Detroit: untold

«Когда беспилотный автомобиль предвидит аварию, бортовой компьютер принимает критическое решение – например, кого из двух пешеходов сбить, если столкновение неизбежно. Но сам процесс, посредством которого машина делает выбор, не очевиден.»

2 ноября, 2037

00:28

- «Девять-один-один, слушаю вас.» - «Алло! Господи боже… Меня слышно?!» - «Связь в порядке. Что у вас произошло?» - «Приезжайте, срочно! Кажется…черт, ох черт…Кажется один из них дышит, но второй…святой господь….» - «Сэр? Прошу прощения—» - «Вы слышите, что я говорю?! Тут сбило двоих! Прямо на моих глазах! Машина появилась из ниоткуда и—!» - «Сэр, успокойтесь. Ваше имя?» - «Говард, Говард Уилсон! Пожалуйста, вызовите кого-нибудь наконец!» - «Говард, где вы находитесь?» - «МЛК-авеню, на пересечении с Саут-Кэпитал, я работаю здесь. Строительный магазин «Бакстерс», напротив нас еще мотель, кирпичный пятиэтажный дом!» - «Местоположение установлено. Вызов направлен ближайшей свободной бригаде медицинской помощи и полицейским патрульным. Оставайтесь на месте. Вы рассмотрели номерные знаки или водителя?» - «Что?....Водителя? Но…его не было.»

Год спустя.

2 ноября, 2038

06:15

Из створок ржавых окон свистел голодный ветер, жадно набрасываясь на голые стены и платежные повестки на краю стола. Будильник трещал по кругу. Скандировал ядерную икоту, подскакивая электронным циферблатом. На четвертом повторе из серой спеленатой массы появляется рука, одним махом сбрасывая раздражитель на пол. Выпущенная следом нога забивает финальный гол в ворота кроватных ножек. Из-под одеяла показывается силуэт. Мужчина долго смотрит на потолочный вентилятор бессонно-просевшими глазами, пока веки, по ощущениям, не скатываются глубоко в глазницы. Разворачивается к окну, несколько минут терпит проникший в левый глаз пучок тусклого света и только затем откидывает одеяло. Опираясь о матрас перебинтованной в плече рукой садится, нащупывает пальцами ног холод и осевшую утреннюю пыль, моргает правым глазом.

«Калибровка пройдена. Незначительное нарушение моторики в запястье. Рекомендован тех-осмотр компонента.»

- Удивил, придурок. – Мужчина вздыхает, хватает наощупь из ящика пластиковый значок, звеня армейским жетоном на шее. Корчится на непритязательное «сержант Бан Кристофер Чан, отдел наркоконтроля» и вздыхает снова, засовывая поглубже в карман. - Лучше бы научил мою руку не проливать кофе. Доктор Ли предлагал назвать систему внутреннего контроля «Сири», но он решил прислушаться к совету своего подсознательного психолога и использовать «Ричарда» в качестве ежедневной груши для битья, по совместительству – источнику снижения стресса. Возможно, психолог из него был не слишком компетентный.

«Прошло уже почти десять лет с тех пор, как Элайджа Камски покинул пост главы «Киберлайф». «Человек века» пропал с радаров, но век его андроидов только набирает силу. Технологии стали неотъемлемой частью нашей жизни. Андроиды обеспечивают чистоту на улицах, рост производственных мощностей, комфорт дома, и все чаще – общественную безопасность. На днях Президент Уоррен озвучила необходимость усиления военной мощности и можно предположить, что мы получим интересные новости в ближайшее время. На этом пока все! С вами был Майкл Уэбб, Канал Шестнадцать.»

Утро в автономном режиме. Зарядка по два подхода. Снова калибровка, уже чувствительности сенсоров. Глаз прокатывается по орбите все равно что объезжает круг по млечному пути. Как и прежде - избыток чувствительности на стыке швов. Сцепив зубы, Чан медленно снимает бинты с правого плеча, открывая под промокшей марлей воспаленные участки кожи. Утренний душ. Завтрак: два яйца, кусок прессованного полуфабриката вместо органического бекона, растворимый кофе. Последний снова наполовину пролит из-за сбоя в запястье. Пользоваться левой рукой чаще Чан успешно забывает все прошедшие месяцы после реабилитации. Память. Вот у андроидов она- Лицо с мочалкой прямых волос перед зеркалом замирает с размазанной по щекам пеной для бритья. Чан перемещает взгляд. Крылья чернильных бабочек на левом предплечье в отражении прикрываются рукой.

- Что это за треугольник с кляксой?

- Это дерево! Дерево, растущее из краеугольной земли – тут же целая философия…Свои наколки вообще видел?

- Получше твоих будут, ха-ха!

Может и хорошо, что андроидам можно стереть всю память. Противовоспалительный гель. Перевязка. Одежда. Водолазка, застрявшая на скрутившейся вдоль руки марле. Новая перевязка. Повторная попытка надеть водолазку. Перчатка, натянутая на правую ладонь. Щелчок карабина на поясе и опущенные холодным дулом вниз сестры-Беретты. За окном – дождь. Разбивается с разлету о крыши, замертво падает в сточную канаву. За балконными перилами под водянистой пеленой - эфемерный город с водоворотом сливающихся в лабиринт домов. Искры с неба пробивались глубоко в дорожный асфальт, по пути сливаясь с машинными фарами. Высотки далеко у горизонта дырявили острым концом облачные комья. Где-то там была и башня «Киберлайф». От желания выпить в боку колет, но Чан вспоминает врачебный запрет.

«так вы увеличите шанс»

Пальцы сминают пластиковую колбу. Чан прокручивает крышку, нащупывая одну из трех оставшихся таблеток и, отвернувшись от закипающей внизу жизни, тащит в рот.

