрали! — и без того сорванный голос сорвался ещё сильнее.       Вист так резко подорвалась с места, будто её корпус в этот же миг восстановился. Вокалайзер противно скрипел, срываясь на крик и разрезая собой пустое пространство. Она даже не замечала, что её вопли не сопровождались эхом огромного длинного коридора, лишь сильнее свирепела, не в силах больше держать внутри всё то, что так долго копилось. Но этого оказалось недостаточно.       Она набросилась на стену, продолжая кричать. Колотила, пинала, да так, что со сбитых костяшек засочился энергон, сервоприводы подкашивались, а динамик и вовсе перестал работать, перегорев. Вист в очередной раз пнула стену, отчего та глухо затрещала, тут же раскрошившись и обвалившись, утянув её вместе с обломками внутрь.       Она испуганно втянула воздух в системы, когда ощутила исчезающую из-под ступинаторов опору, и словно вынырнула из вакуума после того, как с грохотом приземлилась спиной на пол.       — Мы могли бы договориться мирно, если бы ты не сопротивлялась, — ровно произнёс некто. Некто, кто был ей пугающе знаком.       Она медленно села, кряхтя от вернувшейся к ней отрезвляющей боли. Как она ещё не развалилась после всего, что с ней случилось? Впрочем, это волновало её сейчас меньше, чем тот, кто стоял напротив. Ну, конечно! Кто, если не он?       — Да пошёл ты, — тихо, скрипуче, почти неестественно выплюнула Вист. Сколько можно унижаться, подстраиваться, терпеть? Хватит. — Убей меня уже! — всё ещё еле слышно, но более твёрдо.       — Ох, милая… — Тарн завёл руки за спину, обошёл её вокруг. — Ты действительно думаешь, что я хочу твоей смерти? — склонил голову набок. — Какого ты обо мне мнения? — он остановился напротив неё, опустившись на одно колено, схватил за шею и резко дёрнул на себя, притянув практически вплотную. — Я хочу, чтобы ты исправилась. Стала достойным десептиконом. Примером… Искупила свои грехи перед нашим делом… передо мной.       — Лучше убей… Мне уже всё равно, — попыталась она рыкнуть, удивляясь тому, что его «особенный» голос на неё в этот раз не подействовал.       — Хорошо, — Тарн медленно поднялся. — Я даже готов дать тебе фору в несколько кликов, — его взгляд зацепился за свои когти, будто те были куда интереснее происходящего. — Время пошло, — довольно пророкотал он, и фемма готова была поклясться, что тот оскалился под маской.       Вист поначалу и не осознала, что именно он сказал. Это было совсем не похоже на него. Тарн бы никогда так не сделал, не выполнил бы её просьбы… Мысль оборвалась быстро, когда он кинулся на неё. Как бы она не металась по комнате, он всё равно её настиг — ухватил за манипулятор, потянув на себя. Стоило ему повалить её на пол, ткнуть пушкой в фейсплейт, как вдруг позади что-то щёлкнуло, заскрежетало. Дверь. Десептикон повернул шлем, пока она, свернувшись клубком и зажмурив оптику, лежала на полу. И вновь… тишина.       Вист слишком поздно поняла, что ей нужно совсем не это. Слишком поздно поняла, что не столько хотела смерти и была к ней готова, сколько желала, чтобы всё это просто закончилось. А вот Тарн, кажется, сообразил ещё в момент, когда она осмелилась открыть свой энергоприёмник. Поток мыслей снова прервался, когда уже знакомый металлический скрежет мелких лапок снова раздался где-то поблизости. Линзы приоткрылись, и прямо перед её лицевой пластиной проползли несколько паучков, отчего та подскочила с места, бросившись в сторону. Осмотрелась. Прищурилась.       Что-то здесь было не так… Слишком точечно, слишком закономерно, слишком неестественно. Всё было будто подстроено, будто кто-то знал на что именно нужно надавить. Иначе она не могла объяснить то, почему пауки появлялись каждый раз, когда она была напугана больше всего. Почему все вели себя так, как не повели бы никогда? Хелекс и Тезарус, даже следуя приказу игнорировать, всё равно бросили бы взгляд на неё. Они не умеют работать скрытно. Никель же плохо скрывала свои эмоции — даже если она молчит, всё будет написано у неё на фейсплейте, а тут Вист так старательно лезла к ней, но та и оптогранью не повела. И Тарн… Это же лишь жалкое подобие с видом грозного десептиконского палача. Даже сейчас… он бы не отвлёкся от такого занимательного развлечения. Он бы и не согласился на «просто убить»…

