Like

Сынчоль знал, что хорошим это не закончится, когда увидел на пороге сестру Джошуа. Девушка на вид выглядела, как ангел. Она тогда мило улыбнулась, ручкой махнула — и все друзья Сынчоля упали перед ней на колени. Не удивительно — Сынчоль не мог отвести своего взгляда от неё: длинные чёрные волосы, словно каскад опадали на её плечики, взгляд, как у хищницы — смотрела на всех изучающим взглядом, будто искала жертву. В ней кричало всё, что она точно связана с тёмной магией, ведь такой красивой быть невозможно. Высокая, стройная. Сынчоль подметил, что она сидела на диете, это было заметно по болезненному виду, а когда взгляд её замер на Сынчоле — пропало всё. Губы её дёрнулись в ехидстве, ведь жертву она нашла в блондине в сером костюме. Сынчоль попал. Сестра Джошуа — Джихё, повзрослела, но кто же знал, что внутри этой милой оболочки настоящая бестия? Чхве знал, что у друга сестра есть, но не такая ведь… взрослая. И если вначале, он хорошо держал свои эмоции, то сейчас хладнокровная маска стала покрываться трещинами. Небеса тому доказательство — держался, как мог! Так раздражало, когда она вела себя, как у себя дома. Друзья, словно и не мужчины вовсе, следовали за ней по пятам, ловили каждый её взор, каждое дыхание, а эта «невинная» улыбалась, как великолепная злодейка. У Сынчоля к ней большая симпатия, а ещё крохотная ненависть. У Джихё к нему азарт, а ещё и презрение. Сынчоль терпеть не может, когда видит удивительную картину каждую ночь после возвращения из работы — эта «невинная» играет с парнями в карты, предлагает пойти в казино, а ещё прячет все полученные деньги в свой маленький карман. Нашла работу — отлично. На этот раз не исключение. Снова все уместились на террасе. Сынчоль, как грозовая тучка, приближается к компании. Парни, что уж говорить о Джихё, даже внимания не обращают, наслаждаясь с игрой с этой бестией. Сидят на террасе, попивают безалкогольные напитки, и кричат, как не в себе от проигрыша. — Уже ночь, — произносит недружелюбно Чхве, подмечая себе, что все пьяные в хлам. — Кто принёс алкоголь? Джихё недовольно фыркает, явно разочаровавшись таким концом дня, ведь по плану должна была сорвать куш, и высосать у парней все деньги. — А вот и папочка! Хорошо поиграли, парни. Я спать, — как ни в чём бывало, встаёт Джихё, дабы избежать ярость мужчины, поправляет свою мини-юбку, которая до неприличия задралась, что не остаётся без внимания Сынчоля, и хмыкает нагло, когда ловит на себе внимание. Мужчина поднимает взгляд от такого соблазнительного действия, и вгрызается в карие глаза Джихё. Недобро смотрит, а она только улыбается невинно, будто не знает правила, которые он написал на листочке, когда она вступила в чужую территорию дома. Сынчоль ненавидит её тягу к откровенным вещам. Ненавидит в ней много чего, наверно потому что парни от неё глаз не сводят. Не его она. Вот и точка. Джихё уже мимо проходит, но Сынчоль преграждает путь, к себе дёргает, и под недовольное нытьё, выхватывает с рук украденный мужской кошелёк. — Эй! Это мой кошелёк! — Презервативы тоже твои? — недобро усмехается Сынчоль, равнодушно кинув кошелёк на центр стола, продолжая удерживать девушку за локоть. Удивлённый Докём, что заторможенно смотрит на свой кошелёк, хмурит брови, и совсем не понимает, как его вещь оказалась в чужих руках. — Ну да. Думаешь сексом не занимаюсь? — канючит эта малая. Джихё пафосно жуёт жвачку со вкусом арбуза, и дует в лицо Чхве, который держится на чём свет стоит. — Взрослая погляжу стала, — ехидничает мужчина. — Да, но ты всё равно можешь меня наказать, — флиртует нагло, касается предплечья Чоля ладонями, и скользит вверх, замирая на сильных плечах. — Подставлю свою задницу для порки. Согласен? Сынчоль, как скала, не двигается, только с недобрым прищуром смотрит в глаза наглой Хон, что возомнила себя королевой. Парни тихо присвистывают. Сынчолю стоит на них свой взор устремить, как сразу