Кандидат

Конечно, для Джулии это был не просто поцелуй. Она не стала бы сейчас ни с того ни с сего, вот так легкомысленно целоваться с женщиной, хотя, её небольшое выступление на танцполе прошлой ночью могло свидетельствовать об обратном. Для неё поцелуй с Кори был настоящим озарением, напоминанием о том, что она была действительно лесбиянкой с обычными плотскими желаниями. Желаниями в отношении человека, который ей очень нравился, и с которым она хотела познакомиться поближе. Она не ожидала, что отношения между ними с Кори будут развиваться так быстро — от незапланированной совместной выпивки в «Хэй-Адамс» до общения на работе и поцелуев в клубе. Не было никаких сомнений в том, что Кори тоже была увлечена этим поцелуем, и что он тоже задел её до глубины души. Джулия тогда каждой клеточкой её тела почувствовала это, но через несколько минут после поцелуя Кори стала отстранённой, было видно, что она стала выглядеть встревоженной, хоть и пыталась скрывать это за праздной беседой и шутками, но Джулия знала, что Кори и правда была смущена. Скорее всего, это было совсем не в её характере — целовать приятельницу подобным образом, и теперь, когда Джулия ворочалась в постели, пытаясь уснуть, она жалела, что они не договорились с Кори позавтракать сегодня утром, чтобы она могла объяснить ей, что для неё тоже не входит в привычку поддаваться своему влечению так быстро и так явно. Она вспомнила их неловкую поездку на такси до «Плазы», то, как они обсуждали речь Джейн, которая, несомненно, должна была вывести кампанию на новый этап. Кори, казалось, ничего нового не сказала по этому поводу. Джулия поняла, что её, как постороннего человека, и ещё и репортёра, Кори ни за что не стала бы посвящать в подробности. «У тебя когда-нибудь возникало ощущение, — спросила тогда Джулия Кори в такси, — что ты будто чувствуешь, что на тебя что-то надвигается, но ты не можешь понять, что именно?» И что-то непонятное надвигалось и на неё, Джулию, то ли это должно было затронуть её личную жизнь, то ли эту кампанию… она не знала. Но ей казалось, что над ней нависла огромная тень. Может быть, эта тень была угрожающей, может, это было что-то безобидное, но это определённо было чем-то ошеломляющим. Глядя на своё отражение в окне такси, Кори немного подождала, прежде чем ответить Джулии:

«В нашей жизни всегда что-то надвигается на нас. В океане всегда есть новые волны. Они продолжают прибывать, вне зависимости от наших желаний». Сейчас Джулия обдумывала эти слова, пока ждала, когда к ней придёт сон. Она умела справляться с волнами в своей жизни, пока эти волны не превращались в цунами. Наибольший подъём в её жизни пришёлся на тот момент, когда она резко порвала с Алекс, уволилась с работы в полиции и начала учиться заново на факультете журналистики. Она тогда выжила, прошла через это, но, конечно, она не хотела, чтобы её жизнь снова сделала такой крутой вираж. Она была в восторге от своего выбора профессии и даже научилась довольствоваться своим одиночеством, хотя, она признавала, что было бы неплохо иногда проводить с кем-то время, разделять с кем-то постель. Секс, как ни крути, был бы недурен. И когда Джулия встретила Кори, рассматривая её, в том числе, и как потенциальную сексуальную партнёршу, она задумалась. Эта девушка определённо была неопытна в отношениях с женщинами. Разумно ли было пытаться завести какие-либо отношения с Кори, которая, судя по всему, была неопытной, и, скажем там, начинающей лесбиянкой? А ещё Кори была невесткой Алекс, и для Джулии это был большой красный флаг — размером с занавес на бродвейской сцене. Она решила, что поступила правильно, ограничившись одним поцелуем. И всё же не могла забыть Кори. Она не могла забыть, как их тела соприкасались на танцполе, сливаясь воедино, не могла забыть их обжигающий поцелуй, от которого у неё до сих пор перехватывало дыхание и подкашивались колени. Она не могла забыть, что её влекло к Кори во всех смыслах этого слова. Наконец, Джулия сумела уснуть. Ей приснился сон о том, как она целовалась с Кори на заднем ряду кинотеатра «Белый дом», в то время как Джейн и Алекс сидели двумя рядами впереди. Этот сон заставил её вздрогнуть и на мгновение проснуться. У неё не было намерения целоваться с Кори в их присутствии. Она попыталась снова заснуть.

