wake me up when september ends

Drenched in my pain again

Becoming who we are

Green Day — Wake Me Up When September Ends

***

      Входная дверь открывается с тихим, но таким пронзительным скрипом. Всё, что Джисон слышал до этого момента, — это своё тяжелое дыхание, ведь лежал он с головой под одеялом и высовывался лишь на пару секунд, когда дышать уже было совсем невозможно.       Приходится высунуть голову из заточения, в которое он себя самостоятельно засадил, и наткнуться на боль в чужих глазах. Любимые карие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами и веснушками. Выкрашенные в светлый волосы подпрыгивают и вновь ложатся на худые плечи, когда Феликс садится возле кровати Джисона. Они словно напитались последними лучами осеннего солнца и слепят.       Парень качает головой, наблюдая за другом, который лежит в кровати уже несколько дней. Его лежбище даже кроватью не назовёшь. Это матрас, который Джисон смог донести лишь до гостиной пару дней назад. Феликс тогда попал в пробку, пока ехал из своего родного города, и совсем немного опоздал. Они должны были начать вместе разбирать вещи в их съёмной квартире, что пустовала всё время летних каникул.       За пару дней до начала нового учебного года Джисон не выдержал. Каникулы, проведённые с родителями, присутствие которых он ощутил лишь на пару часов, стали отправной точкой. А пребывание в одинокой, пыльной квартире — решающей. Где-то глубоко в душе и самому кажется глупым, что прошёл уже год, а Джисон только сейчас позволил себе окунуться в это состояние. Но он не позволял, совершенно наоборот. Держал в себе всю ту боль от потери и непринятия. И теперь она словно наполнила грязную чугунную ванную до самых краёв, а Джисону ничего не осталось, чтобы хлебнуть этой мерзости сполна.       — Про тебя все спрашивали, — почти шёпотом рассказывает Феликс.       Конечно, спрашивали, ведь сегодня первый учебный день, а Джисон не смог поднять свою задницу и отправиться навстречу новым событиям и историям. Новым знаниям и знакомствам. Новым эмоциям.       Джисон почти бесшумно усмехается, ведь только на это сил и хватает. Каким ещё эмоциям? Осталось бы в нём хоть что-то, помимо мерзкой апатии и нежелания существовать.       — Но там ничего не изменилось, — парень улыбается, но даже его обычно яркая и лучезарная улыбка будто не выражает ничего.       Хотя, возможно, так только кажется Джисону?       — Те же лица, что и три года назад. Те же аудитории и грязные парты, — Феликс пожимает плечами. — Даже на парах то же самое говорят.       Феликс вздыхает, когда не видит реакции на свои слова. Взмахивает теплотой волос и склоняется ближе, нащупывая согнутую в локте руку под одеялом. Он не пытается заставить Джисона встать или заговорить. Просто сжимает запястье обеими ладонями и смотрит в чужие глаза. От Феликса даже пахнет этим самым солнцем. Теплом и сухой листвой. Джисон жмурит глаза, когда их начинает щипать от накатывающихся слёз. Слишком знакомый аромат.       — Я буду печь, присоединяйся, — бросает Феликс, вставая.       Слова такие лёгкие, будто Джисон и вправду может прямо сейчас подняться и идти наслаждаться запахом свежей выпечки. А он бы мог, не будь за окном этот проклятый месяц.       — Я ещё посплю, — раздаётся хриплый голос из-под одеяла.       Плечи Феликса напрягаются, и он останавливается вполоборота к Джисону. Уголок губ ползёт вверх. Хоть голос болезненный, безумно грустный и словно совершенно не принадлежащий его другу. Но это Джисон. Его лучший друг. Голос которого он не слышал с того самого дня, когда они расстались перед отъездом на каникулы.       — Хорошо, — слышится добрый голос друга, — как только отдохнёшь — приходи.       — Разбуди меня, когда сентябрь закончится.       Нервный вздох срывается с губ Феликса. Его друг никогда прежде не говорил этих слов.

***

      Джисон любил осень, а в особенности её первый месяц. Казалось, что сентябрь всегда был началом чего-то нового и предвещал только хорошее. Их дни рождения с Феликсом шли друг за другом, а после справлял день рождения и его дедушка — самый важный человек в жизни Джисона.       Осень пахла оставшимся теплом и опавшей листвой. Сухой корой деревьев и свежесобранными грибами. В его воспоминаниях небо было ярко-синим, не затемнённым чёрными грозовыми тучами и белыми кучевыми облаками. Пустым и свободным.       Дедушка забирал Джисона из родительского дома на своей старой скрипучей машине. Увозил далеко за город в лес. Несменная традиция, благодаря которой они отмечали их дни рождения вместе, уходя в поход на один или несколько дней. Дедушка считал, что морозная осенняя ночь куда лучше закаляет и оздоравливает, чем духота лета.       Позже, после поступления Джисона, к ним присоединился Феликс. Парень, который всем своим видом напоминал о прошедшем лете, не был лишним в их компании, а лишь дополнял своим теплом и радостью, согревая обоих куда сильнее, чем даже самое горячее летнее солнце.       Всё изменилось год назад. Джисон знал, что люди не вечные, а значит, однажды ему придётся распрощаться с родителями и знакомыми. Но смерть дедушки он ощутил совершенно по-другому. Джисон был рядом в последние дни жизни самого родного человека. Видел, как мужчина хватался за последние крупицы своего здоровья. Улыбался и обещал, что они отправятся в их ежегодное путешествие чуть позже, когда мешающиеся трубки наконец-то удалят из его тела.       И Джисон верил, точно так же хватался за последние обещания, словно не ощущал холода больничной палаты. Не ощущал, как изменился запах и настроение вокруг них. Как добрая улыбка, что красила лицо дедушки старческими морщинами, стала совсем кривой и натянутой. А тёплый осенний запах сменил леденящий душу запах смерти.       Дедушка не дожил ни до своего дня рождения, ни до джисонова. Тот год стал первым, когда середина сентября не пророчила праздничного настроения и веселья.       Небо над городом затянули чёрные тучи, а позже настиг сезон дождей. Самый сильный и продолжительный из всех, которые Джисон помнил в своей жизни. Но Джисон нашёл в себе силы, чтобы поздравить дедушку в его день. Его свежую могилу ещё не успело засыпать опавшей листвой и парень постарался сделать это за природу. Из леса, что раскинулся неподалёку, принёс самую яркую и крупную высохшую листву. Осыпал ими всё, чтобы только надгробный серый камень выделялся на их золотистом фоне.              Феликс был рядом. Для Джисона было странным, что они так быстро сдружились. Парень лучезарно улыбался и светил веснушками каждому из их общих одногруппников. Феликса обожают все поголовно: от студентов до преподавателей. Но только Джисону он открылся настолько, что парни уже и не видели своего существования в этом учебном мире друг без друга.       Быстро решили съехаться, ведь Джисону не приходилось платить за съёмную квартиру — её оплачивали родители. Феликсу было неловко, но Джисон сам настоял, заверив, что парню необходимо лишь платить своей дружбой.       Феликсу нужно отдать должное. Что год назад, что сейчас. Друг не оставляет Джисона, кроме как на время, когда ему нужно присутствовать на парах. Нужно и Джисону, но сейчас не представляется возможным. Феликс не пытается заставить парня встать или успокоить. Он просто рядом. Поддерживает именно так, как сейчас и требуется Джисону. Помогает хоть немного поесть и сходить в душ.       Много говорит, порой очень много. Джисон проваливается в сон под монологи друга, но чувствует его присутствие рядом. Это успокаивает злые и пугающие мысли в голове. Хоть и не навсегда, но хотя бы на пару часов. На время, когда Джисон не слышит ничего, кроме жужжащего низкого голоса под ухом.       — Две новости: хорошая и плохая, — уведомляет Феликс о своём возвращении домой.       Он скидывает сумку на пол возле матраса Джисона, который они вместе смогли перетащить с прохода и оставить у входа в его комнату. Сам падает рядом, вытягиваясь вдоль спального места, и осматривает Джисона с доброй улыбкой. Парень не ждёт, что Джисон прямо сейчас заговорит с ним, а тем более что встанет и начнёт прыгать на месте от возможности услышать хорошую новость. Не ждёт и ответа на логичный вопрос: какую из новостей Джисон хочет услышать первой. Феликс просто рад, что Джисон здесь. Хоть и душой он не совсем в их квартире.       — Начну с плохой тогда. Собираются звонить твоим родителям, чтобы узнать, почему ты так и не появился с самого начала года.       Сердце Джисона в прошлом бы остановилось об упоминании звонка родителям. Сейчас же оно даже не ускорило ритма. Всё равно, пускай звонят. Что сделают родители после разговора с преподавателями? Позвонят Джисону и отругают его? Смешно. Не факт, что когда они найдут на это время, Джисон ещё будет здесь. Совсем не скоро произойдёт это.       — Но я уверил, что твои родители в командировке, а ты должен присматривать за каким-то там домом и там не ловит связь. Что ты звонил мне буквально вчера и сам мне рассказал об этом, — продолжает Феликс.       Джисон долго смотрит в глаза парня. Он должен поблагодарить, сказать, как сильно любит и наконец-то разобраться со своими проблемами. Сам натворил, так почему его лучший друг обязан разгребать это? И Джисону в какой-то мере стыдно, но апатия куда сильнее. Он закрывает глаза.       — Я буду стараться сколько смогу, — намного тише говорит Феликс, — но не думаю, что мне будут верить так долго.       Лёгкий кивок — всё, на что хватает Джисона. Но это лучше, чем ничего, он даёт понять, что внимательно слушает друга.       — Разбуди меня, когда сентябрь закончится, — в который раз просит Джисон, укрываясь одеялом с головой.

