Самый тёплый весенний день

— Это всё плохо закончится. — Минхо расхаживает по комнате, то и дело бросая недобрые взгляды на Джисона. — Хён, не занудствуй. Когда ты успел стать таким взрослым и скучным?! — тянет Джисон, не отрывая взгляда от экрана смартфона. У Минхо даже толком на него злиться не получается, потому что это Джисон. Кажется, он способен простить ему всё в этой жизни и даже больше. Если Джисон кого-нибудь прикончит, то Минхо первым побежит за лопатами, чтобы помочь закопать труп.  — Ты же сам говорил, что самое ценное лучше всего прятать на виду… Или это слова Чана? — Джисон наконец-то отрывается от телефона. Скользит по Минхо рассеянным взглядом — словно ничего толком и не понял из его слов. Просто не хотел понимать.  Отчитывать Джисона за то, что тот липнет в самых людных местах, для Минхо не лёгкая задача. Сегодня в зале ожидания, под прицелами камер, когда Джисон наклонился к Минхо и невесомо коснулся губами шеи, тот чуть не потерял контроль над ситуацией. Джисон же потерял контроль уже давно. — С тобой бесполезно разговаривать. — Минхо вздыхает и без сил валится на диван в гостиной.  — Может, тогда… — Джисон тут же подползает ближе и без лишних прелюдий кладёт руку Минхо на живот.  — Ты серьёзно? — Тот закатывает глаза и опускает голову на спинку дивана, скидывая с себя джисонову руку.  — Стесняешься здесь, тогда пошли сразу ко мне в комнату. Но тут и так все в курсе того, что мы трахаемся, просто помалкивают.  — Лучше продолжу делать вид, что я не в курсе, что они в курсе, — усмехается Минхо.  Джисон откровенно смеётся, его лицо преображается — глаза искрятся звёздочками, на щеках милые ямочки. Минхо до сих пор ощущает волнение и трепет от его улыбок, даже много лет наблюдая их почти каждый день. И по-настоящему страдает, когда этих улыбок становится слишком мало.  Он не выдерживает — протягивает руку и касается щеки Джисона, мягкого проводя по бархатной коже тыльной стороной ладони. Тот подставляется под ласку, прикрыв глаза — сердце Минхо замирает, пропуская удар. Иногда ему страшно от своих собственных чувств. Тогда в голову закрадываются неприятные мысли — к чему всё это может привести? Мысли о будущем, не таком уж и далёком, мешают наслаждаться прекрасными моментами в настоящем.  Минхо убирает руку, Джисон разочарованно вздыхает и смотрит на него с детской обидой.  — Пойду домой, — сообщает Минхо. — Веди себя хорошо.  — Да, папочка, — бормочет Джисон.  — Ха, папочка у тебя уже есть, он мне сегодня уже мозги сделал.  Минхо выходит в прихожую и натыкается на Чана — лёгок на помине. — Уже уходишь? — интересуется тот, пока Минхо натягивает кроссовки. В голосе слышится усмешка, Минхо слишком хорошо его знает, даже в лицо смотреть не нужно.  — Хорошего вечера, — Минхо одаривает его натянутой улыбкой. Сегодня они уже наговорились, хватит. Ещё раз выслушивать от Чана, что им нужно быть осторожными, Минхо не выдержит, пусть лучше сконцентрирует внимание на своём любимом ребёнке и отчитывает его. Но Джисона он доставать не будет, Минхо прекрасно это знает. 

***

Что должно случиться, то случится. Минхо живёт по такому принципу, просто принимая трудности и невзгоды. Не пытаясь уходить в отрицание и закрывать глаза. Поэтому, когда Минхо сидит в кабинете главного менеджера их подразделения, ощущая её холодный пронизывающий взгляд, он сразу для себя решает — оправдываться или как-то объяснять ситуацию он не будет. Просто примет всё, что она скажет.  — Если честно, мне глубоко плевать на вашу личную жизнь, кто с кем спит — меня не касается, — произносит менеджер Сон ровным, но твёрдым голосом. — Пока это не становится достоянием общественности и не наносит репутационный ущерб нашей компании.  Минхо сидит напротив с прямой спиной, взгляда не отводит — хотя внутри всё холодеет от одной лишь мысли, что последует за этим разговором.  — К счастью, нам удалось справиться с этим недоразумением, но разрешится ли всё так легко в следующий раз? Джиын отвлекается на уведомление, читает и набирает ответ, быстро скользя пальцами с идеальным маникюром по экрану.  Минхо закусывает нижнюю губу в неприятном ожидании — хочется уже, чтобы эта пытка наконец закончилась и он смог вернуться к себе домой. Джиын тем временем снова возвращает Минхо своё внимание: — Я уже дала распоряжение менеджерам и обсудила эту ситуацию с Бан Чаном. Теперь вы с Джисоном не должны приближаться друг к другу ближе чем на пару метров и то только на мероприятиях. В свободное время ваши встречи невозможны. Надеюсь, ты всё понял и у нас больше не будет поводов снова встречаться в моём кабинете, чтобы разговаривать о таких щекотливых вещах?  Минхо лишь кивает — на слова просто нет никаких моральных сил. Потом встаёт со стула и выходит из кабинета. Джисон мнётся возле двери, ожидая своей очереди. Словно школьников отчитывают — проносится в голове у Минхо и губы сами собой кривятся в усмешке. На Джисона смотреть больно. Минхо уже не злится — злость проходит слишком быстро, уступая место страху и какой-то тупой болезненной безысходности. Слова Сон Джиын не становятся для него громом среди ясного неба, он прекрасно понимал и до этого, какими будут последствия. Но после того, как решение озвучено — накрывает волна отчаяния.  — Хён, всё нормально? — тихо спрашивает Джисон, касаясь его плеча. Не похоже, что тот до конца осознаёт, что происходит на самом деле.  — Нормально, — Минхо дарит ему искреннюю улыбку, пусть она наверняка и грустная.  — Пожалуйста, не смотри на меня так. — Джисон от его взгляда начинает беспокоиться, чего Минхо точно не хочет. — Всё так плохо?  — Иди уже, — вздыхает Минхо и чувствует себя окончательно растоптанным. 

