Огранённые

Ххххх «Хххххх», 7 сентября 1980 года Третьей эры. Перед Рэином сидел человек, которому он доверял, как никому прежде. Позади стоял тот, кто навсегда утратил доверие. Сильнее всего Рэин желал увидеть Эрвента, бьющегося в агонии, корчащегося на холодном полу на грани болевого порога, но не терявшего сознание — это было бы слишком милосердно. И всё же Рэин молчал и притворялся. Сейчас они были заодно: оба хотели помочь Даару. — Достаточно, — сказал Эрвент. — Рэин, ты перегружен. Ступай, отдохни, потом займись чем-нибудь простым, разомни мозги. Когда вернёшься к Даару, попробуем с наручами. Возможно, так будет проще. — А смысл? — возразил Рэин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. — Мне всё равно понадобится полный доступ к сознанию, чтобы подавить способность. — Имей терпение. Будем решать проблему поэтапно. Для начала хотя бы установим связь. — А я считаю, нужно продолжать попытки с аметистом, — настаивал Рэин. — Разве мы вчера не убедились, что они ни к чему не приводят? Этот способ только излишне нагружает Даара, которому приходится снимать янтарь. Последние три дня Эрвент всегда присутствовал на их совместных тренировках, наблюдал за безуспешными попытками, предлагал стратегии и приёмы. И Рэин терпел. Терпел, потому что понимал: никто другой им не поможет. По наставлению Эрвента он несколько раз отправлялся к госпоже Сафал, чтобы переключиться на птиц, а потом возвращался обратно, но результат был неизменным. Так и прошёл целый день. Во время очередного перехода между кабинетами Рэин наткнулся на Кандэла, появившегося прямо из стены. С недавних пор он вообще перестал пользоваться дверями. Заметив Рэина, он резко изменил траекторию в попытке скрыться за другой стеной. — Эй, Кандэл! Постой! — окликнул его Рэин. — Ты-то мне и нужен. Кандэл замер, вжав голову в плечи, и медленно-медленно повернулся вокруг своей оси. Не хватало только поднятых над головой рук для вида полной капитуляции. — Чего тебе? — тихо и нервно спросил он. — Ты ведь не можешь пройти через любую стену? Есть такие места в этом здании, где тебя что-то отталкивает, — уточнил Рэин то, что и так все уже знали со слов самого Кандэла. — Ну, допустим, — хмуро пробубнил он. — Что это за места? — Ну, типа… испытательные отсеки, всё такое. Короче, опасные зоны. Эрвент же при тебе объяснял, — отвечал Кандэл крайне неохотно. — Да я не об этом. Где именно находятся стены, через которые ты не можешь пройти? Кандэл тревожно огляделся по сторонам. — Слушай, — сказал он, — я тороплюсь. У меня тренировка, я и так уже опоздал. С этими словами Кандэл скрылся в ближайшей стене. — Тренировка у него, — пробурчал Рэин. — С каких это пор он сделался таким ответственным? Впрочем, это оказалось только началом странностей. Тем же вечером Рэин пришёл к выводу, что и остальные обитатели комплекса стали вести себя иначе. На ужин Рэин опоздал из-за тренировки, и приступил к еде, когда почти все покидали столовую. Только Эмита пришла ненамного раньше, и потому в общую комнату они отправились вдвоём. — Хотел поблагодарить тебя, — сказал Рэин, проходя по безлюдному коридору. — За что? — спросила Эмита. Почему-то её голос дрогнул. — За книгу. Я прочёл, было интересно. Он ожидал, что Эмита скажет что-то в ответ, хотя бы намекнет, что поняла: речь не просто о чтении. Но она молчала. Тогда Рэин перевёл на девушку пристальный взгляд и, едва коснувшись самого края её сознания, мысленно произнёс: — Ты ведь понимаешь, что отсюда надо бежать? Нас используют. Твоя семья, может быть, до сих пор жива и нуждается в тебе. Ты должна посмотреть, каким способом люди попадают сюда. Это поможет нам выбраться. Только не применяй магию к сотрудникам: у них защита. Тебе придётся смотреть наше прошлое. Сначала Эмита остановилась, как парализованная, но вскоре оцепенение спало. Она отшатнулась и тряхнула головой так, будто рассчитывала, что голос Рэина вылетит оттуда через ухо. Оба замерли по разные стороны коридора. Рэин вгляделся в лицо девушки. Глаза её округлились, рот был чуть приоткрыт, нижняя губа подрагивала. — Ты… ты боишься меня? — пришло к Рэину осознание. Эмита замотала головой неестественно быстро. — Ты