***

      Кажется, что становится лучше. По ощущениям Джисона, этот грёбаный месяц уже должен завершиться. Но телефон, который безумно лагает, ведь давно разрядился и Джисон только сейчас подзаряжает его, говорит, что прошла лишь неделя с начала сентября. Хочется разрыдаться и рассмеяться одновременно. Но парень лишь трёт глаза, словно это поможет разглядеть новую дату на экране. Смахивает десятки пропущенных звонков из деканата и всё же грустно усмехается, не находя ни одного от родителей. Тем точно позвонили, в выдумки Феликса долго не верил бы даже ребёнок. Джисон и не ждал беспокойства, но толика печали всё же накатывает на него.       Он звонит врачу их университета, оповещая, что заболел и никак не может прийти к ней. Температура, кашель и такая сильная слабость одолели его. И в боль в горле точно верится, ведь голос Джисона мало похож на голос здорового человека — хриплый и еле живой.       Женщина говорит, что не может выписать ему больничный, пока Джисон не придёт к ней на приём, но быстро сдаётся под нытьём парня. Оставляет рекомендации по лечению и наставляет прийти в тот же день, когда у парня появятся на это силы. Джисон наконец-то переносит матрас в свою комнату и заправляет кровать свежими простынями. Намеревается сходить в душ, но его останавливает громкий хлопок входной двери.       Феликс буквально бежит к Джисону и, встретившись взглядом с стоящим ровно на ногах парнем, так ярко улыбается. Кидается в объятия, но быстро тормозит, лишь неловко сжав плечи друга цепкими ладонями — боится быть слишком настойчивым.       Он улыбается ещё некоторое время, осматривая Джисона, будто не видел друга несколько дней. Джисон выглядит таким же измученным, как и долгие дни до этого. Феликсу точно так же казалось, что прошли долгие месяцы, прежде чем его друг смог встать и сделать что-то кроме похода в уборную. Но быстро улыбка гаснет на его лице, а взгляд меняется с удивлённо-радостного на виноватый и обеспокоенный.       — Джисон, я… Я не должен был этого делать.       Джисон молчит, внимая эмоциям парня. Он и вправду обеспокоен. Боится сказать следующие слова, хоть и тело говорит совершенно об обратном. Уголки губ дёргаются в скромной улыбке, а сам он переминается с ноги на ногу в желании наконец сказать то, что так хочется.       — Скажи уже, — не выдерживает Джисон.       Парень реагирует моментально, и комната вновь наполняется теплотой от существования Феликса. Он поджимает пальцы на ногах, которые облачены в цветастые носки. Теребит кольцо на среднем пальце левой руки и взмахивает головой, отбрасывая светлые пряди с лица.       — Сегодня в библиотеке я подслушал разговор пятикурсников. Нет, я не подслушивал, просто они так громко обсуждали это, и я не выдержал. Точнее, я просто подошёл, чтобы спросить у них о том, что не могли бы они взять и нас с собой, — мысли Феликса путаются, он перевозбуждается, вспоминая разговор.       А Джисон морщится от непонимания.       — О чём ты вообще? — прерывает его Джисон. — В каком смысле взять с собой? Куда взять, Феликс?       — В поход!       Феликс выкрикивает, а Джисон заметно мрачнеет на глазах, что не остаётся незамеченным другом.       — Прости меня, — сразу же извиняется Феликс. — Я не должен был говорить об этом.       Мысли Джисона путаются. В голове всплывает всё то, что он так отчаянно старался выкинуть из неё. Парень присаживается на аккуратно застеленную кровать, и Феликс тут же появляется рядом. Садится на корточки и ловит руки Джисона, которыми тот хотел прикрыть лицо.       — Я ничего не сказал о тебе, лишь то, что ты очень любишь ходить в походы. И если они и так собираются, то они могли бы подвести и нас, — заверяет парень. — Мы не обязаны быть с ними, просто поставим свою палатку и проведём время как обычно.       Голова Джисона наполняется истошным криком. Как обычно никогда больше не будет. Не будет дедушки, который поведает им очередной интересный факт или историю из своей молодости. Никто не посмеётся над очередной собранной Джисоном поганкой и не поругается за то, что он не уследил за костром и тот потух. Лес не наполнится эхом от тихого пения дедушки, которым так восхищался Джисон.       — Давай просто забудем о том, что я сказал, — тихо говорит Феликс, возвышаясь над Джисоном.       Он отпускает ладони Джисона, но последний ловит их, заставляя парня посмотреть на себя.       — Нет, — чётко проговаривает Джисон.       Конечно, ничего не будет как прежде. Не будет так же весело и спокойно, как было в компании дедушки. Джисон больше никогда не услышит его голоса и не ощутит его крепкие отцовские объятия. Не услышит поддерживающие слова, сквозящие тем, что Джисон — личность, и вправе сам решать, кто он и кем желает стать.       Как раньше никогда не будет. Но Джисон благодарен Феликсу за его привычку совать нос куда бы не следовало. Дедушка бы не хотел видеть Джисона таким, как сейчас. Он даже перед своей смертью твердил, что Джисон должен принимать и преодолевать все трудности, которые подворачиваются ему на пути. Должен следовать тому пути, что наметила ему судьба, и радоваться каждому моменту. Радоваться каждому светлому моменту в его жизни и не обращать внимания на грустные.       Он должен принять и следовать этому пути. Показать дедушке, что он способен пойти на такую авантюру. И дедушка точно бы гордился своим внуком.       И, возможно, грустный и больно бьющий по сердцу сентябрь наконец-то закончится, а Джисон проснётся от пугающего ночного кошмара.