***

Двухдневный перерыв в совместном расписании никак не помогает осознать случившееся, примириться и принять решение. Джисон бомбардирует Минхо сообщениями, глупыми и неважными, но даже обычное пожелание спокойной ночи вызывает ноющую боль в груди.  Разве он мог представить год назад, когда они с Джисоном впервые поцеловались, во что это всё выльется? Стоило ли тогда вообще начинать, размышляет Минхо. Но ни Минхо, ни тем более Джисон, такой наивный и импульсивный, тогда точно об этом не думали. Скорее всего не думали ни о чём, кроме того, что наконец-то могут целовать и касаться друг друга так, как им обоим этого хочется. Ощущение взаимности, на которую Минхо мог только надеяться, его одурманило, лишило всякого рассудка. Иначе никак не получалось себе объяснить, как он оказался в постели со своим лучшим другом. “Прекрати меня игнорировать” Минхо смотрит на экран в окошко уведомления и блокирует смартфон, даже не открывая сообщение. Игнорировать Джисона — явно не лучшая стратегия, но ни на что другое Минхо пока не решается.  Минхо плетётся на кухню — перекусить, попутно вспоминая, ел ли он сегодня вообще хоть что-то кроме снеков и кофе. Там настоящее собрание общаги, и что более странно — в центре этой компании между Ёнбоком и Сынмином восседает Чанбин.  — Посиди с нами, — просит Сынмин, тянет Минхо за руку и усаживает за стол. Перед ним тут же появляется миска с кальбитаном и палочки.  — У нас сегодня какой-то праздник? — удивляется Минхо и смотрит на собравшихся, останавливая взгляд на Чанбине.  — Просто решили нормально поесть, — сообщает тот.  Минхо начинает догадываться, что всё это неспроста, ловя на себе поочередно обеспокоенные взгляды. Похоже, вся группа в курсе развернувшейся мелодрамы. Минхо просто благодарит и ест, не находя в себе силы на разговоры. Но никто не ждёт от него никаких откровений. Болтают о предстоящих съёмках шоу и всякой незначительной ерунде.  Ближе к ночи Минхо выходит на улицу, пройтись до ближайшего магазина. По пути он вообще забывает, что хотел купить, и просто медленно бредёт по тротуару, погрузившись в музыку в наушниках.  Неожиданно его хватают за локоть, Минхо инстинктивно отшатывается назад, скидывает наушники.  — Эй, это я, Джисон. — Парень перед ним снимает маску с лица, и Минхо расслабляется, узнавая.  Джисон тянет Минхо с многолюдной улицы в ближайший тихий переулок. Там темно и сыро. Вместо слов он прижимается к губам Минхо, несдержанно целует, пытаясь сразу же проскользнуть языком между зубами — в этом весь Джисон. От поцелуя кружит голову, но голос рассудка быстро возвращает к реальности.  Минхо хватает Джисона за плечо и заставляет отстраниться.  — Я соскучился, — грустно произносит Джисон. И хочет снова прижаться к Минхо.  — Ханни, что ты творишь? — устало выдыхает Минхо.  — Ты не хочешь? Но мы же так давно не виделись!  Знаешь хоть, чего мне стоило улизнуть от надзора Чана и Хёнджина, у нас ещё и стафф постоянно ошивается. Это же смешно! — Нам не стоит встречаться, — произносит Минхо, прерывая Джисона. — Только не говори, что ты и правда собираешься со мной расстаться? — Джисон отходит, изучающе смотрит на Минхо, скользя взглядом по лицу.  Наверное, то, что он там видит, ему не по душе, потому что он поджимает губы, сдвигает брови и морщит нос, как будто собирается заплакать.  — Да, я думаю, нам надо расстаться, — произносит Минхо. Слова даются не легко, всё внутри него им противится, но ещё больше он боится ранить Джисона. Минхо прекрасно понимает: если даст слабину, эти отношения могут потопить всю их группу. И сам Джисон пострадает от этого чуть ли не больше остальных.  — Да ты мудак, хён! — слова вырываются на эмоциях, но всё равно делают больно.  — Не тебе меня упрекать, — не сдерживается в ответ Минхо. — Из-за кого мы оказались в такой ситуации? Кто полез целоваться средь бела дня у здания компании? По-моему, это был не я.  — Да пошёл ты! — Джисон ударяет его кулаком в грудь так сильно, что Минхо больно впечатывается спиной в стену. Лицо Джисона искажает гримаса злости и отчаяния, а у Минхо от взгляда на него противно сжимаются внутренности. Злость и отчаяние сменяются страхом и растерянностью, а после Джисон просто уносится прочь. Минхо следит за ним, пока тот не скрывается за углом, теряясь среди прохожих на оживлённой улице. Минхо сразу же жалеет о своих словах — не так он хотел закончить их отношения. На самом деле, он вообще не хотел ничего заканчивать, лишь только сказать, как сильно любит и дорожит Джисоном. Наверное, он ни разу ему об этом не говорил наедине, без камер, теперь уже и не представится возможности. 