боишься, — твёрдо сказал он. Теперь, когда все знали о совместных тренировках с Дааром, ни для кого не было секретом, что Рэин может управлять человеческим сознанием. — Я буду сотрудничать, — произнесла Эмита после долгого молчания, явно борясь с собой. Она выглядела так, словно не понимала, что на кону стоит и её будущее тоже, словно её сознание вдруг затуманилось, или ей было слишком сложно расстаться с тщательно выстроенной Эрвентом реальностью. Рэин не узнавал ту Эмиту, которая всего несколько дней назад хитрила и притворялась, чтобы сообщить ему правду, добытую с немалыми усилиями. Он в отчаянии запустил пальцы в волосы и сжал кулаки. — Ты руководствуешься не теми мотивами. Ты согласилась, потому что боишься, что иначе я заставлю тебя силой, — с горечью сказал он. — Видишь, не заставил. Не делай из меня чудовище, а то я и в самом деле им стану. Рэин направился в общую комнату. Он шёл, не оглядываясь, но всё равно знал: Эмита стоит на месте, потому что его шаги были единственным, что нарушало вечернюю тишину. Обида и несправедливость жгли его изнутри раскалённым добела металлом. Как бы он ни пытался использовать телепатию во благо, все вокруг видели в нём лишь угрозу. Теперь мало кто заботился о бедном, угасающем на глазах Дааре, мало кто думал о собственной безопасности. Все переживали, что Рэин способен заполучить то единственное, чем они действительно владели, — потаённые, сокровенные мысли. Никакой другой собственности у них не было, и Рэин бы не стал винить их за то, что они так рьяно её оберегают, если бы на кону не стояла жизнь, которую Эрвент у них отнял. В общую комнату он вошёл один, обратив на себя все взгляды. На секунду все замерли, а потом Кандэл, словно невзначай, просочился в стеллаж. Асгель тоже исчезла в неизвестном направлении. Иора попыталась отвлечь внимание Юммы разговором, но та продолжала с тревогой коситься на Рэина. Он тяжело опустился на стул рядом с Дааром, который опять выводил на бумаге линии, ещё не сложившиеся в единый рисунок. Его янтарная подвеска излучала тепло, но Рэин не замечал этого. Пришла Эмита. Не глядя по сторонам, она прошмыгнула к Иоре и Юмме, и спустя минуту все втроём отсели подальше. Из-за Юммы было больнее всего. Она даже не успела как следует узнать Рэина, составить о нём собственное мнение, и теперь, под давлением обстоятельств, ей вряд ли представится такая возможность. Стараясь не думать об этом, Рэин взял с полки «Предпосылки и итоги эквийско-анкландской войны». Он открывал страницы с фотографиями Антсена и вглядывался в лицо правителя. Что-то общее с Эрвентом прослеживалось, но до разительного сходства было далеко. Даже наоборот, в первую очередь Рэин начал замечать отличия: Антсен был на порядок ниже своего предполагаемого потомка, а его тонкие, редеющие волосы совсем не походили на элегантную причёску Эрвента. Та фотография, которую Рэин безуспешно искал, превращалась в миф, в идею. Может быть, она никогда и не существовала. Чем дольше Рэин рассматривал старые снимки, тем больше думал о дне сегодняшнем. Если цели, которые преследовал Антсен, поддерживая эксперимент на людях, были для всех очевидны, то мотивы Эрвента оставались неясными. Для чего он похищал детей и подростков, и кого пытался из них вырастить? — Угрюмый вечерок, — раздался вдруг голос над ухом. Рэин поднял голову и увидел Пандэлеану. — Не отвлекаю? — спросила она. — Нет, — ответил Рэин, невольно расплываясь в улыбке. Его позабавила мысль о том, что со стороны они с Дааром выглядели так, будто изучают серьёзную литературу и делают заметки, когда на самом деле один разглядывал картинки, а другой рисовал что-то, с натяжкой подходящее под определение абстракции. Рэин отложил книгу. — Ты что-то хотела? — осведомился он и только в этот момент понял, что Пандэлеана была единственным носителем способности, кроме Даара, кто не отвернулся от него в последние дни. — Да ничего особенного, — ответила она, садясь рядом. — Просто пришла поинтересоваться, как ты. — Спасибо. Я… — Рэин хотел сказать «в порядке», но в лёгких вдруг кончился воздух. Вместо этого он, чуть помолчав, ответил, — я держусь. — Это, может, звучит глупо, но рано или поздно всё устаканится. Рэин