***

      Тяжёлый рюкзак давит на плечи, а в руках ещё по одной походной сумке. Феликс мельтешит рядом, рассказывая о старшекурсниках, которые были безумно счастливы разделить их поездку ещё с двумя парнями. Называет их имена, но Джисон даже не старается запомнить их.       Хоть парень и заставил себя находиться здесь. Решил согласиться на сомнительную поездку с незнакомыми людьми. Ему едва ли стало легче. Тяжесть в груди никуда не ушла, а сомнительного содержания мысли и тем более. Но даже сердце не подаёт признаков паники от предвкушения, что обычно сопровождала его слишком часто в его жизни.       Тяжело выдыхает, завидев незнакомый автомобиль, въезжающий на парковку их дома. Не успокаивает чересчур счастливого Феликса, который едва ли не прыгает, стоит машине затормозить, а двери пассажирского сиденья со стороны водителя открыться. На улицу выходит парень мощного телосложения, который сразу же стискивает Феликса в объятиях, а после трёт ладонью, сложенной в кулак, по его макушке. Осветлённые волосы выбиваются из свободного пучка, в который Феликс их собрал.       — Чанбин, — представляется парень, забирая сумки из рук Джисона и кивая головой. — А ты — Джисон, можешь не представляться, — смеётся он.       — Я уже всё рассказал, — Феликс поддерживает смех нового знакомого, обращаясь к Джисону.       Тот лишь кивает головой и старается улыбнуться. По лицу Чанбина более чем видно, что улыбка получилась слишком кривой и натянутой. Джисон даже бровью не ведёт и не пытается оправдать своё поведение. Нужно потерпеть совсем немного и они окажутся в той обстановке, которая обещает Джисону спокойствие и покой.       Джисон дожидается, пока Феликс и Чанбин утрамбуют сумки в доверху забитый багажник машины. Открывает дверь пассажирского сиденья лишь после того, как оба парня закроют за собой свои. Тяжело выдыхает, прежде чем сесть в автомобиль и вдохнуть запах пыльной обивки, смешанный с запахом сладкого ароматизатора.       Его место находится прямо за водительским и он не может разглядеть личность парня. Видит лишь мощные мышцы рук, спрятанные за серой водолазкой, когда незнакомец потягивается, а затем складывает ладони на руль. Складывается ощущение, что Феликс встретил их не в библиотеке, а в боксёрском клубе. Слишком уж их тела отличаются от худощавых тел Джисона и Феликса.       — Все готовы? — слышится незнакомый нежный голос, и Джисон от удивления чуть разевает рот.       Он не ожидал услышать такой приятный слуху тембр. В голове сразу появились мысли о том, что парень, должно быть, красиво поёт. Он растягивает слова, словно на манер мурчания. Одно удовольствие представлять, как парень подпевает гитарному аккомпанементу, который Джисон бы мог устроить для него, ведь Феликс убедил его взять акустическую гитару с собой.       — А ты? — интересуется всё тот же радующий слух голос.       Джисон не заметил, что ушёл далеко в свои размышления. Переводит взгляд вперёд и видит, как парень с водительского сиденья чуть наклонил голову, чтобы видеть Джисона в зеркале заднего вида. И самому Джисону открывается вид на часть лица, а по большей части на глаза. Удивительно, как разрез глаз парня сочетается с голосом — такой же нежный и мягкий. Но чётко прослеживается стойкость и уверенность в этом взгляде.       Ощутимый толчок в бок от Феликса возвращает Джисона в реальность. Он резко оборачивается, чтобы узнать, что потребовалось другу, но тот лишь повторяет вопрос водителя, и Джисону приходится вернуть голову в исходное положение. Парень не поменял положения, всё так же наблюдая за пассажиром, а Чанбин и вовсе развернулся вполоборота, чтобы удостовериться в адекватности Джисона.       — Всё в норме, — обещает Джисон и подтверждает свои слова лёгким кивком. — Можем ехать.       Чанбин лишь пожимает плечами, разворачиваясь, и пристёгивается ремнём безопасности. А их водитель не отводит взгляд ещё пару мгновений, сильнее щурит глаза, словно старается прочитать мысли Джисона сквозь это небольшое зеркало. После кивает и наконец снимает машину с ручника, подаёт газу и выезжает с парковки.       Парни обещают, что путь будет не слишком долгим и займёт максимум полтора часа. Чанбин смеётся, что с тем, как водит Минхо, они доберутся куда быстрее поставленного времени. А Минхо издаёт непонимающий возглас, параллельно выжимая педаль газа и обгоняя машину впереди них. Джисон вжимается в кресло. Не то чтобы он боялся скорости или автомобилей в целом, но безрассудное вождение незнакомого человека чуть напрягает. Минхо замечает, как замерли его пассажиры, и обещает вести аккуратнее, а Чанбин вновь смеётся, уведомляя, что парень лишь вытрёпывается перед младшими.       Вскоре дороги города сменяются однотипными оживлёнными междугородними трассами. Движение быстрее, но от видимости длинных дорог с редкими заворотами становится спокойнее. Чанбин включает радиостанцию, по которой крутят популярные песни. Те и так давно въелись в мозг Джисона, ведь звучат буквально отовсюду. Но парень не жалуется, слыша, как сидящий рядом Феликс начинает мычать себе под нос. Вскоре подхватывает и Чанбин, и их голоса сливаются в месиво, не попадающее в слова. Но стоит отметить, что атмосфера разряжается благодаря им. А искренний смех парней не позволяет Джисону окунуться в собственные мысли, что является лишь плюсом.       — Минхо, ты не пропустил поворот? — спрашивает Чанбин, выкручивая колёсико громкости на панели управления, снижая громкость до минимума. Теперь их водитель обзаводится именем, которое и так было на поверхности воспоминаний Джисона, ведь Феликс рассказывал о парнях даже больше, чем Джисону хотелось бы знать. Ему совершенно не нужно было помнить, что Минхо является волонтёром в доме престарелых, но это вызывает уважение.       — Следующий наш, — отвечает Минхо, снижая скорость перед приближающимся поворотом.       Он аккуратно выруливает, въезжая в скрытый пышными кронами деревьев поворот. Джисон с удовольствием замечает, насколько красив этот лес. Листья налились цветом и словно переливались от золотистого до буро-красного. Автомобиль медленно движется между толстых стволов, и Джисон не может дождаться момента, чтобы вдохнуть тёплый и родной аромат.       Песни по радио сменяют друг друга, но Чанбин не повышает громкости, оставляя тихую мелодию оставаться фоновой. Все молчат, и Джисон понимает, что парни были в этом лесу не один раз. Минхо уверенно минует все возможные развилки, двигаясь прямо в самую глубь. Темнеет, хоть и время едва ли перевалило за полдень, а погода радует своей теплотой. Видимо, кроны деревьев такие пышные, что скрывают солнечный свет.       Наконец автомобиль тормозит и Чанбин издаёт ликующий вопль, когда выскакивает из машины. Джисон видит через лобовое стекло, как тот вприпрыжку бежит в центр поляны и несколько раз проворачивается вокруг своей оси, раскинув руки в стороны. Минхо по-доброму ворчит под нос, выходя из машины, а Феликс смеётся, умиляясь реакции парня.       — Идём? — улыбается Феликс, нащупывая ладонь Джисона и крепко её сжимая.       И Джисон соглашается, словно у него был выбор. Он ведь не может заставить их вернуться в город, как и не может остаться в машине на всю ночь. Сердце чуть болезненно сжимается, напоминая, что он один в этом незнакомом лесу. Дедушка не подскажет направление и не укажет, где именно стоит разложить палатку. Но Феликс поглаживает тыльную сторону ладони пальцами, напоминая, что он всё ещё здесь.       Незнакомая местность, но до безумия родной запах тормозит разворачивающуюся нервозность в теле Джисона. Хоть он и не был здесь, но всё напоминает о том большом количестве таких путешествий. Небо и вправду скрыто за золотистой листвой, а опавшая — приятно хрустит под ногами, когда парень обходит машину.       Минхо уже открыл багажник и выгружает вещи, передавая сумки Чанбину и Феликсу. Теперь Джисон может разглядеть парня. Он чуть ниже Феликса, но благодаря своей комплекции выглядит куда мощнее. На вид он самый взрослый из всех, хоть они с Чанбином, как поведал Феликс, одногруппники. Минхо явный лидер, парень руководит остальными, быстро отдавая приказы, и остальные тут же уходят их выполнять.       — Феликс сказал, что ты с самого детства ходишь в походы, — заводит разговор Минхо.       — Да, — коротко соглашается Джисон, принимая последний инвентарь из рук старшего.       Парень закрывает багажник машины и разворачивается с улыбкой на лице, продолжая:       — Значит, будем следить за этими оболтусами вместе.       Джисон хочет возразить, ведь Феликс тоже был с ним, а значит, опыт у него тоже имеется. И вообще тот сказал, что они будут отдыхать по отдельности. Джисон планировал раскинуть палатку как можно дальше от остальных. Возможно, даже уйти с поляны подальше в лес, чтобы выбрать безопасное место среди деревьев.       — Убери его от меня! — слышится истошный крик Феликса, который прерывает все мысли Джисона.              — Сам убирай! — в ответ кричит Чанбин, и Джисон понимает, что Минхо совершенно прав. Им остаётся следить за этими двумя, которые продолжают кричать на весь лес, пытаясь согнать паука с плеча Феликса.

