Две грани льда

I come to you anyway

There is nothing to be here

We can leave everywhere

The frontiers for us

We can leave everywhere

We live into the rain

      Лэйн поняла, что не может вспомнить, когда хотя бы раз в жизни видела пример действительно глубокого чувства, не продиктованного скрытыми мотивами и желаниями. Сама она никогда не испытывала подобного, все её отношения в конце концов заканчивались не очень удачно, а родители не любили друг друга в привычном понимании этого слова.       Она невольно нашла глазами генерала, занявшего место за самым дальним столом обеденного зала. Анна и Грэг опять что-то громко обсуждали, периодически заливаясь смехом. Даже удивительно было насколько они могли отвлечься и позволить себе жить практически обычной жизнью, не задумываясь о том, что происходило и происходит за стенами этой базы. Однако Лэйн давно перестала вникать в суть их сегодняшнего разговора, не замечая, как отстала от них, погрузившись в собственные мысли.       Они её испугали, неожиданно прорвавшиеся в сознание и окутавшие разум и сердце паутиной. Ровно с того момента, как она сквозь сон почувствовала руки генерала на своей талии. Настолько далекие ранее и так близкие в ту ночь. Словно бушующий ураган мысли то затихали, то снова набирали силу, закручивая потоки сознания в голове на протяжении нескольких дней.       Возможно, все началось ещё раньше. Тогда, когда он нырнул за ней в ледяную воду. А может быть еще когда она держала в руках пистолет, направляя дуло ему в голову, так и не спустив курок.       Она не могла сказать точно, не могла назвать точное время, когда границы стерлись и стало сложно видеть в нем врага. Намерение сблизиться с ним ради собственной выгоды, ради информации и выживания, превратилось в желание. Желание находиться рядом как можно чаще. В желание сделать так, чтобы он смотрел только на неё, чтобы хотел разговаривать только с ней.       Каждое воспоминание о генерале всплывало в её сознании, как страницы книги, которые она перечитывала снова и снова, пытаясь уловить ускользающую суть. Лэйн не знала, когда именно в её мыслях он перестал быть просто фигурой, частью её новой реальности, и стал кем-то значимым.       Она пыталась найти оправдание этому. Ведь всё начиналось как игра, как холодный расчёт. Но сейчас каждый его взгляд, каждое движение, даже его молчание, которое раньше раздражало, стало тем, что она ловила и пыталась расшифровать. Это пугало и притягивало одновременно.       Лэйн знала, что отношения — это всегда про потребность. Какую из них закрывал для неё сильный, стойкий и безусловно уверенный в своих решениях генерал? Её снова захлестнуло по-детски эгоистичное желание забрать его себе. Подойти, взять за руку и увести отсюда на глазах у всех, на глазах у Киры и Донован, чтобы все знали, что он только её и что только за ней он готов идти.       Она оглядела зал. Некогда большая студенческая столовая теперь казалась слишком тесной, поставленные дополнительно столы всё равно с трудом вмещали всех работников базы. Тусклый свет из мутных окон вместе с прохладным и чересчур влажным воздухом придавали месту ещё большую мрачность. Оставалась лишь пара свободных мест — она слишком задержалась и на скамейку рядом с Анной уже сел незнакомый ей солдат. Одно из оставшихся пустыми мест было рядом с Дмитрием.       Закрыв внезапно вспыхнувшую неловкость привычной равнодушной маской, она подошла к столу. Лэйн опустила свой поднос со скромным обедом на стол, а книгу, для которой не нашлось места, на скамью между ней и Дмитрием.       Мужчина лишь едва качнулся в сторону, давая ей чуть больше пространства. Такое отношение задевало. Хотелось узнать всё, о чем он думает. Жалеет ли он о чем-то? Злится? Или узнал что-то, что изменило его мнение о ней?       Девушка снова поймала себя на том, что слишком много волнуется об этом. С раздражением — то ли на генерала, то ли на себя — она перешагнула через скамью и села, принимаясь за еду.       Левая рука потянулась туда, где должна была лежала книга. Но криптограф вдруг вздрогнула, ощутив вместо обветшалого, пыльного переплета что-то теплое. Лэйн аккуратно опустила взгляд и увидела, как её пальцы зависли в нескольких миллиметрах от руки генерала. Насколько же незаметно для остальных Дмитрий сменил правую руку на левую.       — Ешь — пробормотал он так тихо, что, наверное, услышать смогла только она, ведь никто за столом больше не обернулся в их сторону.       Лэйн медленно накрыла тыльную сторону ладони генерала своей. Сердце забилось в груди чуть быстрее.       «Как дети, держимся за руки и прячемся, чтобы взрослые не увидели», — подумала Лэйн, едва сдерживая улыбку.       Лишь миг, и уже её кисть была во власти его пальцев. Бережное касание кожей к коже. Нежное кружащее движение большого пальца, словно он хотел её успокоить. Она знала, что может вырваться и забрать книгу в любой момент, но не хотела этого делать.       Это было невероятное чувство. Касаться друг друга прилюдно, надеясь, что никто не увидит, вместе с этим желая, чтобы каждый из присутствующих знал, что именно она рядом с ним. Понимать, что только с ней он позволяет себе это. Чувствовать, что этот момент для него также важен.       Тепло его руки вызывало неизвестные ранее реакции организма, которые она не могла описать, эмоции, которые прежде она не испытывала. Она сжала его ладонь. Кожа под пальцами была чуть шершавой, обветренной и живой. Он не сжимал её руку, но держал крепко, просто позволяя ей быть рядом.       Лэйн не заметила, как задержала дыхание на несколько безумно долгих секунд.       — Мне пора, — также тихо, как и прошлую фразу, бросил Дмитрий, словно вырывая её из сна. — Поговорим вечером.       Последние слова и ускользающее прикосновение по спине — он ушёл, унося с собой тепло, которое только успело стать привычным.       Это было слишком быстро. Этого было слишком мало. И это были не те чувства, которые хотелось испытывать. Не в том месте, не в том мире, в котором они оказались.       Стараясь не думать об этом, она наконец подняла книгу и начала читать, принимаясь за уже остывший обед.