затихают, поднимая руки, что сдаются, и не будут колоть своего товарища. Будут. Сынчоль знает. Устал слышать споры, когда он сдаться в плен этой чародейки, ведь не упасть перед ней на колени — это грех! На такие слова хочется усмехнуться. Кто тут ещё вставать на коленки должен? Точно не Чоль. Это девушки на колени перед ним встают, хотят приятно сделать. — Пошла, — аккуратно толкает от себя Джихё, которая имеет наглость ещё взять его лицо обеими ладонями, и быстро чмокнуть в нос. Точно сдурела. На такую провокацию Чхве не отвечает. Только в глаза самой бестии смотрит. Довольная какая. Улыбается по демонски, отправляет воздушный поцелуй каждому и уходит. Соблазнительно так уходит, уверенно, с ровной осанкой, так ещё на высоких лакированных туфлях. И Сынчоль уже не против затеряться где то между её ног, когда понимает, что долго пялится на неё, изучает каждый изгиб, не смея отвести взгляда. — Попал он. Отвечаю! — шепчет Сунён, хлопая по своему прессу. — Кто алкоголь принёс? — все виновато чешут затылок. — Говорил же, не приносит пока тут малая живёт. — Не маленькая она уже, — бесстыдно шепчет Докём, на что Сынчоль хмыкает, присаживаясь рядом. — Но спасибо, что пришёл. Чую она бы меня полностью ограбила за этот вечер. Мне ещё букет жене нужно купить. Сунён смеётся, а губы Сынчоля дёргаются в слабой улыбке. — Ты цветы покупаешь, когда провинился, До, — Уджи, что сидит с краю, попивает из стакана в котором янтарная жидкость переливается красиво. — Или, когда намёк хочешь сделать, что секса маловато. Докём недобро на друга смотрит. Пересчитывает купюры в кошельке и замечает отсутствие карты. — Ограбила всё же, — грустно комментирует До. — Не будет мне примирения. Не будет секса. Всё же верно подметил Чоль — она ведьма! Сунён хохочет, хлопает по плечу кислого Докёма, что от горя хватается за бутылку вина, чтобы устранить пустоту внутри, пока все ржут. Уджи лыбится, но лыбится не от горя своего друга, а из-за гогота Сунёна, что на спинку падает, продолжая смеяться. В стельку пьяный — таким всё равно на что смеяться. Сынчоль привык к друзьям. Ему комфортно рядом с ними, даже в тишине, хотя с этими ребятами не соскучишься. Сынчоль любит ночь. Любит видеть, как звёзды играются с друг с другом на чёрном полотне, что украшен всеми драгоценностями мира. Сынчоль часто засматривается на красоту природы, оставаясь вместе с одиночеством, как со старым другом, а ещё Сынчолю нравится видеть улыбку одной бестии. Джихё улыбается прелестно, несмотря на свой характер роковой девицы. Ему нравится, когда она сосредоточена. Нравится видеть, как она улыбается соблазнительно, глазами подмигивает, пальчиком призывает к себе, а ещё нравится, когда она пессимистична: губы кривит при его приходе, нагло фыркает, ножкой дёргает, глаза закатывает, а если желаемый не подходит, Джихё тянет за невидимый поводок — даёт понять, что достал уже играться. Она всегда разная. То игривая — флиртует каждым изгибом своего тела, смеётся хрипло, переглядывается, крича, что хочет этой ночью быть пойманной, но Сынчоль только отпивает из бокала, открыто усмехается, взгляд отпускает, а смелая Джихё понимает, что мужчина может послать к чёрту эту дистанцию, но тянет время, играется, выводит на отчаянные шаги, а она ведь не дура, играть в невинную не хочет, но, как же сладка месть, когда глаза Сынчоля только на ней. Чхве уже устал отрицать, что он равнодушен к ней, но… то, как он смотрит в сторону Джихё, то, как пытается узнать, как прошёл день — явно говорит, что знакомым для неё точно не хочет быть. Сынчоль давно хочет большего, но держится уверено, даже строго рядом с ней, оттого и противно называет она его «папочка». Чхве Сынчолю в ней всё нравится. Нет, врёт, не всё, но она нравится. Просто нравится. Джихё в душе засела, а равнодушность с именем «симпатия» бьёт в пах, ведь к чёрту симпатию — она просто должна быть его. Джихё — ведьма. Джихё — красавица. С ней хочется просыпаться утром, лицезреть её сонную, нагую, немного подурачится, понежится в кровати. И когда же мечты Сынчоля стали такими ванильными? Он планировал и дальше свой холостяцкий образ держать. Не планировал вляпываться в яму под названием «любовь», а эта бестия взяла и всё испортила. Ей только надо было открыть эту чёртову дверь — душа Сынчоля уже была на колени перед ней, хоть мужчина и не признавал, слишком раздражён был, вот, поэтому недружелюбно вёл себя, а она постоянно кидала провокацию «у тебя недотрах?». Бесила. Как же она одновременно бесила и пленила. — Какая из неё ведьма? — подал голос Уджи. — Женщины становятся ведьмами не просто так. Кто-то разбил ей сердце, вот и она разбивает нам таким невинным способом. Мужчины — зло. Ничего не понимающий Сынчоль нахмурился, вцепившись в слова Уджи. — Сказал мужчина, — фыркнул Сунён. — До того, фиг знает, как зовут того чудика… Джихё вела себя так же. — А нахер ты к ней докапывался? Сунён снова фыркнул. — Вы о чём? — все устремили свой взгляд на Сынчоля, который был, походу, не в курсе жизни «своей» бестии. — Что за чудик? У Джихё парень? Сынчоль, сам не замечая, напрягся, желая узнать всю информацию. Уджи хмыкнул, заметив, как друг его заволновался о своей любви. Смешно было наблюдать, как он нахмурил свои брови, будто осознал, что движется на скорости улитки. — Не знаешь? — хмыкнул До. — У неё парень был, вроде при деньгах, но стал просить денег в долг, в общем, сбежал он, а Джихё, глупая, долги его погасила. Джошуа она не говорит, боится, что брат пойдёт разбираться с этим «чудо». Удивлённый Сынчоль молчал, только отпил из стакана, установившись на стол. — Придурок, — выпалил Уджи неожиданно, теперь все взгляды были на Уджи. — А чем Сынчоль лучше Джошуа? Ты смотри, вдруг по новостям завтра покажут, как это «чудо» валяется мёртвым. Докём сначала не понял, непонимающе установившись на Сынчоля, а затем его лицо сморщилось от осознания. Да, влюблённым все горы по колено — Сынчоль не исключение. — Очень смешно, — мрачно выдал Чхве. Уджи криво улыбнулся, внимательно глядя на друга. Тот явно был уже не в настроении, весь мрачный, недовольный. Может это работа так сказалась на нём? Кто знает, а может это Джихё так влияет? У Сынчоля эмоции всегда непостоянные, видно, что многого не говорит, скрывает свою заботу о малой, и кажется, что хладнокровен, но ведь всем давно уже понятно, что мужчина влюбился. Друзья, словно договорившись, решают покинуть Сынчоля, что вопросительно только смотрит, понятия не имея, чем его компания хуже Джихё? С малой они, как друзья с детства, разговаривают уже на равне, но с уважением. О чём тут говорить? Джихё украла у Чхве друзей. Она у Сынчоля украла всё, не только друзей! Вырвала сердце из груди и, как ведьма, на зло ему, прикусила бьющийся орган, а затем облизала. Сынчоль, с бутылкой в руках, лениво направляется в свой дом. Он замечает, что свет на кухне горит — значит Джихё ещё шатается по дому. Мужчина едва-ли качает головой, когда замирает в коридоре и видит Джихё, что сидит на барной стойке. Она наливает себе вино, что-то подпевая. Мужчина молча окидывает её, любуется, ведь Джихё сейчас такая свободная, несмотря на соблазнительный вид: снова этот чёрный топ и мини-шорты — скоро сведут Сынчоля с ума. Он чувствует себя слабым. В этом Джихё виновата, так что все его слабости на её совести. Чхве уже вперёд заглядывает, где они вместе. Он мечтательно глаза закрывает, ведь уверен, что Джихё будет точно так-же стоять тут, что-то подпевать себе под нос, слегка будет танцевать, соблазняя. Представляет — какой-же Сынчоль сопливый мальчишка. От него так и прёт ванильностью. — Красивая? — снова эта улыбка. Джихё заметив мужчину, только слезает со стола, расслаблено садится на стул, любопытно, не скрывая интереса, окидывает мужчину в ответ. — Я спать, — сухо произносит Сынчоль, игнорируя вопрос Джихё, ведь ответа