***

      Старшие сразу же принимаются за разведение огня, создавая безопасное кострище. Обкладывают выгоревшую от неоднократных посиделок местность кирпичами. В то время как Джисон и Феликс распаковывают сумки с припасами, сортируя те на своеобразном местном столе — крупном пне неподалёку.       Вскоре запах вокруг меняется, наполняясь приятным дымом от костра. Чанбин вновь ликует, крича о том, какой Минхо классный. Парни выставляют четыре складных стула, расставляя те вокруг кострища. И Джисон, окончательно смирившись с мыслью, что им придётся сосуществовать вместе, двигается к месту, где они решили поставить палатку. Старшие добродушно предложили им удобное место возле костра, когда сами ушли чуть дальше, чтобы поставить каждый свою палатку.       Джисон удивился, что Минхо и Чанбин не будут спать в одной палатке, ведь так намного теплее и удобнее. Но, видимо, они так не думают, а Джисон не собирается отстаивать собственное мнение.       Когда с наведением порядков покончено, а вокруг их импровизированного лагеря царит спокойствие и уют, Минхо предлагает отправиться на поиск грибов. Джисон относится с опаской к этой идее, ведь сам не может похвастаться огромным опытом в опознавании съедобных и опасных грибов. Минхо успокаивает его, рассказывая о своём довольно немаленьком опыте грибничества. Феликс вызывается остаться в лагере, чтобы следить за костром.       Парни не отходят далеко друг от друга, двигаясь цепочкой, чтобы не потеряться. Джисон в мыслях благодарит Минхо за эту идею, ведь глубь леса выглядит ещё роднее и приятнее. Удивительно, но грибов здесь довольно много. Коричневые шляпки белых грибов показываются из-под опавшей листвы, а оранжевые лисички так и вовсе словно светятся на их фоне. Чанбин упорно ковыряет каждую горку, ища грузди, и недовольно матерится себе под нос, когда остаётся ни с чем. Минхо шипит на него, призывая заткнуться, ведь он напугает грибы и те точно разбегутся от его речей.       — А ты всегда с такой кислой миной ходишь? — всё же не выдерживает Чанбин, выравниваясь с Джисоном.       Джисон давится воздухом от бестактности парня. Он, конечно, понимал, что его выражение лица далеко от жизнерадостного, но точно не ожидал такого вопроса. Он тормозит, тяжело выдыхая, прежде чем раскрыть рот, чтобы нагрубить в ответ.       — Чанбин, завались, — рекомендует догнавший их Минхо и рот Джисона так и остаётся открытым.       — А я-то чо? — непонимающе разводит руками Чанбин. — Мы привезли их, а он так смотрит на всё, будто недоволен. Поблагодарить вообще-то следует. Корзинка, что наполовину полна грибами, выскальзывает из рук Джисона. Опрокидывается, и часть безвольно выкатывается на протоптанную тропинку. Непонятно, хочется ли ему разрыдаться на месте или накинуться на Чанбина с кулаками. Предельно ясно, что Джисон отключится сразу же, как только Чанбин ответит на его удар. Разрыдаться, конечно, куда проще, но гнев закипает в его крови, а желудок скручивает от осознания своей же никчёмности.       — Феликсу нужна помощь, — спокойно говорит Минхо.       — Чего? — спрашивает Чанбин.       — Съеби по-хорошему, — сквозь зубы цедит Минхо.       Чанбин смотрит на друга с непониманием. Толика злости отражается на его лице, но он больше не смеет задерживаться. Хмыкает и пожимает плечами, прежде чем развернуться и тяжело пошагать в направлении к их лагерю.       Минхо незамедлительно присаживается на корточки, чтобы собрать рассыпанные грибы обратно в корзинку. Джисон молча наблюдает за парнем и принимает плетёную корзинку из его рук. Ждёт слов, но тот молчит, лишь указывает рукой вперёд, предлагая идти дальше в лес.       Сквозит неловкостью, но ни один не нарушает это молчание. Джисон не понимает, почему Минхо буквально прогнал своего друга. Но тому будто совершенно всё равно, он лишь продолжает идти, протаптывая тропинку для Джисона.       Но если корзинка Минхо продолжает наполняться ароматными грибами, то от Джисона они и вправду словно спрятались. Злость и обида не покидают его мыслей, даже прежде успокаивающий запах лишь больше раздражает. Хочется вернуться домой, закрыться в собственной комнате и послать Феликса на все четыре стороны с его идиотским предложением.       Минхо оборачивается, будто улавливая нервозность парня. Продолжает молчать, а взглядом показывает, что Джисон может начать разговор. Но о чём им разговаривать? Парень не ждёт оправданий или объяснений.       — Почему ты ходишь в походы? — всё-таки говорит Джисон.       И Минхо довольно улыбается, присаживаясь и откидывая крупный грязный лист с розоватой шляпки гриба-рыжика. Аккуратно срезает ножку и помещает его в свою корзинку, а следом кладёт туда же складной нож. Вовсе отставляет её. Делает пару шагов, сокращая расстояние между ними до полуметра. Кивком просит так же поставить корзинку на землю, а улыбка на лице не гаснет.       — Поэтому, — лишь отвечает он, и Джисон непонимающе округляет глаза.       Минхо медленно прикрывает глаза и вскидывает лицо вверх. Глубоко вдыхает, и улыбка становится лишь ярче. Неизвестно для чего, но Джисон повторяет действие за ним. Не нужно слов, чтобы объяснить то, что имел в виду парень. Лёгкие наполняются одновременно свежим и тяжёлым ароматом опавшей листвы. Слабые порывы ещё тёплого осеннего ветра обдувают их лица и качают ветви старых деревьев. Те поскрипывают под давлением, но звук еле ощутимый.       Слышно чириканье птиц, что остались зимовать в этом лесу. Где-то совсем неподалёку дятел колотит крепкую кору своим не менее крепким клювом. И Джисон сам не может сдержать улыбки. Простота и лёгкость наполняют его тело с головы до пят. Он счастлив ощутить это хотя бы на пару минут. Лес словно прогоняет все плохие мысли, оставляя место пустоте.       Джисон открывает глаза, и в момент его щёки наливаются краской. Минхо внимательно и с удовольствием наблюдает за ним. Он замечает, что смутил Джисона своим взглядом, и поспешно отводит его, возвращаясь к своей корзинке. Дальше не продвигается, а идёт в обратную сторону, обходя Джисона. Направляется к лагерю. В их корзинках и так внушительное количество. Они планируют приготовить их на костре вместе со взятым из города мясом, а этого более чем достаточно на четверых.       Неловкая тишина сменяется спокойствием и умиротворением. Они идут на одном уровне, нога в ногу. На поворотах касаются друг друга плечами, но Джисону не хочется шарахнуться от незнакомца. В этом парне чувствуется что-то умиротворяющее. Тихое спокойствие — именно так и прозвал его Джисон в своих мыслях.       — А тебе не интересно? — спрашивает Джисон и желает тут же стукнуть себя по голове за такой прямой вопрос.       — Ещё как интересно, — посмеивается Минхо и чуть наклоняется в сторону, чтобы толкнуть парня в бок и разрядить обстановку. — А ты хочешь рассказать?       Но в ответ Джисон молчит, а Минхо тут же считывает замешательство на его лице.       — Расскажешь позже, — пожимает плечами старший.       Джисон кивает и мысленно благодарит Минхо за проницательность. Хоть Джисон и напросился на вопрос сам, отчего-то сразу пожалел о своих словах. В его истории нет ничего страшного или удивительного. Просто-напросто это слишком личное, чтобы рассказывать совсем ещё незнакомому человеку.       Лагерь встречает их счастливыми возгласами Феликса, который подрывается с раскладного стула со спинкой и бежит к ним. Заглядывает в корзинки и издаёт победный «УУУ!», прежде чем забрать джисонову и отправиться к Чанбину, который уже намывает собранные им грибы. Последний кидает на Джисона подозрительный взгляд, но быстро отвлекается на Минхо, который невзначай отопнул его пустую корзинку, заменив своей полной почти доверху.       — Не честно! — возмущается он. — Сам мой!       — Заслужил, — лишь отвечает Минхо и с довольным лицом усаживается в кресло, ведь Чанбин больше не стал спорить.       За подготовкой к ужину день проходит совершенно незаметно. Феликс убедил Минхо натянуть яркую гирлянду, которую прихватил с собой, по периметру лагеря. Минхо упорно отказывался, говоря, что аккумулятор в машине не вечный и завтра они пойдут домой пешком. Но вскоре сдаётся, а затем Джисон замечает, как светятся его глаза, пока он наблюдает за красивыми огоньками.       Температура воздуха заметно снижается, а тлеющие угли греют лишь ароматное мясо на шампурах. Приходится облачиться в тёплую одежду, сковывающую движения, но оттого становится лишь уютнее. Младшие с удовольствием наблюдают, как Минхо мастерски готовит мясо. Чанбин замечает их взгляды и хвастается, что Минхо работал в мясном ресторане и это для него совсем несложно.       Смешно, что Чанбин будто набивает цену своему другу. Хотя в ответ Минхо лишь подшучивает над ним и вытирает грязные руки о его толстовку. Но Чанбин улыбается в ответ на это, хоть и разбрасывается угрозами привязать того к дереву подальше в лесу. В животах урчит, и Минхо смеётся, передавая первую порцию мяса Чанбину, чтобы тот спустил сочные куски с шампуров. Как только аппетитное блюдо оказывается в глубокой тарелке, то Феликс сразу же накидывается на него с вилкой. Старшие искренне смеются, припевая о том, что ребёнка не кормили год и ему скорее нужно подкрепиться. А Феликс внимания не обращает на их подколы, откусывает первый кусок и откидывается на спинку стула с громким стоном удовольствия.       — Блять, какой же шедевр, — не сдерживает эмоций парень и кусает вновь.              Открытые речи парня вызывают ещё больше смеха. И Джисон не может сдержать неловкой улыбки, наблюдая за наслаждением друга. Он насаживает кусок на вилку в своей руке и довольно мычит, когда мясо словно тает во рту. Специи, в которых Минхо замариновал мясо дома, раскрываются новыми вкусами, продлевая удовольствие. Джисон поднимает взгляд от сочащегося соками мяса и замечает на себе нежный взгляд Минхо. Слабая и еле заметная улыбка, а глаза светятся счастьем и отражающимся угольком, который решил загореться вновь. Он сразу же замечает и тушит его, прежде чем мясо успеет подгореть, но надолго взгляд не отводит. Минхо замечает, что его поймали с поличным, но даже тогда не меняется в лице.       Младший вкладывает всю свою благодарность во взгляд, который бросает в ответ. Улыбка Минхо только сильнее расцветает, и он кивает, понимая и принимая невысказанные слова.       Их безмолвные гляделки не остались незамеченными, но ни один из присутствующих не стал акцентировать на этом внимание. Феликс лишь непонимающе перевёл взгляд с Минхо на друга и вернулся к поеданию мяса и обсуждения какой-то лёгкой темы. Джисон едва ли улавливал темы для их бесед. Что-то довольно простое и непринуждённое. О работе, учёбе и приближающемся будущем. Безопасные слова, не касающиеся реальной жизни молодых людей, жизни которых следуют своим чередом, и вскоре им всем придётся окунуться во взрослый мир.       