Поцелуй со вкусом вишни

Дэррил прекрасно понимала, что слова Кристофера — всего лишь тупая попытка сбежать, чтобы оставить её одну, наедине с собой, чтобы она испустила пар. Он хоть и был её другом и правой рукой, но никогда не оставался с ней наедине во время её гнева. Он знал: ей будет плевать на людей вокруг, и она может врезать ему просто потому, что он оказался под рукой. В голове у Мелиссы крутилось два имени. Одно хотелось защитить — другое убить. Дрейк-мать-твою-Спирс. Его желание заполучить Эндрю обратно было таким же мизерным, как и желание Джонатана держать Эми при себе и не отпускать. — Только кто узнал? Кто узнал о нём? — в пустом кабинете послышался тихий, надрывный шёпот её искусных губ. Голова девушки опустилась, рыжие волосы закрыли обзор на её глаза, но даже так было видно, как зрачки расширились, почти полностью заслонив голубизну. Глаза бешено блуждали по пустому кабинету, пытаясь зацепиться за любой предмет, найти якорь, найти успокоение. На несколько минут кабинет накрыла дымка тишины, которая вскоре развеялась падением небольшого столика около дивана и звоном разбитых чашек. Осколки разлетелись по полу. Лео медленно прошлась по ним, кроша ещё больше; её каблуки раздавили некоторые на мелкие куски фарфора. Не слишком длинные, но острые ногти, покрытые бордовым лаком, вцепились в край рабочего стола, оставляя лёгкие следы. Из её груди вырывалось тяжёлое, сиплое дыхание — паническая атака могла снова накрыть её с головой. И никого не было поблизости, кто мог бы вернуть её в реальность. Восемь лет назад. Утро у девушки не задалось: кофе пролилось, кольца не находились. А когда она бросила взгляд на стул, на котором всегда лежала её куртка, тяжело вздохнула и уже собиралась начать поиски, как вспомнила — ночью отдала её парню, сидевшему на лавке. Какой дурак будет сидеть на холоде в футболке и лёгких пижамных штанах? Тот, кто сбежал из дома. Парень по фамилии Спирс. Мелисса знала Дрейка: они учились в одном классе. Он не трогал её, она — его. Но после встречи с Эндрю она решила, что должна вмешаться. Должна это остановить. Должна помочь любой ценой. Спускаясь по лестнице, она завернула в гостиную и бросила взгляд на женщину, сидевшую в кресле-качалке и смотревшую новости по телевизору. Мэрида Мартин Дэррил, бабушка близнецов. Мэрида повернула голову в сторону внучки. Рыжие кудряшки двинулись вместе с движением головы. На её лице почти не было морщин — только у глаз, и те придавали ей особую миловидность. Мэрида и Августа рано родили детей, поэтому женщина выглядела молодо. Её взгляд был холодным и суровым, но когда она смотрела на дочь или внучку — теплел, а губы поднимались в лёгкую улыбку. Мэрида любила их, но терпеть не могла Лиама и Джонатана. Всё — из-за того, что Лиам захотел сделать Джонатана наследником. Мартин же обрубила это желание на корню. — Ба, я пошла. Жди к ужину, — быстро проговорила Мелисса, желая ускользнуть из-под зоркого и тяжелого взгляда старшей Дэррил. Когда она уже развернулась, в спину прилетел резкий вопрос, выбивший из неё воздух. Она замерла, чувствуя, как ледяные голубые глаза впиваются в её спину. — Юная леди, где ваша так обожаемая куртка? Вы же её из рук не выпускаете, — с лёгкой ухмылкой произнесла старшая Дэррил, глядя на внучку, которая застыла посреди коридора и сжалась под её острым взглядом. Мелисса готова была на всё, лишь бы исчезнуть и оказаться в другом месте. Она могла соврать, но лгать бывшей главе семьи — всё равно что самостоятельно приставить дуло пистолета к виску. Нет, Мелисса умела врать, но Мэрида — как ищейка: вцепится и не отстанет, пока не узнает правду. Рука сжимала ручку портфеля до побеления костяшек. Тяжесть давила на плечо, заставляя её сутулиться под взглядом старшей женщины. Она глубоко вдохнула. Воздух, такой нужный сейчас, наполнил лёгкие. Тело застыло, двинулась только голова. Рыжие пряди рассыпались по спине. На лице резко появилась улыбка — кривая, как быстрое