усмехнулся. — Уж мне ли не знать, — твёрдо добавила Пандэлеана. Рэин перевёл на неё вопросительный взгляд. На его памяти она ни разу не оказывалась изгоем, наоборот, всегда занимала место лидера. — Когда я попала сюда, Иора так меня боялась, что не смела даже в глаза посмотреть, — произнесла Пандэлеана. — А я ведь толком ничего не умела: всего-то сращивала поломанные зубочистки и разглаживала мятые бумажки. Потом, когда мы вроде стали притираться, появилась Эмита, и всё началось по новой. Стоило мне только завоевать её доверие, как к нам присоединился Кандэл. Ты ведь знаешь, каким он бывает: вредным, колючим и язвительным. Даже когда он понял, что я не опасна, долго ещё из вредности игнорировал меня. Про себя ты сам всё помнишь, а про Асгель и говорить не хочется. Пусть боится. Теперь вот Юмма. Кажется, на твоём фоне я почти её не беспокою, только мне от этого не радостно. Никогда не хотела, чтобы кто-то ещё оказался в моей шкуре. Рэин слушал Пандэлеану с мрачным видом — легче не становилось. Вдруг его лицо вытянулось в удивлении. — Подожди-ка, — он толкнул Даара в бок, чтобы и тот обратил внимание. — Всё то, что ты рассказала про Кандэла, Эмиту, Иору… Ты помнишь это? — Ну конечно, — озадаченно ответила Пандэлеана. — Насколько хорошо? — За три года, что я здесь, кое-что наверняка успело забыться… — Начала она, но продолжить не успела. В этот момент Даар потерял сознание, даже несмотря на янтарь. Он обмяк на стуле, неестественно запрокинув голову, и непременно бы упал, если бы Рэин вовремя не подставил руку. Пандэлеана встала. Быстро, уверенно, спокойно она подошла к Даару и положила ладонь ему на плечо. Юноша вздрогнул и распахнул глаза. Рэин был уверен, что Даар снова упадёт в обморок, как в тот раз, на тренировке, но он выпрямился и, кажется, чувствовал себя не хуже обычного. Пандэлеана же побледнела. На своё место она вернулась, пошатываясь. — У тебя есть примерно двадцать минут, прежде чем Даар опять потеряет сознание, — обратилась она к Рэину. — Сделай что-нибудь. — Я? Может, лучше позвать Вальдау? — И чем он поможет? — отрезала Пандэлеана. Вместо ответа Рэин закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы справиться с волнением, но дыхание, наоборот, начало сбиваться. — Ты ведь и сам напуган, — услышал он голос Даара — Нет, я тебя не боюсь. — Ты боишься сам себя. Ты сам начал верить в то, что говорят о тебе другие. — Может быть, — тихо согласился Рэин. — Но вдруг я что-то изменю в твоём сознании? Заберу что-то важное? Разрушу остатки того, что и так чуть ли не рассыпается в прах. — Ты не думал об этом, когда лез в голову Арсии, например, — вставила Пандэлеана. — Твоя высокая мораль проснулась в самый неподходящий момент. — В том-то и дело. Даар на фоне остальных — слишком хрупкий и беззащитный. — Даар сильнее многих, — возразила она. — Не каждый выдержит шесть лет борьбы с неизвестной болезнью, разъедающей мозг. Рэин перевёл глаза с побледневшей от недавнего напряжения Пандэлеаны на слабеющего Даара и ощутил мерзкое, колющее чувство стыда. Иджи бы на его месте в лепёшку разбилась. Он прикоснулся к плечу Даара и сам удивился, насколько хватка получилась твёрдой и уверенной. Рэин закрыл глаза, чтобы пристальные взгляды товарищей не мешали ему, и погрузился в темноту. В ожидании прошло несколько минут, а затем словно что-то горячее опустилось от самой макушки к сердцу и дальше, наполняя мельчайшие капилляры в пальцах рук и ног. Рэин не сразу понял, что ощущение это вовсе не было физическим — его захлёстывал разливающийся по телу гнев, слепая отчаянная ярость. Он чуть было не проник в сознание Эрвента, лживой сволочи, ставящей свои игры в творца-наставника выше судеб невинных людей, добрая половина которых на момент похищения были ещё совсем детьми. Он с лёгкостью копался в сознании Арсии, паршивой шавки Эрвента. Полчаса назад он тратил драгоценные силы на бессмысленный разговор с Эмитой, но когда дело касалось ближайшего друга, он был жалок и бессилен. Пожалуй, на свете существовал лишь один человек, которого Рэин ненавидел больше Эрвента, и это был он сам. В этот момент даже с закрытыми глазами Рэин ощутил, как пространство вокруг дрожит