тут не нужно. Она, до ужаса, красивая! — Без меня? — Сынчоль замирает, сглатывает громко, снова оборачивается к ней, видит, как она дует губы, и смотрит так ангельски специально, что Чхве усмехается. — Да, без тебя. — Почему? — встаёт, отпивает из бокала, приближается соблазнительно, и кладёт свою ладонь на грудь мужчины. — Боишься, что ночью не выживешь? На провокационный вопрос Чхве усмехается, заглядывая ей в глаза. Джихё ждёт ответа, пока тёплая её ладонь нагло лапает тело мужчины, замирая на торсе — тут-то Сынчоль терпеливо убирает её руку от себя, но отпускать не собирается. — Потому-что мы слишком разные, — вот это заявление Сынчоль! — В чём-же? Вот тут? — Сынчоль готов чуть-ли не завыть, вовремя перехватив её руку, что надвигалась опасливо к мужскому достоинству. Джихё тихо прыскает, насмешливо выгнув бровь. Какие они разные? У Сынчоля в голове тоже самое, что и у Джихё, которая даже взгляда своего не отводит, а наоборот, так ещё жмётся к нему, а Сынчоль молится, ведь ещё чуть-чуть, наплюёт, и на колени перед ней встанет, будет целовать пятки, затеряется в ней, скажет грязное «наступи на меня». — Минус на плюс, по итогу, даст плюс, — Джихё жмёт плечами, несмотря на хватку мужчины, снова касается его, прикусывая губу. — Снова при мне режим «папочки» включаешь? Ай-яй-яй, Чоль! И кто тут минус? Сынчоль смотрит серьёзно, как-то помутнёно, ведь кто потом будет за всё отчитываться? Сынчоль конечно. Джошуа явно не ожидает увидеть свою сестру, которую развратили (плевать, что развращает тут она, ей можно). Хрупкая черта сейчас рассыпется в песок. Джихё улыбается широко, видит все желания в глазах мужчины. Уверенно делает глоток под напряжённым взглядом. Сынчоль шумно выдыхает, когда ладонь девушки хозяйничает по телу, даже напряжённую спину ласкает, спускается к мужским ягодицам и нагло сжимает. — Руку, — сухо приказывает Чоль, а Джихё непонимающе смотрит, будто не её рука сейчас мужские ягодицы сжимает. Сынчоль снова сглатывает, ведь видит, как вино по девичьим губам скатывается, призывая, чтобы облизнули, чтобы вкусили плод. — Хочешь вино? — звучит двусмысленно, но Сынчоль не придаёт этому значения. Ему точно сегодня надо напиться. Смысл отказываться? — Хочу… — остальные его слова обрываются, когда Джихё неожиданно встаёт на носочки, и одной рукой зарывается в его волосы на затылке, прижимаясь увереннее и сильнее к застывшему мужскому телу. На себя намекает. «Хочешь вино?» равно «хочешь меня?». У Сынчоля приходит осознание, когда она нагло подмигивает. Джихё точно погрязла в страсти, ведь, как она додумывается до такого? Сынчоль себя пятилеткой чувствует из-за неё. Вроде мужчина он, а подкатывает она. Пауза в виде тишины. Только взгляды. Только касания. Сынчоль следит за скатывающей каплей на губах. Слишком провокационно. Очень соблазнительно. Тут никто не выдержит. Никто. Мужчина резко склоняется к лицу Джихё, терпение летит в пропасть. — Сама виновата. Касание. Трепетное касание. Живот у Джихё скручивается от чувств. Чоль едва-едва касается своими губами её губ, приоткрывает рот, обнажая язык, что касается приоткрывших сочных губ Джихё. Она уже дрожит вся. Бокал соскальзывает, встречаясь с полом, когда мужчина окольцовывает женскую талию, впиваясь в её ноющие губы. Сынчоль, словно озверевший, в руках её жмёт, толкает куда-то вперёд. Джихё задницей упирается на спинку дивана. Целует не хуже, бодаясь с ним в поцелуе. И кто тут какого соблазнил? Не ясно. Лизает усиленно языком, в себя вкус берёт, сохраняет. Это так убивающе, когда двоя целуют с эмоциями, со всеми нетерпеливыми чувствами. Джихё своего добилась. Такая смелая, податливая, сама снимает с него пиджак. Раздеть хочет, а Сынчоль ловит себя на мысли, что немного смутился, поэтому обрывает их дикие игры, резко подхватывает на руки под удивлённый возглас. — Ну как? Я горячо целуюсь? Тебе понравился наш первый поцелуй, мой Чоль? — ловит его