О бумажных письмах и старой любви

Утро апреля встречает жителей Токио мелким неприятным дождём и серым небом. Хоть и прогноз погоды сообщал о безоблачности в этот день. Но Куроо уже давно привык к тому, что весной такие ошибки метеорологов бывают довольно частыми, поэтому без особого удивления он встаёт и начинает собираться на работу с мыслями о том, что сегодня белую обувь лучше не надевать. Первым делом Куроо отправился в ванную умываться, затем снова зарулил в спальню, чтобы прихватить с собой телефон и отправиться на кухню, готовить себе завтрак из того, что осталось со вчерашнего ужина. И пока заваривался кофе Тецуро проверил мессенджеры и электронную почту. Как всегда, первым делом высветились сообщения из рабочего чата, которые он прочитал мельком, так как обычно в том, что пишут его коллеги в чате "только для важной информации" не было никакой смысловой нагрузки. Дальше он проверил новость, а за ними уже стал по одному открывать чаты с друзьями. Пришлось ответить на все мемы, который прислал Такетора, затем отписаться Каю и Яку, что он жив после их вчерашней пьянки, а после самому узнать жив ли Кенма, у которого последнее время входа высвечивалось как 5:12 утра. В конце концов Куроо тратит около двадцати минут на просмотр всех диалогов, но даже когда он прочитывает всё, что пришло ему за ночь и за утро над мессенджером до сих пор мигает плашка о не просмотренных сообщениях. За прошедший месяц Тецуро научился игнорировать этот значок. Он знал, что это неправильно, что на том конце от него преданно ждут ответа, возможно, за него даже волнуются. Даже не так. Тецуро был уверен, что за него волнуются, но он всё никак не мог набраться смелости, чтобы прекратить эти мучения напрямую. Ему будет легче, если в конце он просто останется сволочью в теперь чужих, но когда-то давно самых родных глазах. Они с Дайшо встречаются ещё со второго года старшей школы. Для них обоих это началось довольно странно, ведь знали они друг друга давно и ни один из них до этого времени не замечал влечения к другому. Но после очередной перепалки во время дружеского матча между Некомой и Нохэби тренер Некомата и тренер Оомизуки заставили их двоих остаться и убрать весь инвентарь обеих команд без посторонней помощи. Они же, в свою очередь, снова сцепились, пока приводили спортзал в порядок. Слово за слово и они сами не поняли, как оказались целующимися в кладовке. И этот случай стал отправной точкой в их отношениях. Они стали видеться на выходных, в основном называя это "тренировками", а не "свиданиями", потому что они действительно большую часть времени играли в волейбол, но в перерывах между партиями никто не запрещал им целоваться после того, как они поплевались ядом друг в друга. Куроо и Дайшо провели вместе семь лет, если считать с периодом, когда у них был перерыв во время учёбы. Это было в конце старшей школы, Сугуру тогда собирался уехать заграницу, поступить в отличный университет за океаном и приезжать домой только на каникулы. Куроо в то время оказался не в самом лучшем своём состоянии: сильный стресс из-за учёбы, возможность отношений на расстоянии, отсутствие нормального сна и отдыха вогнали его в апатию и депрессию. Поэтому Тецуро попытался расстаться с Сугуру, но не мог сделать этого прямо и просто перестал отвечать на сообщения, оставлял без ответа и редкие звонки от Дайшо, в надежде, что тот возненавидит его не так сильно, как сам Куроо ненавидит себя. Но меньше, чем пол года Тецуро понял, что ему без Сугуру намного хуже, чем с ним на расстоянии. Поэтому на первых же каникулах после поступления, когда Дайшо был дома, Куроо приехал и долго извинялся, попытался даже оправдаться, но Дайшо не хотел слушать о причинах, он боялся, что если сейчас это прозвучит вслух от живого человека, а не останется лишь мыслью в его голове, то станет только хуже. И казалось бы, после всех этих событий, расставание, примирения и прощения оба должны были выучить урок из этих отношений. Куроо нужно было ещё тогда понять, что своими действиями он причиняет любимому человеку огромную боль, потому что по натуре своей стеснительный и тревожный, Сугуру никогда напрямую не спросит, что не