Вскоре Чанбин попросил взять гитару Джисона, которая так и осталась покоиться в багажнике машины Минхо. Джисон лишь отмахнулся, позволяя парню использовать её, как тому захочется. И Чанбин просиял, сбегав за инструментом.       Струны гитары чуть дребезжали под неуверенными пальцами старшего. Джисон и сам давно не использовал инструмент по назначению, отчего пришлось долго настраивать гитару на слух. Лагерь наполнился знакомыми нотами и ритмами, а чуть фальшивые голоса Чанбина и Феликса в унисон совсем заглушили тишину леса и потрескивания вновь разгоревшегося костра.       Песня сменяла следующую, а за ней скромный репертуар повторялся по кругу. Феликс взял на себя ответственность попросить сыграть Джисона, но тот поспешно отказался. Чанбин попытался ещё раз убедить, но это тоже не увенчалось успехом и парни вернулись к исполнению песни в четвёртый раз.       Громкий смех и пение понемногу уходило на второй план. Остальным могло показаться, что Джисон засыпает, но, к его же сожалению, это было не так. Дурные и пугающие мысли возвращались, перебивая даже глубокий голос друга неподалёку. Джисон даже не мог искоренить суть его размышлений, они словно лились горной рекой самым быстрым течением. Та, ко всему прочему, была ещё и ледяной. Обжигала парня изнутри. После вливалась в огромный чан, перемешивающий их. Перебивающий в труху, а затем вновь выплёскивалась сильным потоком.       Конечности немели, как будто их и впрямь окунули в эту ёмкость. Дрожь прошлась по его телу, но стойкое понимание, что костёр продолжает нагревать их тела, не давало замёрзнуть окончательно. Холод шёл не снаружи, а лишь изнутри. Тяжесть в груди стала заметно ощутима, Джисон прикрыл глаза и тяжело выдохнул, стараясь выдохнуть и её. Сильно прижал ладони к груди, чуть подался вперёд, думая, что так станет легче дышать, но его тут же вернула на место рука друга.       Феликс не задавал вопросов, лишь потормошил Джисона за плечо, возвращая к реальности. Такой жест точно не мог остаться незамеченным другими и все замолчали, присматриваясь к состоянию Джисона. Парень вздрагивает всем телом и отстраняется от друга. Феликс вновь пытается дотронуться, но Джисон и вовсе встаёт, отходя на пару шагов.       Трое пар глаз сканируют Джисона и ему так хочется испариться. Не быть здесь под испепеляющими взглядами. Накричать на Феликса за его дурацкий план. Ударить Чанбина за его мерзкие слова, которые всё ещё не покидают джисонову голову. И извиниться перед Минхо. Непонятно, за что, но прямо сейчас он чувствует себя виноватым перед ним.       — Я пройдусь, — хрипит Джисон, — устал и голова разболелась.       Он оправдывает своё состояние, но, вопреки своим желаниям, никто не отводит от него взгляда. Джисон слегка покачивается на занемевших ногах. В голове и перед глазами туман, хоть он и отказался от предложенного алкоголя. Он уходит в том же направлении, куда парни отправлялись за сбором грибов, под всё те же внимательные взгляды.       Джисон слышит, как Феликс что-то бурчит о том, что другу просто нужно проветриться. Что от костра кислорода стало катастрофически мало и Джисон совсем скоро вернётся.       Парень идёт дальше, желает уйти так далеко, чтобы наконец не слышать этих песнопений. Отчего-то совершенно не страшно потеряться меж одинаковых стволов осин с ярко-красными листьями и буро-жёлтых тополей. Хотя такими деревья было только в его воспоминаниях, и сейчас даже не стоит об этом думать. Они всё равно все одинаково тёмные, неосвещённые даже светом луны.       Как бы далеко Джисон не бежал — мысли догоняют его, вновь сбивая дыхание. В голове лишь образ дедушки, который в последние минуты своей жизни протягивает свою сморщенную старческую ладонь к Джисону. Та сухая и ледяная, хотя каким-то часом ранее дедушка горел от высокой температуры тела. Джисон сжимает побледневшую конечность и вглядывается в расширенные зрачки самого дорогого человека. Слышит хрипы и нестабильное дыхание.       Отчётливо видит, как угасает последний, едва заметный огонёк в его глазах. Дедушка пытается что-то сказать, но Джисон уже не слышит его. Глаза наполняются слезами от понимания неизбежного. Он видит, как губы старика дрожат и изгибаются в предсмертных словах, а в голове Джисона лишь пронзительный писк медицинских устройств.       Джисон кричит, когда аппарат, к которому подключён дедушка, издаёт ровный звук, оповещающий об остановке сердцебиения.       Сейчас же Джисон не может издать этого крика. Он падает на колени и поломанные ветки больно впиваются в кожу под болоневыми штанами. Пальцы вплетаются в растрёпанные волосы и ощутимо тянут. Хочется выдрать их с корнем, и Джисон дёргает сильнее, отчего на глазах проступают слёзы. Он не позволял себе впадать в истерики всё это время. Хватит и нескольких слезинок, но, кажется, сейчас ему не хочется больше ничего.       Импульсы боли расходятся по всему телу. Каждая частичка кричит и страдает. А сам Джисон не может даже пискнуть. Дыхание сводит и он раскрывает рот в безмолвном крике. Лишь хрипит от досады.       Он злится на самого себя. В прошлом и настоящем. За то, что проебал последние слова дедушки, обращённые лишь к нему. Дедушка точно говорил что-то важное, а Джисон не смог засунуть куда подальше грусть и страх, рыдая и не слушая. Злится на настоящего за то, что проёбывает и всё остальное. Словно после того судьбоносного дня и началась череда этих самых проёбов.       Всё оттого, что он до сих пор там. В том самом сентябре, который, сука, так и не заканчивается. Сменяется ледяной зимой и душным летом, но никуда не уходит. Наступает Джисону на пятки, если он пытается бежать, и поглощает с головой, если тот стоит на месте.       И прямо сейчас, когда сердце бьётся с безумной силой, Джисон больше не может устоять на коленях. Он заваливается на бок и старается вдохнуть кислород, но тот кажется самым концентрированным угарным газом, ведь Джисон лишь сильнее задыхается. Расходится кашлем, да таким сильным, что он не удивиться увидеть ошмётки собственных лёгких на грязной затоптанной листве.       Джисон сжимает зубы и руки в кулаках так крепко, что чуть отросшие ногти ощутимо впиваются в ладони. Так больно, но сильнее лишь тяжесть, которую он тащит за собой. Даже вот так, лёжа на холодной земле, весь груз кидается на него с разбега. Крошит кости и внутренности под своим давлением, перемешивая их в грязное и дурно пахнущее месиво.       Тихий голос врывается в разум Джисона. Крики, что не затихали в голове, пропускают звук в самую глубь, и Джисон распахивает глаза. Тонкий звук от перебирания скрипучих гитарных струн дополняет приятный нежный тембр. Джисон сразу же понимает, что это голос Минхо.       Разворачивается на спину и устремляет взгляд в небо, что практически скрыто за тёмными кронами деревьев. Но даже так он видит, насколько то усыпано звёздами. Листва колышется на слабом ветру, позволяя разглядеть больше площади. В сентябре всегда было так много звёзд? Кажется, что нет. Кажется, что эта ночь отчего-то особеннее других.       Он вновь слышит тихое пение. Разобрать слова не получается, но Джисону становится ясно, что далеко от лагеря он так и не ушёл. Просто его громкие мысли заглушили пение друзей. Голос Минхо не действует успокаивающе, но Джисон старается сосредоточиться на нём, чтобы облегчить своё состояние. Сердце продолжает биться так, будто он успел навернуть несколько кругов, прежде чем рухнуть на землю.       Горло болит от тяжёлого дыхания и кашля. Желудок спазмирует и, кажется, что прямо сейчас его вырвет. Но он сглатывает желчь и поднимается на трясущихся ногах. Минхо закончил исполнять первую песню и сразу принялся за вторую. Хочется подойти ближе, чтобы расслышать слова или хотя бы мотив, но Джисон упорно двигается дальше в лес.       Непроглядная темнота окружает парня. Кажется, что дальше по тропинке — пугающая пустота. Та затянет его, а дальше ждёт лишь неизвестность. Звуки леса уходят на второй план, оставляя лишь тихий голос. Непонятно сколько времени и через сколько начнёт светлеть. Джисон давно потерял счёт времени.       Развилка по пути ничуть не пугает и Джисон сворачивает налево, не задумываясь. Парни точно не заходили так глубоко в лес, когда отправлялись собирать грибы. Он виляет меж деревьев, не беспокоясь о том, что может зайти слишком далеко. Джисон ощущает, что местность словно изменилась. Почва стала более каменистой и он то и дело запинается об тяжёлые булыжники. Заметно похолодало и ветер своими сильными порывами пронизывает тело Джисона до самых костей.       Холод чуть трезвит и так, казалось бы, трезвый мозг. Кожа покрывается мурашками и Джисон обхватывает плечи ладонями, обнимая себя, чтобы сохранить остатки тепла. Останавливается, ведь замечает удивительную тишину. Лес всё так же поёт. Ветер качает высокие кроны, заставляя их натужно скрипеть. Но вот в голове — полнейшая тишина.       Джисон направляет лицо к небу, всматриваясь в яркий свет звёзд. Тех бесчисленное множество, а их свечение обхватывает каждый участок почти что чёрного неба. Ноги гудят, заставляя обратить на себя внимание, и Джисон осознаёт, что бродил будто вечность. Паника норовит зажечься в его разуме, но он лишь хмыкает ей в ответ. Непонятно где он и как ему вернуться в лагерь. Но отчего-то Джисон берёт себя в руки и решает двигаться дальше.       Теперь он не прислушивается к дурным мыслям, следуя по тропинке, которая продолжает сужаться. Движение вперёд не предвещает ничего хорошего и Джисон вновь тормозит, прислушиваясь к лесу и собственным ощущениям. Птицы давно затихли и слышен лишь ветер да шелест опавшей листвы под ногами. Джисон оборачивается, думая попытаться вернуться в том же направлении, но быстро понимает, что это невозможно.       Он всё же делает пару шагов, нагибаясь, чтобы миновать опасно прогнувшееся дерево, и вновь выходит на кем-то протоптанную тропинку. Глупо следовать по неизвестно чьим следам, но что ещё остаётся делать? Камней под ногами становится лишь больше, а сами они крупнее. Джисон обходит их стороной и вдруг его сознание ловит новый звук, и он ускоряет шаг, чтобы удостовериться в нём.       Слышно тихое журчание воды, и Джисон почти бежит на звук, словно там его ждёт спасение. Становится понятно, почему поднялся ветер, а местность стала каменистой. Джисон добрёл до неширокой реки, которая и вовсе была похожа на ручей. Невысокий обрыв отделял лес от воды, а река уходила совсем далеко. Джисон старался приглядеться, но это было выше его возможностей.       