Исказившаяся душа

      Вам было известно то чувство свободы - когда ты стоишь прямиком на открытой местности, под открытым небом где-то в пустоши. Когда понимаешь - что не осталось практически ничего того - что привязывало тебя бы к повседневной рутине. К тому, что так жадно тянуло тебя на дно все это время. Словно путы - связало твое тело, вместе с сознанием. Так что если сбросить тебя со здания, с высоты птичьего полета, наверняка ты камнем упадешь, без выбора действий и без выбора дальнейших последствий. Путь был только один - проникнуться всей атмосферой жизненной рутины. Увязнуть в проблемах, как и другие. Стать нормальным - по меркам общества. __________________________Пакт____________________                                     «Убеждения»       А что собственно и есть нормальный человек? Знаете сколько у таких людей принципов - вставать рано, лгать, избегать неудач, готовиться ко всем возможным вариантам. А нам то самим хочется быть нормальными при таких условиях? Вот так смотришь со стороны, и не понимаешь к чему уже идти. Лучше уж быть "ненормальным" для общества - но при том счастливым, и здоровым для самого себя, близких, для тех кто тебе так сильно дорог.       Влажность повисла в воздухе, а на лицо упала пара мокрых капель от дождя, оставляя после себя влажные дорожки на щеках. Совсем как слезы, но нет, не свои. Это плачет небо, разверзается, прячась от чужих взоров - за сворой туч. И кажется теперь - что у всего есть душа, душа - которую можно ранить, задеть своими поступками. Взгляд серо-голубых глаз, по цвету напоминающие как раз таки это выцветшее небо, заслоненное облаками, стремительно падает вперёд. Проходясь по-бескрайнему пол, распространяясь на лес - где-то впереди тебя, горы вдалеке. Писатель молча стоит, задрав голову вверх. От чего локоны каштановых волос падают под воздействием силы тяжести назад. Некоторые пряди спускаются от шеи до плеч - уж слишком сильно отросли за все прошедшее время. На дворе начало осенних дней, но это не мешает листьям сохранять свой желтоватый цвет, а температуре стремительно понижаться. Особенно где-то в горах. Писатель вздыхает, скрещивая руки на собственной груди. Для него это все слишком спокойно, он ищет подвох - ожидая какой-то подставы. Он настолько погряз во всех этих занятиях, что выбраться с каждым днём становилось все более нереально. Со временем просто испарялось представление о чем то подобном. Взгляд падает на сидящего где-то на траве журналиста. Он ведь должен продолжать заниматься всем этим, держаться, молчать о своих проблемах - хотя бы ради него. Ради него одного. Тот смотрит вдаль, на одну из гор, где они как раз таки остановились. Наслаждается тишиной этого места, его красотой. И Егор тоже увяз в раздумьях. А ведь шатен шел не к этому. Он больше не хотел видеть этих загнанных, пустых - но крайне красивых, глубоких, зелёных глаз напарника. Пусть и сам совсем скоро бы ничем не отличался. Слышен шорох травы, а следом и тихие шаги по каменной гальке - смешанной с песком. Писатель тихо шипит, сильнее сжимая в руках желтоватый термос, шагая прямиком ближе к напарнику. И сколько уже он не знал того расследователя мистики - Егора Линча, как давно он пропал, в особенности для него? Тяжёлый вздох и парень замечает то, как рядом с ним, опускаясь, усаживаются на траву. Что мягко щекочет ладони рук, в общем расслабляя.       —И сколько это будет длиться? Я уже чай принес. - он переставал обращаться к товарищу по прозвищу. Старался сейчас минимизировать это обращение. Ещё давно, с того времени как "пропал" его друг. Вздох, а ответа не следует. Егор смотрит куда-то вдаль, впереди, где заканчивается трава - начинаясь каменная гладь, там где был обрыв вместе с дорогой... Машина стоит где-то недалеко - приоткрытый багажник со всеми привезенными вещами и это тоже замечает взгляд журналиста. Такой безжизненный, лишённый какого-то удовольствия. Это бледноватое лицо, с проходящими синяками под глазами. Руки медленно принимают чай, налитый в крышку термоса. И он старается вслушиваться в голос напарника, что словно эхом отдавался где-то вдалеке, не доходя до личного восприятия.       —Знаешь, честно - все это уже начинает напрягать. Ну, то что из-за дня в день возиться со всем этим. Линч… — Голубые глаза уткнулись куда-то в ноги, в траву, разглядывая каждую ее часть. Он особо не злился. Наоборот, сказанное было уже далеко безразлично писателю. Так что он мог даже не обращать внимание. Но больше сидеть в этой противной, давящей на сознание, тишине - Джон не хотел. На лице появляется грустная улыбка, держащаяся не так уж и долго.       —Ты хочешь уйти, Джон? Да, я тебя не держу... Но, я правда..- фразу, и весь недовольный вид журналиста прерывается уже чужое негодование. Через тело словно пропустили электрический ток, заставляя все органы внутри сжаться так, словно они вот-вот могут лопнуть от напряжения. Какая-то неприятная пустота этих слов тут же ударила в голову, от чего Егор отвёл взгляд. И все таки получил именно за это. Ему правда врезали по лицу рукой, оставляя красный след - и заставляя выронить из рук чашку с чаем. В воздухе виснет раздражающая тишина. Заставляющая вздрогнув сразу отвести взгляд, ненадолго. А по коже бежит холодок от порыва ветра.       -Идиот ты, Линч, вот что! Не собираюсь я мать твою уходить!! Иначе бы сделал это еще давно. Когда меня начали не устраивать изменения. Просто хоть раз за все время сделай лицо попроще, да улыбнись мать твою! ТЫ НЕ ОДИН, со всем справляешься - и видеть вот это я уж точно не хочу! Линч, нормально все будет, тц.. Хватит постепенно себя этим убивать. Ты меня услышал? - слова юноши сильнее режут уши, заставляя немного, да проснуться. Прийти в себя. Более оживленно посмотреть на этот мир. Журналист потирает ушибленное место - получил за дело. И сколько времени шатену понадобилось, дабы понять что просто слова не работают. Они вовсе не влияют на чужое восприятие.       -Да.. Понял я приятель, понял... Хорошо, но бить, было не обязательно. - тише заявляет Егор, медленно поднимая с травы чашку, да и спеша заполнить ее чаем. Это не обязательно, но хочется восполнить то ощущение спокойствия. И журналист прикрывает глаза, видно как тот наконец таки нервничает, начинает плакать, от захлестнувших эмоций, утыкаясь в чужое плечо. В моменте - когда Джон наоборот спешит отвести взгляд, уставившись на серое небо, покрывающее это место. Наконец пропало то ощущение - словно ты теряешь частичку себя, частичку души, которую уже не восстановить. Взгляд глаз не проходится по товарищу, шатен лишь иногда старается оценить происходящую ситуацию.       -Ты долго так планируешь Линч? Что теперь собираешься делать? М..?- спокойный голос вновь прерывает чужие всхлипы. Но ответа ждать просто бессмысленно. Джон следом прикрывает глаза, приобнимая друга. Чувствует то - как его медленно накрывает чувством усталости. Все это как один вызывает у него различные представления. Черная комната, на половину заполненная смолой, что не дает тебе сделать и шагу. Сверху виднеется выход, выход к чистому небу. Но чем больше ты стараешься выбраться, чем больше приводишь попыток - тем сильнее увязаешь в этой пучине. Уже и не вспомнишь насколько давно Джон вымазался в этой смоле. Сколько времени потратил на то, что бы совершить бесконечное множество попыток, с одним только желанием - выбраться. И каждый раз все сильнее и сильнее увязал, стирал руки, тратил нервы. Это все его проблемы. Как в прямом, так и в переносном смысле. Его проблемы то - где он погряз, и его проблемы в том - что выбраться он не может. Словно и вовсе не дано такого вот варианта. Эта темнота пространства давит, а в голове создаётся ощущение какой-то каши. И ответов это тоже совсем не дает. Каждый раз этот просвет чистого небо словно отдаляется, раз за разом. Чей то голос слишком уж назойливо пытается достучаться, эхом отдаваясь где-то в подсознании. Неужто оно могло быть настолько мрачным? Становится все резче и резче, слышно как его зовут по имени, что-то говорят, прежде чем этот голос не становится тише, в какой-то мере даже более настойчивей. Прикосновения медленно ощущаются все более и более ярко, словно это онемение постепенно приходит. Он чувствует мягкие губы на своих, то как его притянули, аккуратно положив на собственные колени. Глаза при том довольно быстро приоткрываются, но только вся картина плывет. Вот зараза, снял очки. От того руки медленно ложатся на чужие щеки тут же притягивая более сильнее к себе. Вот только журналист спешит отпрянуть, как то становится неловко, а в воздухе повисает тишина.       —Джон, я думал ты, уснул... Просто ты не отвечал и... - вот только вместо возмущений журналист ловит нежную улыбку, такую довольную, радостную. Сам же писатель приподнимается, даже очки не надевает. Он представляет для себя чужое лицо и томно вздыхает. Видимо рад проявлению хоть каких то эмоций от друга. От того не важен тот фактор - что сейчас только что произошёл. Джон медленно усаживается в прежнюю позицию, смотря куда-то вперёд.       —Знаешь, у тебя глаза очень похожи на это небо приятель. Снимай очки гораздо чаще..,- бормочет журналист, медленно и крайне неловко сжимая рукав чужого свитера. На что идёт лишь ноль реакции. Они рано или поздно разберутся со всем, и этот вопрос тоже обсудят. Обязательно. Но не сейчас, когда для тебя на кону стоят совершенно другие вещи. Вон, ветер вновь резвиться в волосах, пробегая по коже. Все та же тишина, что тщательно старались избегать все это время. Она не давит на подсознание, заставляя извиваться, желая избавиться от всех ощущений. Она просто есть. И толком тебе уже ничего не даёт. ___________________________________________________       Я хотел, я мог бы забыть тебя. Но, ты мешаешь мне этого сделать. Мне снилось что я плачу. И я пролил столько слёз, что хватило бы на весь мир. Но даже когда они утопили меня. Это не погасило пламя, и когда его глаза открылись, чтобы увидеть мою ошибку. Он спросил: - Почему ты пытался сжечь меня? (Нет, только не снова. Я знаю что на самом деле тебя здесь нет! Уйди из моей головы!) - Просто хотел забыть б и потерять себя ещё сильнее? Я знаю что это больно, но в каком-то смысле я никогда не уходил. Я всегда буду честью тебя. И забыть это - значит забыть часть себя. И даже если тебе нужно отпустить меня, отпустить - не значит забыть. (Но как мне узнать готов ли я отпустить?) -Это не узнать...                                      Это просто происходит.