***

Утром Джулия приняла холодный душ, чтобы прогнать из головы похотливые мысли о Кори, а также образы вчерашнего сна. Джулия поспешила на утреннее мероприятие для прессы, на ходу доставая из сумки блокнот и диктофон. Среди репортёров послышался гул предвкушения — сигнал о том, что пресс-конференция Джейн Кинкейд начнётся с минуты на минуту. Местом проведения был Центральный вокзал, и это было впечатляюще. Джулия никогда раньше не посещала это учреждение. На самом деле, она была в Нью-Йорке всего один раз в жизни — в школьной поездке, и её класс никогда не бывал на большом старом ж/д вокзале. Здесь всё было построено с поразительным мастерством. Джулия оглядывала высокие потолки в форме куполов, витражи из освинцованного стекла, мраморные полы и латунные перила. Перед впечатляющими латунными часами с четырьмя циферблатами в центре вестибюля, прямо под массивным американским флагом, свисающим с потолка, была установлена кафедра для выступления Джейн. — Я всё ещё не могу понять, почему они проводят пресс-конференцию именно здесь, — прошептала Джулия своему коллеге по «Chicago Tribune» Дэйну Уильямсу. — После вчерашней речи это должно было произойти в Гринвич-Виллидж. — Да, или перед гей-баром «Стоунволл Инн», — Дэйн покачал головой. — В этом было бы больше смысла, но я предполагаю, что она попытается дистанцироваться от этого выступления. — Зачем ей это? — Потому что Коллинза, вероятно, хватит удар. Ты думаешь, он хочет, чтобы эта кампания была направлена на защиту прав геев? Чёрт, он едва ли лучше Колби Харрисона, когда дело доходит до такого рода вещей. Джулия лично не встречалась с президентом Коллинзом, хотя присутствовала на нескольких его пресс-конференциях. Он показался ей холодным, отчуждённым и расчётливым. Он был тем, к кому можно было бы обратиться, чтобы заключить важную деловую сделку, но не тем, с кем хотелось бы посидеть, выпить и обсудить вчерашний матч «Кэпиталз» или «Уизардс». Он определённо не производил впечатления человека, дружелюбного к геям. Он сохранял дистанцию при отмене военной политики «Не спрашивай, не говори», решив оставить этот вопрос на усмотрение Министерства обороны, судов, Конгресса и Сената—кто угодно, только не его самого. Дэйн был уверен, что Коллинз тоже не хотел, чтобы Джейн вступала на этот путь. Вошли люди Джейн в сопровождении нескольких охранников Коллинза, его заместителя, пресс-секретаря и главного советника по предвыборной кампании. Картер, поднявшийся на трибуну, выглядел мрачным и обескураженным. Атмосфера в зале была такой, словно вот-вот должна была разразиться гроза. — Добро пожаловать, леди и джентльмены, а также приветствую представителей прессы, — торжественно произнёс Картер. — Спасибо, что вы пришли. Вскоре вице-президент Джейн Кинкейд выступит с важным заявлением, но сначала напомню об основных правилах. Сегодня не будет никаких интервью с вице-президентом, никаких дебатов и никаких вопросов. После пресс-конференции мы приглашаем вас всех сесть с нами на поезд, который последует обратно в Вашингтон, — он окинул собравшихся оценивающим взглядом, чтобы донести до них свою точку зрения. — И в поезде у вас тоже не будет личной встречи с вице-президентом. Ропот среди репортёров перерос в возмущённый рёв. — Что значит «никаких вопросов»? — закричал кто-то. — Разве Вы не знаете, что сейчас год выборов? Вы не можете от нас отгораживаться! Джулия была так же недовольна, как и все остальные. После вчерашней пламенной речи Джейн она решила, что будет справедливо расспросить её об этом сегодня. Колби Харрисон никак не отреагировал на её речь, но его молчание всё же не продлилось долго. Джейн, несомненно, привлекла его внимание, и права геев теперь станут спорным вопросом предвыборной кампании. Джулию задело, что Джейн могла делать такие провокационные заявления, а потом не отвечать на вопросы, но что ещё оставалось журналистам делать? Если они хотели сохранить актуальность этой истории, то по прихоти Джейн, Коллинза и их сотрудников они должны были озвучить какие-то комментарии. Джулия мельком увидела Кори, стоявшую позади Джейн. Кори выглядела не очень счастливой и делала всё возможное, чтобы не смотреть на Джулию. Её сердце сжалось от разочарования. Возможно, Кори всё ещё была напугана тем пылким поцелуем на танцполе, возможно, до такой степени, что навсегда запретила для себя возможность повторения таких поцелуев. Отлично, подумала Джулия. Какой же это будет потрясающий день, чёрт возьми. Нет материала для самой громкой речи предвыборной кампании, и теперь я потеряла своего единственного друга в этом городе. — Леди и джентльмены, — объявил Картер, — вице-президент Соединённых Штатов! Сжимая в руке листок бумаги, Джейн целеустрёмленно направилась к кафедре. Она выглядела немного усталой, но была также уверена в себе. Джулия заметила блеск в глазах Джейн, когда та здоровалась с журналистами, словно давая понять, что ей не терпится вернуться ко вчерашней речи, когда придёт время, но не сегодня. Джейн сказала им, что они собрались здесь из-за очень важного заявления, которое принесёт пользу окружающей среде, экономике и путешественникам по всей стране. В течение следующих нескольких минут Джейн представила план администрации потратить 50 миллиардов долларов в течение следующих шести лет на высокоскоростные железнодорожные перевозки. Целевыми районами были коридоры вдоль Западного побережья, Восточного побережья и Среднего Запада. Штатам будет предложено выделить соответствующие субсидии. Компании, строящие высокоскоростные поезда, получат немедленные и значительные налоговые льготы. — Прогресс, — отметила Джейн, — обходится недёшево. Как и инвестиции в охрану окружающей среды. Стремление к прогрессу требует дальновидности и самоотдачи, но это инвестиции в наше будущее и в будущее грядущих поколений. Джейн рассказала, что из-за забитых автомагистралей, перегруженности аэропортов и продолжающегося роста цен на топливо страдает экономический рост. Она пообещала, что перевозчики создадут рабочие места, будут способствовать экономическому росту и уменьшат загрязнение окружающей среды. — Звучит разумно, — прошептал Дэйн Уильямс. — Что? — Разумно для неё делать такое важное заявление после вчерашней речи. Переключать внимание на экономику и окружающую среду и не дать Колби Харрисону шанса выступить с нападками на права геев. Джулия покачала головой. Это