Непонятно, с облегчением или досадой выдыхает Джисон. Река уж точно не поможет ему вернуться к друзьям. Она даже не является ориентиром, ведь Джисон и не знал, что неподалёку от леса протекает река. Он оглядывает местность с высока и замечает тёмный силуэт неподалёку на берегу.       Незнакомец тоже замечает его и оборачивается, чтобы рассмотреть, а затем машет рукой, подзывая к себе. Сам не понимая почему, но Джисон тут же срывается с места и быстрым шагом сокращает расстояние. Быстро становится понятно, что незнакомец — это Минхо. И подойдя к парню со спины, Джисон выдыхает уже точно с облегчением.       — Потерялся? — спрашивает Минхо, и Джисон вздрагивает, но быстро успокаивается, когда понимает, что в голосе Минхо не прослеживается насмешки.       — Совсем немного, — врёт Джисон, и у него сводит желудок от запоздавшей паники.       Минхо оборачивается, заглядывая в глаза младшему, и, одобрительно улыбнувшись, вновь устремляет взор на волны. Здесь заметно громче, чем в лесу: река неспокойна и вода разлетается мелкими брызгами, ударяясь о большое количество порогов. Порывы ветра не беспокоятся, что парням холодно. Он завывает, прячась где-то в лесу. Зарывается между деревьев и растворяется в осенней теплоте.       Здесь намного светлее, чем в глубине леса. Звёздам и луне не мешают пышные кроны, и они с удовольствием освещают берег. Оставляют свои следы на тёмной воде и наблюдать за этим поистине восхитительно. Кажется, что самое настоящее волшебство растекается поблизости к их ногам.       Джисон дрожит от холода, но даже так он чувствует удивительный покой. Минхо продолжает глядеть на водную рябь, не замечая парня рядом с собой. Старший явно пришёл сюда, чтобы насладиться свободой и одиночеством. Джисону слегка стыдно, что он мешает новому знакомому, но последний ничуть не возражает. Замечает дрожь парня и протягивает стеклянную бутылку, что всё это время держал в руке.       — Я ведь отказался, — быстро отмахивается от алкоголя Джисон.       Минхо сканирует взглядом, а затем пожимает плечами. Откручивает крышку и делает небольшой глоток прозрачной жидкости. Морщится, прикрывая лицо рукавом своей кофты, и шумно втягивает её запах.       — Больше здесь греться нечем, — говорит старший, придя в себя. — Отвести тебя в лагерь? Мы не так далеко от него.       Но Джисон сразу же отрицательно качает головой и забирает бутылку крепкого алкоголя. Минхо не успел закрыть крышку, и поэтому запах водки сразу же ударяет по ноздрям Джисона. Он морщится, даже не выпив. Страшно подумать, как Джисон ощутит мерзкий жгучий вкус на языке.       Он не слишком уверенно подносит бутылку к лицу и обхватывает горлышко губами. Делает небольшой глоток, но даже так кажется, что водка попадает в каждую частичку его организма. Обжигает глотку, а дальше и желудок, который сразу же отвечает спазмом. Джисон протягивает бутылку старшему и старается скопировать его действие, вдыхая запах своей верхней одежды. Та пропахла костром, но куда противнее ощущать запах холодной земли, на которой он пролежал некоторое время ранее.       Минхо ласково посмеивается и заносит руку, чтобы погладить спину чуть скрючившегося Джисона. Прикосновения выполняют свою роль, успокаивая и выравнивая дыхание Джисона. Вскоре он распрямляется и неловко покачивается из стороны в сторону, скидывая руку старшего с себя.       Они распивают оставшийся напиток в несколько глотков, поочерёдно передавая бутылку из рук в руки. Оказалось, что в ней не оставалось и тройки стопок, но Джисону этого хватает, чтобы и без того помутнённый разум помутнился лишь сильнее. Джисон не в первый раз употребляет алкоголь, но долгое отсутствие его в организме даёт о себе знать. Да и чистую водку Джисон не пил ранее.       Рука Минхо вновь ложится на спину Джисона и ползёт вверх, обхватывая того за плечи. На этот раз Джисон не сопротивляется, а сам тянется ближе к теплу чужого тела. Дрожь отставляет Джисона, но заменяется щекочущими спину мурашками от прикосновений к его телу. Кажется, что Минхо лишь по привычке подтягивает парня ближе к себе, нежно постукивает по плечу, а после ласково поглаживает кожу под несколькими слоями одежды. Всё это отдаётся знакомым, но совсем забытым трепетом.       Их явно тянет друг к другу. Не в глобальном плане, ведь практически всё, что Джисон знает о Минхо, — это как раз то, что его зовут Минхо. Но низ живота заметно тянет от близости. Кожа под пальцами Минхо пылает, а мурашки ползут вверх по шее, и Джисон уверен, что его лицо уже покраснело от смущения. Ноги ватные от алкоголя, но даже он не может подействовать так сильно, как Минхо, который скидывает руку с плеч Джисона и меняет свое положение, крепко обвивая талию парня. Притягивает ещё ближе.       Джисон делает шаг вперёд и оказывается прижатым спиной к крепкой груди позади себя. Обе руки Минхо покоятся на животе Джисона. Младший ощущает силу в этих касаниях. Теперь ощущается, что Минхо касается точно не по привычке. Его предплечья напряжены, а костяшки на замёрзших руках белеют, что не остаётся незамеченным от Джисона. Он позволяет себе уложить свои ладони поверх, грея своим оставшимся теплом.       — Я ходил в походы со своим дедушкой, — непонятно для чего рассказывает Джисон. Руки Минхо уже принялись поглаживать живот Джисона, и ситуация явно не предвещала разговора по душам. Минхо рвано выдыхает, соглашаясь с мыслями Джисона, и прекращает начавшиеся ласки, но не отталкивает. Перехватывает ладони Джисона, переплетая их пальцы. Поглаживает большими пальцами тыльную сторону ладоней и даёт намёк на то, что ждёт продолжения.       — Его не стало в прошлом сентябре, — он говорит одну фразу, но по дрожащему под конец голосу ясно, что это концовка рассказа.       Минхо подаётся вперёд и зарывается носом в мягкие волосы на затылке. Джисон пахнет лесной пылью и опавшей осенней листвой, которая так и осталась в его волосах. Минхо не спрашивает, откуда грязь, лишь безмолвно отпускает одну из рук Джисона и вытаскивает пару листиков, откидывая их куда-то к пустой бутылке. После вновь переплетает пальцы и прижимается щекой к голове Джисона.       — Я волонтёр в доме престарелых, — рассказывает Минхо, и Джисон в ответ качает головой, заставляя Минхо кивать вместе с ним.       — Феликс рассказывал, — как можно внятнее говорит Джисон, ведь тепло тела за ним и алкоголь разморили его.       — Я делаю это, потому что не мог быть рядом со своими бабушками и дедушками в их последние дни, — спокойным тоном говорит Минхо, а Джисона всего словно током прошибает. — Пытаюсь заполнить ту пустоту. Просто помочь, хотя бы кому-то другому, но всё же помочь.       Джисон шмыгает носом и старается прогнать непрошеные слёзы. Минхо старается помочь, сжимая чужие ладони в своих, обнимает крепче. Трётся носом о висок Джисона, обдавая ушную раковину горячим дыханием. И это помогает. Хочется удивиться и спросить, как Минхо это удаётся. Но он вернётся к этому немного позже. Не когда Минхо уже в открытую скользит кончиком холодного носа по коже парня.       — Ты хороший, — совсем тихо говорит Джисон и наклоняет голову, чтобы Минхо было легче пройтись по тёплой шее.       — Порой, — хмыкает Минхо и посылает вибрацию по всему телу младшего.       Хочется задать ещё хоть парочку вопросов. Узнать Минхо получше. Но всё это можно устроить позже. Когда тело Минхо не будет горячим до такой степени, что Джисону уже хочется стянуть свою верхнюю одежду и примкнуть ещё ближе к парню. Он готов подумать о том, почему почувствовал прилив такого резкого желания. Но так же потом. Джисон вернётся ко всему позже.       — А со мной будешь хорошим? — задаёт вопрос Джисон и сам удивляется своей откровенности.       Минхо замирает на пару секунд. Так, словно не ожидал продолжения. Словно не сам уже в открытую исследует мягкую кожу Джисона губами. Его руки отпускают ладони Джисона, чтобы скользнуть ниже — к чужим бёдрам, и на довольном выдохе прижать зад Джисона к своему паху. Джисон не пугается, ощущая твёрдость позади. Совсем наоборот, это подстёгивает его приподняться на носочках и опуститься назад, потираясь о Минхо.       — Только если ты будешь тихим, — всё же отвечает на вопрос Минхо. Джисон отрывает руки старшего от себя и резко разворачивается к нему лицом. Жалкое количество алкоголя напоминает, что не только он является виновником ватных ног Джисона, когда тот видит горящие глаза Минхо. Он плавится под этим взглядом, что полон желания. Минхо явно выпил больше, но он крепко стоит на ногах и ловит Джисона за талию, когда последний вжимается в него всем телом.       Взгляд Минхо говорит, что он сделал бы всё, даже если бы Джисон закричал прямо сейчас. Всё равно бы позволил это. И позволит Джисону сделать именно то, чего он сам хочет. Их горячие и частые выдохи смешиваются друг с другом из-за того, что лица парней совсем близко друг к другу. — Буду, — всё равно отвечает Джисон, ведь это правда.       Он будет тихим ради мирно спящих друзей в соседних палатках. Ведь сейчас Джисон готов пойти на всё, чтобы ощутить жар Минхо на себе. Чтобы Минхо взял его и показал, каким хорошим может быть для него.       И Джисон наконец поддаётся своим чувствам. Сокращает и так небольшое расстояние, впиваясь в ставшие такими желанными губы. Минхо встречает с той же силой. Рвано выдыхает и сразу же размыкает губы. Выпускает язык и Джисон отвечает тем же. Их поцелуи не имеют ничего общего с неловкостью от едва ли адекватного знакомства. Но сейчас им и не нужно знать всё друг о друге. Они готовы узнать друг друга ближе, пусть и в другой плоскости.       Минхо нежен до дрожи в коленях. Он ласкает спину, ведёт руками от поясницы к шее и оставляет одну из рук вверху. Второй вновь скользит вниз, оттягивая резинку снизу ветровки, чтобы скользнуть под неё. Джисону уже хочется ощутить его руки на себе, но он понимает, что те должны быть настолько холодными, что даже сильный жар от возбуждения не перекроет. Его обожжёт холодом, и он рад, что Минхо такой понимающий.       Даже сквозь флисовую кофту и футболку под ветровкой Джисон ощущает сильные пальцы, которые с нажимом проходятся вдоль позвоночника. Вторая рука ложится на шею Джисона и притягивает его лицо ближе. Позволяет Джисону проникнуть языком внутрь его рта, пройтись им по дёснам и по своему языку. Джисон не ощущает привкуса алкоголя, вероятно, потому что в его рту точно такой же вкус.       Губы Минхо мягкие и горячие, двигаются в такт Джисону. И он отмечает, что парню нравится, когда Джисон прикусывает его верхнюю губу. Тот тихо мычит и вжимает тело Джисона в своё, а сквозь поцелуй младший ощущает довольную улыбку.       