09:03

Каждое утро в Департаменте полиции Детройта начинается одинаково: две бабушки теряют сумочки у себя дома, одинокий бомж спит в обезьяннике под храп перепившего банкира с Мидтауна, просадившего нехилый чек где-нибудь в казино или куда более грязном местечке, вроде клуба «Рай», а не обремененные делом офицеры пристают к первому вышедшему с собрания старшему по званию. - Хэй, сержант, сегодня тихо, значит вы на патруль? Или у вас есть особое супер-секретное задание?! Будете ловить закладчиков на окраине? – Горячее дыхание неприятно обдает правое ухо. Чан трет мочку, поздно вспоминая – кожа от сильного трения теряет маскировку, обеливаясь до контура вдоль челюсти. – Ого! Блин, реально же - прямо как у андроидов! Так и не скажешь, что просто протез! Видал, Билл? С тебя пять баксов! - Ну вы даете, сержант. – Билл, тучный техник, по состоянию здоровья прозябающий последние лет пять в архиве, подставляет стаканчик под слив кофеварки с хрипом вместо смешка. – Сознавайтесь, из какой серии выпуска? Надо срочно сообщить в «Киберлайф», за возврат такой пропажи еще неплохо карман набьют поди! Продемонстрировав средний палец, Чан встает рядом, останавливая бросок пятого кубика сахара: - Ты же вроде как на диете? - С завтрашнего дня, - поправившись, техник тащит с кармана бумажную пятерку, хлопком обменявшись с молодым офицером. Смотрит вслед, причмокивая зубочисткой. – Ты гляди какой молодняк нынче борзый пошел. Эй, Хан Джи, сколько говоришь, ты на службе? - А? – Хан, жилистый офицер с живым лицом, вооруженным добродушной улыбкой как у лесной белки, и фуражкой набекрень, оборачивается, едва не столкнувшись с парой следователей. – Три месяца! Переведен с Кливленда. - Ну вот если продолжишь дразнить сержанта – улетишь в дыру типа округа Белл. Поверь мне, в Кентукки из хорошего только курица. - Чего?! Это же ты первым предложил проверить настоящее ухо у Бан ЧиКея или нет! – Опомнившись, офицер испуганно выставляет руки. – То есть сержанта, то есть, я имел в виду… - Идите куда шли, офицер Хан. – Чан махом отправляет того восвояси и тут же тихо добавляет: - Ну так что, решил вопрос с моим ухом? - Да брось. – Булькнув кофе, Билл опускается мясистой ладонью на ссутуленную спину. – Расправь плечи, друг. Немного юмора никому не повредит, да и имя у тебя всегда было чересчур длинное. - А твой живот всегда был чересчур огромным. Полицейские оборачиваются на голос. Дрогнувшей рукой Билл сжимает картонный стаканчик так сильно, что полилось за борт. Мужчина в бронежилете с крупной наклейкой SWAT и туго зачесанными волосами продолжал смотреть свысока, нетерпеливо постукивая в скрещенных руках указательных пальцем. - До-доброе утро, капитан Аллен. – Молниеносно отдав честь, Билл и недопитый кофе вместе отступают в коридор. – Что ж..э…не буду мешать. Говорят, там патруль с утра пораньше нашел контуженку, надо принять материалы, все дела… Чан смотрел ему вслед уже жалея, что еще секунду назад мечтал о его исчезновении. Натягивает перчатку на правой руке сильнее, заправляя под рукав. - Еще не думал о моем предложении, сержант Бан? – Здороваться привычки капитан Аллен за собой не имел, переходя сразу к делу. - Меня устраивает мой отряд. - Жаль. Твое звание не соответствует твоему нынешнему положению. – Аллен скрещивает руки плотнее к жилетным ремешкам. Два человека в его сопровождении повторяют жест. – Я, помнится, говорил, что видел, как ты работаешь. - Благодарю за похвалу, но шеф уже поручила нашей команде дело. В этом отделе хватает работы, сами понимаете. Оборот «красного льда» растет с каждым днем. - Наркотики – не самая большая проблема. - Капитан, тот инцидент с андроидом Даниэлем… - Андроидом PL600. Чан упирается языком в самый острый зуб, прикусывая посильнее. - Дело андроида PL600 – единичный случай нападения девианта на хозяина с летальным исходом и захватом заложника. – Бросает незаметный взгляд на большие часы у входа. - Если бы ваш снайпер не сломал в тот день руку – он выполнил бы задачу так же, как и я. - Эти единичные случаи растут, – сухо заметил капитан, прицельно всматриваясь в правый глаз, пока за радужкой не проскальзывает голубой свет. – И моей команде нужна помощь таких людей как вы. Более…развитых. Оглянувшись по сторонам, Аллен морщит брови на стоящего поодаль андроида-консультанта в знаковой серо-голубой одежде с неоновым треугольником: - Развитых, но живых. - Тогда найдите еще одного подбитого полицейского, отнесите в больницу и пришейте что хотите. Мне и остальной команде отдан приказ, все вопросы и пожелания можете адресовать шефу. – Последние слова Чан чеканит с видимым раздражением. - Третий этаж. Зал переговоров. Сильвия Кортес. Капитан останавливает гневное движение людей за своей спиной. Раскрывает пружины рук в капкане и придвигается, угрожающе процеживая сквозь зубы: - Следите за своими словами, сержант Бан Кристофер Чан. Почти весь ваш узкоглазый спецотряд турнули с ФБР по вашей вине, и этот отдел не последняя дыра, куда вы можете отправиться, если не будете знать своего места. Здесь вам не Чайнатаун. Чан не отводит глаз, подщелкивая костяшками на левой руке. - Прошу прощения, меня ждут. – разворачивается и быстро шагает прочь, чувствуя затылком жжение лазеров трех пар глаз.

11:58

Стоило дождю на время прекратиться и народ вывалился на дороги Норт-Энда как залп конфетти. Улицы заполонило шуршание шагов, втаптывающих последние яркие краски Детройта в грязь. В ворохе шума, парковочной брани, околорелигиозной бравады о конце человечества и кислого запаха горчицы спокойными оставались только гладкие чистые роботы с лицами людей. Они стояли на остановках, в очередях, забирали заказы, играли на площадке с детьми. Мир с приходом «Киберлайф» изменился в мгновение ока. Чан останавливается напротив большого билборда. Новое поколение андроидов смотрело на него сверху парой совершенных человеческих глаз. Знают ли они – что они такое? Чан задумчиво тянется к лицу, ощупывая его, пока по плечу в черной коже не прилетает, по ощущениям, дубиной. - Смотришь на них прямо как моя мама. Она души в своей Джилл не чает, расстроена только, что та не умеет спорить…Эй, а Хан Джисон правда назвал тебя ЧиКей? – Рядом захохотало так громко, что прохожие вокруг беспокойной гурьбой сместились куда-то вбок. Сопровождающие их андроиды послушно изменили маршрут вслед за хозяевами. – Чего мелочиться, надо было менять твой позывной на Chicken! Стой-стой! А как насчет KFC? Я как раз хотел заглянуть туда сегодня, ха-ха! - Давай потише, Бин. – Чан отпихивает широкое лицо с копной кудрявых смоляных волос подальше о себя, шаркая вниз по улице. Со Чанбин с подростковых лет был отличным другом и сокомандником, но до страшного плохо чувствовал момент. - Мне и так капитан Аллен накапал на мозг с утра, еще ты… - Опять?! Он опять к тебе приходил?! И что ему в своем отделе не сидится. – Щелкнув жвачкой под щекой, Чанбин показушно хлопает по расстегнутой нараспашку джинсовке перед парой проходящих девушек, стреляя глазами вслед из-под очков. Солнцезащитные очки тот носил вне зависимости от времени суток и года. - Слушай, а ты не думал, что у этого капитана на тебя другие виды? Может он тебе пристроить своих беленьких хвостатиков хочет? - Что еще за хвостатики? - Те, которых ты смываешь после терок с Чаном младшим в ванном стоке каждый божий де- - Еще слово и я тебя ударю. Правой. - Все, молчу. – Чанбин сдается, простирая к небу руки. Болезненно морщится и сразу опускает, разминая дутые мышцы. - Но мой тебе совет, нет – просьба старого друга – пошли после смены в бар. Еще один упущенный вечер и у меня начнется ломка! - Значит, тебя сегодня и посадим. И нет, у меня уже есть планы… - Чан договаривает вполголоса, останавливаясь у рекламной стойки с андроидами. Модель AX400 с обезличенной улыбкой приветственно поднимает правую руку. Он безотчетно машет ей в ответ, попеременно уставившись на ее и свою ладонь, запястье, пальцы. Поднимается взглядом до глаз и колесико чипа-индикатора - диода - на виске робота тут же загорается желтым. Синяя жидкость после двух выстрелов паутиной расползается вдоль трещин. Девиант под оптическим прицелом падает на колени. Чан производит перезарядку, сжимает винтовку крепче. Моргает, приближая себя к объекту ближе. Выражение лица андроида PL600 не походило ни на одно из тех, что он видел раньше. В нем для машины было слишком много злости, страха, разочарования. Боли. Совершенно жуткая симуляция. Девиант делает короткое движение. Чан упирается коленом в парапет крыши, приготовившись к третьему выстрелу. Не слышит, но читает по губам.

«Ты солгал мне, Коннор….ты солгал мне…»

Свет в искусственных глазах затухает, оставив после себя последний вздох. К горлу подступает знакомый ком. Чан опускает винтовку и отворачивается. На его руках снова пятна крови, только другого цвета. - По вашему номеру заказа нет. Ваш регистрационный номер не обнаружен в системе. Пожалуйста, обратитесь в ближайший пункт поддержки «Киберлайф». Девушка-андроид улыбалась, ожидая дальнейших инструкций. Чан поспешно отворачивается. - Отменить синхронизацию данных, - неслышно бросает и почти бегом обходит стойку, уставившись в асфальт. Чанбин в два шага нагоняет его. - Мне показалось или она к тебе сейчас обращалась? Странно, глюк может. – Толкает мягко плечом. – Все не привыкнешь? - А ты бы смог? - Сидящий у стены бездомный пересчитывал в стакане мелочь. «Я потерял работу из-за андроидов» - Чан дочитывает надпись на табличке и шарит по карманам, выуживая доллар и пару центов мелочью. Бросает рядом на газету, в последний момент замечая за пазухой рваного жилета алый кристаллический блеск. Отводит глаза. Ацетон. Литий. Толуол. Соляная кислота. Тириум. «Красный лед». Раньше он высокомерно полагал, что искоренит эту отраву, а теперь как приблудная псина скитается по углам, скармливая местному нарко-отделу мелких дилеров. - Я-то вроде привык. Моя семья еще и садовника купить хочет, бабулина спина уже не та, что в семьдесят. - Чанбин наощупь проверяет спрятанный под гражданской одеждой полицейский значок. – Хоть из-за андроидов и тириума, бегущего у них вместо крови по жилам, и появилась эта красная наркота - они реально полезны. Но если бы не их спецодежда, путал бы с людьми, а вот это реально стремно, чувак. Ты прикинь, с ними же еще кто-то спит! Чан останавливается у пешеходного перехода, примостившись к столбу светофора. В висках запульсировало. Смешалось со светом автомобильных фар, глухим звуком удара и металлическим привкусом. Несмотря на таблетки количество приступов не сокращалось.