политика. Для неё это более увлекательная игра, чем любая другая на планете. Она всё ещё была новичком в политике, но быстро училась. После заявления Джейн репортёры продолжали ворчать по поводу того, что им было отказано в возможности задавать вопросы вице-президенту и её сотрудникам. Они терпеть не могли, когда им указывали, что делать, или, в данном случае, чего они не могли делать, потому что это слишком сильно смахивало на цензуру и манипулирование. Если кто-то из политиков собирался произнести провокационную речь, им нужно было набраться мужества, чтобы ответить на логично возникающие вопросы прессы чуть позже. Джулия была почти уверена, что Джейн приняла бы этот вызов, если бы хотела. Картер велел им быть готовыми к вылету в Вашингтон через 20 минут, и по его тону было ясно, что он не настроен идти на компромисс. Он выглядел не более довольным ситуацией, чем Джулия и все остальные. Джулия так давно не ездила на поезде, что почти забыла, каково это. Вскоре после посадки она обнаружила, что наслаждается ритмичным звуком и лёгким покачиванием, когда Манхэттен скрылся из виду. Она вспомнила, как давным-давно видела телевизионные кадры, на которых гроб Бобби Кеннеди совершал такое же путешествие по железной дороге из Нью-Йорка в Вашингтон. Джулия вспомнила, как бойскауты отдавали честь, как несчастные люди держали плакаты с надписью «Мы любим тебя, Бобби», а другие люди плакали, прижав шляпы к сердцу. По натуре она не была идеологом или помешанной на политике, но ей начал нравиться этот водоворот, волнение, драма, непредсказуемость и эмоции. Как и в её карьере в полиции, а затем в журналистике, каждый день предвыборной кампании был особенным и приносил с собой новые испытания. Джулия понимала, почему люди говорят, что политика проникает в кровь. Она вызывает привыкание. Похлопывание её по плечу возвестило о прибытии исполнительного секретаря Кори, привлекательной женщины лет пятидесяти с густыми серебристыми волосами и самыми голубыми глазами, какие Джулия когда-либо видела. Секретарша тихо заговорила с ней с сильным южным акцентом: — Кори Кинкейд спрашивает, не могли бы Вы присоединиться к ней в вагоне-ресторане? Другие репортёры с завистью смотрели, как Джулия встала и последовала за женщиной, её сердце колотилось так же громко, как стучали колёса поезда. Она не знала, было ли приглашение официальной просьбой или чем-то более личным, но на всякий случай взяла с собой рабочую сумку. Секретарша с улыбкой удалилась, когда Джулия присоединилась к Кори за столиком. В вагоне-ресторане они были одни, так как туда было запрещено заходить прессе без официального сопровождения. Джулия улыбнулась в неуверенной попытке скрыть свою нервозность: — Ладно, ты должна порадовать меня чем-нибудь вкусненьким, раз уж решила пригласить меня сюда на глазах у всех. Кори усмехнулась, выглядя гораздо более расслабленной, чем казалась ранее на Центральном вокзале: — А если я этого не сделаю? — Хмм… В таком случае мне придётся придумать что-нибудь пикантное. — Хорошо, тогда как насчёт этой новости: у Колби Харрисона тайный любовник-гей. У Джулии отвисла челюсть: — Боже мой, ты серьёзно? Кори рассмеялась, и в её тёмных глазах вспыхнуло озорство: — Нет, а если это и в самом деле так, я ничего об этом не знаю. Джулия усмехнулась. Пора ей перестать быть такой наивной и принимать всё за чистую монету. — Возможно, мне придётся наказать тебя за это. — Это правда, и я заслужила это наказание, — сказала Кори. — Прости, я не смогла удержаться. Не хочешь кофе, или кока-колы, или ещё чего-нибудь? Официант в пиджаке, таком же белом, как скатерть, возник, казалось, из воздуха. — Конечно, я выпью кофе, — ответила Джулия. — Принесите, пожалуйста, два кофе, — сказала Кори официанту и кивнула Джулии. — Вчера поздно легла, да? — Что-то в этом роде, — Джулия вспомнила, что, когда они с Кори вместе выходили из такси, она пыталась придумать, как позвать её к себе в номер. Но в такси Кори держалась отчуждённо, как будто ей хотелось скорее уехать. Как бы неловко не было говорить о вчерашнем вечере, Кори всё же решила поднять эту тему: — Насчёт вчерашнего… — запинаясь, начала Кори. — Думаю, я всё понимаю. — Я не уверена, что ты понимаешь, Джулия, но, думаю, мне нужно, чтобы ты правда поняла. Вот почему я попросила тебя присоединиться ко мне здесь. — Хорошо. Только, пожалуйста, не говори мне, что ты не находишь меня привлекательной, или что ты слишком много выпила, или… — в голове Джулии пронеслись все возможные отговорки. Она терпеть не могла разговоры, в которых отказ был замаскирован под что-то другое. Она знала, что на самом деле это означало: у них не было никакой возможности на продолжение этих отношений, и это было ужасно, потому что ей действительно нравилась Кори. Официант появился снова, идеально балансируя подносом с сахаром, сливками и двумя маленькими керамическими чашечками. Он поставил поднос на стол без единого звука и также тихо исчез. — Знаешь что? — сказала Джулия, решив положить конец этой неловкой ситуации. — Я тебя на самом деле понимаю. Мы хорошо провели время и просто немного увлеклись, вот и всё. Мы обе профессионалки, обе стараемся хорошо выполнять свою работу. Учитывая обстоятельства, у нас не может быть ничего, кроме дружеских или рабочих отношений. Я согласна, что это только к лучшему, — довольная собой и своей речью, Джулия быстро отхлебнула кофе и тут же обожгла язык. — Ай! Чёрт… Улыбка Кори сменилась смешком: — Эта речь, которую ты только что произнесла, была замечательной. По крайней мере, за последние несколько лет Джулия научилась смеяться над собой. Начало новой жизни в возрасте тридцати лет научило её этому маленькому удобному навыку. Она изобразила, как она надеялась, самоуничижительную улыбку: — Что, правда? — Да. Но я совершенно не это хотела тебе сказать. — Хорошо, — ответила Джулия. Возможно, её репортёрское чутьё сильно ослабло, потому что она понятия не имела, о чём думает Кори. Первое правило журналистики — никогда ничего не предполагать. Она не знала второго правила, но, вероятно, оно гласило: «Держи рот на замке и слушай». — Дело в том, — продолжала Кори, нервно постукивая ногтём по своей чашке, — что ты мне нравишься, Джулия. Очень. На самом деле, у меня здесь не так уж много друзей. Я живу в каком-то замкнутом мире, но мне действительно нравится проводить с тобой время. Джулия уже