Влюбленная зверушка

      Баки не вернётся.       Вот, что понимает Стив, когда спустя два месяца после возвращения того, что осталось от его друга, Солдат, как тот себя называет, ничего не вспоминает.        Стив часто пытается помочь ему вспомнить:        Они едят ту же еду, что ели в сороковых.       Слушают музыку, от которой Баки был без ума.        Стив рассказывает смешные истории из жизни и любимые пошлые шутки Барнса, надеясь, что вот-вот, прям сейчас — вернётся Баки и засмеётся.               Стив показывает Солдату их совместные фотографии, но Солдат лишь непонимающе смотрит на всё, что бы не предложил ему в помощь Стив.       — Куратору это нравится? — иногда робко спрашивает оно, замечая слишком явное недовольство на лице Стива.        — Это нравится Баки Барнсу, — Солдат хмурится больше.        — Но Баки Барнс не куратор, — заявляет Имущество, и Стив подрывается с дивана, покидая комнату и оставляя Солдата в смятении.

***

      Спустя время Стив вновь готов помогать Баки вспомнить.        Он действует достаточно радикально, он согласен, но, во всяком случае, не может заставить свою совесть сказать хоть что-то по поводу этого.        И он целует Баки. На минуту даже почти верит, что его Баки — дорогой, любимый, желанный — вернулся.       Руки — одна вибраниумная, другая живая и тёплая, обе, жмутся к его щекам. Чужой подбородок царапает своей щетиной. Губы послушно сминаются под давлением.       И Стив отстраняется, готовый расписать Баки балладу о чувствах, но на него глядит Солдат.       Просто тупая влюблённая зверушка. Никакого отголоска Баки.        Улыбка сползает с лица Стива.       Солдат это замечает и подсаживается чуть ближе, пытается нежно положить ладонь на скулу Стива. Оно встречается с ним кончиком носа и слегка трется о него.        — Как я могу сделать своего дорогого куратора счастливее? — с робкой, но такой нежной и искренней наивностью тихо вопрошает Солдат, вдыхая запах, давно ставший родным, будто живущий под кожей.        Стив отстраняется от него.        — Наверное никак, — говорит он, и Солдату больно от своей никчёмности.        Его куратор — Стив, — такой хороший и нежный. Всегда внимательный и любящий. Такой прекрасный и знакомый и Солдат не может сделать его счастливее. Даже на жалкую йоту.        Стив уходит, а сердце Солдата рвётся напополам от боли.

***

      Стив много думает этой ночью. Разве имеет смысл, что будет дальше, если это «дальше» не предполагает собой возвращение Баки?        Разве не бессмысленно что-то вталдычивать Солдату, если тот так и будет продолжать пялиться на него тупым щенком, совершенно влюблённым и потерянным. Зависимым.       Стив устал от этого.        Баки никогда не появится и не будет смотреть на него так же, как раньше; с вызовом, не с тупой верой и любовью, а с издёвкой, предложением, никогда открытым, но достаточно заметным, чтобы можно было его принять.       Стив хочет сделать лучше для всех. Совершить акцию благодетели. Избавить себя от мук воспоминаний и понимания того, что никогда не будет «как прежде», а Солдату дать заслуженный покой и отдых.       Он встаёт с кровати и открывает тумбочку.

***

      Дуло пистолета холодит кожу. Лунный свет отражается на линолиуме бело-голубыми полосками. Теплота носков с барашками, подаренные Соколом-Сэмом, обволакивает. Мысль о том, что его сейчас убьют — не волнует.        Стив стоит перед ним собранный и серьёзный. Солдат наклоняет голову, не теряя контакта с пистолетом.       Оно выглядит невинно. Просто любопытный ребёнок.        Стив тихо вздыхает. Спускает предохранитель и щелчок кажется слишком громким в комнате, в которой находятся два человека: один живой и любящий, другой гнилой и скорбящий.       Солдата приучили доверять кураторам. Те могут делать с ним всё, что заблагорассудится.       У Солдата на такой случай даже был протокол: каждый раз, когда оно видит куратора, при этом имея при себе оружие — любое, даже колющее и режущее, оно должно сдать его куратору, чтобы, в случае чего, тот мог избавиться от Имущества, как от мусора или машины, которая вышла из обихода.        Поэтому сейчас, когда Стив, — любовь всей его короткой жизни, — стоит перед ним, готовясь спустить курок, оно почти готово.        Если это сделает Стива счастливее, то это всё, чего только может желать Солдат.        Если цена за счастье его любимого — его жизнь, то это не такая большая цена.        Стив кладёт свою нежную руку на его колючую щёку, и Солдат льнёт к ней, как к жалкой подачке.       Оно аккуратно и медленно поднимает свой протез и подставляет пистолет в руках Стива к своему виску.        Куратору не нужны проблемы с утилизацией Имущества.       Всем будет удобнее думать, что Имущество вышло из строя и совершило самосписание.        Солдат вздыхает благоговейно и открывает глаза. Золотые волосы Стива в свете Луны делают его ангелом.        Стив перехватывает пистолет поудобнее. Солдат закрывает серые глаза.       На его веках отражается Бог.       Перед ним стоит Дьявол.       Сердце обливается кровью от любви.       Ненависть и жалость клокочет внутри. Чужая рука всё ещё лежит в коконе рук Солдата на его щеке.       Оно довольно вздыхает.        — Спокойной ночи, Баки.

Мое прекрасное несчастье

Ты от меня ведь так далек

Тебя любить — одни несчастья,

Да только мне ведь не вдомек.

Ты для меня — благоговенье.

Ты для меня — мечта.

Я отдаю всего себя тебе на покоренье,

Пускай что ты — не для меня.