- Прости, Чан.

- Ты знаешь, что я не андроидов имел в виду. Чанбин мгновенно меняется в лице. - О нет. НЕТ. Мы это проходили, и не раз. - Выдыхает, переступая бордюр на зеленый свет. – Почти год прошел. - И что? - Рука тянется за спазмалитиком. Превозмогая боль, Чан терпит, царапает в кармане блистер с таблетками. - Это что-то меняет? - Это трагическая случайность. – Просунувшись боком между прохожими, Чанбин останавливается на другом конце дороги. - Смерть Минхо не твоя вина, тут нечего больше вертеть. - Машина выбрала убить его. – Чан доходит до него, выдыхая последний болевой импульс. Прицыкнув, Чанбин тычет пальцем почти под нос. - А должна была выбрать тебя? Если бы не чудо-доктор – подохли бы оба! - Машина не должна выбирать. – Чан пинает попавший под ботинок камень. - Мы даже не знаем как именно она оказалась в переулке. Киберлайф не дал никакой информации, а мы позволили замять дело. - Мы НЕ будем поднимать эту тему снова. – Крупные руки чертят в воздухе крест. - Что мы точно знаем так это то, что упырь Перкинс заморозил наше дело, а нас выкинули сюда-о-оооо…О нет. Этого здесь не хватало. - Что? - Только не смотри в упор. Чан прочерчивает линию от указательного пальца до шагающей им навстречу цели, замечая старческую фигуру с щеткой жестких усов. Офицер Майлз был человек занимательный уже затем, что жил строго по правилу «потехи» - на радость в его дне выделялся всего один час. За обеденным перерывом, живо причмокивая с панировочной крошкой на усах, он смену за сменой перечислял во всех подробностях прелести пончиков «Krispy Kreme», рассказывал про разрисованные внуком носки и порой даже улыбался официантке, подливавшей ему кофе. И каждый раз, после ланча на пятьдесят девятой минуте второго и последней сигаретной затяжке за углом кафе, офицер сердито стряхивал пепел с воротника и принимал все то же непроницаемое выражение лица. Больше в течение дня без нужды к нему не подходил никто, боясь заполучить порцию упреков и старческой ругани в придачу. Проходя мимо Майлза оба нарастили шаг. - Хуже, чем андроиды. – Чанбин забурчал, придерживая дужки солнцезащитных очков. – Те хоть выглядят поприятнее. Знал бы капитан Аллен, что даже ты обходишь эту старую крысу стороной – давно бы использовал в качестве угрозы, чтобы заманить в свои сети. - Не смей подать ему идею. - Только если ты мне надоешь. - А что, где детектив Ян? - Патрулирует на точке. – Щелкнув по браслету на руке Чанбин расплывается в возникшую неоновую метку довольной гримасой. - Дубина, как слышно? Прием. - «Годзилла, прием.» - На другом конце высоко загнусавило. – «Парни, вы там на сеанс маникюра вписались? Гоните свои задницы сюда. Прошляпим поставку и придется расставлять ловушку заново.» Прежде чем Чанбин успел что-то ответить, экран на его запястье погас. - Никакой субординации. Как стал командующим вместо тебя – только и делает, что наглеет… – Щурит глаза сквозь стекла очков на показавшееся солнце. - Последнее время он сильно ушел в работу, чтобы не сорваться. Чан подталкивает напарника вперед: - Давно он не звонил ему? - Недели три? Пять? – Чанбин продолжал подсчитывать на пальцах. - Он не особо мне отчитывается. У них с Сынмином с момента перевода все черт ногу сломит, ты и сам знаешь. - Ясно. А чем Сынмин сейчас занимается? - Без понятия. Наверняка лезет не в свое дело. Вы этим похожи. - Чем? - Талантом ввязываться в какое-нибудь дерьмо.

13:30

Штаб-квартира ФБР, Вашингтон

Классическая музыка должна была стать самой скучной вещью на свете, пока кто-то не придумал приписывать ей потайной смысл. И теперь каждое новое поколение стремилось обнаружить собственное откровение. Агент Ким Сынмин из отдела национальной безопасности пошел более простым путем – он видел «истинное значение» классики только в том, чтобы помогать уменьшить раздражение. - Агент Ким! Агент Ким! - Боже, ну только не сейчас… - Сынмин ускоряет шаг, рассчитывая время, за которое сможет добежать не слишком очевидным галопом до лифта. - Агент Ким, я агент Мэтьюс из отдела кибернетики! – Спешно следуя за ним, плешивый мужчина со стопкой папок в руках боязливо косится на табличку «осторожно, мокрый пол». - Мы хотели поговорить с вами, помните? Я думал найти вас за обедом, но вы уже ушли! Рожок в ушах засвистел новую трель. Несколько раз ударив по кнопке вызова, Сынмин прибавляет звук в ушной аппаратуре. «Танец маленьких лебедей» за последнюю неделю он запомнил настолько хорошо, что мог бы оттикать его правым глазом. - В моем отделе никто не слушает. Меня беспокоит возможность передачи данных через андроидов без ведома федерального бюро. А также процесс проведения анализа личной информации граждан беспилотными автомобилями. Что если сфальсифицировать данные или составить маршрут в определенное место и время? - Бред. Конкретно эта технология никогда не давала подобных прецедентов. - Бред, говорите? На днях я составил таблицу ошибок структуры кода в программе у ряда автоматизированных моделей и обнаружил несколько подозрительных изменений… - Послушайте…- Пригладив короткую стрижку волос, Сынмин оборачивается, старательно выжимая улыбку. - Может в другой раз? - Нет, вы послушайте! – Мужчина перед ним сжимает папки до хруста. - Который раз по счету вы обходите мои доклады стороной? Я говорю вам о деле национальной важности! Откинув полы пиджака, Сынмин внимательно уставился на него. - Знаете, агент, - Задумчиво протянув паузу, почти восхищенным шепотом заключает. - Ваша лысина блестит сегодня просто безупречно. - Агент Ким, вы издеваетесь?! - Определенно. – За спиной раздается мелодичный звук прибывающего лифта. Сынмин внезапно таращит глаза, выставляя в сторону дверей холла руку. - Смотрите, андроиды атакуют! - Где?! – Мэтьюс в панике вертится вокруг оси и не увидев ничего, кроме подозрительных взглядов, оборачивается обратно, успев увидеть прощальный жест в закрывающихся створках. - Агент Ким! Стряхнув напряжение с плеч, Сынмин проклинает людей, нанимающих таких шумных твердолобых кретинов как Мэтьюс. Складывает наушники в карман брюк и поворачивается кивком приветствия к соседу по кабине, к своему ужасу обнаруживая невысокого мужчину в пальто с поднятым воротом и скрещенными за спиной руками. Как ни в чем ни бывало приветственно кивает, чтобы не подать виду. Ричарда Перкинса за спиной все звали «Шакал». Если ФБР занималось раскрытием масштабных дел, то Перкинс разгребал самые грязные из них. Для закрытия дела он никогда не брезговал применять такие методы, что не пересекали профессиональную грань, но довольно часто - этическую. Все в нем – от горбинки на крупном носу до кривой полоски тонких губ и едкой манеры речи – выдавало весьма и весьма малоприятную натуру. Вот уже полгода он работает под началом такого человека. Сынмин поправляет галстук, поравнявшись с агентом плечом. - Что-то не так? – Перкинс не смотрит в его сторону, не делает ни единого движения, но Сынмин чувствует, как на шее под воротником проступает пот. - Он не первый раз ошивается вокруг вас. - Кажется агент Мэтьюс не сильно удовлетворен предоставленными отчетами из своего отдела. - Бдительность не повредит. Но он подозрительно настойчив. – Руки за спиной агента расходятся только чтобы снова сойтись в том же положении. – Принесите позже его личные данные мне на стол. - Да, сэр. - Давно хотел спросить, агент Ким. – Перкинс поднимает голову, считая мелькающие на циферблате этажи. - Жалеете, что остались здесь? Поворачивается одними плечами, вглядываясь с едва заметной ухмылкой в уголках губ. - Я предупреждал капитана Бан, что любая самоволка сопряжена со слишком большим риском. Мы выдали себя и операция, на которую ушли месяцы подготовки, провалилась из-за чьей-то халатности к делу. Мой друг погиб. – После секундной паузы Сынмин отвечает Перкинсу таким же надменным взглядом. - При всем уважении, сэр, здесь неуместно понятие «сожаления». Капитану повезло, что его и двух соучастников только понизили в должности. Я же ценю свое текущее место не из-за теплоты, а за то, что могу сделать для защиты общества. - Рад, что мы с вами мыслим одинаково. – Перкинс возвращается буравить сменяющиеся числа этажей. – Только что доложили еще о нескольких серьезных инцидентах в Детройте. «Киберлайф» будет действовать по протоколу и направит «это», - на этом слове он делает акцент, дернув бровью. - Для оценки ситуации. Думают удержать все под контролем. Лифт делает плавную остановку. Дождавшись полного раскрытия, Перкинс выходит и напоследок оборачивается: - Я им не доверяю. Узнайте, чем сейчас занимается местный отдел по андроидам. Сынмин поправляет ручку в нагрудном кармане пиджака, пряча едва заметный красный огонек на пластиковом корпусе. - Слушаюсь, сэр.