сталкивалась с этим раньше, когда её привлекал кто-то, кто хотел просто с ней дружить. Обычно всё начиналось хорошо, но в конечном итоге заканчивалось разбитым сердцем и разрушенной дружбой. — Мне тоже нравится проводить с тобой время, — сказала она. — У меня в этом городе тоже нет друзей, — она обхватила чашку обеими руками, собираясь с духом. — Но ты мне нравишься, Кори, и я не хочу быть просто твоей подругой. Я думаю, будет справедливо, если ты будешь точно знать, какие у меня к тебе чувства. — Да, и я хочу, чтобы ты тоже знала, что чувствую к тебе. Ты мне тоже нравишься, как я уже сказала, и… — Чёрт возьми, почему в такого рода заявлениях всегда есть вторая часть? — Прости, — прошептала Кори себе под нос. — Я имею в виду… я хочу спросить тебя, не могла бы ты пойти со мной на ужин для корреспондентов Белого дома на следующей неделе? Желудок Джулии сжался. Кори приглашала её на свидание? — Ты имеешь в виду, в качестве твоей спутницы? — Да, как моя спутница, — рука Кори слегка дрожала, её нервозность была восхитительна. После всех этих противоречивых чувств Кори на самом деле пригласила её на свидание. Это было похоже на прыжок в омут, где Джулия не могла разглядеть дна, но также дело обстояло и с её приездом в Вашингтон и получением нового задания. Она смогла найти выход из этой ситуации, как и из всех трудных ситуаций в прошлом. — Так это значит, что ты не была против вчерашнего поцелуя? Потому что мне показалось… — Да. Я не возражаю против этого поцелуя, — Кори твёрдо выдержала её взгляд. — Признаюсь, поначалу я не совсем понимала, как с этим справиться. Мне жаль. Я вела себя довольно неумело. — Всё в порядке. Тебе не нужно извиняться. — Дело в том, что для меня всё это было в новинку. — Целоваться с женщиной на публике? Я это уже поняла. Кори улыбнулась: — Целоваться с женщиной в принципе. Я думаю, это немного выбило меня из колеи. Джулия, осмелев, улыбнулась в ответ: — И, полагаю, тебе это понравилось. Смущённо, но всё ещё улыбаясь, Кори сказала: — Да, именно поэтому я и прошу тебя пойти со мной на ужин для прессы. — В таком случае, я согласна. Улыбка Кори стала шире, но не смогла скрыть её беспокойства: — Отлично. Но, Джулия? — Да? — Мы можем не торопиться? Да, не торопиться — это хорошо. По крайней мере, теоретически. — Конечно, мы можем. — Хорошо, — ответила Кори с некоторым облегчением. Джулия потянулась через стол и слегка сжала её руку: — Всё будет в порядке. У нас всё получится, правда? — Мне бы этого хотелось. — Мне тоже. А теперь, я думаю, тебе лучше рассказать мне какую-нибудь сенсацию, чтобы мои коллеги подумали, что я действительно работаю. Кори рассмеялась и на мгновение задумалась: — Хорошо, как тебе эта новость? Состав участников ужина для корреспондентов будет объявлен только через пару дней, но я могу сказать, что Эллен Дедженерес будет ведущей. — Что? Как Коллинз вообще решился на комедийную актрису-лесбиянку? — Он и не решался. Он оставил все приготовления на Джейн, — Кори подмигнула Джулии. — Он будет в бешенстве, когда всё узнает, особенно после её выступления в Центральном парке. «У Джейн определённо есть мужество», — подумала Джулия, восхищаясь её смелостью. При других обстоятельствах она хотела бы познакомиться с вице-президентом поближе, но она понимала, что вряд ли это произойдёт. История Джулии и Алекс навсегда сохранила бы между ними некоторую дистанцию и здоровую напряжённость. — Мне лучше вернуться, — сказала Джулия, жалея, что не может остаться и выпить ещё кофе. С Кори было так легко, так естественно, но в то же время ей нужно было поддерживать видимость того, что у них просто профессиональные отношения. Возвращаясь к машине для прессы, Джулия поняла, что Кори будет сложнее сохранять невозмутимый вид. Она не завидовала тому, что Кори сообщила Джейн и Алекс новость об их ужине для прессы. Хотелось надеяться, что Кори не отменит встречу, потому что она уже предвкушала это свидание. Она хотела узнать Кори получше. Более того, она хотела поцеловать её снова, только на этот раз наедине и чтобы поцелуй длился гораздо дольше. Возможно, чтоб он длился несколько часов. Джулия фантазировала об этих поцелуях, пока поезд мчался на юг, в округ Колумбия. К тому времени, когда она сошла с поезда, её разум всё ещё был в приятном тумане. Звонок мобильного телефона внезапно прервал её приятные грёзы. — Это Джулия Ландэн? — голос на другом конце провода — мужской — был низким и ровным, она не смогла его опознать. — Да. Кто это? — Тебе необязательно это знать. У меня есть для тебя важная информация. Видишь большой синий контейнер для мусора примерно в тридцати ярдах справа от тебя? Джулия резко огляделась по сторонам. В обеденное время на станции было полно народу, поезда прибывали и отправлялись, люди проходили мимо неё, но она без труда заметила большой синюю контейнер. Господи, кто-то должен был следить за ней, чтобы знать, где она находится, и наблюдать за ней прямо сейчас. Она оглядела толпу в поисках мужчин, разговаривающих по мобильным телефонам, но их было слишком много, и она ни за что не смогла бы заметить людей с крошечными bluetooth-приёмниками, прикреплёнными к ушам. Вот дерьмо. Джулия почувствовала слабость в ногах, не зная, что делать. Учащённо бьющееся сердце подтолкнуло её к мусорному контейнеру. Руководствуясь, скорее, оптимизмом, чем благоразумием, она решила, что эта ситуация не опасна. Она была на людях, в окружении толпы. По дороге домой на такси она убедилась, что за ней не следят. — Я подошла к контейнеру, — сказала она. — Я вижу какую-то коробку. — Под этой коробкой для тебя письмо. Я верю, что ты поступишь правильно по отношению к американскому народу. Связь прервалась. Джулия нажала кнопку, чтобы определить номер звонящего, но он был неизвестен. Джулия сделала глубокий вдох. Это была всего лишь небольшая информация для неё, анонимный намёк. С другой стороны, возможно, кто-то подшучивал над ней, тайно её снимая, и видя, как она заглатывает крючок. Возможно, это розыгрыш кого-то из её коллег? Джулия наклонилась, приподняла коробку и достала из-под неё простой коричневый конверт. Хотя её так и подмывало тут же его вскрыть, она прижала его к груди, в последний раз огляделась по сторонам и направилась к ближайшему выходу. Очень скоро она поймёт, простая ли это шутка, или что-то, о чём ей следует беспокоиться. Она не была уверена, на что ей надеяться.

