Новый директор, или Тайна Глубинской поркоолимпиады

— Знаешь, Макс, у нас серьёзные проблемы с дисциплиной. Точнее, у нас их как раз нет, а вот у остальных — в полный рост. Не работает твой гуманизм. Тоха удобно устроился на своём любимом месте — подоконнике. С некоторых пор там завелось толстое пуховое одеяло и мягкая подушка, специально для подобных посиделок. За окном бушевала октябрьская непогода — третий день не прекращался дождь и лишённые прогулок воспитанники Называевского детского дома изнывали от безделья. После разгрома банды Феофилакта Макс был назначен директором и сразу взялся за реформы. Во-первых, отменил телесные наказания. Для всех, кроме своей команды — те категорически потребовали оставить меры воздействия. — Это выделяет нас из общей массы! — объясняли они. — А ещё это наша общая тайна! Здорово же, ну! От наставников тоже решено было отказаться — их место заняли приходящие воспитатели, дневные и ночные. Зато теперь каждый воспитанник мог в любой момент обратиться со своей проблемой напрямую к Максу или одному из пятерых его агентов-помощников. Даша, Лёша, Тоха и близняшки тоже жили в башне, прекрасно устроившись в двух комнатах. — Да, и мне воспитатели жалуются, — Макс вздохнул и устало потёр лоб. — Это что же, вакансию экзекутора объявлять? — Зачем? — удивился Хрюндель. — Неужто ты сам не справишься? — Я-то и не с таким справлюсь, — сыщик улыбнулся. — Но как же ваша избранность? Если я снова начну пороть всех воспитанников, вы не перестанете считать себя, так сказать, связанными одной цепью? — Пфф, вот ещё! — Тоха весело подмигнул. — У нас же есть привилегия гораздо важнее — мы можем самого директора на ты называть! Куда уж круче! — Ладно, я подумаю об этом, — Макс кивнул и записал что-то в своём ежедневнике. — А пока будь добр, напомни, что там у тебя с контрольной по химии? — Я вот подумал, а может быть в знак нашей избранности нам наоборот отменить порку? — заворчал Тоха, нехотя сползая с подоконника и направляясь к лавке, на ходу расстёгивая брюки. — Макс, ну не понимаю я эти валентности! — Всё ты понимаешь! — ремень для воспитания помощников висел прямо тут, на стене кабинета. Макс снял его с гвоздя и сложил вдвое. — Просто ленишься. И сейчас лень эту мы попробуем из тебя изгнать! — Чтоб в тетради было чисто, позовите экзорциста, — мрачно продекламировал Хрюндель, утыкаясь носом в сложенные перед собой руки. — Сколько мне полагается? — Две дюжины, поскольку рецидив! — решил Макс. — Жуть-кошмар! — Тоха вздохнул и зажмурился. Учился он не очень, потому на лавке оказывался регулярно и не особенно переживал по этому поводу. Вот и сейчас он вытерпел порку без звука, потом потёр пылающие ягодицы и поинтересовался: — А в угол мне надо идти? Я ж, вроде, не маленький, может ну его? — Ничего, постоишь, осмыслишь своё поведение, — Макс прекрасно знал, что стоять в углу Тоха терпеть не мог, и в его случае это наказание было куда эффективнее порки. В последующие полчаса он выслушал целую симфонию тяжёлых вздохов, шмыганий и покашливаний, не возымевших, впрочем, ни малейшего эффекта. Наконец, мальчишка не выдержал. — Ну Макс, ну можно я выйду уже? Я всё осознал, устыдился и прямо сейчас сяду за уроки! И сдам эту химию завтра! — Вот, совсем другое дело! — улыбнулся сыщик. — Выходи. Штаны надеть не забудь, а то ломанёшься из кабинета на радостях голопопым! — И кого я этим удивлю? — Тоха скорчил удивлённую физиономию, а потом показал Максу язык и, не дожидаясь его возмущений, быстро натянул брюки и выскочил из кабинета. Утром возле столовой появилось распечатанное на цветном принтере объявление. Ярко-алые буквы гласили.

ВНИМАНИЕ-ВНИМАНИЕ!

ТОЛЬКО ЭТОЙ ОСЕНЬЮ!

ТОЛЬКО В НАШЕМ ДОМЕ!

ОСТРОСЮЖЕТНОЕ ШОУ!

ВОЗВРАЩЕНИЕ РЕМНЯ!

С завтрашнего дня и впредь все провинившиеся приглашаются в кабинет директора для проведения среди них воспитательной работы! Явка строго обязательна!

Администрация.

А в Называевском универмаге в тот день выполнили месячную норму по продаже кожаных ремней.