18:50

- Когда они принимают меня за своего…немного не по себе. Иногда утром я трогаю свой висок и думаю «вот будет смешно, если там есть диод». - Но вы не один из них. – Одиноким эхом голос растворяется вдоль блеклых больничных стен. - Система андроидов ловит ошибочное соединение, потому что вы не контролируете импульс. Если не получается, попробуйте избегать зрительного контакта или закрывайте правый глаз. - Как-то глупо. - Чан елозит спиной на кушетке, моргая в сторону от лампы. В руках врачей он всегда ощущал себя неуютно, как мышь под надзором. – Люди подумают, что я им подмигиваю. Молодой доктор утешающе улыбнулся, посмотрев на лежащего перед ним полицейского как на ребенка. - Думаю вы достойно перетерпите такой конфуз. – Делает еще пару заметок в блокноте и снимает датчики с тела. - Можете одеваться. Как аппетит? - Как и всегда. - Чан поднимается, двигает правым плечом, наблюдая как белый каркас покрывается «кожей». - Кто-нибудь знает или догадывается о природе вашего протезирования? - Нет, как и весь прошлый год. Сомневаюсь, что я кому-то интересен. - Хорошо. – Доктор отходит в противоположный конец кабинета, устанавливая набранные пробирки крови в отсеки. - Как обстановка на работе? Закончив натягивать водолазку, Чан внимательно смотрит как русые волосы заправляются за ухо. - Ничего нового. - Как и прежде мне не доверяете? - Простите, доктор. Разглашать подробности расследований запрещено. По своему профилю доктор Ли Феликс был ученым, но нередко помогал районным больницам с консультацией протезированных пациентов. Чаще всего это были военные ветераны, полицейские, пострадавшие во время операций, сотрудники выездных бригад служб спасения. Доктор всегда находился в состоянии светлой печали. С ног до головы тонкий, он неторопливо перекладывал предметы и листы, иногда забывая зачем это делает, замирая с протянутой в воздухе рукой. Чану казалось, что позвоночник доктора под широким саваном халата вот-вот надломится и он упадет, тихо, без вскрика. Просто сложится как шелковое полотно и скроется под медицинской тележкой, чтобы незаметно исчезнуть. И тогда, когда Чан размышлял над тем, как его рассмешить, доктор оборачивался с самой счастливой улыбкой какую только можно представить. И с самыми печальными глазами. Это наводило такую тоску, что говорить не хотелось совсем. - Как ваше самочувствие? - Нормально. – Чан пожимает плечами. – Только снова сбоит запястье и… - И? - Таблетки почти кончились. Доктор Ли снимает очки и едва хмурит брови, что совершенно не делало его вид хоть в какой-то мере угрожающим. - Так не пойдет, - линзы неторопливо протираются подолом халата. – Почему вы не докупили лекарство? - А вас называют «ботаником» за то, что вы выращиваете биокомпоненты в «Киберлайф»? - Сержант, не уходите от вопроса. Чан трет костяшки пальцев. - Вы знаете, доктор. Таким, как я, оно не по карману. – Ведет ногтем вдоль мягкой линии вен. – И знаете, что это бесполезно. Это лекарство тоже не помогает. - Не заставляйте меня повторять снова. - И не нужно. – Но Чан знает, что тот все равно скажет, приготовившись обводить глазами трещины на потолке. - Год назад вы поступили в третью городскую больницу Вашингтона с несовместимыми с жизнью повреждениями. Но даже будучи травмированным ваш мозг сопротивлялся. Ваше сердце смогли реанимировать, правую руку ампутировали, артерии зашили, но… С тем, что осталось от вашей печени, с тем, сколько крови вы потеряли…не было времени определить гистосовмесимость и, к сожалению, трансплантация органа прошла безуспешно. Искать нового донора в той очереди хронических больных, что бьется в каждую больницу Соединенных Штатов, доктору Эткинс не позволили. По счастливому случаю я был в Вашингтоне по научным целям. Он позвонил мне в два часа ночи с беспрецедентной просьбой. Пересадка биокомпонентов живому человеку – такой операции никогда не было. Мы знали, что это риск, операцию пришлось сохранить в тайне. В отличие от настоящих органов биокомпоненты имеют свойство адаптироваться, меняя молекулярную структуру в соответствии со спецификой различных моделей. Но их работу регулирует Тириум 310, а вы всего лишь человек. Кровь циркулирует в вашем организме слишком медленно для того, чтобы органы, принадлежащие андроидам, могли работать стабильно. – Феликс придвигает стул, невесомо опускаясь на него. – Чан, послушайте, отторжение прогрессирует, но если вы прекратите принимать ингибитор – головные боли и боль в вашем правом плече усилятся до такой степени, что вы не сможете дышать, а система поддержки даст сбой. Сначала вы потеряете руку, затем зрение в правом глазу и отдельные элементы мозгового центра, следом воспаление может перейти на соседние ткани и кровеносную систему. В лучшем случае через неделю откажет «печень», которая и так едва справляется с несвойственным ей функционалом. Вы понимаете, что это значит? - А у вас веснушки есть, вы знали? Выходит, мы с вами немного похожи. – Чан улыбается, вытягивая из кармана мелкие конфеты в малиновой обертке. Протягивает, складывая в прохладную сухую ладонь. – Специально для вас с сестринской стащил. Какое-то время доктор смотрел на него молча. - Разве вы не хотите жить? - Хочу. - Тогда почему не боретесь? - Разве нет? – Чан поднимает руку, подставляя два пальца под глаза. – Доктор, если бы у вас был выбор – прожить неизвестный оставшийся вам срок в обычном темпе или вечной гонке за лишним днем – какой бы вариант выбрали? Может у меня и нет возможности осуществить каждую навязчивую мечту в своей голове, но есть выбор прожить сегодняшний день так, будто завтра обязательно наступит. Наступит у меня и еще у пары миллиардов людей. Для вас это рутина, но для меня - отсутствие сожалений об упущенном. - Вы знаете, что умрете раньше, чем следовало бы. – Глаза доктора светло-карего цвета. Теплые и одновременно холодные. Походят на вспененную колу, выпавшую из холодильника. – Одно это само по себе большое сожаление. Чан хмыкает, натягивая перчатку на правой руке дальше запястья: - Жестоко. Доктор Ли откатывается на стуле, поднимаясь легким подскоком. Вытаскивает из-под рабочего стола кейс в кожаном чехле, укладывая на поверхность. Чан слышит жужжание молнии и отзвуки набранного на замке кода. - Подойдите. Отряхнувшись от марлевой стружки, Чан поднимается. Останавливается в метре от стола, уставившись на проглядывающие из-за белого плеча инфузионные пакеты с полупрозрачной синей жидкостью. Тириум 310. «Голубая кровь». - Пять штук. Вполне достаточно, чтобы обеспечить стабильную работу всех биокомпонентов отдельного андроида. Каждый раствор в некоторой степени универсален, но, тем не менее, не нуждается в стопроцентной совместимости с моделью, как отдельные группы крови. – Феликс заправляет локон за ухо и поднимает на высоту лица медицинский шприц. – Не более трех миллилитров в день. Инъекция выше дозой незамедлительно отразится на выработке гормонов. Медленно вводите в клапан на шее и остаетесь на протяжении получаса в состоянии покоя. Это ускорит проводимость импульсов и поддержит оптимальный режим системы. Чан останавливает его, не успевая продемонстрировать весь накативший эмоциональный спектр. - Вы шутите? Предлагаете полицейскому по делам с наркотиками стать без пяти минут наркоманом! - Заторможенно всплескивает руками и упирается в кобуру на поясе. – Уму непостижимо. Как вы вообще смогли вынести это из башни? Кейс закрывается, щелкаясь металлическими ручками. - Это единственное лекарство, которое мы еще не пробовали. Сержант, вы как никто должны понимать, что я вам не «красный лед» предлагаю. Нет стопроцентной гарантии, что Тириум 310 поможет и все-таки…в случае успеха вам не придется больше пользоваться ингибитором. Вы сможете просто жить. – Рука ложится Чану на бионическое плечо. Вооружившись обнадеживающей улыбкой, Феликс склоняется чуть ближе. – Позвольте мне последний раз попытаться спасти вас. Я хочу этого не только как ваш врач. Кончики коротких ногтей мерно отстукивают по столу. С сомнением покосившись на скрытое содержимое кейса Чан с еще большим подозрением смотрит доктору в глаза. - Почему? Если кто-то узнает о том, что вы сделали и делаете сейчас – вы лишитесь работы. Зачем вы продолжаете так рисковать? - Скажем так, отчасти это научный интерес. - Феликс засовывает руки в карманы халата, шурша конфетами. Отводит взгляд, упираясь им в машущего крыльями голубя за окном. – И вы мне кое-кого напоминаете. Большая металлическая пружина медленно прокручивается, пока пакетик с орешками не достигает края, шлепаясь на дно автомата. Чан склоняется, выуживая снек из продолговатой ячейки. Медленно тянет зазубрину на корешке, вдыхая запах поджарой арахисовой корки со специями. Кейс с «голубой кровью» стоял в ногах. И что теперь с этим делать? Он только начал предполагать, что может свыкнуться с чем-то, что даже не в силах до конца осознать. Пробовал смириться с судьбой. Новый хлопок надежды от доктора Ли вошел лезвием под ребро и повернулся, не желая вылазить обратно. Правое запястье резко дернулось, посыпая орешками в глазури плитку больничного коридора.