***

Овальный кабинет всегда производил на Джейн неизгладимое впечатление. Торжественность этого помещения сквозила в каждом шаге, который она делала по роскошному голубому ковру, и в том, что на неё смотрели написанные маслом портреты Франклина Рузвельта и Джона Кеннеди. Она чувствовала себя совсем маленькой в святая святых. Президенту Коллинзу нравилось встречаться с ней здесь, а не в своём рабочем кабинете, который находился по соседству. Она предположила, что это потому, что ему нравилось занимать более церемонный Овальный кабинет, как символ его власти над ней, чтобы всегда напоминать ей, что он главный, а она просто работает на него. Он был прав, но Джейн предпочитала думать о себе как о работающей в первую очередь на благо американского народа, а уже потом на благо администрации. Коллинз мог позволить себе немного проявить властность, но также мог засунуть её себе в задницу. Он сидел, выпрямившись, за своим столом, перед ним стояла чашка дымящегося кофе. Он не предложил кофе Джейн, вместо этого молча жестом пригласил её сесть на один из двух стульев напротив него. Они могли бы посидеть на диванах у камина, что было бы более непринуждённо и комфортно, но он любил, чтобы всё было официально. Как это нелепо. Неужели этот человек настолько мелочный и неуверенный в себе? Она бы никогда так не поступила, если бы была президентом. Джейн будет стремиться к политике открытости, поддержания хорошего настроения, и отношения к людям как к людям, а не как к предметам. — Это был отличный маневр, который Вы провернули в Нью-Йорке на днях, — сказал Коллинз. — Я и забыл, каким волком в овечьей шкуре Вы можете быть, — его хмурый взгляд стал ещё более мрачным. — Особенно когда на кону выборы. — Извините? — У Вас это очень хорошо получается. На самом деле, возможно, когда-нибудь Вы даже захотите попробовать себя в Голливуде. Он начинал выводить Джейн из себя этой оскорбительной чепухой, но она не поддавалась. Коллинзу нравилось дразнить людей, пока они не начинали раздражаться и реагировать на провокации. Ему нравилось брать верх над их эмоциями и выставлять их дураками. Что ж, она бы не позволила ему так поступить с собой. — Я полагаю, — холодно сказала она, — Вы имеете в виду мою речь в Центральном парке. — Ты действительно привязалась к старине Колби Харрисону, не так ли? — Вы просили меня оказывать на него давление при каждом удобном случае. Это был такой же шанс, как и любой другой. — Ах, да. Но, видишь ли, отстаивая права геев, ты доставляешь проблемы и на мою задницу. — Я Вас не понимаю. Коллинз отхлебнул кофе, выражение его лица по-прежнему оставалось мрачным: — Я хочу сказать, Джейн, что ты пытаешься подкатить не только к нему, но и ко мне, раз выкидываешь такой трюк. Как бы соблазнительно это ни было, Джейн никогда не опускалась до того, чтобы сравняться с ним в грубости. Она редко ругалась, тем более в его присутствии. Она не хотела, чтобы кто-то думал, что она его клон. В её мизинце было больше изящества, чем во всём его теле. — Я не пытаюсь ни к кому подкатить, как Вы выразились, господин Президент, разве что кроме моей прекрасной партнёрши Алекс, — улыбнулась Джейн. Ей нравилось напоминать ему, что она лесбиянка. Коллинз скорчил такую гримасу, словно в его кофе была отрава: — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, — прогремел он. — Ты должна была атаковать Харрисона по одному проклятому вопросу, который, как ты знаешь, может доставить мне много проблем на этих выборах. — Господин Президент, при всём моём уважении… — Нет. Я не хочу этого слышать. Из-за тебя у нас уже есть право голоса среди геев, а это значит, что мы абсолютно ничего не выиграем от этого дерьма. Мы потеряем часть избирателей и тех республиканцев, которые могут оказаться уязвимыми. Ради всего святого, ты уже всё это знаешь! Мы говорили о том, что нужно меньше говорить о проблемах геев. Джейн прекрасно понимала его причины — его оправдания — скрывать проблемы геев. Проблема была в том, что она была с ним не согласна. По её мнению, избиратели-геи и те, кто им сочувствует, быстро утратили бы к ним симпатию, если бы воспринимали их как должное. Тот факт, что она сама была лесбиянкой, помог бы им продвинуться далеко вперёд. С другой стороны, умеренные и консервативные избиратели не поддадутся на уловку тактики уклонения. Хотя Джейн и не была согласна с позицией Форреста Митчелла и его соратников по принципу «победа любой ценой», она считала, что лучше всего решать проблемы геев лицом к лицу, добиваясь постепенного, но неуклонного прогресса. Уклонение от своих обязанностей в угоду правым фанатикам было заведомо проигрышной ситуацией. Джейн выдержала пристальный взгляд президента: — Боюсь, мы расходимся во мнениях относительно нашей основной философии в отношении прав геев. Это станет проблемой на выборах, нравится нам это или нет. Лучше быть впереди, чем позади. Он поставил свою чашку на стол с такой силой, что кофе выплеснулся через край: — Мне всё равно, согласна ты со мной или нет, и мне плевать на твои прогнозы! Неужели ты не понимаешь? — Не понимаю чего? — спросила Джейн, изображая дурочку. Лицо Коллинза покраснело, жилка на шее запульсировала: — Я, чёрт возьми, президент, а ты — нет! Я