так, ведь ему страшно обидеть своими домыслами и предположениями, которые в итоге могут оказаться неверными, а ещё он боится, что навязывается, ведь если бросают, даже пусть таким образом, значит нужно отпустить, "ведь нет смысла удерживать того, кто хочет свободы", так он и сказал Тецуро в тот день. Да и самому Сугуру пора было осознать, что если с тобой поступай, то задать все интересующие вопросы напрямую и узнать всё как есть, будет гораздо легче, чем жить в неведении и грызть себя теориями о том, что же произошло и почему его в очередной раз оставили одного. Но что семь лет назад, что сейчас: никто из них не поменялся. Они вытянулись в рост, черты лица Дайшо стали более мужественными, Куроо сменил прическу, ни один из них больше не играет в волейбол, даже по выходным, но они всё равно остались теми же самыми мальчишками, которые стесняются прояснить ситуацию раз и навсегда, поэтому заставляют страдать друг другу, и сами себя истязают собственными поступками или же бездействием. Даже сейчас, казалось бы, взрослый и поумневший, на свой собственный взгляд, Куроо Тецуро игнорирует значок уведомлений, что горит красным в мессенджере, вместо того, чтобы лично решить и разъяснить всё для них обоих. После того "перерыва" в отношениях им казалось словно они стали любить только сильнее, доверие между ними стало крепче. Даже с отъездом Дайшо тогда эти эмоции не изменились. Они ведь общались каждый день, переписывались, созванивались, рассказывали обо всём друг другу. Временами казалось будто тот недоразрыв пошёл им только на пользу, благодаря чему они провели вместе ещё почти три года, полтора из которых Дайшо жил в Японии, буквально в соседней префектуре. Ему предложили там хорошую работу почти сразу после окончания учёбы. Свидания по выходным, совместные поездки, отпуск на двоих, всё это звучало и выглядело отлично. Изъянов нет, у них даже зашёл разговор о том, чтобы съехаться, они ведь уже начали выбирать куда. Но снова всё идёт наперекосяк. Сначала проблемы у Куроо на работе, после чего заболел отец, поэтому Куроо пришлось впахивать больше, чтобы оплатить больничные счета, ко всему прочему прибавились родственники, желающие увидеть от Тецуро "малышей, чтобы можно было понянчить" и ещё миллион мелких забот, которые даже в памяти не откладываются, но остаются грузом усталости на плечах. Всё происходит по новой: Куроо впадает в апатию, за ней идёт депрессия, а следом абсолютное нежелание видеть кого-либо, хочется лишь, чтобы все отстали от него, прекратили трезвонить и спрашивать у него разные вещи. Жизнь превращается в серый поток событий, а сообщения от Любимой змеюки начинают лишь раздражать, вместо того, чтобы заставлять сердце трепетать, как раньше. Удивительно язвительный и злобный Дайшо в отношениях оказался крайне нежным и нуждающимся, Тецуро сам был в шоке, когда обнаружил это в капитане Нохеби. Сугуру писал часто, всегда интересовался у Тецуро как дела и прочее, он делился множеством постов в социальных сетях и всегда просил присылать ответную реакцию. Из-за одного только Сугуру телефон мог чуть ли не в буквальном смысле разрываться от количества сообщений. Вот и в этот раз точно так же. Дайшо писал много и часто, Куроо даже пришлось убрать уведомления от него, чтобы не мешали. Сначала Сугуру делился всем как обычно, лишь с небольшой припиской "прочтёшь всё, как будет время", при этом не собираясь останавливаться. Позже сообщений стало меньше, хоть они и приходили каждый день, но содержали в себе информацию только о самом важном. Постепенно Дайшо перестал присылать что-то смешное или, как он считал, интересное, остались лишь сообщения о том, как он провёл день и что было у него на работе. Плавно он перешёл от ежедневного "спама" к редким и сухим, но информативным предложениям, буквально раз в три или четыре дня он писал только о чём-то важном и иногда узнавал о том как Куроо себя чувствует и не случилось ли у него что-то серьёзное. Через месяц это одностороннее сообщение прекратилось насовсем. Последним, что отправил Сугуру было: "У тебя всё хорошо? Я правда волнуюсь." Куроо чувствовал себя ужасно, он сам не знал, чего хотел. С одной стороны прекратить