и колеблется. В темноте сомкнутых век проступили смутные образы. Можно было различить неясное движение и очертания людей, почти как в сознании Арсии или Юммы, но всё выглядело блёклым и мутным. Вместо ослепительно-белой бесконечности вокруг простиралось пространство, окутанное сероватым туманом. Иногда из него выплывали знакомые лица: Пандэлеана, Иора, Эрвент, Вальдау. Сфокусироваться на них получалось не сразу: Рэину казалось, будто он пытается настроить бинокль. Однако по большей части его окружали серые безликие тени. Время от времени он различал человеческий шёпот, но едва прислушивался — и любые звуки пропадали, оставляя его наедине с густой, обволакивающей тишиной. Чтобы проверить, насколько устойчива связь, Рэин отдал несколько простых приказов: поднять руку, взлохматить волосы, пройтись вокруг стола. Даар повиновался. Тогда Рэин приказал ему принять настоящий облик — безрезультатно. Действительно, если бы всё было так просто, Даар мог бы сделать это сам. Понимая, что время уходит, Рэин отчаянно пытался что-то предпринять, но не знал, за что взяться, и потому хватался за каждую смутную тень, которую находил в сознании друга. Мимо проносились смазанные воспоминания последних лет в знакомых декорациях и со знакомыми лицами. Мелькали коридоры, кабинеты, столовая перетекала в общую комнату, которая превращалась в спальню, и вдруг среди этих мест возникло одно, которого Рэин никогда не видел. Сначала он предположил, что это могла быть комната из жизни до похищения, но вспомнил, что Даар уже рассказывал о ней во время ночного разговора. Кажется, там его держали до того, как перевести в комплекс. Помещение выглядело по-домашнему. Рэин заметил чьи-то фотографии на стене, растения на подоконнике, небрежно брошенный на диване плед, но рваные, спутанные силуэты сменяли друг друга, не давая внимательно рассмотреть детали. Лишь одно Рэин мог сказать об этом месте наверняка: оно тоже было связано с Эрвентом. Его образ постоянно всплывал в воспоминаних об этом периоде. Они плохо сохранились, напоминали выгоревшие фотографии, но Эрвент узнавался безошибочно не только по общим очертаниям, но и по пластике, по мельчайшим нюансам движений. И вдруг всё исчезло. Пропал Эрвент, пропали любые помещения, знакомые и незнакомые, пропал даже туман. Рэин оказался в совершенной темноте — непроглядной и безмолвной. Время, отведённое Пандэлеаной, вышло. Даар потерял сознание. Рэин понимал, что пора возвращаться во внешний мир, но почему-то продолжал вглядываться в кромешную тьму: ни звука, ни образа. По крайней мере, так казалось вначале. Спустя некоторое время он смог различить слабое свечение вдалеке — красное и пульсирующее. Рефлекторно выставив вперёд руки, он медленно побрёл туда. Сначала казалось, что мерцание остаётся всё так же далеко, но Рэин не останавливался, и вскоре стало очевидно: каждый шаг действительно приближал его к цели. Привыкнув к темноте, он хорошо различал отблески, но источник света оставался невидимым. Наконец, достигнув ореола, Рэин перешагнул через зыбкую, расплывающуюся перед глазами границу и сразу ощутил навалившуюся усталость. Даже после самой тяжёлой и изнурительной тренировки он никогда не чувствовал ничего подобного. Это было физическое и эмоциональное истощение, доведённое до предела, похожее на многотонный пресс или на огромные скрипящие жернова, перетирающие в пыль человеческое естество. — Хватит, Даар. Хватит. — Рэин не понимал, отдаёт ли он этот приказ мысленно, или слова и в самом деле вырвались вслух. — Прекрати, Даар. Даже я уже не могу. Чужая усталость ощущалась так, будто Рэин сам все эти годы жил с ней. Она парализовывала волю, запутывала и искажала мысли. Удерживать связь стало сложнее. Ускользающее сознание Даара встрепенулось и завырывалось, как обезумевшая, раненая птица, и всё же освободиться не могло. Опустевший разум наконец подчинился Рэину. Что-то напоследок забилось ещё сильнее, и затихло. Красный свет погас. Рэин вынырнул из темноты, и первые секунды не мог поверить, что вернулся в реальность — так странен был человек, которого он увидел перед собой: бледный, измождённый, с резкими скулами и синяками под глазами, тем не менее