тот, кто руководит этим шоу! Люди проголосовали за меня! А это значит, что я определяю нашу платформу! Я определяю нашу политику! Я определяю повестку дня! И я не хочу, чтобы ты участвовала в каком-то шоу уродов на стороне! Коллинз и раньше бывал резок, неотёсан и оскорбителен, но никогда не говорил с Джейн вот так. Он пытался принизить её ценность и вклад в организацию выборов. Он пытался принизить её саму. Кто он такой, чёрт возьми, чтобы называть всё это шоу уродов? Джейн не собиралась сидеть и молча принимать все его колкости. Кипя от злости, она постаралась, чтобы её голос звучал как можно более нейтрально: — Мы оба знаем, что я привношу свой вклад в это партнёрство. Я такая, какая есть, и не собираюсь меняться ради Вас или кого-либо ещё. Я была верна Вам и администрации. Я буду по-прежнему верна и лояльна, но не просите меня перестать говорить и действовать в соответствии с моими основными убеждениями и ценностями. Коллинз резко встал: — Если бы я мог исключить тебя из этого списка, я бы это сделал, — выплюнул он, гнев едва не душил его. «Но Вы не можете», — с удовлетворением подумала Джейн, тоже вставая. Они с Коллинзом были одного роста, и язык его тела нисколько не испугал её: — Мы оба знаем, что этого не произойдёт, — сказала она. — Мы знаем, чего стоит переизбрание. Я приложу все усилия, чтобы это произошло, но это всё, что я могу обещать. — Если ты выставишь меня дураком, ты пожалеешь об этом. — Единственный человек, которого я планирую выставить дураком, — это Колби Харрисон. Господи, как я переживу эти выборы? Как я переживу ещё четыре года рядом с этим человеком? Четыре года назад Джейн присоединилась к Коллинзу, потому что он мог победить на президентских выборах, а она не могла, по крайней мере, тогда. Работа в качестве его вице-президента была самым влиятельным и заметным способом, с помощью которого она могла непосредственно влиять на государственную политику. Она хотела улучшить здравоохранение, образование и страну в целом. Она хотела помочь улучшить положение женщин, детей и других меньшинств. С годами Джейн научилась виртуозно играть в эту игру, даже если для этого приходилось мириться с некоторыми неприятными реалиями. Ей приходилось выжидать, играя в партийную политику, пока не настанет её очередь. Она понимала это, но всё это иногда оказывалось мучительно трудно. Стоя сейчас лицом к лицу с Деннисом Коллинзом, когда один только стол между ними удерживал их от того, чтобы не наброситься друг на друга, Джейн стиснула зубы и поклялась себе, что сделает всё возможное, чтобы скрыть их растущую враждебность от глаз общественности. По правде говоря, если бы она могла избавиться от него, она бы сделала это в мгновение ока.

***

В течение двух дней Кори уговаривала Джейн прогуляться вместе по Розовому саду. Джейн любила прогуливаться по Розарию и Южной лужайке, но у неё редко находилось на это время. В прошлом месяце, в прекрасную весеннюю погоду, под благоухающими цветами сакуры, она устроила послеобеденное чаепитие для сотни волонтёров. С тех пор у неё не было времени ещё раз побывать в саду и погулять по нему. Кори не объяснила причину, по которой она хотела выйти с ней в сад, но Джейн знала, что это, должно быть, важно и носит личный характер, если её сестра хочет поговорить с ней вдали от посторонних глаз и подслушивающих устройств. Даже когда они были детьми, Кори любила рассказывать ей о своих проблемах. Когда ей было тринадцать лет и она переживала из-за какого-то мальчишки, однажды вечером она вышла из дома и зашла так далеко, что ей пришлось позвонить из автомата, чтобы её подвезли домой. Джейн, наконец, согласилась на предложение Кори после встречи за ланчем с лидером сенатского меньшинства. У неё было не так много времени — примерно через сорок минут должна была состояться ещё одна встреча, — но она собиралась уделить сестре столько времени, сколько сможет. Кори любила не торопиться, иногда была невыносимо медленной, когда дело доходило до выражения её чувств. Пока они прогуливались по саду, Джейн любовалась множеством разноцветных тюльпанов, массой виноградных гиацинтов и цветущими яблонями. Она с трепетом подумала, что сад был бы прекрасным местом для свадьбы. Несколько десятилетий назад здесь проходила свадьба дочери Ричарда Никсона. Это место идеально подошло бы для их с Алекс свадьбы. Конечно, пока Деннис Коллинз был президентом, он никогда бы такого не допустил. Эта мысль жгла ей сердце. Этот гомофобный ублюдок… Чего он так боялся? Чем ему так угрожали? Его страх только ослаблял его и делал уязвимым для атак их противников. Опасения президента по поводу прав геев могли подорвать его шансы на переизбрание, но она не могла заставить его изменить своё мнение. Вчерашняя стычка с ним всё ещё выбивала её из колеи. — Как насчёт того, чтобы посидеть здесь? — спросила Кори, указывая на белую скамейку под беседкой, увитую вьющимися кустами роз. — Конечно, — ответила Джейн. Они сели, к счастью, защищённые от солнца, которое с каждым днём становилось всё жарче. Джейн не могла припомнить более тёплого апреля в Вашингтоне. Весенние штормы по всей стране тоже были сильнее обычного. — Итак, — сказала Кори. — Насчёт ужина для корреспондентов Белого дома в эти