***

На всех мероприятиях и съемках Джисон на Минхо даже не смотрит, и это выглядит до того странно и вызывающе, что не остаётся незамеченным, порождая недоумённые взгляды у стаффа. Минхо давит из себя улыбки, выжимая на морально-волевых хоть какие-то эмоции. Но внутри он абсолютно опустошён. Он смотрит словно сквозь стекло на то, как веселятся Хёнджин с Чонином, как чему-то громко возмущается Чанбин, а Джисон и Феликс лежат в углу и перешёптываются. И не чувствует вообще ничего. Это странно, не похоже на обычную усталость. Он словно находится в аквариуме и как тупая бесчувственная рыбка наблюдает за большим миром снаружи.  Он машинально откусывает кимпаб. Чан, сидящий рядом на диване, кладёт свою руку ему на плечо, что-то спрашивает. Минхо не понимает что, но мычит в ответ. В маленькой комнате шумно и многолюдно, но его это не напрягает, ему всё равно.  Наверное, так даже лучше, размышляет Минхо после, когда они с Чаном и Чанбином едут в одной машине, возвращаясь в компанию. Обычно Джисон всегда садился с ним рядом и засыпал, уткнувшись носом в плечо Минхо, пуская слюни. Это вызывало у него улыбку и умиление, словно он наблюдал за котёнком.  Может, это благословение — ничего не чувствовать? Или защитная реакция психики, которая просто не может выдержать отсутствие Джисона рядом. Поэтому собственный мозг играет с ним в такую интересную игру.

***

На Новый год после тяжёлого перелёта и записи шоу в Японии всем парням дают отдых — целых два дня. Неслыханная щедрость. Минхо отправляется к родителям в Гимпо. Там его встречает счастливая мама в клетчатом фартуке, отец со скупой, но доброй улыбкой и даже коты, которые трутся о ноги как сумасшедшие. Кроме Дори — тот спит наверху.  Минхо почти рад быть дома… Должен быть рад, и наверное, где-то глубоко внутри действительно счастлив видеть своих родных. Но душевная пустота не отпускает даже в кругу семьи. И, скорее всего, они как никто замечают его кривые улыбки, но не спрашивают о случившемся. Мама лишь интересуется, как дела у Джисона, но Минхо отвечает сухо и коротко.  Чан ему звонит вечером тридцать первого — Минхо собирается проигнорировать, но всё же в последний момент отвечает. — Если что-то важное, мог бы и написать, — вздыхает Минхо, переворачиваясь на другой бок. Давно он не мог позволить себе целый день проваляться в кровати. — Давай завтра встретимся в Сеуле, в традиционном ресторанчике, который вы с Чанбином так любите. Ты ещё говорил, что рыба там вкусная.  — Думаешь, у меня есть желание тратить на тебя свой выходной? — привычно ворчит Минхо. — Всё равно увидимся второго, дай хоть от ваших физиономий отдохнуть.  — Минхо-я, у меня для тебя подарок, так что пожалуйста, приходи завтра в два, я буду ждать.  Чан отключается прежде, чем Минхо успевает спросить про подарок. Они никогда друг другу подарки не дарили на Новый год, разве что на Рождество обменивались раньше, играя в Тайного Санту. С чего вдруг такая сентиментальность? Минхо это кажется странным, но он решает, что Чан просто стареет, и забывает об этом разговоре до следующего дня. 

