only mine, euijoo

иногда кажется, что Николас Ван – самая настоящая проблема, от которой избавиться не так просто. его не вырезать, лежа на операционном столе. от него не отделаться, посетив психолога, и не забыть, пропив курс таблеток. и Ыйджу понял это слишком поздно, потому что после расставания они стали видеться еще чаще. и нет, не специально. сначала в магазине, потом, на улице в парке, а после... да постоянно и абсолютно везде. Бён готов ругаться вслух, лишь бы больше никогда не видеть чужое лицо. Николас сам виноват в том, что так случилось. конечно, конфетно-букетный период, пыль в глаза, красивые слова, а после – крики, попытки объясниться, что же за парня он лапал за задницу, когда ходил в клуб с друзьями. Ыйджу не глупый – не стал терпеть, заблокировал его везде, вычеркнул из своей жизни, попытался забыть, постоянно гулял, но каждая прогулка заканчивалась тем, что он видел это чертово лицо. наглое, красивое, сексуальное. и Ыйджу идиот, потому что все еще думает о нем. Бён Ыйджу почти уверен, что он тоже стал причиной расставания Николаса с его бывшим, что эта история не первая и не последняя. и он не нанимался любовником, а уж тем более тем, кто будет хавать все дерьмо, которое Николас так любезно преподносит ему на блюде, заправляя все бесконечными ложью и подарками. если бы Ыйджу мог, он бы убил его, но если он увидит его снова, то, вероятно, убьет уже себя. он не знает, как попал на эту вечеринку, на которую его пригласили друзья, а их пригласили другие друзья и дальше по списку. абсолютно рандомная вечеринка, о которой Ыйджу был ни слухом ни духом, пока ему об этом не сказали. он просто сидел на диване в компании симпатичной девушки, которая так увлеченно рассказывала ему, кажется, о Моцарте. или то был не Моцарт вовсе? Ыйджу, если честно, не слушал. она заслуживает большего и явно не Бён Ыйджу, который, не моргая, наблюдал за тем, как, покачиваясь под такт музыки, в толпе стоял Николас. такой красивый, как всегда стильно одет, с уложенными ярко-красными волосами. он держал свои руки на талии какого-то юноши – его лицо Ыйджу видел смутно. все это было не важно. он сверлил взглядом его профиль, чувствуя, как по телу растекается это чувство, противное, вязкое, побуждающее желание тут же подойти и высказать все. но он не имеет права, они никто друг другу и вряд ли когда-нибудь станут близкими вновь. — эй, милый. — на ногу ложится женская рука, и Бён поворачивается на девушку. он не помнил ни ее имени, ни возраста. и не помнил, говорила ли она о Моцарте или Да Винчи. — извини. — он вздыхает, качая головой. — что-то мне не хорошо, я отойду. и поднимается с дивана, обращая внимание на Николаса. неожиданно они встречаются взглядами, и Бён тут же резко отворачивает голову, удаляясь в туалет. он встает около раковины, наблюдая за своим уставшим лицом и опускается, чтобы умыться, смыть с лица это выражение, как и смыть желание смотреть на него. он надеется, что с водой уйдут все его проблемы, его опьянение, его странные мысли, и он наконец вспомнит, как зовут ту несчастную девушку, которая так активно пытается завоевать его внимание. или развести его на секс – Ыйджу еще не определился, что именно она хочет добиться разговорами о Моцарте. — преследуешь меня? — звучит знакомый голос из-за спины. Ыйджу вздрагивает от неожиданности, тут же поднимая голову, и по лицу, капая на футболку, стекает холодная вода. Николас предстает перед ним, как по команде. стоило Бёну подумать, как он тут же материализовался рядом с ним, как на зло. Ыйджу сжимает кулаки, чувствуя, как с мокрых рук стекает вода. — какого хрена? — бесцеремонно выдает Ыйджу, и Николас расплывается в улыбке, больше похожей на оскал. эту насмешку он знает. и как же жаль, что он знает Вана так хорошо, что может считать все эмоции на его противном красивом лице. — преследуешь меня? спрашиваю еще раз, для глупых, — вторит он, заставляя Бёна тут же – несвойственно для самого себя – озвереть. — да пошел ты! я не виноват, что ты везде за мной таскаешься, как же я от тебя устал, — выкрикивает он, тут же делая два шага вперед, заставляя Николаса вжаться в дверцу одной из кабинок туалета. его лицо такое спокойное, а Ыйджу мечтает убить его прямо здесь, приложить головой об стену, чтобы наконец заставить его подумать о том, что они просто мучают друг друга. — кто эта девушка рядом с тобой? — вдруг спрашивает Николас, и Ыйджу моментально остужается, поначалу не зная, что ответить. его застали врасплох – разве ему не все равно? разве тот парень не интересует его намного больше жалкой судьбы того, кто пережил измену? Ыйджу не считал себя брошенным, но зато считал Николаса обычным бабником, что не имел ни морали, ни чувства вины за свои деяния. — это не имеет значения, — фыркает Бён. — я не знаю, кто она, — добавляет он чуть тише. Николас улыбается. Ыйджу это совершенно не нравится. — мой Бён Ыйджу. чужие руки ползут по его шее к щекам. Ыйджу мечтает скинуть их прямо сейчас, но не может поднять рук или отойти. чужие глаза действуют на него как гипноз, и он просто не может сопротивляться. он знает, что его руки грязные и неизвестно, скольких он перелапал за время их расставания, начиная с того дня, как Ыйджу заблокировал его, и вплоть до сегодняшнего. а ведь прошло всего две недели. — уйди, — тихо просит он, и Николас расплывается в улыбке, наклоняя парня ниже к себе. он чувствует, как дыхание замедляется, а тело не слушается его, совершенно не желая проявлять сопротивление – он идиот, полный идиот, и ему нужно валить, пока не поздно. — неправдоподобно, — переходя на шепот, отвечает Ван. Ыйджу поджимает губы. — ты чертов псих, — шепчет Бён, когда чужие руки обвивают его шею. Ыйджу не может отвести взгляда от этих глаз, а Николас дышит ему почти в губы. и они снова возвращаются к начальной точке. к тому, с чего начинали. Ыйджу убеждается, что он – жалкое ничтожество и уже простил то, что прощают только законченные идиоты. он вернется домой и обязательно вынесет себе мозги, как только у него появится навязчивая мысль позвонить – пригласить, повалить на кровать, раздеть. — давай, милый, начнем все сначала, — просит он и первым нарушает запрет, касаясь своими губами чужих. и Ыйджу, поглощенный этим ласковым «милый», впивается в чужие губы, в очередной раз убеждаясь, что облажался. и надеется, что просто не доживет до следующего утра. он сам не замечает, как его прикосновения переходят в чересчур грубые попытки притянуть парня к себе, а Николас кусает его губы, сминает, будто намереваясь оставить на них синяки, желая заполучить, властвовать, вернуть то, что по праву принадлежит исключительно ему.