выходные… — Что случилось? Только не говори мне, что Эллен отказалась присутствовать. — Нет-нет, ничего подобного, — Кори тихо вздохнула. — Это личное. — У тебя всё в порядке? — Джейн вдруг пришло в голову, что в последнее время она не спрашивала Кори, как у неё дела. Они не говорили ни о чём личном с тех пор, как сразу после Рождества Кори призналась, что интересуется женщинами и, возможно, даже является лесбиянкой. — Да, у меня всё хорошо. Тон сестры и её сжатые руки заставили Джейн подумать, что что-то всё-таки не так: — Почему у меня такое чувство, что ты мне чего-то не договариваешь? — Наверное, потому, что мне нужно тебе кое-что сказать, и я думаю, что это может тебе не понравиться. Джейн рассмеялась, но тут же пожалела об этом, как только увидела, что Кори озабоченно нахмурилась: — Извини, но всё, что ты хочешь мне сказать, не может быть хуже того, что сказал мне Дженкинс несколько минут назад. Харви Дженкинс, лидер сенатского меньшинства, сообщил ей, что его партия сделает всё возможное, чтобы приостановить законопроект, предоставляющий налоговые льготы людям, которым пришлось взять отгул на работе, чтобы ухаживать за неизлечимо больными членами семьи. Он сказал, что это обойдётся компаниям слишком дорого. Кори выглядела так, словно небо вот-вот рухнет на землю: — Я в этом не уверена. Все эти штучки королевы драмы были так не похожи на Кори. Если уж на то пошло, она была склонна преуменьшать проблемы или держать всё при себе. — Кори, что происходит? — Я хочу пригласить кое-кого на свидание в выходные. — Отлично. Мужчину или женщину? — Женщину. Сердце Джейн затрепетало. Итак, её младшая сестра собиралась сделать свои первые робкие шаги в качестве лесбиянки. Она знала по себе, что это было волнующе, но в то же время немного пугающе. Сама Джейн беспокоилась о том, что могут подумать другие люди о них с Алекс, беспокоилась о том, как всё должно было происходить на свиданиях, беспокоилась о сексе. Не то чтобы секс с Алекс вызывал у неё сильную тревогу. Она так сильно хотела Алекс, что беспокойство меркло по сравнению с её желанием. Она поставила на карту свою карьеру, чтобы любить Алекс, и эта авантюра с лихвой окупилась, потому что она никогда в жизни не была так счастлива. Джейн взяла Кори за руку и ободряюще похлопала по ней: — Я здесь ради тебя, дорогая. И Алекс тоже. Ты ведь знаешь это, правда? — Да, — сказала Кори. — По крайней мере, я на это надеюсь. — Нет, это данность. Ты никогда не должна подвергать эту данность сомнению. — Джейн, — взгляд Кори нервно метался по сторонам. Она глубоко вздохнула и выпалила: — Я приведу на свидание Джулию Ландэн в качестве своей спутницы. Если Джейн думала, что этот день не может быть хуже, чем вся эта неделя, то она ошиблась. Она отпустила руку Кори: — Серьёзно? — Да, я говорю серьёзно. — Почему? Я имею в виду, почему именно она? Кори напряглась, теперь она выглядела гораздо более решительной и гораздо меньше беспокоилась о реакции Джейн. Казалось, с каждой секундой она становилась смелее. — Она мне нравится. Я бы хотела узнать её получше. Разве это не обычная причина, по которой двое людей встречаются? — Да, конечно, но она — бывшая Алекс, — Джейн почувствовала себя глупо из-за того, что сказала очевидное. Как Кори могла захотеть встречаться с этой женщиной? С той самой женщиной, которая так дерьмово поступила по отношению к Алекс? — Я понимаю, но… — Нет, я не уверена, что ты понимаешь. Это не какое-то реалити-шоу или глупая игра для знакомств. Если ты хочешь встречаться с женщиной, то есть много хороших вариантов. Я имею в виду, посмотри на Нелл Эндрюс, конгрессвумен от Иллинойса. Она красотка. Или как насчёт Шелли Константин из Федерального резервного банка, или… Я не знаю, есть куча женщин, с которыми я могла бы легко тебя познакомить! Джейн задумалась. Эту проблему она могла бы решить, если бы Кори захотела, ведь ей не нужно было начинать встречаться с первой же лесбиянкой — Джулией Ландэн, — которая уделила ей время и которая хорошо выглядела на каблуках и в облегающем свитере. Да, она, конечно, и сама заметила, насколько Джулия сексуальна, но что с того? Кори, однако, стояла на своём: — Я не хочу встречаться ни с кем другим. Она мне нравится, и она меня привлекает. И я думаю, что тоже нравлюсь ей. — И что я должна сделать? — спросила Джейн. — Начать приглашать её на семейные ужины? — Джейн, прости меня. Я знаю, что это причиняет тебе боль, поэтому я и хотела поговорить с тобой об этом наедине. — Хорошо, отлично, ты выполнила свой долг и рассказала мне всё. Теперь можешь встречаться с ней со спокойной совестью, — Джейн уже собиралась встать, когда Кори крепко схватила её за запястье и усадила обратно. — Я делаю это не для того, чтобы навредить тебе или Алекс, — сказала Кори. — Пожалуйста, постарайся меня понять. — Но почему именно она? Кори слегка пожала плечами, улыбаясь, как влюблённый подросток: — Она красивая женщина. Она умная и весёлая. Когда я с ней, я чувствую себя более живой, чем когда-либо чувствовала за это долгое время. Джейн была рассержена, её характерное хладнокровие давно испарилось из-за тревожных новостей Кори: — Послушай, если ты хочешь секса с женщиной, то хорошо, занимайся им. Только не с ней. Плечи