«Обнаружен сбой.»

- Заткнись, Ричард. - Что, подводит? – Прибившийся сбоку от автомата незнакомец на голову выше Чана шумно швыркает носом и сплевывает вбок, размазывая каблуком замшевого ботинка с металлической каймой. - Знаем, плавали. Давно с побрякушкой этой носишься? Опустившись на корточки, Чан собирает арахис одной рукой. Поворачивается боком, убирая другую, бионическую, из поля зрения. - Да, наверное. - Хреново. Чан молча соглашается. - Как вы узнали? – Выбрасывает орехи в рядом стоящую урну и обтирает пальцы о брюки. Только сейчас видит под одним из рукавов клетчатой рубашки каркас с продолговатой механической рукой. Тонкие пружины «пальцев» так резко контрастировали с живой крупной ладонью, что напоминали скорее посеребренный скелет. – Простите, не заметил. - Моряк моряка видит издалека, а? Тоже на осмотр пришел? Я каждый месяц со своей дыры таскаюсь, не знаю только на кой черт. – Приценивающе чмокнув губами, мужчина ровняет ковбойскую шляпу на голове. - У тебя, парень, видно что-то более продвинутое. По форме как настоящая. Я свою клешню так таскаю, а ты такую хреновину прячешь. Избегая продолжения разговора, Чан поднимает кейс. - Погоди, погоди! – Мужчина тащит спрятанный под воротом дюралевый жетон. - Видел «смертника» у тебя на шее. Откуда будешь? - Зеленые береты. Третий отряд специального назначения. - Морпех. Тридцать шестая пехотная дивизия. Раньше думал, уволиться со службы было хорошей затеей, но сейчас понял, что скучаю по возможности пальнуть во врага. Хотя государству на таких как мы с тобой насрать. – Новый плевок, затертый подошвой. - Что в поле, что здесь – одно дерьмо. - Ясно. - Чан поджимает губы до белых прожилок. Он не принадлежал к фанатам армейских лет, придавая им тот окрас, который они имели в действительности. Цвет военной униформы и заливающие руки багровые реки. Серое болото, где граница между хорошим и плохим стерта до слепого обозначения «цель». Никаких сигарет. Никакого лишнего сердцебиения. Никаких мыслей. Вдох. Выстрел. Выдох. – Мне пора, так что… - Слушай, вижу ты тоже денег не гребешь… - Тот его не слушает, хватает за плечо и тащит ближе, опускаясь до шепота. - Мы с тобой из одного теста, так что подскажу решение твоей неполадки с рукой. Знаешь «Veta»? - Свалки бытовых твердых отходов? - Чан выдергивает руку. - А ты знаешь – что лежит на этих свалках? - Мусор? - А еще? - Не понимаю к чему вы клоните. - Как-то раз моя рука перестала слушать. Щелкала как пустая чеснокодавилка, а денег на починку не было. Знакомый затащил меня на одну из этих свалок, прямиком на ближайшую окраину. Там были андроиды. – Мужчина рисует перед собой бесконечное полотно. Его протез с замедлением повторял движение здоровой руки. - Сотни, тысячи. Валялись как ржавые куклы из преисподней. - Быть того не может. – Чан качает головой. - «Киберлайф» утилизирует любой брак и устаревшую продукцию для переплавки на новое производство. - Ничерта подобного. – Бывший морпех теряет насмешливый вид, почти раздосадовано тыча пальцем в грудь, как если бы действительно относился к общей насущной беде со всем участием. - Послушай, парень, я говорю тебе про горы бесплатных запчастей. Брови Чана поползли вверх. - Это противозаконно. - Это то, на что легавым точно насрать. Кто посмотрит в сторону мусора? Правильно, никто. Попробуй. Работенка грязная, но того стоит. Думаю, там ты найдешь решение и для своей проблемы. - Мне это не требуется. Спасибо за предложение, но дам совет, - Вытащив из заднего кармана полицейский значок, Чан подносит его под самый нос и раскрытые блюдца глаз. - Не рассказывайте первому встречному о незаконном проникновении на частную территорию. Даже муниципальные свалки – не повод по ним шастать, тем более по тем, что принадлежат таким компаниям как «Veta». - Твою ж мать. Удовлетворившись кислой физиономией, Чан убирает жетон обратно и нехотя хватает кейс, невзначай попинывая коленом на каждом шаге. Доктор Ли лечил его всеми известными способами, но наладить кисть не смог, ссылаясь на одно из следствий отторжения механизма андроидов организмом. Но может быть он смог бы попробовать найти у нерабочих андроидов что-нибудь, с чем смог бы поработать? Направить ухо ему уже однажды удалось, знаний хватит. А может просто прикрутит себе новую руку и с ней все прокатит. Нет Нет Нет Он, черт возьми, полицейский. Полицейские не могут нарушать законы. И он не станет.