всё разом, поговорив с глазу на глаз являлось самым лучшим способом. Это было бы честно по отношению к Сугуру, который заслуживал правды. Но крупица эгоизма и самая малость страха не давали ему этого сделать. Потому что Куроо боялся того, как отреагирует Дайшо, он знал, что уже причиняет ему невыносимую боль, но до сих пор боялся сказать прямо. Он боялся, что если сам поставит точку, чётко обозначив их расставание, то после этого ему не позволят вернутся, как это было в прошлый раз. Сидя в офисе Куроо только и думал о том как ему поступить, как разрешить ситуацию наименее болезненно. Он не хотел продолжать эти отношения, но и смелости прекратить у него не хватало. После вчерашних посиделок с Яку и Каем и их пьяных историй о том, какими болезненными были их расставания в голове Тецуро засела мысль о том, что оставить всё так, как есть сейчас будет наилучшим вариантом. Самым простым решением было бы остаться мудаком в чужом понимании. Пусть Сугуру ненавидит Куроо за то, что тот его бросил, но не винит себя во всём этом. Так решил Куроо. С такими мыслями дни сменяли друг друга одинаковыми кадрами в серой плёнке. В жизни Куроо не менялось совершенно ничего. Только плашка уведомлений в излюбленном мессенджере пропала. Но вовсе не из-за того, что Тецуро смог перебороть себя. На деле же Куроо оказался намного малодушнее, чем он сам считал. Создать новый аккаунт и перенести туда всех друзей и коллег оказалось довольно просто. Почти никто не задавал вопросов, что было ему только на руку. За днями шли недели, а за неделями прошло два месяца. Тецуро отпустил всю ситуацию с Дайшо. Ему не хватало решительности назвать это расставанием. Но он свыкся жить с мыслью, что теперь он один, что теперь никто не будет бомбить телефон огромным потоком сообщений с самого утра, никто не будет звать его на выходные в Киото, чтобы весь день провести на глупой ярмарке в жару, никто не будет выпрашивать у него внимание двадцать четыре часа в сутки и никто не будет каждый раз просить у него подтверждения своих чувств. С Дайшо было хорошо, Куроо ещё помнит какого это — когда от одного только взгляда на Сугуру внутри, около сердца расплывалось горячее тепло. Наверное, никто и никогда больше не сможет подарить ему такую же сильную привязанность и безоговорочную поддержку, как это делал змеёныш. По этому чувству Тецуро точно будет скучать. Но от тех эмоций, которые стали вызывать у него их отношения спустя столько лет, Куроо точно хотел бы избавиться навсегда. Ведь неуверенный в себе Дайшо часто просил самого Куроо рассказать за что же у него удалось полюбил такого саркастичного и ядовитого парня, как он. Сугуру постоянно хотел знать, что даже после всех жалоб и нервотрёпок его до сих пор любят, как будто за столько лет он так и не смог поверить, что заслужил быть любимым. Раньше Куроо без проблем подолгу убеждал Сугуру в том, что правда его любит, что никогда не бросит и что даже несмотря на все недостатки Дайшо для него важен. Но чем дольше это длилось, тем сильнее подобные вопросы злили Тецуро. Ему тоже не нравилось, что в его словах не видят истину, как будто он лжёт или недоговаривает. Каждый раз сидеть и убеждать Дайшо в обратном становилось всё сложнее. Со временем такие вопросы стали вызывать не желание разубедить, отдающее щемящей болью в груди, как это было раньше, а лишь раздражение и гнев. Сколько раз ему ещё нужно было повторить одни и те же слова, чтобы эта тема осталась закрытой навсегда? Сколько раз ещё нужно было сказать "люблю", чтобы Сугуру запомнил? Работа и проблемы в семье, создавшие ещё большее количество стресса, съели всё то мизерное время, что они проводили вместе. Разговоров стало всё меньше, сомнений всё больше, а сил, чтобы эти самые сомнения развеять и вовсе давно не осталось. Поэтому Куроо сделал то, что сделал, и он очень старался об этом не жалеть. Ведь Тецуро знал, что если начать всё по новой, то исход не изменится, так было и в прошлый раз. Но глубоко в душе всё ещё хранилась надежда на то, что когда-нибудь их история возобновится, как это произошло однажды. *** Тихий июльский вечер. Тёплый ветер еле помогал справиться с жарой даже в такое, почти ночное