Две грани льда

Если Вселенная бесконечна и вправду, То прямо следует из этого факта, Что ты точно так же ждёшь, когда я вернусь обратно, Где-то там, в глуби далёких галактик.

      Она задумчиво пальцами вырисовывала витиеватые узоры на широкой спине генерала, слушая как его дыхание постепенно замедляется и он проваливается в сон.       Миллионы мыслей не давали уснуть. Слишком неопределенным было настоящее и слишком шатким будущее. Окутывающее её тепло чужого тела только увеличивало этот поток кружащихся фраз, тонких нитей эмоций и отвлеченных образов.       Наконец она перевернулась на другой бок, пододвинувшись к другому краю кровати. И теперь казалось, что Дмитрий был от неё слишком далеко.       В окно продолжали бить капли бесконечного дождя. Где-то были слышны раскаты грома, редкие крики отродий и следующие за ними дроби выстрелов. Здесь ночь была совершенно иной. В ней не было пробирающего до костей холода, гулкой и непроглядной темноты, что была в Роткове. Но чувство безысходности и подбирающейся опасности тут ощущалось гораздо сильнее и словно звенело в воздухе невысказанными никем словами.       Лэйн всё смотрела на сырую стену. Влажный воздух комнаты немного душил, навевая ещё большую тоску.       Каким будет мир, если она не справится? Казалось, они все жили только на надежде, что когда-нибудь чудесным образом, всё вернется на круги своя. Зараженные быстро излечатся и придут в себя, отродья исчезнут и никогда не вернутся. По всем городам снова будут ездить машины, а по улицам будут ходить люди, школы заполняться детьми и никому не нужно будет думать о том, где достать еду, крышу над головой, и о том, что, возможно, этот вечер последний в их жизни. Казалось, это всё рядом, стоит только протянуть руку и очень сильно захотеть.       Сознание пронзило понимание того, что возможно еще в первые дни в Роткове, представься ей возможность вернуться в привычный мир, она бы не согласилась, она бы выбрала холодную Сибирь и жизнь без надежды на улучшение. Но сейчас… Сейчас у неё было, что терять, и было, чего хотеть.       Лэйн снова развернулась и теперь лежала лицом к лицу спящего генерала.       Его четкие линии скул и красиво очерченная челюсть, его мышцы, плавно перекатывающиеся под кожей. Никогда раньше Лэйн не обращала на это внимания. Она могла дать сухую оценку от одного до пяти, но не более того. Дмитрия же не получалось уместить в эти рамки. Он был десяткой. Он был тем, что нужно.       Последнее прозвучало в голове как факт, почти ничего не меняя. Только когда он подобрался к ней так близко, что это никак её не удивляло?       Она коснулась подушечками пальцев его щеки и почти невесомо провела ими до переносицы и также до кончика носа. Генерал только легко выдохнул, будто пытался прогнать назойливую мошку.       Лэйн вдруг задумалась какой бы могла быть их жизнь, если бы не было апокалипсиса, если бы не было Сибири и Адама, не было Донован, не было огромной ответственности на них обоих. Что если бы были только они вдвоем. Интересно, как тогда сложилась бы их жизнь, сложились бы их отношения.       Возможно, он бы забрал её после работы, на которой она бы трудилась в каком-нибудь офисе, они бы поехали к себе, в небольшой и светлый домик. Дмитрий бы улыбался на её рассказ о том, как прошел день, который она бы ему докладывала, сидя в машине на соседнем сидении, и ловила взглядом те небольшие морщинки, что образовывались возле его глаз. И вот где-то за городом они бы заехали в свой гараж. Спустя какое-то время, она в своей домашней одежде уже сидела бы на кухонном острове, наблюдая как Дмитрий в одних домашних штанах нарезает для их ужина овощи на идеальные кусочки. Лэйн подошла бы и обняла его со спины, утыкаясь лбом в сильные плечи, что могли бы, кажется, защитить от всего.       Как легко было во всё это поверить!       Он бы, возможно, повернулся к ней и подхватил бы на руки, целуя так жадно, словно она была его кислородом, словно он не видел её несколько месяцев, а не то короткое время, что ушло на нарезку помидоров. Она бы обвила ногами его торс, отвечая ему, также целуя. Он бы снова посадил её на остров и прикусил бы нижнюю губу, стягивая с неё майку.       Сердце от подобных мыслей забилось в несколько раз быстрее, но Лэйн не могла заставить себя оторваться от этих фантазий.       Возможно, его губы нашли бы её слабое место на шее, и выцеловывали бы каждый сантиметр её кожи. Она бы могла запустить ладони в его волосы, притягивая ближе. А после она бы утопала в невероятном блаженстве, что подарил бы ей он. И никому бы уже не нужны были ни овощи, ни ужин.       Господи, как тяжело было расстаться с тем миром. С тем, что могло бы быть между ними. Но, к сожалению, существовала лишь эта реальность, где он спал на её кровати, после того, как они вдвоём промокли в ночи под дождем, и где всё, что им оставалось это лежать рядом и надеяться, что у них будет ещё одна такая ночь.       Лэйн поймала себя на том, что все это время указательным пальцем водила по его телу, не переставая осторожно и нежно касаться. Она медленно подняла взгляд к его лицу.       Дмитрий не спал. Он наблюдал за ней с выражением лица, которое Лэйн ещё была не в состоянии прочитать.       И, хотя она ужасно смутилась и старалась не показать этого, почувствовала, как щеки опаляет легкий румянец. Глаза Дмитрия с каким-то огнём проследили за этим. Мужская горячая ладонь легла на её лицо, большой палец аккуратно поглаживал скулу. Он снова посмотрел ей в глаза. — Я бы хотел, чтобы все было иначе. — сказал Дмитрий с сожалением, словно прочитав её мысли. И от этого сердце снова защемило. — Я тоже. — произнесла Лэйн и также положила свою руку на него. — Очень.