***

      — Дело — дрянь, — обречённо буркнул мнемохирург. — Я больше не смогу скрываться. Она меня вот-вот заметит.       — Ты же говорил, что подобрался, — арахноид оторвался от своего датапада, нервно дёрнув членистыми лапами.       — Я и подобрался. Только её мозговая деятельность резко подскочила, — раздражённее выплюнул он, кивнув на экран.       — Вытаскивай свои поганые иглы из неё, шлака ты кусок! — выругался врач, метнувшись к консоли, чтобы выровнять работу её взбунтовавшихся систем с помощью аппаратуры. По крайней мере, сделать вид. — А ты держи её! — кинул он учёному. — Или свяжи! Что угодно, лишь бы она тут в бешенстве всё не разнесла!       — Нельзя так резко отключаться, иначе мы с ней оба пострадаем, — мнемохирург устало провентилировал.       — Ну так придумай что-нибудь, если жить хочешь!

***

      Фемма вновь посмотрела на десептикона, неподвижно уставившегося в открывшуюся дверь. Клик, второй, третий… и не единого движения. Ещё несколько, и изображение заглючило яркими пиксельными мазками. Она перезагрузила оптосенсоры, но ничего не изменилось — снова сумбурные цветные вспышки.       Её взгляд метнулся к двери. Вист подошла поближе, всматриваясь в пустоту за ней. Она чувствовала кого-то. Она с самого начала чувствовала, но её сбивали с толку. Хотели… добить? Вероятно. Но это было не ДПП. Оно не стало бы устраивать такие представления со спецэффектами. Фемма подошла ещё ближе, и заметила тень в коридоре, отчего ей всё меньше верилось в происходящее. Она моргнула несколько раз, и из той тени возник чёткий тёмный силуэт.       — Я тебя знаю, — раздражённо прошептала она. — Что ты забыл в моём процессоре?!       Некто лишь указал ей пальцем на рядом стоящего Тарна. Вист посмотрела на него, и тот резко, словно проснувшись, дёрнулся, нападая. И он бы снова поймал, не выдай её оптика очередной сбой. Симуляция «Мирной тирании» загремела, как если бы её чем-то встряхнуло. Десептикон пошатнулся, а Вист снова рухнула на пол, но, тут же подскочив с места, бросилась к выходу.       Она вновь неслась по бесконечным коридорам, не оглядываясь. Мир трясло, выбивая её из равновесия, а позади гнался Тарн, выкрикивая что-то вслед. Его голос прерывался, сбоил, говорил одновременно несколько фраз, которые перемешивались в один неразборчивый гомон.       …ты разочаровываешь меня…       …ты должна быть мне благодарна…       …только я знаю, что тебе нужно…       …я твоя опора, твой маяк…       …веди себя достойно…       Множество голосов звенели прямо в процессоре, то сливаясь в один, то звуча по-отдельности, но та им не внимала. Все они — фальшивка.       Вист остановилась, чтобы оглянуться, и застыла на месте. Тарна там не было. Там ничего не было — пространство позади вспыхивало помехами, распадаясь на пиксели. Она обернулась, но и там — ничего, кроме безграничной тёмной пустоты, в которую она провалилась.       Чем дольше она летела вниз, тем сильнее глохло всё вокруг. Вист не слышала ни собственного крика, ни работы внутренних систем, лишь… голоса. ЭМ-поле. Не его. Другие. Несколько, и все разные, встревоженные. Она знала их. И понимала, почему они так суетятся.

***

      — Готово, — отчеканил мех, вытаскивая иглы из чужого затылка.       Он отошёл в сторону и просто наблюдал, пока доктор впопыхах отключал приборы от подёргивающего корпуса, а учёный с сосредоточенным спокойствием заковывал его в фиксаторы.