***

В ресторан он приезжает на такси в назначенное время, надеясь, что Чан не будет опаздывать. В просторном большом зале куча народа, но Чана не видно. Девушка-администратор улыбается Минхо, когда он называет имя Чана, берёт у него из рук верхнюю одежду и проводит в другой зал за одну из ширм. Там уже сидят Чан и ещё двое — Минхо даже по затылкам их легко узнаёт.  Он вскидывает брови и смотрит на Чана в лёгком недоумении. Тот одним взглядом указывает ему на стул рядом с собой.   Джисон оборачивается первым — в его глазах живое изумление.  — Ты мне не говорил, что он будет! — он подскакивает со стула и кричит на Чана, тыча пальцем в Минхо. Чанбин прихватывает его за плечо и усаживает обратно со словами «да угомонись ты!». Минхо откровенно теряется, не понимая, что ему сейчас делать — уйти отсюда или остаться с друзьями. Чан подходит к нему, подхватывает за локоть и тянет к столу.  — Давайте просто мирно поужинаем как обычно, — просит он. Но Минхо прекрасно понимает, что давно нет никакого «обычно». — Не понимаю, зачем всё это, — бормочет Джисон себе под нос. — Сам же запрещал нам общаться.  — Похоже, я ошибался, — вздыхает Чан. Чан делает заказ, Минхо даже не обращает внимания, что тот говорит официанту. Его это не сильно волнует. Минхо прямо смотрит на Джисона, который демонстративно изучает меню и выглядит крайне обиженным таким стечением обстоятельств.  Наверное, он и правда сможет спокойно жить без Минхо, как однажды сказал Сынмин на шоу. И Минхо этому рад, хотя сам он без Джисона пока что не справляется. Его жизнь словно теряет краски и выцветает без любимых улыбок, без сумасшедших объятий до хруста костей, без мягких, а чаще отчаянных и страстных поцелуев. Минхо не знает, что в голове у Джисона, что он чувствует. Наверное, ему тоже непросто. Иначе бы он себя не вёл как обиженный ребенок.  Они не вместе всего какие-то жалкие две недели. Не вместе, но всё равно чужими их не назовешь. Чужими враз не становятся. Да и возможно ли стать теперь чужими, после всего что они пережили — сколько разделили триумфов, улыбок и слёз, бессонных от физической и моральной боли ночей?  Официант приносит мясо и гарниры, поджигает гриль. Чанбин довольно потирает руки, с аппетитом глядя на мясо.  — У нас сегодня пулькоги, — сообщает Чан и без того очевидную вещь.  На лице Джисона нет ни капли радости, хотя обычно он такое любит. Минхо хочется протянуть через стол руку, коснуться его пальцев, спросить, всё ли в порядке. Но он одергивает скользнувшую было вперёд ладонь, убирая её себе на колено, пальцы едва подрагивают. Кто же знал, что это будет так трудно? Чанбин рассказывает о том, как вчера напивался до поросячьего визга со своими друзьями и кто-то из них упал с моста в реку — вроде бы было невысоко и всё закончилось благополучно. Чан громко хохочет от животрепещущих описаний, даже слишком громко — в этом чувствуется наигранность. Джисон теперь пялится на Минхо и даже не пытается улыбнуться, будто вообще не слышит, о чём там говорит Чанбин.  В воздухе отчётливо ощущается напряжение.  Чан сообщает всем, что гриль нагрелся и он будет жарить мясо. Чанбин разрезает кусочки ножницами и кладет на раскалённый гриль. С каких пор он этому научился? Раньше вроде бы ненавидел готовить в ресторанах.  Обед проходит в болтовне этих двух идиотов, которые непонятно зачем вообще решили устроить такое странное парное свидание. Будто это как-то поможет, а не сделает ситуацию ещё хуже.  Минхо молча ест и пьёт, стараясь больше не смотреть в сторону Джисона — ничего хорошего он там не увидит. Тот непривычно немногословен и даже не замечает попытки Чанбина над ним подшутить.  Когда они вываливаются из ресторана на морозный воздух, небо уже окрашивается тёмно-сиреневым цветом с яркими розовыми всполохами. В Сеуле неожиданно ниже нуля, изо рта вырывается облачко пара. Джисон кутается в слишком тонкую куртку для такой погоды — его откровенно жалко. Минхо хочется отдать ему хотя бы свой шарф, но он слишком долго размышляет над уместностью этого, а Чан тем временем протягивает Джисону свой. Тот принимает с благодарной улыбкой. Минхо чувствует себя полным кретином.  Чан вызывает такси для них троих. Минхо врёт, что тоже вызвал себе, чтобы Чан о нём не беспокоился. Он немного пьян, но не так сильно, поэтому решает прогуляться по морозному воздуху до метро — протрезветь и развеяться. Нет от алкоголя, а от своих тягостных мыслей.   Джисон забирается на заднее сидение последним, Минхо захлопывает дверь и в последнее мгновение сталкивается с его взглядом, от которого пробирает до самых костей. В нём отчаяние и страх — Минхо их легко считывает. Может, это всё только лишь плод его больного воображения, но ему становится не по себе. 