Кори опустились, но её голос оставался вызывающим: — Это не просто секс. Речь идёт о гораздо большем. О том, чтобы понять, кто я и с кем я хочу быть, и прямо сейчас мне кажется, что я хочу быть с ней. — Ты едва знаешь её, Кори. — Я знаю, но в том-то и дело. Я хочу узнать её получше. Поверь мне, я бы тоже хотела, чтобы она не была бывшей Алекс. Но это так, такое бывает. — Именно это я и хочу сказать. Она бывшая Алекс, и это очень важно для меня. — Я знаю, и это заставило меня немного засомневаться. Я не хочу, чтобы кто-то испытывал неудобство, но в то же время я не могу выбирать себе возлюбленных, основываясь на твоём предварительном согласии. Извини, но я делаю это от чистого сердца. Кори была права. Джейн не была её матерью, и Кори не нуждалась в её разрешении. Она понимала, насколько чувствительной иногда может быть её сестра, когда речь заходит о том, чтобы быть младшей. Так или иначе, Кори провела большую часть своей жизни в тени Джейн, и иногда это было нелегко. Джейн вспомнила, как Кори возвращалась домой после своего первого дня в средней школе в слезах, потому что учителя говорили только о её старшей сестре, замечательной ученице. Кори было трудно найти свою индивидуальность, и это стало причиной того, что она провела годы в Великобритании, вдали от политической династии Кинкейдов. — Ты права, — сказала Джейн, значительно смягчив тон. — Но тебе не следовало сообщать мне о своих свиданиях. — Ты ненавидишь её, Джейн? Ненависть — слишком сильное слово для её отношения к Джулии. На самом деле, Джейн не была уверена в своих чувствах к этой женщине. Она знала её только через Алекс, и это, очевидно, повлияло на её восприятие. Предубеждение Джейн было основано исключительно на любви и преданности Алекс, а также на желании защитить её. И да, если быть честной с самой собой, она немного завидовала Джулии. — Нет, конечно, я не испытываю к ней ненависти, — наконец сказала Джейн. — Но я настроена против неё предвзято, потому что она причинила боль моей девушке. По правде говоря, она относилась к ней как к дерьму. — Я понимаю, что Джулия бросила Алекс, и да, это был не очень приятный поступок. Но никто из нас не знает подробностей их отношений, как они относились друг к другу в повседневной жизни, действительно ли они любили друг друга. Боже, им было всего двадцать с небольшим, когда они начали встречаться. Сколько людей в возрасте за двадцать вообще понимают, что, чёрт возьми, они делают? — Я не знаю, но я знаю, что Алекс любила её тогда, и я знаю, что когда Алекс любит кого-то, она любит всей душой и отдает всё, что у неё есть. — Нет, она отдаёт ТЕБЕ всё, что у неё есть, потому что ты любовь всей её жизни. Мы с тобой ничего не знаем о том, что происходило, когда Алекс и Джулия были вместе. Я не думаю, что нам следует судить об их отношениях. Джейн предположила, что Кори права. Проводить сравнения было нечестно. — Ты всё-таки потрясающая женщина, сестрёнка. — Хм? Кори точно знала, как перейти к делу, как найти истину и баланс, как учесть все стороны спора. Именно эти её качества заставили Джейн отчаянно желать, чтобы Кори работала на неё. — Неважно. Послушай, — Джейн заколебалась, собираясь с мыслями. Она хотела быть честной. — Когда я вижу Джулию… — она вздохнула и печально покачала головой, — я не могу не представлять их вдвоём в постели. Мне это не нравится, но я не могу выбросить это из головы. — Я знаю. Вполне понятно, что ты немного ревнуешь. Внезапно Джейн разозлилась: — Ревную? Кто сказал, что я ревную? Джулия Ландэн ничем не превосходила её. Она не была умнее, не была смешнее, не была и близко такой образованной, но, с другой стороны, какая женщина была такой? Джулия даже не была красивее. Ну, ладно, она была очень симпатичной, у неё была классная грудь, классная задница, она была моложе Джейн… Ну и что? — Ладно, думаю, я немного ревную, но только немного, — добавила Джейн. Кори похлопала её по руке и уставилась на видневшуюся вдали лужайку, вероятно, думая о Джулии, и о том, что она, возможно, хотела бы с ней сделать. — Ты нервничаешь? — спросила Джейн. Кори моргнула: — Да, немного. — Это большой шаг, твоё первое свидание с женщиной. Только не торопись, ладно? — Ты шутишь? Ради бога, я даже не знаю, что мне делать на этом свидании. — Хочешь одолжить мой экземпляр «Радости лесбийского секса»? Кори тут же оживилась: — А можно? — Нет, по крайней мере, до пятого или шестого свидания. Кори надулась: — Ладно, пусть будет так. Говорят, опыт — лучший учитель. — Ладно. Я просто пытаюсь свыкнуться с мыслью, что ты встречаешься с Джулией, но я определённо не готова думать о том, что ты собираешься с ней спать. Кори рассмеялась: — Не волнуйся, я тоже пока не готова о таком думать. — Я очень рада это слышать, — Джейн нужно было идти на следующую встречу. Она поднялась вместе с Кори. — Спасибо тебе, что выслушала, — тихо сказала Кори. — И спасибо за понимание. — Что ж, это не самая лучшая новость, которую я слышала, но я люблю тебя и всегда буду поддерживать тебя, Кори. Они обнялись под вьющимися розами. Хотя Джейн знала, что в конце концов сможет смириться с тем фактом, что её сестра встречается с бывшей Алекс, она не была так уверена в том, сможет ли сама Алекс смириться с этим.