взгляд и снова подмигивает. Сынчоль держится, чтобы не закатить глаза добродушно. — «Твой?» — цепляется за одно слово Чхве, не заметив, как расплывается в лёгкой улыбке. — А что? Ты чей-то? Занятой? — в голосе скрытая ревность с интересом плескается, и Сынчоль тает, мгновенно тает, а границы уже теряют свои линии. — Занят только тобой. Джихё, нахохлившись, сдерживает смущающую улыбку, касаясь своих опухших губ, словно не верит, что поцеловалась с другом своего брата. — Улыбайся так чаще, — шепчет Чоль, любуясь ею, и Джихё вопросительно устремляет на него взгляд. — Мне нравится, когда такая красавица улыбается. — Подлиза, — смеётся тихо, касается щеки мужчины, оттягивает, замечая, как Чоль немного кривится, явно не привыкнув к таким ласковым действиям. — Прикидываешься таким строгим, а на самом деле сохнешь по мне, как маленький, господин Чхве? Сынчоль несёт девушку на кухню, усаживает на барный стул, но Джихё, походу, отпускать не собирается, за чёрный галстук тянет к себе, и Сынчоль только улыбается наивно такому соблазнительному действию. — А ты? Когда стала сохнуть по мне, госпожа Хон? — вопрос на вопрос. Джихё не смущается, удерживая Сынчоля за его галстук. — Однажды выглянула из окна… — недолгая пауза. Сынчоль нетерпеливо посмотрел на неё. — Увидела сексуального мужчину, что стоял возле своей машины и проклинал наши дороги. Ох, как же этот мужчина был горяч! Ругался матом, разговаривая с кем-то по телефону, поэтому был, как кипяток! Из-за солнца он слегка щурился — я была в лужу! Как не влюбиться то?! А ещё этот мужчина был в серых спортивных штанах и в белой майке. Провоцировал меня. Не знаю, как удержалась… — Провоцировал? — Сынчоль издал смешок. Он отлично помнил тот день: колесо лопнуло и весь оставшийся день полетел к чертям, вроде, на тот момент Чоль разговорил с Сунёном, которому было лень поднять свою задницу и приехать за своим другом. Почему-то Сынчоль соизволил взглянуть на двухэтажный дом, и увидел девчонку, что выглядывала из окна, к сожалению, незнакомка была в уходовой маске, но Чхве был уверен — она пялилась на него. Нагло так пялилась, как озабоченная. Чхве тогда подумал, что у Джошуа появилась девушка, поэтому равнодушно отвернулся. Кто же знал, что эта странноватая чудачка такая вот соблазнительная? — Ага. И сейчас тоже провоцируешь, — резко потянула за галстук, отчего Чолю пришлось руками упереться на спинку стула на котором сидела Джихё. — Играешься со мной? — Не нравится? — невинно улыбается. — Поиграю в постеле. Тебе понравится. Чоль шумно выдыхает. Ему стоит привыкать, что эта бестия всегда будет с ним откровенна. И чёрт — ему это так нравится! — Джихё, — прошептал её имя так по тёплому, сдерживая свою озабоченную сторону, ни к чему сейчас ей знать, какой Чоль извращенец, а то сбежит на следующий день. — Скажи мне имя бывшего. Девушка закатывает глаза, отворачиваясь от мужчины. — А что? Из под земли достанешь? — Если надо будет. — Какой ты романтик, — фыркает. — Хорошо. Сам узнаю, — Сынчоль отстраняется. Джихё удерживать его за галстук не стала, отпустила, только снова закатила глаза и заёрзала на стуле, прокашлявшись. — Будет перед тобой на коленях ползать. — О, нет! Я хочу, чтобы ползал передо мной только ты, — кажется, Сынчоля, когда нибудь заставят сделать вот такое, что заденет его гордость. — Почему мы здесь? Ты вроде собирался спать. Сынчоль улыбнулся от прямолинейности Хон. Снова взглянул на неё. О, как же она была по домашнему прекрасна! Он готов закрывать глаза на её дерзкие вещи, пусть голой ходит по дому — только для него! — Спать, а не «трахаться», — усмехнулся нагло Чоль, устремив взгляд на разбитый бокал, что нежился на кафеле — признак их сумасшедшего порыва. — Уверен? — Сынчоль вернул взгляд обратно на Джихё, что откинула волосы назад, обнажая свои ключицы. — Уверен, что мы будем спать? Сынчоль невинно сглотнул, если честно, он уже ни во что не уверен.