***

Минхо теряется во времени. Теперь, когда промоушен к камбэку закончен, у него даже прибавляется несколько свободных часов в неделю. Поэтому Минхо закрывается по вечерам в комнате для практики и впахивает до изнеможения. А когда Хёнджин всё-таки выгоняет его оттуда с осуждением и даже жалостью на лице, Минхо идёт в зал и торчит там до закрытия. Возвращаясь домой он валится на кровать без сил и, если очень повезёт, вырубается сразу. Если везёт чуть меньше, то утопает в воспоминаниях. От них почти не больно, только муторно и тоскливо на душе. О том, что вышел их совместный с Джисоном выпуск шоу, который они снимали ещё в декабре, Минхо узнает из сети. Никто об этом даже не обмолвился, а может, Минхо как обычно не слушал. Теперь он постоянно ощущает себя рассеянным и даже потерянным. Но хуже всего видеть отражение этой потерянности в лице Джисона.  Минхо не может удержаться от этого странного мазохизма — он включает эпизод на телефоне, когда вечером остаётся один в своей комнате. Его тут же накрывает флешбэками со съёмок — ощущение такое, будто это было совсем недавно. Словно только вчера они шутили, сидели рядом, держались за руки. Минхо считал это чем-то обыденным и не думал, что однажды наступит момент, когда он не сможет взять Джисона за руку или услышать его голос в трубке по первому желанию.  Джисон с экрана улыбается так искренне, так по-настоящему. Улыбается тому Минхо из прошлого, который кажется совсем другим человеком. Живым.  И Минхо накрывает. Пустота внутри схлопывается, чувства словно прорывают плотину — это невозможно вынести, слишком много всего: злость на себя, разочарование, боль, ощутимая как физическая, отчаяние и ещё что-то, чувство, которое так и хочется назвать клишированным словом «любовь», хоть и оно, это слово, всего и не отражает. Минхо отчаянно сжимает телефон пальцами так, что скрипит пластик.  — Пошло оно всё нахуй! — кричит он и швыряет телефон в стену — тот со стуком падает на пол.  Минхо смотрит на погасший экран и не сразу понимает, что плачет. Он касается лица — щёки влажные. Трудно поверить, что это происходит с ним, что он сидит в своей комнате один и плачет из-за расставания с парнем. Если бы год назад ему рассказали, что с ним такое случится, он бы громко рассмеялся.  Губы сами собой кривятся в глупой усмешке, а потом он и правда хохочет. Смеётся как помешанный со слезами на глазах. Утром Минхо смотрит в зеркало на своё лицо и понимает, что у его визажиста сегодня будет много работы. Фотосессия через пару часов, и с опухшим лицом будет трудно что-то сделать. Впрочем, Минхо не сильно переживает за свой вид — для этого есть специальные люди, в крайнем случае его имидж спасёт фотошоп.  На кухне он сталкивается с Сынмином, который тоже встаёт рано. Сынмин смотрит на Минхо несколько секунд своим нечитаемым взглядом.  — Выглядишь стрёмно, — констатирует он.  Минхо лишь мычит в ответ — в принципе ему нечего возразить, это факт.  — Возьми патчи у Ёнбока, они в его ванной, за зеркалом. Хорошая штука, отлично помогает от такого. — Он пальцем обводит в воздухе его лицо.  — И часто ты воруешь чужие патчи? — интересуется Минхо, отворачиваясь от Сынмина к холодильнику. Ему немного легче от такого глупого и бессмысленного диалога.  — Ёнбок не против, — парирует Сынмин. — На самом деле, он просто не замечает.  Минхо быстро готовит сэндвичи, Сынмин заваривает кофе на двоих. На часах почти семь — Чонин и Ёнбок ещё мирно спят в своих комнатах.  — Мне вчера писал Джисон, — неожиданно говорит Сынмин.  Минхо поднимает на него взгляд и даже перестаёт жевать в ожидании продолжения.  — Он спрашивал о тебе, — буднично произносит Сынмин, словно в этом нет ничего важного. Хотя для Минхо есть, и они оба это знают.  — И что ты ему сказал? — он всё ещё наивно надеется, что в голосе не слышно волнения.  — Что всё хреново и ты в полном дерьме? — Это так заметно? — неуверенно спрашивает Минхо.  — А как ты думаешь? Пойди в зеркало глянь. Тут никакие чудодейственные маски и патчи уже не помогут. Сынмин говорит спокойно и будто равнодушно, но Минхо всё-таки понимает, как это его состояние отражается на окружающих. Они беспокоятся. Джисон тоже беспокоится, хотя должен был злиться чуть дольше, хотя бы для приличия. От этого осознания становится тоскливо и гадко. Минхо всё же следует совету Сынмина и берёт у Ёнбока патчи, делая это совершенно открыто.  