крепкий и физически хорошо развитый. Тёмные волосы почти доставали до лопаток, нижнюю часть лица скрывала неопрятная борода. Видимо, из-за постоянных перевоплощений Даар забыл, что ему нужно стричься и бриться, совсем как обычным людям. Рэин огляделся по сторонам. Поблизости не было никого, кроме Пандэлеаны и Кандэла, который несколько секунд ошарашено рассматривал Даара, а затем, пятясь и спотыкаясь, смылся из комнаты прямо сквозь стену. Пандэлеана осторожно склонилась над бесчувственным товарищем. — Я не сомневалась, что у тебя получится, — сказала она, отбрасывая волосы с лица Даара. — Это их проблемы, что они видят в тебе угрозу. Ты спас человеку жизнь. — Без тебя я бы не справился. — Да брось, — сказала Пандэлеана, краснея. Оба замолчали. Рэин вгляделся в лицо Даара, лишь отдалённо напоминавшее того юношу, каким он представал до этого. — Ты знала? — спросил Рэин. — О чём? — О том, что он такой… — Рэин замялся, подбирая нужное слово. — Взрослый. Я имею в виду… Он же явно старше нас. — Нет, он просто измождён, — твёрдо возразила Пандэлеана. — Я думаю, вы ровесники. — Не могу представить, чтобы человеку, который так выглядит, было двадцать. — А сколько, по-твоему, ему лет? Рэин пригляделся повнимательнее: сероватая кожа, тусклые волосы, лишённые блеска, глубокие тени под глазами — люди и в сорок выглядят лучше. — Пожалуй, ты права, — сказал Рэин наконец. — Он слишком истощён. В этот момент за спиной с громким хлопком отворилась дверь, и появился Эрвент. Он окинул помещение взглядом и, заметив Даара, сразу устремился к нему. Затем показался Кандэл. Оставшись в дверях он наблюдал за происходящим с явной борьбой тревоги и любопытства. Эрвент проверил пульс Даара, затем взял его за подбородок и повернул лицо сначала одной, потом другой стороной. — Ты сделал это? — спросил он у Рэина со смесью недоверия и восхищения. — Мы с Пандэлеаной, — ответил Рэин, но Эрвент как будто его не слышал. — Ты сделал это. Ты и правда сделал это, — бормотал он, приподнимая пальцами веки Даара и заглядывая ему в глаза. — Я до последнего не был уверен, что это возможно. — Может, доставить его в медпункт? — предложил Рэин, слегка уязвленный тем, что, оказывается, всё это время его способности ставились под сомнение. — Ты прав, — Эрвент достал рацию, но тут же спрятал её обратно. — Не будем тратить время на ожидание, — сказал он скорее сам себе, чем кому-то ещё. Он поднял безвольное тело Даара на руки и направился к выходу из комнаты. Держался Эрвент не очень уверенно. Он был высок, вероятно, хорошо сложен в молодости, но сидячий образ жизни оставил свой отпечаток, и теперь подобная физическая нагрузка не давалась ему легко. Рэин вышел в коридор следом. — Вам помочь? — спросил он, переживая за Даара, а не за учителя. Он не замечал, насколько сам ослаб после колоссальной нагрузки. Эрвент отказался, но Рэин всё равно не отставал, готовый подстраховать. Так они дошли до самого медпункта, и хотя никто не позволял Рэину остаться, никто не прогонял его. Пока врач проводил осмотр, оба посетителя терпеливо ждали за ширмой. — Должен признаться, порой я сомневался в том, что Даару можно помочь, — негромко произнёс Эрвент. — Я выдавал свою гипотезу за неоспоримый факт, но ты, Рэин, совершил то, что временами казалось мне невозможным. Иногда я смотрю, какой путь ты проделал, и не верю. Разве люди бывают такими сильными? Я горжусь тобой. Рэин был не в силах взглянуть на наставника. Ярость медленно поднималась внутри, как волна за волной прибывает вода во время прилива. Но он злился не на Эрвента — он вновь злился на самого себя. Эти слова должны были привести его в бешенство, и всё же Рэин жаждал одобрения. Похвала, вопреки здравому смыслу, подействовала на него, как родительское признание. Ненавидеть было слишком сложно. В эту минуту Рэин желал, чтобы он никогда не узнал правды, чтобы Эмита никогда не рассказывала ему о видении и чтобы день, когда к Даару вернулся истинный облик, не был отравлен той болью, которую теперь доставлял учитель одним своим присутствием. С каким бы презрением Рэин ни смотрел на помощников Эрвента, он сам стал его верным псом и страдал в попытках отказаться от этой роли.