3 ноября, 2038

00:44

В ночной глубине ржавые клубы дыма над пригородной свалкой простирались вширь, превращая небо в гигантскую кровоточащую опухоль. Рев двигателя заглушается рядом с цепной грядой высотой почти в два метра. Чан поправляет маску на лице, осматривается вокруг, вглядывается в мигающий фонарный столб через боковое зеркало, методично стукнувшись пару раз затылком о спинку сиденья. - Вот что ты здесь забыл? Поднимает кожаный ворот куртки выше к капюшону и выходит под проливной дождь, ступая в размытые комья грязи и битого стекла. Стоящую здесь вонь не перекрыл бы и священный потоп. Перевернутый подсвеченный треугольник с грязно-оранжевой надписью «Veta» вместо путеводной звезды – Чан жестко зачесывает под бейсболку прямые пакли волос и опускает козырек ниже, пробираясь через ливень вдоль сетки ограждений. К его удивлению, здесь почти не было камер. Вернее, они были, но большая часть либо находилась в плачевном состоянии, либо попросту была выключена. Оснащенные датчиками движения, ни одна из них не реагировала и убедившись, что искать слепую зону смысла нет, Чан останавливается, повернувшись к небольшому разлому в металлической решетке. Вытащив из спортивной сумки кусачки он доламывает ее край, открывая шире, и осторожно пролазит внутрь. Тотчас едва не соскальзывает с выступа в разверзнувшуюся из ниоткуда яму, ухватившись за крепление забора бионической рукой. - Черт…. – Отдышавшись в мокрую насквозь маску Чан смотрит из-под навеса капюшона на то, что скрывалось за проделанной им дырой. За ней был ад. Первой полосой продолговатой насыпью лежал обычный бытовой мусор. Техника, ржавые велики, автомобильные покрышки, бутылки и прочий хлам. А дальше, за ними, слабо различимые – горы искусственных тел, прикрытых следами теней, отброшенных домами Детройта. Руки, ноги, головы - все дрожало тихой вибрацией, предсмертно трещало, шевелясь сороконожкой в толщах грязи. Чан задерживает дыхание, пережидая, когда отступит тошнота. Тот мужик был прав. Может «Киберлайф» действительно не перерабатывал андроидов. Или не всех. Одно Чан знал точно. От этого «кладбища» веяло холодом в точности как от настоящего. Переведя дух, он озирается в поисках пути вниз. С правой стороны зашелестело, шумно перекатываясь, стекая в низину крутого холма. Оценив сошедшую «сель», Чан перебирается к ней, удерживаясь за металлическую сеть. Совсем рядом у подножия ухала вниз чернота с торчащими обломками. Он в нее не смотрит, оценивает крупные выступы мусорной гряды перед собой. Моргает правым глазом. - Анализ. – Система подтверждает его гипотезу, выстроив цепочку с той же итоговой точкой спуска. Чан сходит с куска бетона, допрыгивает до металлической балки, цепляется, новым прыжком переместившись на крупную шину скатывается по косой на треснутую крышку холодильника, тормозит, качнувшись, и спрыгивает на землю, оседая перчаткой в глубокой луже. - А….блин. – Трясет рукой и по инерции уходит в тень. Вокруг ни души. Только густой смог, на дне которого почти невозможно дышать – сдавшись на подходе к перевалу, Чан срывает маску, выкидывая в развороченный мусорный бак. Откашливает привкус металла и вглядывается в показавшийся из-за насыпи новый участок мусорных залежей. Опешив на мгновение, выходит под блеклый желтушный свет. Большой палец опускается на защелку набедренного чехла. Вблизи это выглядело в разы хуже. Выстрел молнии крупными венами пронзает землю за клешней экскаватора, осыпая искрящимся снегом разбросанные механические останки и алые кружки мигающих диодов. Андроиды лежали без человеческой маскировки, перемолотые, раздавленные, разорванные на части. Неприятный треск под ногой холодит затылок. Чан отступает, сжимая рукоять в кобуре сильнее. Под раздавленным хрусталиком глаза безмолвно взирал мертвый зрачок. - Прошу прощения. – На медленном выдохе Чан идет дальше. Такое и в кошмаре трудно вообразить. Еще сложнее – заставить себя понять, что все лежащее вокруг сродни выброшенным на помойку старым телефонам. Просто высокотехнологичный лом. Не умершие. Никогда не жившие. Не люди. Что-то сзади хватает за плечо. Чан вынимает пистолет и перезаряжает одним движением, резко разворачивается, щелкая предохранителем. - Обнаруже-ен сбой. Пожалуйста, обратитесь в…ближайший…пункт поддержки «Ки…Киберлайф». – Закончив фразу, придавленный металлической конструкцией до плеч андроид резко двигает головой и возвращается в состояние покоя. Чан опускает оружие, с усилием извлекает запястье из хватки. Он успел сто раз пожалеть, что заявился в это место. - Рука, мне просто нужно посмотреть чью-то руку. – Сплюнув дождевую воду, застегивает ремешок кобуры и двигается к почти целому неподвижному андроиду, судя по его габаритам – мужского пола. Стирает с белой руки грязь и сразу следом новую, намытую дождем. Пробует разобрать серийный номер. – Не уверен…но все же вдруг подойдет. Убедившись, что модель деактивирована, Чан разворачивает на колене набор инструментов. Спустя час в сумке лежала пара чипов и детали по мелочам. Первое можно было отдать с придуманной легендой на перепрошивку Чанбину, но верой в успех особо не пахло. Он даже пробовал заменить кисть целиком, воспользовавшись рабочим экземпляром идентичной модели. Но та сразу отказала. Зато теперь он знал, что пользуется рукой садовода в пятом поколении. - Так и думал, заведомо проигрышная затея. – Поиск решения проблемы с проливающимся утренним кофе казался абсурдом. А вот нечаянно подстрелить из-за нарушения функций какого-то бедолагу на задании – такая перспектива была куда более мрачной. – Придется практиковать стрельбу с левой стороны. В сердце клокотало. Повсюду шепталось, хватало за капюшон, цепко взбиралось по ногам. Он прошел почти километр вглубь свалки, на всякий случай вооружившись продолговатым куском древесины вместо пистолета, и все равно ощущал дрожь. Так страшно ему было всего раз. На широкой кушетке, увешанной капельницами. Закованный ремнями и с кислородной трубкой в носу. Неподвижный, слепо уставившийся на увядающие в вазе цветы. Осознающий неизбежное.

- Чан…Минхо умер. – Он плохо помнил кто именно держал его за руку. – Скончался на месте.