Когда он садится в машину с патчами на лице, Ёнбок и Чонин прыскают почти синхронно.  — Я думал, что кроме Хёнджина, так никто не делает, блин, ну он-то ладно. Но ты, хён? — наигранно возмущается Чонин.   — Хочу, чтобы моё лицо всегда оставалось прекрасным, — вздыхает Минхо и отворачивается к окну. Это враньё, его беспокоит лишь то, что подумает Джисон, глядя на его опухшую физиономию после ночной истерики. Зачем он вообще решил смотреть этот злосчастный выпуск? Ещё бы шипперские видеонарезки фанатов начал смотреть и обливаться слезами — самому стрёмно. Нормальные парни напиваются, ну или ломают мебель, но точно не заливаются слезами по бывшему. Минхо ощущает себя совсем уж жалким, но вместе с тем, ему становится немного легче. Может, в этом и есть смысл слёз — выплакать свои переживания? Может, поэтому Хёнджин так часто плакал по ночам — Минхо слышал, когда они жили в одной комнате. Тогда ему казалось, что в слезах нет никакого смысла, они делают только хуже и больнее. Поэтому он сам всегда держался, и даже когда это случалось — он не отпускал себя, а просто давил нарастающий ком изнутри. Может, Минхо ошибался?  Минхо заканчивает первым и теперь у него много свободного времени. В гримёрке слишком шумно — Чанбин до хрипоты о чём-то спорит с Чаном. Это почти невыносимо для чужих барабанных перепонок. Минхо стоит в дверях и откровенно не знает, куда ему податься. Он по привычке ищет глазами Джисона — тот сидит в углу на кожаном диванчике и играет на телефоне. Раньше бы Минхо не задумываясь просто сел рядом с ним, устроил голову на плече, пялясь на то, как Джисон проходит очередной уровень. Тот поднимает глаза, словно чувствует на себе чужой взгляд, и прикусывает губу. Потом встаёт и идёт к Минхо или может просто идёт по своим делам.  Они сталкиваются в дверях и Ёну, их менеджер, пристально следит за ними. Джисон подмигивает Минхо и бежит куда-то по коридору.  Минхо ждёт несколько секунд и, когда понимает, что Ёну снова уткнулся в телефон, а остальные ребята из стаффа тоже заняты делом, идёт за Джисоном. Тот находится на лестничной клетке — сидит на ступеньке и пялится в стену, ожидая Минхо. Ему же не показалось? — Ханни, — мягко зовёт Минхо. Джисон оборачивается и дарит ему свою грустную улыбку, от которой так сильно щемит сердце, что это почти невыносимо.  Минхо подходит и опускается рядом.  — Ты как? — спрашивает Джисон. Вспоминается утренний разговор с Сынмином.  — Нормально, почти, — говорит Минхо, сил соврать о том, что его жизнь прекрасна, просто нет.  — Хён, я понимаю, почему ты это делаешь, я всё понимаю… — начинает Джисон, ему явно трудно говорить. Минхо неуверенно кладёт руку ему на плечо — в конце концов они всегда были друзьями и не могут перестать ими быть по щелчку пальцев. Даже если они не будут чем-то большим. — Но я так не хочу, не хочу сдаваться, не хочу, чтобы ты принимал это решение за нас обоих. Я не согласен! Даже если ты готов приносить себя в жертву и героически преодолевать, я на это не подписывался.  — Ты же понимаешь, что это касается не только нас, что если слухи об отношениях просочатся в прессу, будет скандал. Пострадают все вообще…  — То есть ты готов принести себя в жертву ради всех, ладно, это понятно… Но меня, хён? Ты думал обо мне? — Джисон смотрит на него с таким отчаянием на лице — у Минхо нет сил это выдержать, и он отворачивается. — Никто не умер, мы можем общаться… Это просто секс, в остальном всё останется точно так же. — Минхо не понимает, убеждает ли он себя или Джисона, но по факту от этих слов никому из них не легче.  — Это всё полная фигня! Не после того, что между нами было. Тогда не стоило и начинать вообще, было бы куда проще, а так… Я же тебя люблю, ты тупой, что ли? — Джисон повышает голос и вскакивает. Его переполняют эмоции. Если бы Минхо мог, он бы его обнял, прижал к себе крепко и держал бы до тех пор, пока тот не успокоится, пока его сердце не начнёт биться ровнее, а дыхание станет размеренным и тихим.  Но сейчас эта близость может всё испортить, разрушить равновесие, на грани которого они постоянно балансируют. Минхо убирает свою руку с тихим и никому не нужным «прости». Никто не умер, это не трагедия вселенского масштаба. Так он уверяет себя в этом. Но сам себе больше не верит. 