время. Лето в этом году выдалось особенно жаркое, из-за чего существовать днём было просто невозможно. Тецуро уже был готов провозгласить это лето худшим из всех, что ему давалось пережить ведь если бы не кондиционеры в офисе, то ненавидящий жару Куроо уже давно умер бы от духоты в этой бетонной коробке. Но сейчас, возвращаясь домой с работы, когда облака приятно окрашиваются в фиолетовый и розовый, Тецуро мог сказать, что нравится это лето. Свободное от мыслей, загружающих голову и переживаний, из-за которых болит в груди. Куроо надеялся, что со временем ему удастся полностью избавиться от этого тянущего чувства где-то в сердце. Подойдя к двери квартиры, Куроо по привычке проверяет почтовый ящик, достаёт из него разного рода рекламу и счета, как вдруг из множества бумажек его внимание привлекает одна единственная, подписанная от руки, без обратного адреса. Присмотревшись Тецуро понял, что почерк ему очень хорошо знаком. Тецуро попытался усмирить тревогу, чтобы не вскрыть письмо прямо на лестничной клетке, но стоило ему перейти порог дома, как любопытство пересилило здравый смысл. Поэтому Куроо, не снимая обуви и не проходя дальше внутрь, стал вчитываться в бумажное письмо прямо на пороге. "Кто бы мог подумать, что всё закончится именно так? Быть вместе несколько лет, чтобы потом вся наша любовь в один момент превратилась в пыль. Затем постараться, собрать все эти песчинки и снова вылепить из них что-то действительно стоящее, что-то по-настоящему сильное и крепкое. Но как оказалось, так думал только я. Возможно, даже сейчас я неверно интерпретирую ситуацию из-за того, что мне слишком страшно спросить, слишком страшно, что мои догадки подтвердятся или страшно, что это окажется лишь плодом моей больной фантазии, а я своим недоверием и излишней паранойей задену чувства человека, который мне действительно дорог. Ответов я всё равно не получу, скорее всего, меня опять проигнорируют. Я знаю, что уйти ничего не сказав легче, чем встать лицом к лицу и честно признаться во всём, но лучше знать ужасную правду, чем мучаться в неведении чёрт знает сколько времени, выедая себе все нервы и растрачивая силы на пустые переживания. Я лишь хочу понять — это я сделал что-то не так? Если так, то я бы хотел извиниться, попросить прощения за все мои недостатки, что омрачали эти отношения столько времени. Я и подумать не мог, что все клятвы в итоге рассыпятся прахом. Ведь столько приятных слов было сказано, столько обещаний прозвучало в моменты слабости, но в конце это всё оказалось пустым обманом. Наше "всегда и навечно" перестало существовать, а вместо чего-то светлого, большого и тёплого, осталась лишь пара тлеющих углей, которые вот-вот погаснут окончательно, эти крупицы жизни в них поддерживают только воспоминания о всём том хорошем, что мы пережили вместе, но и это вскоре сотрётся из памяти, оставив после себя огромную зияющую дыру в сердце и необъятную пустоту в душе. Ведь в первый раз всё произошло таким же образом. Помнишь, как это было, ещё в старше школе, незадолго до выпуска? Сначала редкие ответы, сухие сообщения, а затем полная тишины. В этот раз всё разворачивается точно по прошлому сценарию. Тогда также, как сейчас наше общение держалось на мне, я ведь каждый день писал, , делился всем, что происходило в моей жизни, затем стал писать меньше, вычеркивая "ненужные" новости, чтобы потом, когда ты сможешь найти на меня время, тебе не пришлось отвечать на миллион моих глупых историй. А когда я увидел, что ты не отвечаешь даже на мои редкие сообщения я и вовсе перестал писать. И в этот момент между нами воцарилась тишина. Которую, по законам нашего общения, пришлось разрушить мне самому. Мне обидно, мне больно и горестно, что человек, которого я считал родственной душой оставил меня без объяснений причин. Но сейчас я не стану требовать от тебя рассказать, что же побудило тебя к таким решениям, а просить ответить на все мои вопросы будет вовсе глупо, это не только не принесёт мне душевного спокойствия, но и ещё больше заставит меня переживать, потому что я действительно боюсь, что вся вина лежит на мне. Я рассказал о самых скрытых желаниях и страхах, предстал перед тобой