Погруженный в мысли, Чан распинывает мусор под ногами. Ливень не думал прекращаться, смывая с куртки ошметки собранной им по дороге рыхлой почвы и глины. Необходимо было подумать, как выбраться обратно. Откликнувшись на запрос, «Ричард» послушно проторяет невидимый обычному глазу путь. В паре сотен ярдов на север был менее крутой склон, по которому пробовали забраться, перебиваясь треморными сбоями, останки роботов. - Do you remember…the 21st night of September… - Повертев деревянную палку, Чан швыряет ее вперед за ненадобностью. Стукнувшись о торчащий из земли картридж, она делает последнее сальто и шлепается у лежащего в основании очередной горы мусора андроида. - …love was changin’ the minds of pretenders…while chasin’ the clouds away… С толикой интереса Чан останавливается от него в двух шагах. Этот робот отличался от других. Его кожа только местами потеряла вид, намокшие каштановые волосы облепляли лицо. Он выглядел бы как странный голый парень, если бы не травмированный торс без пары биокомпонентов, закрывающий ноги грязный кусок ткани и оторванные кисти рук. Чан с усилием моргает – сложенные вместе, конечности касались лежащего поблизости крошечного плюшевого кота. Игрушка была грязной, изодранной, без пуговичного глаза и с тремя черными полосками на бежевом пузе. Андроид лежал неподвижно, но вся поза выглядела так, будто он изо всех сил тянулся в ее сторону. Опустившись на корточки, Чан заглядывает ему в лицо. Как и все модели, выпущенные «Киберлайф», он был приятной наружности. С выразительными, но пустыми глазами, и изогнутыми нитями ресниц. Таких длинных густых ресниц Чан не видел ни у одного человека. Когда он из любопытства тянется к ним пальцем - темные зрачки резко двигаются, обращаясь к нему взглядом. Мгновенный удар приходится в височную долю с блеклым светом от диода. - Какого хрена?! – Чан подскакивает, выставив в кулаках руки для второго удара, и сразу опускает. – Твою мать, прости. Ты живой? Боже, блин, конечно же он не живой, о чем я только… Слабое движение заставляет его снова принять боевую стойку. - Или черт возьми живой?! – Шаг за шагом идет ближе, подпинывая. – Ты «рабочий»? Или как остальные ребята тут… участвуешь в эпилептической вечеринке? К его удивлению, андроид спокойно поднимает голову. Моргает несколько раз, проявляя в глазах слабый блеск. - Эй…слышишь меня? – Чан опускается рядом, осматривая повреждения. Не заметив беспокойства или заинтересованности со стороны робота дотрагивается до волос, открывая ухо. - А… не слышишь, вижу. Твой слуховой канал похоже вышел из строя. Батарея, на удивление, была исправна. Присутствовали рваные следы и царапины – вероятнее всего следствие падения - а также легкие вмятины на корпусе. Били наотмашь. Что-то тупое, но не слишком тяжелое, похожее на биту. Регулятор тириумного насоса функционировал, но несколько неаккуратных разрезов по краю клапана указывали на следы вскрытия. Если рядом с андроидом и были следы пролитого тириума, то прошло слишком много времени, чтобы он смог их увидеть. Именно в этой утечке и заключалась основная причина постепенного отключения всех биокомпонентов. - А ведь знаешь...У меня есть то, что тебе нужно. Твоя кровь. – Чан вспоминает о кейсе доктора Ли, брошенном дома. Ведет глазами с прямого носа с легкой горбинкой ниже, опускаясь до мерно вздымающейся груди. Как будто где-то внутри этой красивой коробки сидели такие же красивые прозрачные легкие. – Похоже и мне теперь она нужна. Забавно как-то получается… Диод на виске с красного перебегает на желтый. Андроид поворачивается к нему лицом, двигает безмолвно губами и наконец едва слышно говорит: - Холодно. - Холо..что? – Чан вопросительно таращится на него. - Как тебе может быть… - Холодно. - Ладно, хорошо, нам холодно. – Мимоходом проверив ноги, Чан обнаруживает еще одну отсутствующую конечность. Подтягивает кусок ткани выше. – Вот твое одеяло. Куртку не оставлю, иначе сам окоченею, прости. Внезапная острая боль в лобной доле вмазывает так сильно, что сводит зубы. Чан пережидает ее, садится на землю, собирая ногтями что-то, по ощущениям похожее на размоченные листы газеты. Андроид продолжал смотреть на него, хлопая глазами. На секунду Чану кажется, что тот рассматривал его с любопытством. А потом правое запястье робота мелко затряслось. Так же, как у него. - Ну, мне пора. Приятно было познакомиться… - Чан дергает мочку уха и встает через силу. Приглядывается к короткой надписи в районе ключицы с облезшей маркировкой. - LK700. Выглядишь неплохо, хоть и ненадолго. Пусть твоя следующая жизнь будет лучше, чем эта. Андроид моргает и отворачивается к игрушке. Когда основание того, что осталось от кистей и пальцев, касается распоротого плюшевого края – она тут же падает кошачьим ухом в лужу. Застыв как вкопанный, Чан какое-то время наблюдал немую сцену попыток андроида дотянуться до упавшей игрушки. - Да вы издеваетесь… Шаркнув пяткой берц, садится обратно. Поднимает плюшевого кота, обтирая краем толстовки под курткой, и резким движением складывает обрубки рук крест-накрест. Вкладывает игрушку между. Красное у виска сменяется на желтое. Андроид закрывает глаза, проскальзывая улыбкой на уголках губ. - Теперь…ему не холодно. - Так ты имел в виду не— Чан остается на месте. Дождевые капли стекали вдоль куртки, по козырьку бейсболки мимо глаз, примешиваясь к разрастающейся луже, в отражении которой руки с торчащими проводами пытались погладить игрушечный живот.

01:15

Вашингтон

Тени двигались вдоль стен, обходили стеллажи, пропадая в углу кухонного гарнитура. Опущенные жалюзи мерно покачивались, пропуская в студию лунный свет. Лед звенит, перекатываясь в стакане – Сынмин допивает холодный кофе залпом, поднимаясь из сумрака стола. Обводит пальцем пластиковые дверцы ящиков и рамку фотографии с парой смеющихся в кровати лиц. Тянется к сигарете в кармане брюк, в последний момент просто хлопая по нему ладонью. Он вернулся домой несколько часов назад и все еще не переоделся, слоняясь по метражу квартиры с разболтанным галстуком на вороте. Это превратилось в ритуал. Приложив пальцы к губам, Сынмин останавливается у стены напротив заброшенного электронными журналами и кипой проводных маячков дивана. Барабанит подушечками и поднимает руку, растягивая из миниатюрной установки под потолком цифровое полотно. «Майлз обнаружил подозрительные изменения в программе некоторых беспилотных автомобилей.» - дописывает и, щелкнув пальцами, смещает заметку в верхний правый край. Проводит красную линию до фотографии перекрестка Саут-Кэпитал и МЛК-авеню и статистики аварий за последние несколько лет. Отходит назад, всматриваясь во все приложенные заметки, фотографии и статьи. Алая паутина смыкалась в центре у портретного снимка с крупным носом и пренебрежительным взглядом.

«Ричард Перкинс, старший агент отдела нацбезопасности»

Сынмин достает с нагрудного кармана ручку и включает дневную аудиозапись на повтор.