***

— Джисон опять пропал, — вздыхает Чан, набирая кому-то сообщение. — Эта его привычка…  Минхо, конечно, рад, что Чан такой заботливый, но какого хрена он с утра ошивается у них в общежитии.  — За ним же следили? — неуверенно спрашивает Минхо. — Хороши же вы! Это звучит как укор, но Чан и правда выглядит виноватым, и Минхо жалеет о своих словах.  — Ладно, я его поищу, — произносит Минхо.  Чан улыбается вымученно — видно, что он тоже измотан всей этой ситуацией. Минхо стыдно, что он мог думать только о себе. Возможно, Джисон прав, и он на самом деле поступает как конченый эгоист и просто не хочет трудностей. Но в то же время Минхо так боится всех подвести, их группу, что готов пожертвовать даже своими чувствами. Но нужна ли им такая жертва? А что, если Джисон не выдержит всего этого?  Минхо выходит на улицу — в лицо неласково ударяет порыв ветра. Он кутается в куртку, натягивая рукава посильнее, чтобы пальцы сильно не мёрзли.  — Он жил в студии два дня, новый трек записывал, а потом просто исчез, — сказал ему на пороге Чан. — Может, он хочет, чтоб его нашёл именно ты?  Минхо знает, что это способ Джисона почувствовать себя нужным, когда ему совсем плохо. Он не может долго быть один, в конце концов он ждёт, что кто-то из них за ним придёт — Чан или Чанбин, иногда Сынмин. Неважно кто. Минхо знает все эти места, где он прячется, и очень сильно надеется, что найдёт Джисона в одном из них. А если нет? Он и думать об этом не хочет.  «Никто не умер», — проносятся в голове его последние слова Джисону. Он крутит головой — тот не стал бы убиваться из-за такой глупости, из-за Минхо, — он точно не стоит таких жертв.  Но это Джисон, тот самый Джисон, который рыдает над романтическими реалити-шоу или когда слышит какую-то мелодию, тот Джисон, который так много чувствует и переживает одновременно, как никто другой, тот Джисон, который сильно любит Минхо, так сильно, что даже во время секса повторяет без конца признания в любви.  Минхо ни разу не говорил этих слов Джисону, просто никогда никому не говорил и думал, что и сейчас это лишнее. Казалось, что всё очевидно, разве секс и забота не говорят о любви красноречивее каких-то там признаний? Но, может быть, для Джисона всё по-другому.  Внутренности тревожно сжимаются от одной только мысли, что он не найдёт Джисона и тот никогда не услышит этих слов. Минхо ускоряет шаг, он бежит в уже хорошо знакомый караоке-бар. Там он распахивает все кабинки по очереди, чем вызывает недовольство посетителей, но ему глубоко пофиг. Он успевает смыться быстрее, чем приходит охрана.  Следующий пункт — закуток под мостом, Джисон иногда любил там сидеть и кидать камешки в воду. Как ребёнок, думает Минхо. Какой же он всё ещё глупый и безрассудный подросток. Но и там Джисона нет, что неудивительно — холод у реки просто нереальный.  У Минхо есть ещё пара мест, где он мог бы отыскать Джисона, но неожиданно звонит телефон — на экране высвечивается «мама». — Мам, я сейчас немного занят, — сбивчиво произносит Минхо, дыхание после бега с трудом приходит в норму. — Минхо-я, Джисонни у нас дома, он просил тебе не говорить, но я за него беспокоюсь. Может, ты приедешь?  Ноги слабеют, Минхо останавливается, опускается на корточки и накрывает лицо ладонями. Ощущение такое, будто он бежал и наконец-то достиг финиша. У него получилось, никто и правда не умер. Теперь точно всё будет хорошо. Он очень для этого постарается.  — Он спит у тебя. — говорит мама, встречая Минхо на пороге. — Вчера вечером приехал, почти ночью, такой несчастный. У вас что-то случилось?  — Что-то случилось, — повторяет Минхо бездумно, стаскивая ботинки. Куртку он просто кидает на тумбу в прихожей и бежит наверх в свою комнату.  Минхо на несколько секунд замирает на пороге — пытается отдышаться и успокоить своё бешеное сердцебиение. А потом, стараясь не шуметь, осторожно поворачивает ручку и открывает дверь — очень медленно, не спеша.  Джисон лежит на футоне посреди комнаты в окружении всех трёх котов Минхо. От этой картины можно словить сердечный приступ от умиления. Минхо на самом деле счастлив видеть Джисона здесь, в родительском доме, здоровым и невредимым.  Осторожно ступая по паркету, он подходит к нему, забирается под одеяло, обнимая сзади и утыкаясь носом в изгиб шеи — пахнет домом. Минхо сказал тогда, совершенно не подумав, что Джисон для него, как загородный дом, куда хочется возвращаться снова и снова.  — Ты всё-таки меня нашёл, — сонно тянет Джисон, поглаживая его руку у себя на животе.  — Самое ценное надо прятать на виду, да? — Минхо улыбается и закрывает глаза. 