***

      Капли дождя бились о стекло, выстукивая одну и туже мелодию боли, отчаяния и надежды. Лэйн запрещала себе чувствовать что-либо, кроме интереса и удовольствия во время работы, но сегодня это было удивительно трудно. Несколько книг, найденных в библиотеке, лежали на кровати в ожидании, когда их снова поднимут и они окажутся нужны. Тусклый свет единственной лампы едва освещал и пару страниц, но работать в общем помещении не хотелось. Она натянула рукава кофты, которая и так почти не грела, ещё больше. Отчего-то казалось, что в Оксфорде было куда холоднее, чем в бесконечных льдах Роткова.       Обнаружив в одном из томов фрагмент, который мог оказаться хоть немного полезным, Лэйн быстро и аккуратно переписала его в блокнот. Информации было слишком мало, как и времени, которое неумолимо утекало, оставляя её с работой и ворохом вопросов один на один. Символы, выведенные на пожелтевших листах, никак не выстраивались во что-то связное, чтобы дать ответ хотя бы на одну из тайн, скрытых книгой Апокалипсиса.       Её мысли прервал тихий стук в дверь. Она предполагала, кто стоит за ней, надеялась, что он придёт. Однако, сердце все равно предательски пропустило удар.       Петли на двери скрипнули, когда девушка её открыла. В коридоре и правда стоял Дмитрий. На его лице застыл, отражаясь в тенях, тяжелый день. Они не виделись с обеда, поэтому она не знала, что в себе таила эта усталость. Его глаза блеснули, когда он увидел её. От этого взгляда хотелось продолжать дышать. Продолжать жить.       Лэйн отступила в сторону, позволяя ему пройти. Дверь захлопнулась за его спиной, отделяя их от внешнего мира. Тишина стала такой плотной, будто можно было протянуть руку и дотронуться до нее.       Сейчас за пределами этой комнаты не существовало ничего. Были только они. Каждый со своим багажом прошлого и ворохом эмоций. Они стояли друг напротив друга, словно случайно столкнулись где-то и встреча застала врасплох. Не было ни одной мысли о том, как теперь двигаться дальше.       Как глупо. Оба же знали, что это произойдет и ни один из них не мог начать говорить, продолжая тонуть в море невысказанных слов.       Лэйн видела изучающий взгляд Дмитрия, скользящий по ней, в котором всё ещё блуждали отголоски борьбы с самим собой. Его светлые глаза казались теперь темно-синими из-за полумрака комнаты.       Мокрое пальто свисало с его плеч, а с волос стекала мелкими каплями вода. Она заметила, как немного сбивчиво он дышал, будто после пробежки. Он спешил? К ней?..       — Извини, — наконец заговорил он, — я не имел никакого права обнимать тебя в ту ночь.       Он остановился, подбирая слова.       — Я понимаю, что происходит между нами, но это не то, что входило в мои планы. И я знаю, насколько это опасно. Потому что когда у меня будет выбор — спасти тебя или мир, я не должен сомневаться… Не буду, потому что выберу тебя.       Лэйн замерла, все её чувства перевернулись. Она смотрела на него, не в силах подобрать слова. В голове было пусто, и одновременно с этим её собственные эмоции вдруг стали слишком громкими.       Теперь было ясно, какую борьбу он вел, сколько противоречий носил в себе. Она сама испытывала нечто похожее — желание, граничащее с тем, что позволить себе они не могли. Но она поняла, что, как и в прошлый раз, хочет быть тем, что ему нужно, местом, где он может найти покой. И если он готов был жертвовать, она отдаст ему всё, чтобы стать его поддержкой в этом бесконечном хаосе.       Лэйн сделала шаг к нему, так и не найдя слов.       