Минхо нежно отстраняется, напоследок целуя медленно, без прежнего нажима. Но Джисон ощущает всем телом, как старший сдерживается. Его руки покидают тело Джисона, но он не стремится отпустить его насовсем. Быстро укладывает руки на щёки Джисона и снова притягивает к себе, оставляя несколько мелких чмоков на припухлых губах.       — Хочешь пойти в более удобное место? — спрашивает Минхо, тяжело дыша в самые губы Джисона.       Тот в ответ лишь кивает и несдержанно целует вновь. Минхо отрывает Джисона от себя с тихим смехом и хватает его за руку, переплетая пальцы. Не забывает захватить пустую бутылку, чтобы не засорять природу. И тянет парня в неизвестном для него направлении.       Джисон удивляется, насколько быстро они дошли до лагеря. Словно он и не бродил по лесу в течение нескольких часов. Полная тишина сопровождает их территорию, только треск ещё тлеющих углей в костре прерывает её. Гирлянда продолжает гореть, освещая им путь до палатки Минхо.       То, как быстро Минхо скидывает обувь и верхнюю кофту, заставляет Джисона усмехнуться. Но едва ли он вправду насмехается над парнем, ведь следом проделывает всё то же самое. Минхо ложится поверх широкого спального мешка и двигается в сторону, чтобы Джисон мог прилечь рядом. Но Джисон игриво качает головой в отрицании и забирается прямо на Минхо.       Старший быстро понимает желания парня. Придерживая его за поясницу, сдвигается на середину спальника и садится, чтобы быть ближе к Джисону. Здесь не на что опереться спиной, но Минхо готов немного пострадать, чтобы сделать приятно парню, который уже отчаянно ёрзает на его бёдрах.       Минхо вновь целует. Их страсть не успела угаснуть, но поцелуй становится более аккуратным. Минхо медленно поочерёдно оттягивает верхнюю и нижнюю губу, слабо прикусывая их. Затем зализывает — нежно скользит языком и оставляет пару коротких поцелуев, прежде чем вновь использовать зубы.       Он гладит тело Джисона. Постепенно снимает тёплую флисовую кофту, оставляя лишь футболку, что обтягивает стройное тело. Минхо отдаляется, чтобы посмотреть на фигуру Джисона, и довольно мычит, поглаживая узкую талию сквозь чёрную ткань.       Медленный темп разбивает Джисона. Он млеет под прикосновениями и уже безумно твёрд. Член ноет в штанах и своим задом он ощущает, насколько твёрд Минхо. Но тот лишь продолжает исследовать руками всё, до чего может дотянуться. Джисон не выдерживает и откидывает голову назад с нервным стоном. Ему приятно, но слишком хочется большего.       — Минхо, я не хрустальный, — ворчит Джисон, хватаясь за завязки на штанах Минхо.       — Я бы поспорил, — отвечает старший и проводит ребром ладони вдоль позвоночника вверх, заставляя Джисона выгнуться от удовольствия.       Джисон продолжает битву с завязками. Дрожащими пальцами сложно сделать хоть что-то и шнурки лишь сильнее путаются. Он что-то шепчет себе под нос, а Минхо ласково смеётся над парнем, получая в ответ убийственный взгляд.       Аккуратно убирает руки Джисона, чтобы самостоятельно разобраться со своими штанами. Джисон наблюдает мгновение, как Минхо стаскивает свои штаны и быстро слезает с него. Он повторяет за парнем, снимает свои штаны и, не долго думая, туда же отправляет нижнее бельё. Снова забирается на уже оголённые бёдра, прижимая горячую кожу к такой же.       Минхо не сдерживает желания скользнуть руками по худым бёдрам Джисона. Тот дрожит от прикосновений и от холода, который окружает их, поэтому старший тянется за пледом, который лежит рядом с его сумкой, и накидывает тот на плечи парня. Джисон сразу же натягивает его выше и зажимает концы в кулаках. Это доставляет неудобства и без пледа было бы куда легче продолжать. Но Минхо нравится видеть парня над собой, который мило кутается в плюшевый плед и, в противовес милым действиям, продолжает скользить по крепким бёдрам под собой, заставляя их члены соприкасаться головками.       Вновь потянувшись к сумке, Минхо вытаскивает небольшой бутылёк смазки и пару презервативов в шелестящих упаковках. Джисон откровенно усмехается и не сдерживается, чтобы подшутить:       — Я должен удивиться, что это постоянно с тобой?       — Просто радуйся, что это есть, — в ответ ворчит Минхо.       И Джисон тихо смеётся, целуя парня в губы. Показывает, как рад, когда выгибает спину от прикосновений Минхо к своим ягодицам. Тот заносит обе руки, разводя половинки в стороны. Нервно бьёт по пледу с внутренней стороны, ведь он мешает дотянуться и смазать парня.       — Тс-с-с, — шепчет Джисон в самые губы, и парень под ним успокаивается, принимаясь поглаживать округлости под ладонями. — Давай я сам.       Минхо позволяет, оставляет руки на половинках, раздвигая их. Ловит первые хрипы своими губами, когда Джисон вводит в себя первый палец до самых костяшек. Он морщится от не самого приятного ощущения, но ничего не говорит, дожидаясь, пока привыкнет. Минхо успокаивает поцелуями и прибавляет ими смелости.       Когда Джисон вводит второй палец, Минхо отпускает одну из ягодиц и обхватывает головку члена Джисона. Тот еле сдерживает стон, наваливаясь на Минхо всем телом. Принимается двигать бёдрами, одновременно насаживаясь на свои пальцы и толкаясь в кулак Минхо. Поспешно вводит и третий палец, чуть вскрикивая от растянутости. Минхо недовольно шипит, высказываясь по поводу неаккуратности Джисона. Сжимает руку на ягодице, не намереваясь оставить след, но чтобы Джисон ощутил его недовольство.       — У меня так давно никого не было, — признаётся Джисон, упуская момент, что и был-то в нём лишь один парень до Минхо.       Слова приводят старшего в панику и благоговение одновременно. Он крепче прижимает парня к себе, двигает рукой вдоль члена и ловит тихие стоны, не отдаляясь от губ.       Вскоре Джисон оповещает о своей готовности и Минхо всё же приходится извернуться, чтобы натянуть презерватив. Джисон натягивает плед и на плечи Минхо, оттопыривает задницу, чтобы ощутить член между ягодиц. Джисона трясёт, да и Минхо не меньше, когда он входит лишь одной головкой. Парень морщится от сильного растяжения, но сам двигается, чтобы насадиться, чтобы ощутить жар Минхо глубоко в себе.       Джисон меняет положение, устраиваясь головой на плече Минхо. Своими руками он крепче обнимает, кутая Минхо в тёплый плед. Качает тазом и насаживается до предела. Оба облегчённо выдыхают и Минхо недолго ждёт, чтобы сделать первый толчок. Джисон отвечает приглушённым стоном и заставляет себя закусить край пледа, чтобы не разбудить друзей поблизости.       Положение не самое удобное и оттого движения совсем короткие и медленные. Но даже так Джисон закатывает глаза и пускает слюни на плед, крепче хватаясь за плечи парня. Минхо и самому не лучше, ведь Джисон всё ещё тугой. Парень старается расслабиться и повиснуть на Минхо, чтобы тот выполнил всю работу самостоятельно. Но он становится таким жадным на ощущения, что быстро отходит от этой идеи и сам принимается качать бёдрами в такт толчков Минхо.       Совместная работа оказывается куда продуктивнее и Джисон ощущает, как его член истекает, зажатый между их животами. Он тянется вниз, чтобы приподнять футболки обоих. Те так мешаются, и их хочется стянуть, но Джисон понимает, что из-за осеннего холода этого делать не стоит. Минхо переставляет руки, упираясь ими позади себя, и теперь делает более размашистые толчки.       Джисон отзывается высоким скулежом и забывает о своей задаче, оставляя футболки на месте, позволяя им мараться о его мокрый член. Снова наваливается на Минхо, сильнее прогибаясь в пояснице. Член Минхо входит под прекрасным углом, стимулируя нужную точку, и Джисон не сдерживается, громко протягивая имя парня под собой.       Минхо замечает движение возле палатки. Слышит треск сухих веток, когда некто наступает и переламывает их. Он счастлив, что Джисон сейчас занят, зарывается лицом в изгиб его шеи и натягивает плед выше, скрывая себя с головой. Заглушает стоны и старается спрятаться от окружающего мира.       И Минхо бы сам хотел спрятаться, растворившись в Джисоне. Но он слишком боится, что младший тоже услышит звуки снаружи палатки и испугается шанса быть пойманными. Поэтому Минхо стягивает Джисона с себя и опрокидывает рядом с собой. Быстро укрывает пледом, чтобы тот не успел замёрзнуть.       Джисон вскрикивает от быстрой смены позы, но тут же счастливо смеётся, ощущая, как Минхо ныряет под плед и двигается выше. Он не упускает возможности сжать бёдра Джисона в своих руках, а после оставить влажные поцелуи. Слизывает естественную смазку с головки члена Джисона и скользит языком по лобку. Зацеловывает низ живота, а после наконец-то оказывается лицом к лицу Джисона.       Их губы уже привыкли к ощущению друг друга, и Минхо не стесняется поцеловать Джисона вновь. Коленом заставляет Джисона раскрыться и без лишних мыслей проскальзывает внутрь. Млеет от теплоты, ведь в Джисоне куда лучше. Хочется остаться в нём навечно, но парень подтягивает колени к груди, заставляя возобновить движения.       Джисон шепчет, что не продержится долго, когда закидывает руки на шею Минхо, позволяя зажать себя в таком положении. Минхо наваливается, но выставляет одну руку, упираясь на неё. Срывается на более быстрый темп и ощущает, что и сам на пределе.       Они не заставляют друг друга ждать долго и первым кончает Джисон, сжимая Минхо внутри. Он красиво морщится, сдерживая громкий стон, и Минхо не может устоять перед открывшейся картиной. Изливается в презерватив и прижимается к поджатым губам парня, чтобы не быть слишком громким.       Приходится ускорено приходить в себя и вытирать ещё не засохшую сперму Джисона с их одежды. Минхо старается, вытирая Джисона, чтобы липкость не тревожила его во время сна. Натягивает одежду на обоих и раскрывает спальник, предлагая залезть в него. Тот едва ли предназначен для двоих, но Джисон с разморённой улыбкой заползает на Минхо. Их ноги переплетаются, и они наконец согреваются, переставая дрожать.       — Всё же придётся объясняться завтра перед Чанбином? — зевая, спрашивает Джисон.       Минхо приходится на мгновение призадуматься о том, что имеет в виду парень. А после вспоминает, что кто-то проходил мимо их палатки.       — Ты заметил? — удивляется Минхо, ведь он был уверен, что Джисон был слишком занят, переживая удовольствие, чтобы обратить на что-то внимание. — Чанбин любит спать в машине, не переживай.       Усталость от длинного дня даёт о себе знать, и сон быстро настигает Джисона. Он в последний раз крепче прижимается к телу под собой, прежде чем закрыть глаза. За тканью палатки уже просыпаются птицы, исполняя спокойную колыбельную для Джисона.       — Ты — драгоценность в моих руках, — шепчет Минхо в волосы парня, и это последнее, что Джисон слышит в эту ночь.