03:02

- У меня будут проблемы. Совершенно точно. – С пыхтением преодолев последний лестничный пролет, Чан подбрасывает переброшенную через плечо руку. Может андроиды и высокотехнологичные роботы, но по тяжести ничем не отличались от людей. - Большие проблемы. И своей ногой и той, что Чан собственноручно для него откопал, LK700 едва двигал, через раз отключаясь и просыпаясь со сдвигами умирающей системы, провоцирующей импульсивные выплески энергии. По пути наверх он успел отвесить Чану пощечину новообретенной ладонью. Кусок ткани, обернутый вокруг талии, грозился скатиться до не в меру реалистичной симуляции репродуктивных органов. Нашарив в кармане связку ключей, Чан щелкает замком, стреляет глазами вверх и вниз по лестничной клетке. Лучшим исходом событий было обойтись без свидетелей, которые нашли бы эту сцену довольно странной. Удовлетворенный тишиной вокруг, он толкает дверь плечом и скорее пропихивает андроида внутрь, оборачиваясь на оставленные позади них синие следы. К счастью, довольно скоро они пропадут. - Держись за меня. – Бледные руки послушно хватают, как только он переступает порог. Невзирая на новообретенный слух андроид не произнес за весь путь ни слова, но неукоснительно следовал указаниям, пока это позволяло его состояние, быстро приближающееся к критической отметке. – Давай сюда. Дверь закрывается пинком. Приставив робота к стене, Чан сбрасывает сумку на пол. Нервно вытирает тыльной стороной руки грязный след на подбородке и на глубоком вдохе наворачивает круг в прихожей, вцепившись в волосы на голове. Реальность последней пары часов обрушивается отрезвляющей лавиной под затылок. Он, рыщущий по свалке в поисках нужных деталей. Карабкающийся с роботом по грязевому склону. Пересекающий на скорости автостраду с включенной полицейской рацией, избегая столкновения с патрулем. Чан смотрит на андроида, понимая, что явно тронулся умом. - Что я вообще собрался делать…Эй, эй, эй! – Ловит его, падающего. Всучивает припрятанного в кармане куртки плюшевого кота и усаживает на пол. – Смотри. Видишь? Держи. Сиди тут и не спускай с него глаз. Серьезно, не смей отключатся. Просто смотри на него, понял? Деактивируешься к моему приходу – оторву игрушке второй глаз. Договорились? Все, сиди. Комната прыгает в глазах. Чан стаскивает с плеч куртку. Кидает вслепую вместе с мокрой бейсболкой. В один заход влетает за угол, дергает дверцу холодильника, рывком вытаскивая кейс, и несется обратно с пульсирующим у сонной артерии таймером. Он не был уверен, что это сработает. Никогда не интересовался – короткая лекция Чанбина о методах поглощения андроидами Тириума 310 в один из пятничных вечеров случайно всплывает в памяти. К его возвращению LK700 совсем перестал двигаться, накренившись головой к плечу. Чан не знает, что есть «жизнь» для робота, но видит блики угасающего света за радужкой, направленные на игрушку в лоне раскрытых ладоней. Он боролся. На ходу вытряхивая из кейса первый пакет, Чан срывает пломбу зубами. Больно стукнувшись коленями о пол, поднимает безвольную голову выше, вливая жидкость в приоткрытый рот. - Давай же… - На торсе рядом с регулятором тонко потекло. Чан дожимает тириум и швыряет пустую пачку куда придется, несется к шкафу, выворачивая на пол ящик с инструментами, выхватывая из кучи изоленту. Возвращается. Рвет с громким треском, латает наспех зазор. Вскрывает перочинным ножом второй инфузионный пакет. – Мы тебя подлатаем, друг, только не отключайся…вот так… На третьем пакете задышало. Дышали искусственные поры. Высокие скулы. Пальцы. Разомкнутые губы и веки. Рука ложится на раскрытую грудь. Чан чувствует еле заметную вибрацию, покалывающую по коже. - Еще? Слабый кивок. Прямые брови сходятся над переносицей, придавая лицу андроида страдальческое выражение. Чан говорит себе, что это притворство. Поддельное спасение. - Сколько пальцев показываю? - Склеивание разбитой тарелки. - Два. Или ремонт очищающего фильтра для воды? - А сейчас? - Сейчас вы показываете на меня. – Андроид ровняет спину вдоль стены. С каждой новой дозой речь становилась все более четкой. – Если правильно понял ваш жест. - Правильно. – Методика отвлечения, оставленная на память в одном из полевых госпиталей, помогала. Чан дает отпить еще немного «голубой крови». - Ты…Как оказался на свалке? - Не знаю. Целостность моей памяти нарушена. - Насколько сильно? Поддерживаемый руками, андроид делает первый самостоятельный глоток, возвращая колесику диода нестабильный голубой сигнал. Закрывает глаза и открывает пару секунд спустя. - Анализ системы показал, что сведения были утрачены. - Другими словами, ты абсолютно ничего не помнишь? - Отдельные поврежденные фрагменты сохранены. Но они в процессе восстановления. - Понятно. Кроме того отверстия, что я заклеил, есть поломки? - Незначительные. Все биокомпоненты в норме, но требуется косметический ремонт. – Вместо белых механических пальцев на зону деформации указывала «человеческая» рука. – Есть повреждения. Чан стучит подушечкой по правому виску, проверяя сказанное.

«Проверка завершена. Серьёзных повреждений не обнаружено.»

«Обнаружен недостаток проводниковой жидкости. Угроза отключения наступит через тридцать минут.»

- Сколько еще тириума тебе требуется, чтобы устранить угрозу деактивации? - Чуть меньше литра. Чан смотрит содержимое раскрытого кейса рядом с собой. В плече под измоченными бинтами мерзко заныло. Оставалось два пакета. По четыреста миллилитров каждый. - Имя, данное тебе, так понимаю, тоже не помнишь? – Вскрывает один из них и подает андроиду, который после некоторых раздумий скрещивает ноги и с долей деловитости поправляет опавший до бедер кусок ткани. - Вы можете дать мне имя. - Почему сразу я? - Вы – ближайший для этого кандидат. Такой расклад Чана не устраивал. - Назови себя сам. - Я не могу. – Допив новую порцию, LK700 укладывает пакет на пол, перекладывая на него плюшевого кота. Крутит головой, осматривая с нового угла, двигает сместившийся глаз-пуговицу выше. - Это идет в разрез с моими инструкциями. - А влепить мне пощечину по дороге сюда укладывалось в твои инструкции? - Сожалею о доставленных неудобствах из-за моего дестабилизированного состояния. - Тебе что-нибудь нравится? Вопрос застает андроида врасплох. - Что вы имеете в виду? - Чипсы, оранжевая обувь, разводы бензина, - Жидкость глубокого морского цвета в последнем пакете перетекает с одного края в другой. Чан сжимает его, на мгновение замешкавшись. Уловив собственное отражение в зеркале прихожей, чувствует укол под ребром. Чан на той стороне смотрит на него бесстрастно, знающе, плавно откручивает клапан. Получилось легко. Как щелкнуть крышкой от канистры с молоком. Он протягивает жидкость андроиду, всматриваясь в правильные черты мужского лица. – Девушки с серыми глазами, винтаж, Боуи. В миндалевидных глазах промелькает что-то. Что-то неуловимое.

«Анализ пройден. Угрозы отключения нет.»

- Дождь. - LK700 допивает последний пакет, накрывая игрушку импровизированным одеялом. - Нравится. В правой кисти дернулось.

- Гляди, капитан! Дождь. Говорю тебе, в дождь происходят самые лучшие вещи, точно!

С губ срывается против воли. - Минхо. - Хотите оставить это имя? Совершенно другая внешность. Другой голос. Другой человек. Не человек вовсе. Чан знает, что пожалеет. - Да. Уже жалел. - Для протокола. - Чувствуя разлагающуюся в дышле боль, царапает для заземления паркетный лак. - Я не твой новый хозяин. Но могу сказать тебе свое имя, если это нужно твоим инструкциям или навроде этого. Моргнув дважды, Минхо проговаривает мягкой тараторкой: - Сержант Бан Кристофер Чан, отдел наркоконтроля полиции Детройта. Тридцать два года. Судимость за мелкую кражу в возрасте семнадцати лет. Вредных привычек нет. Детей нет. - Пробил меня по базе, значит? Ого. – Чан вычеркивает в голове предположение о том, что андроид был помощником по хозяйству. Подобный функционал просто не вязался с чем-то вроде мойки посуды. - Это немного отличается от того, что я помню о ваших умениях. Можешь еще что-то сказать про меня? - У вас разного цвета глаза. - Гетерохромия, - врет Чан. - Нет. – Минхо выглядел так уверенно, будто видел его насквозь. Насквозь? - Отсканируешь меня еще раз – выкачаю весь тириум обратно. - Вы сами попросили сказать дополнительную информацию. Также я зафиксировал небольшое отклонение в работе правого запястья. - Я серьезно. - Еще не поздно вернуть меня обратно на свалку. Чан действительно думал об этом. - А ты хочешь обратно? Минхо сосредоточенно буравит край изоленты на своем боку, прежде чем поднять на Чана глаза. - Буду с вами откровенен, сержант. Не очень. Возможно, это была усталость. Непроизвольно вырвавшийся из горла смех отдавал коликой в животе и усыпляющей легкостью. Отсмеявшись вдоволь, Чан валится спиной на пол. - Тогда решили. Остаешься. – Каменные веки закрываются сами. Растеряв силы на любое телодвижение, он сдается, обмякая глубоким выдохом. – Будешь...вместо пылесоса… Минхо смотрит на него. Окидывает квартиру долгим изучающим взглядом и возвращается обратно. Моргает. Двигается ближе, перекладывая с себя рваный кусок ткани, укрывая мужчину до промокшего насквозь ворота толстовки. Желтый маячок на виске делает новый виток по часовой.