Невесомое прикосновение к щеке, как если бы она проверяла перед ней настоящий он или это фантазии уставшего от тянущей неизвестности разума. Но пальцы почувствовали теплую кожу, покрытую легкой щетиной. Пробежались дальше, зарываясь в волосы. Он не останавливал её. Наблюдал за её действиями, ожидая, что будет дальше.       — Генерал, — будто спрашивала разрешение, ответ на которое всё равно не собиралась получать.       Её губы коснулись его. Сначала осторожно, не требовательно, пробуя на вкус новые ощущения. Он не отстранился, поддаваясь её прикосновениям, позволяя пойти дальше.       Это было её ответом и обещанием. Она отдавала ему ту часть себя, о существовании которой никогда не догадывалась. И теперь, когда она целовала его, больше не существовало ничего, кроме этого момента. Всё казалось слишком далёким, не нужным. Она была с ним.       Лэйн уловила, как дыхание мужчины сбилось, его рука скользнула по её спине, притягивая к себе. Не отрываясь, он подхватил её на руки и углубил поцелуй.       Было ли это банально — забыть про всё, про все последствия, теряясь в прикосновениях, чувствуя рядом друг друга, ощущая, как их дыхание вновь сливается в одно.       Девушка оплела ногами его талию, будто можно было стать еще ближе. Ей было всё равно, что его одежда была всё ещё мокрой из-за дождя, и что её кофта тоже начала намокать. Лэйн чуть отстранилась, её губы мягко скользнули по его коже, ловя редкие капли воды на его лице, пока она внимательно следила за каждой реакцией генерала.       Дмитрий осторожно, будто боялся случайно её уронить и спугнуть этот хрупкий момент, понёс её к кровати. Но вместо того чтобы сразу опустить, задержался, позволяя им застыть в этом мгновении.       — Подожди, — он медленно опустил девушку на пол и окинул взглядом постель, где были разбросаны её книги и записи. Стараясь, чтобы как можно меньше капель попало на бумагу, он собрал всё, над чем работала криптограф, и перенёс на ближайший стол.       Она наблюдала за его движениями. Даже сейчас он не мог просто отпустить себя, цепляясь за контроль. Лэйн улыбнулась, отмечая, с какой нежностью он беспокоился о её работе, о том, что было для неё важно.       И вот, когда он снова стоял напротив неё, она запустила руки под пальто на его плечах, стягивая его вниз. Этого касания оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате вдруг стал гуще. Дмитрий закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул, будто пытался себя остановить. Но, когда он открыл их снова, в них больше не было сдержанности.       В комнате, в которой совсем недавно было холодно, теперь стало неимоверно жарко. Дождь, не теряя силу, стучал в окно. Вода стекала по стеклу, сливаясь в тонкие ручейки и смывая границы.       Следом за пальто на пол упала и его кофта. Дмитрий, не отрываясь, смотрел на Лэйн, словно стремился запомнить каждый взгляд, каждый вздох, каждую игру теней на её теле. Словно он неторопливо вырисовывал этот момент в памяти, желая оставить её отпечаток под собственной кожей.       От такого внимания всё внутри неё сжималось. Его руки скользнули по её талии, собирая свитер. Лэйн послушно, следуя немому приказу, подняла руки, позволяя снять одежду, ставшую сейчас такой ненужной.       Дмитрий вновь накрыл её губы своими — сначала всё так же нежно, но спустя мгновение гораздо более жадно. Обвив сильную шею руками, Лэйн потянула его за собой на кровать. Прохладная ткань простыней коснулась оголенной кожи, заставляя её вздрогнуть.       