***

      Джисон чувствует, как просыпается Минхо. Выпутывается из его объятий и оставляет его в спальнике. Сон не отпускает и Джисон лишь приоткрывает один глаз, когда Минхо укрывает его несколькими слоями одеял. Тот потрёпанный и опухший от недолгого сна, но всё же улыбается самой доброй улыбкой для Джисона.       Получается ещё немного поспать, но сквозь сновидения Джисон слышит низкий голос друга и смех Чанбина. Не слышно, о чём они говорят, да и Джисону не слишком интересно. Но вскоре им придётся выдвигаться обратно, поэтому приходится вставать.       Он ёжится от холода, выползая из-под тепла. Замечает разводы на своей футболке и морщится от грязи. Тянется к своей верхней одежде и удивляется, когда видит, что Минхо оставил для него чистый комплект одежды. Видимо, попросил принести Феликса. Решает оставить грязную одежду в палатке и вернуться за ней позже, чтобы не привлекать лишнее внимание за её пределами. Хотя по оживлённым обсуждениям становится ясно, что внимания не избежать.       Чанбин затыкается лишь на мгновение, когда Джисон показывается в его поле зрения. Парень стоит возле кресел, когда двое других сидят и откровенно насмехаются над его поведением. Клоун, не иначе — думается Джисону.       Он делает пару шагов и понимает, как сильно затекли его ноги от неудобного матраса в палатке. Прихрамывает, направляясь к друзьям, и это, естественно, не остаётся незамеченным от Чанбина.       — Минхо настолько хорош, что ты даже ходить нормально не в состоянии? — только он один смеётся со своей шутки.       Краем глаза Джисон ловит сощуренный взгляд Минхо, которым он прожигает своего друга. Сжимает кулаки и явно сдерживается, чтобы не прописать пару оплеух.       — А ты так жаждешь вообще остаться без ног? — шипит он и Феликс подрывается со своего места.       Джисон думает, что друг захочет остановить Минхо, но тот шмыгает за спину Джисона, хватая того за руку. Чанбин молчит, но безмолвные перепалки выглядят ещё страшнее. Джисон решает вставить свою лепту в разговор:       — Чанбин, — тянет Джисон с опасной ухмылкой, привлекая внимание, — а я всё понять не могу, ты так сильно ревнуешь Минхо? Может, пора признаться в своих чувствах? Феликс хрюкает позади, еле сдерживая смех, а Минхо в открытую прыскает. Чанбин на долю секунды подвисает, но быстро возвращается и заливисто смеётся. Подходит ближе к Джисону и протягивает открытую ладонь для рукопожатия.       — Наконец-то я вижу твой характер, — говорит он. — Будем дружить?       Джисон жмёт руку в ответ и надеется больше никогда не заговорить с ним.       На костре они разогревают вчерашнее мясо, которое успело заветриться, но осталось всё таким же вкусным. Завтракают и в быстром темпе принимаются собирать вещи. Время перевалило за полдень и солнце приятно припекает. Джисон сидит в кресле, наслаждаясь лучами до последнего момента.       Несколько раз подходит Феликс, что-то лепеча. Говорит сидеть и они сами погрузят все вещи. Хочется съязвить и сказать, что Джисон вообще-то тоже должен участвовать в процессе. Но отчего-то больше хочется сидеть под осенним солнцем и отдыхать.       Чанбин пытается утянуть Джисона в разговор, когда садится рядом и прикуривает сигарету. Но в ответ получает пару односложных ответов и уходит доставать других. Чанбин не кажется плохим человеком. Они бы точно подружились с Джисоном, чувствуя тот себя лучше. Возможно, однажды стоит извиниться перед ним и обсудить с ним тот новый сериал, о котором тот говорил.       Чья-то рука легко касается плеча Джисона. Он не вздрагивает, когда понимает, кто стоит позади него. Помнит, как вчера прижимался спиной к его груди, и мнимое тепло скользит по его телу. Джисон не отстраняется, хоть и прикосновение вызывает тянущую боль в сердце.       — Ты в порядке? — совсем тихо говорит Минхо, чуть наклоняясь к парню.       Джисон по привычке кивает и встаёт, ведь понимает, что сборы окончены. Конечно он не в порядке. Он хочет вернуться к своему жизнерадостному поведению. Хочет слушать любимую музыку и читать книги. Играть в компьютерные игры с Феликсом и проводить с ним вечера.       Но он кивает ещё раз, теперь соглашаясь с Минхо. Относительно череды тех дней, когда он не мог даже подняться с матраса, мучая Феликса своим состоянием, он в порядке.       Путь домой оказывается куда длиннее. Чанбин живёт в другом конце города и Минхо сначала отвозит его. Большую часть времени они молчат. Даже уставший Чанбин притихает. Тихая музыка звучит из динамиков, убаюкивая.       Феликс заметно клюёт носом, и, когда Минхо паркуется у дома Чанбина, Джисон предлагает Феликсу лечь. Друг с благодарной улыбкой принимает предложение и вытягивает ноги на сидении, стоит Джисону выйти на улицу. Минхо ничего не говорит, наблюдая, как Джисон пересаживается на переднее пассажирское сидение.       Засыпает Феликс моментально, Минхо даже не успевает тронуться с места. Джисон и сам хочет отрубиться, но взгляды, которые Минхо то и дело кидает на него, не позволяют надолго сомкнуть глаз. Парень молчит, но в воздухе витает недосказанность, а Джисон просто не понимает, что именно от него хочет старший.       Лишь когда за окном уже маячит крыша высотки, в которой живут парни, Минхо подаёт голос:       — Чем занят завтра?       — Ничем, — честно отвечает Джисон.       Его «больничный» ещё не закончился, а значит, можно пропустить пару дополнительных дней. Возвращаться к реальности — единственные планы Джисона на ближайшее будущее.       — Тогда я позвоню тебе, — утверждает Минхо с лёгкой победной улыбкой на лице.       — Зачем?       Минхо поворачивает на парковку у дома парней и непонимающим взглядом смотрит на Джисона.       — Потому что ты мне понравился и я хочу провести больше времени с тобой и узнать тебя. Разве не взаимно? — Минхо говорит так открыто, что у Джисона сводит желудок от честности.       Конечно это взаимно. Джисон с первого момента их встречи не мог отвести взгляда от парня. Его голос и пение заземляют и возвращают к реальности. Минхо заботлив и имеет прекрасное чувство юмора. И Джисон точно не спит с теми, кто бы ему не нравился.       — Минхо, — он тяжело выдыхает и переводит взгляд на свои ногти, принимаясь надрывать заусенцы, — тебе не нужно это.       Парень сверлит его взглядом долгую минуту, а Джисон не смеет посмотреть в ответ. Он слышит, как на заднем сидении проснулся Феликс, но притаился, чтобы не мешать. Минхо останавливается возле их подъезда, но никто не спешит покидать машины.       — Давай я буду решать, что мне нужно, а что нет, — строго проговаривает Минхо, разворачиваясь на сидении, но продолжает мягче. — Джисон, я не стану спасать тебя, если ты беспокоишься об этом. Ты волен делать всё, что захочешь. Как и я. Поэтому я завтра позвоню и приглашу тебя на свидание, а ты вправе отказаться, идёт?       Джисон вздрагивает от серьёзного тона. Минхо не шутит и он раздражён. Крепче необходимого сжимает руль и смотрит пронзительно. Но Джисону не страшно, ведь он может сказать чёткое «нет» и больше никогда не встретиться с Минхо. Отказать слишком просто, потому что Минхо не давит и не требует. Он уточняет и предлагает выбор.       Первым нарушить тишину решается Феликс. Он быстро выпрыгивает из машины, боясь испортить ситуацию своим присутствием. И Джисон решается посмотреть в глаза парню. Тот сразу же меняется в лице: глаза широко распахиваются, и он слишком часто моргает. Кажется, почти не дышит.       Джисон позволяет себе дотронуться до напряжённой руки Минхо, и тот в тот же момент расслабляется. И Джисону нравится то, как тело Минхо реагирует на него. Он не хочет испытывать и играть, а лишь хочет подарить ему как можно больше.       — Я отвечу тебе завтра, — говорит Джисон прежде чем выйти из машины.       Он не даёт согласия, но сквозь нежный и ласковый тон его можно расслышать. По крайней мере, Джисон рассчитывает на это, когда тащит сумки домой с лёгкой улыбкой на лице.       Феликс молчит, но его светящаяся аура от счастья говорит о многом.       Джисон в последний, на сегодня, раз бросает взгляд через своё плечо. Посылает эту улыбку, стоящему возле своей машины, Минхо. Старший не стесняется ответить тем же.       Один день и одна ночь ничего не изменят. Джисон не уверен, что и череда таких моментов смогут это изменить. Но не дедушка ли его учил, что следует хвататься за любой шанс?       И, вдруг может, прошлогодний сентябрь наконец-то закончится, оставляя свободный путь для нового. Настоящего и тёплого сентября, наполненного яркой опавшей листвой и чувствами, которые наконец-то могут вернуться.