с душой нараспашку, а ты просто отвернулся от меня. Это ужасно сильно ранит, ведь в таком случае получается, что настоящий я никогда не был любим и принят тобой. Для меня это невыносимо осознавать. Я лишь надеюсь, что мы оба сможем вынести из этого урок и остаться в памяти друг друга приятными воспоминаниями, мы провели вместе семь лет и мне бы не хотелось, чтобы такая огромная часть наших жизней была втоптана в грязь ненавистью друг к другу. Во этот раз я не допущу прежних ошибок. Спасибо тебе за всё и прощай." Куроо смотрел в это письмо со слезами на глазах. Капли текли ручьём по щекам и мешали четко видеть буквы, но Тецуро упорно продолжал смахивать влагу ладонью, чтобы наконец-то дочитать и тогда завыть в ещё более ужасных рыданиях, от осознания того, как сильно он всё испортил. Он ранил самого близкого ему человека настолько сильно, что не имел права просить прощения. Но всё внутри Куроо болело и сжималось от сожаления и злости на самого себя. Тецуро, до этого стоявший в прихожей, сполз по стене на пол, не в силах устоять на дрожащих ногах. Он держал в руках лист бумаги, снова и снова вчитываясь в последние строчки, которые с каждым разом ударяли по сердцу всё больнее. Он со всей силы ударился затылком о стену, чтобы привести мысли в порядок, но в голове так и застряла одна единственная фраза "Настоящий я никогда не был любим и принят тобой." Как же ему хотелось вернуться в то ужасное время и остаться рядом с Сугуру, но его малодушие и трусливость не дали ему этого сделать. Куроо хотелось рыдать, устроить истерику и разнести в квартиру в порыве ярости, но ему не удавалось пошевелиться. Тецуро мог лишь сидеть всё на том же месте в прихожей, пока мысли бешено проносились в его голове. И в итоге из всего этого нескончаемого потока Куроо смог выцепить лишь одну: "Я ведь не говорил ему свой адрес в Токио". От этого на душе стало ещё паршивее. Тецуро переехал сюда, примерно, три месяца назад, когда устроился в новую компанию, где сейчас работает, но он так и не пригласил Дайшо к себе, чтобы отметить, потому что у них у обоих тогда не было времени и сил на дорогу и встречу. Пусть от этой мысли сердце стало кровоточить сильнее, но Куроо понял, что кто-то должно быть помог Сугуру с этим, и Куроо даже знал, кто кому бы Дайшо обратился за этой самой помощью. Дрожащими руками Тецуро достал из кармана джинс телефон и стал набирать номер. К его удивлению на том конце ответили почти сразу же. — Говори быстрее, если это что-то срочное, а если нет, то я брошу трубку. — по этим словам можно было понять, что Кенма готовился к стриму, обычно в такое время никто из друзей не тревожил его, но если кто-то всё-таки позвонил, то это было по важному делу. — Откуда, чёрт возьми, Сугуру узнал мой адрес? — злобно выплюнул Тецуро. В динамике было слышно сначала тяжёлый вздох, а затем неясное копошение, видимо, Кенма встал со своего игрового стула. После этого молчание продлилось не дольше десяти секунд. — До того, как ты начнёшь кричать и винить во всём меня, хочу сказать, что ты настоящий уёбок, Куроо. — голос Кенмы обычно всегда звучал спокойно и незаинтересованно, но сейчас по интонации было слышно, что он если не ужасно зол, то по крайней мере безмерно раздражён. — Мы с Дайшо виделись последний раз ещё в старшей школе и за все годы знакомства сказали друг другу едва ли пять слов на двоих. Но вот, неделю назад он звонит мне и чуть ли не в слезах пытается узнать, что с тобой, не подох ли ты там где-то. Конечно, я сказал ему, что ты жив, здоров, живёшь отлично. Я же не знал, что ты, как последний ублюдок, просто избегаешь его. — Кенма тяжело выдохнул, видимо, в попытке успокоиться. — Какого чёрта ты не отвечаешь ему уже больше, блять, месяца? Он же действительно волновался. — Я не думал, что всё обернётся вот так. — еле выговаривая слова ответил Тецуро, горький слёзный ком застрял в горле, мешая говорить и дышать. — Честно, я не хотел всего этого. — Раз ты мне звонишь, то он приехал дать тебе по роже наконец-то? — спустя пару минут тишины спрашивает Козуме. "Лучше бы он сделал именно это." — проносится в голове у Куроо, после чего он сбрасывает вызов, полностью отдаваясь слезам.