Одна его рука крепко сжимала её талию, не давая даже шанса отстраниться. Все барьеры рухнули, оставляя лишь бешенное электричество между ними. Ладонь его второй руки прошлась от бедра вверх, к шее, на мгновение остановившись, чтобы ощутить пульс. Большой палец очертил подбородок, едва надавливая.       Глаза в глаза. Как два льда, столкнулись, разрушая друг друга, стирая все оставшиеся грани.       Он зарылся рукой в её волосы, оттягивая их назад. Лэйн не успела сделать вдох. Тихий стон так и застыл на губах, когда Дмитрий, не давая ей опомниться, прижался губами к месту, где только что была его рука. Его четкие поцелуи скользили по её шее. Он не спешил, исследуя её, не упуская ни малейшей детали.       Зубы аккуратно сжались на коже, оставляя след, продолжая свой путь по линии челюсти, за ухо, в надежде найти каждый уязвимый участок кожи. Не отрываясь, он потянулся к груди, не обделяя её вниманием.       Всё тело Лэйн превратилось в оголенный нерв. Была возможность только тонуть в его поцелуях на шее, на талии, везде. Не желая оставаться в стороне, она потянула руки к его брюкам. Повернув голову, она вновь завладела его губами своими.       От былой нежности не осталось и следа. Только жгучая жажда двух людей, которые слишком долго ждали.       Дмитрий незаметно и быстро избавил её и себя от остатков одежды. Лэйн чувствовала, как перекатываются его мышцы при каждом движении, как бьётся его сердце, как его рука всё ещё зарывается в её волосы, то оттягивая, то, наоборот, словно пытаясь вжать девушку в себя, чтобы выпить всю без остатка.       Он оторвался от её губ и начал целовать её плечи, ключицы, грудь, ниже. Там, где её давно никто не касался. Дыхание перехватило. Его язык скользнул по клитору. Тишину комнаты качнул первый стон.       Дмитрий поднял глаза, снова наблюдая за её реакцией. Он довольно усмехнулся и продолжил. Лэйн выгнулась, пальцы сжали простынь в попытке удержаться в сознании. Капелька пота скатилась между грудей. Генерал забирал весь её контроль, впитывая в себя, лишая возможности думать самостоятельно.       Когда она уже была на грани реальности, он поднялся, втягивая Лэйн в мучительно долгий поцелуй.       — Будь моей, Лэйн, — шепотом у самого уха. Кожа покрылась мурашками.       Он, осторожно, стараясь не навредить, вошел в неё. Она нетерпеливо прижалась ближе, желая большего. Дмитрий качнулся и после почти полностью вышел. А затем снова вперёд, погружаясь всё глубже.       И так раз за разом, пока не вошел полностью. От ощущения его внутри себя, Лэйн едва не задохнулась. Он снова толкнулся вперед. Уже резче.       Это было прекрасно. Оба не испытывали никогда такой сильной жажды — обладать другим человеком. Никогда не упивались этой властью над другим так сильно.       Дмитрий согнул женскую ногу, поднимая, меняя угол, чтобы войти ещё глубже, и поцеловал в колено. Казалось, что на теле нет больше места, которого не коснулся бы его поцелуй.       Дыхание сбилось. Воздуха не хватало. Оба были на пределе.       Лэйн оплела его руками, сжала его массивные плечи. Ещё несколько грубых толчков. Быстрее. Его большой палец на клиторе. И она со стоном упала в бездну.       Теплые капли упали на плоский живот, когда он кончил себе в руку. Лэйн не заметила, чем он успел её вытереть, прежде чем лег рядом. Его сильные руки сжали её, прижимая к себе. Она почувствовала, как он вдыхает запах её волос, и провалилась в глубокий сон. Уже второй раз за долгое время. Только когда он был рядом.