***

Джисон замирает на пороге квартиры и оглядывается по сторонам: — Вау, — вырывается у него восхищённый вздох. — И это только прихожая. Минхо смеётся, но квартира и правда впечатляет. Стильные светлые интерьеры, просторная, да ещё на Каннаме.  — Чанбин и правда на другом уровне жизни, — не может успокоиться Джисон.  — Ты можешь купить себе такую же, — усмехается Минхо.  — Ты должен был сказать, что купишь мне такую, хён!  — Тебе придётся долго ждать. Джисон поворачивается к Минхо и хочет что-то сказать, но вдруг толкает его к стене и сразу же жадно целует. Его губы ощущаются такими родными и совершенно чужими одновременно — всего лишь два месяца они не целовались, но кажется, будто прошли годы. Минхо прижимает Джисона к себе — гладит поясницу и запускает руку под край толстовки, касаясь горячей кожи.  — Я так скучал, — шепчет Джисон отчаянно. Минхо не сомневается, он тоже скучал по этим прикосновениям, губам, физической близости. От одной мысли, что он мог лишиться всего этого, болезненно тянет внутри.  — Я тоже, — отвечает Минхо и притягивает Джисона к себе плотнее. Влажные горячие поцелуи быстро заводят, тело так привычно реагирует на Джисона — Минхо его хочет. — Может, всё-таки дойдем до спальни и опорочим кровать Чанбина? — Не упоминай Чанбина, когда у меня уже стоит.  Джисон мстительно прикусывает его губу и толкает Минхо в сторону, где предположительно должна находиться спальня. Они продолжают целоваться и касаться друг друга, пока не падают на огромную кровать.  — Хочу тебя, так сильно хочу, хён, — умоляюще шепчет Джисон, покрывая шею Минхо поцелуями. — Можно тебя трахнуть?  Минхо давится стоном от того, как Джисон это произносит, и тут же накрывает его член своей ладонью.  — Ты смазку хоть взял? — спрашивает Минхо и усмехается, видя испуганные округлившиеся глаза Джисона.  — Щас сгоняю в аптеку! — Джисон уже подрывается, но Минхо хватает его за руку и тянет обратно на себя.  — Не нервничай. — Минхо успокаивающе поглаживает Джисона по спине. — Смазка в кармане куртки, которая валяется на полу.  Джисон улыбается так ярко, что, кажется, Минхо сейчас ослепнет. На лице этого дурачка всегда видны все эмоции, и наверное, это одна из тех причин, почему Минхо когда-то влюбился. Только понял это не сразу, а когда понял, Джисон уже занял главное место в его сердце, мыслях и жизни и не собирался никуда оттуда уходить. Джисон как обычно нетерпеливый и жадный, но сегодня он так старается — сдерживается, закусывает губу, когда растягивает Минхо. И это осознание заводит чуть ли не больше, чем мягкое трение изнутри.  — Хён, тебе хорошо? — спрашивает Джисон, заглядывая в глаза в поисках одобрения. Минхо кивает и запрокидывает голову назад — разве с Джисоном ему бывало когда-нибудь плохо? — Ты красивый, охуенно красивый, — добавляет Джисон и гладит Минхо по бедру.  Минхо кусает губы и тяжело дышит, ему и правда так хорошо — нереально. Просто от того, что Джисон рядом, трахает его пальцами, шепчет своё ласковое «хён», целует бедра и колени — куда может дотянуться. У него самого стоит — и это тоже возбуждает до чёртиков.  — Будешь меня до ночи растягивать? — не выдерживает Минхо.  — Мне нравится смотреть на тебя, — беззастенчиво говорит Джисон. — Ты так грациозно выгибаешься, подставляешься под мои пальцы. Когда я вставлю в тебя член, мне уже будет не до этого.  Хочется заставить Джисона заткнуться и не говорить таких пошлых и откровенных вещей, но Минхо не может — ему стыдно, но слишком приятно. Жар разливается внутри, опаляет тело и внутренности — возможно, это горячка или просто похоть.  Минхо сдаётся первым, тянет Джисона на себя — тот падает, едва успевая подставить ладони.  — Так не терпится ощутить мой член в себе, хён? — хитро улыбается Джисон.  — Кому ещё здесь не терпится. — Минхо прикусывает его губу и обхватывает член Джисона, мягко ведёт по стволу. Тот стонет ему в рот, отчаянно толкаясь в кулак, — ему и правда уже сложно сдерживаться. — Джисонни, трахни меня, — шепчет Минхо ему в губы.  Джисону повторять не надо, он отстраняется, ещё раз любуется Минхо, а после приставляет влажную головку к чувствительному входу и толкается плавно одним движением.  Минхо не может сдержать стон и закусывает тыльную сторону ладони, когда Джисон выходит и толкается снова — уже резче.  — Хён, пожалуйста, не сдерживайся, хочу тебя слышать. Минхо отчаянно смотрит ему в лицо и отпускает себя — постанывая от каждого резкого толчка. Джисон стонет в ответ, подхватывает Минхо под колено и толкается глубже и чаще. И это так хорошо, что Минхо подрагивает, прикрывает глаза и откидывает голову, не в силах больше выдерживать этот поплывший горячий взгляд Джисона. Он насаживается сам, стараясь получить больше. Тело прошивает ярким наслаждением, кажется, оргазм уже совсем близко.  Джисон падает на Минхо, хаотично в безумном порыве целует его шею и скулы. Он трахает коротко и быстро, почти каждый раз вбиваясь в простату. Минхо впивается пальцами в его спину, просовывает руку между их телами и дрочит резко и грубо — лишь бы скорее кончить. — Хён, я так люблю тебя, — шепчет Джисон обезумевшим шёпотом. — Люблю, люблю… Он повторяет это на каждом толчке. И Минхо падает в пропасть, это «люблю» оглушающим эхом бьётся в голове в унисон его сердцу.  Джисон замирает, ловит губы Минхо своими — мягко обхватывает нижнюю, слишком нежно.  — И я люблю, — произносит на выдохе Минхо, изливаясь на живот. — Тебя.  Джисон отстраняется, заглядывает ему в глаза, почти комично сведя брови, а потом, толкнувшись в последний раз, со стоном валится на Минхо.  — Не могу поверить, что это реальность, — произносит Джисон чуть позже, обнимая Минхо и потираясь носом о его плечо.  — Мы действительно опорочили кровать Чанбина, — Минхо улыбается.  — Он должен был знать, что так будет, когда давал мне пароль от своей квартиры.  — Давай хотя бы простыни поменяем, — лениво предлагает Минхо, пытаясь выпутаться из крепких объятий Джисона, который закинул на него ещё и ноги.  — У него есть домработница, которая всё тут прибирает… Давай лучше ещё немного так полежим.  Минхо вздыхает и опускается обратно. Гладит Джисона по голове и невесомо касается губами макушки, тот сладко улыбается Минхо в шею — он не видит, но ощущает его улыбку. 

***

— Ну как тебе, хён? — интересуется Джисон, заглядывая Минхо в глаза. Тот снимает наушники и опускает руку на чужое бедро, ласково поглаживая. — Почему 13? — только и может спросить Минхо, сглатывая подступивший к горлу ком.  Он знает, как и с какими чувствами Джисон писал эту песню.  — День нашего расставания. — Джисон улыбается немного грустно, Минхо не выдерживает и гладит его по щеке, а потом щипает. Тот ойкает, смешно поднимая брови и хлопая ресницами.  — Мне понравилось, особенно про тот день, когда мы начали встречаться. — Минхо улыбается. — Кажется, всё было не настолько романтично, ты заикался и нёс всякую чушь про то, как ты любишь котов и даже умеешь готовить яичницу.  — Заткнись, — бормочет Джисон, но тут же хихикает, ударяя Минхо кулаком в плечо. — Я творец, я так чувствую!  Минхо искренне смеётся.  — На самом деле, я рад, что ты признался мне тогда, — произносит он, понижая голос. — Думаю, сам бы я никогда не осмелился сделать первый шаг. — Хён! — тянет Джисон и смотрит на Минхо влажными щенячьими глазами. Минхо ощущает, как к щекам подступает жар, и отводит взгляд. — Давай никогда больше не будем расставаться. Пообещай мне! Минхо не умеет давать обещания, вместо этого он валит Джисона на матрас и целует. — Этого достаточно? — спрашивает он, нехотя отрываясь от губ Джисона. Тот крутит головой и притягивает Минхо за новым поцелуем.