движение кисти по холсту. Зато глаза искрились. — Я её одолжила одному знакомому. Он забыл ночью надеть свою куртку, и я дала ему свою, чтобы он не мёрз. Мэрида молча смотрела на внучку, будто пыталась проанализировать каждый нерв и мышцу, вылавливая обман. Время тянулась в вечность, и Мелисса ощущала, как в груди сжимается комок тревоги. — Знакомому, говоришь… — холодно протянула Мэрида, и уголки её губ дернулся в едва заметной усмешке, — и кто же это «знакомый», а? Мелисса почувствовала, как рука сжимает портфель ещё сильнее, словно он мог защитить её от праведного гнева бабушки. Она открыла рот, но слова застряли в горле. — Ну же, не мучай меня, — добавила Мэрида, медленно поднимаясь с кресла, — я не люблю игры. Мелисса сделала шаг назад, чувствуя холод пола под обувью, и впервые за утро её лёгкие будто сжались. В глазах старшей Дэррил мелькнула искра того самого контроля, который заставлял трепетать всю семью. — Эндрю, — выдохнула она почти шепотом, — он… он просто замёрз. Я… — Хм, — прервала её Мэрида, подойдя ближе. Каждый шаг старшей женщины отдавался в груди Мелиссы, как удар молота. — Замёрз, да? А твои слова и поступки не замёрзли, когда дело доходит до ответственности? Мелисса почувствовала, как жар поднимается к лицу. Слова Мэриды попадали точно в цель, но она знала — нельзя сдаваться. — Я просто… хотела помочь, — выдохнула Мелисса, стараясь сохранить ровный голос, — я не хотела ничего плохого. — Помочь, — тихо повторила Мэрида, и её глаза блеснули так, будто в них отражался огонь, — иногда помочь значит взять на себя последствия. А последствия твои, юная леди, — слишком опасны, чтобы оставлять их на самотёк. Мелисса сглотнула. Паника и раздражение переплелись в странную смесь, и она вдруг поняла: теперь от её решений зависит гораздо больше, чем просто чей-то холодный вечер на лавке. — Я понимаю, — сказала она наконец, — и я исправлю это. Мэрида молча кивнула. На мгновение между ними повисло напряжение, которое можно было бы резать ножом. Потом старшая Дэррил отступила на шаг, но глаза её всё ещё сверлили внучку насквозь. — Хорошо, — тихо произнесла она. — Но помни: каждое твоё действие имеет цену. И я буду рядом, чтобы убедиться, что ты не переплатишь слишком дорого. Мелисса кивнула, ощущая, как адреналин постепенно спадает. Сердце всё ещё билось быстро, но в груди появилась слабая искра уверенности: она справится. Она должна справиться. Наше время. Дыхание девушки постепенно замедлялось, будто тяжёлые волны воды отступали, оставляя её в привычном ритме. Паническая атака всё ещё жила в теле, вязким, тяжёлым напоминанием о том, что она идёт по тонкому льду и может в любой момент сорваться в бездну. Сознание шептало ей тихо, неотступно: «Я здесь. Не расслабляйся. Я никуда не ушло». Рука с дрожащей ладонью поднялась к голове. Мигрень ударила резко, как пробуждающий сигнал тревоги. Лёгкая, но давящая боль заставила её поморщиться, но она продолжала стоять возле дубового стола, тяжело дыша, чувствуя, как каждая клетка кожи реагирует на капли пота, стекающие по лбу. Лёгкий ветерок колыхал шторы, играя с солнечными бликами. Мелисса уловила этот звук, почти неслышный, но удивительно успокаивающий. На мгновение в груди пробежала странная лёгкость, зыбкая тишина, которой ей так не хватало, — как будто мир напоминал о себе, мягко удерживая её на поверхности, не давая утонуть в собственном хаосе. Тишина длилась недолго. Глухой стук в дверь прозвучал почти неразличимо — аккуратно, выверено, так стучат только те, кто знает: внутри сейчас опасно. Мелисса не обернулась сразу. Она выпрямилась медленно, словно собирая себя по кускам, провела ладонью по столешнице, стирая следы ногтей, и только потом позволила себе вдохнуть глубже. — Войдите, — голос вышел ниже обычного, хриплый, но уже контролируемый. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалось лицо Кристофера. Он окинул взглядом кабинет — перевёрнутый столик, осколки, следы каблуков на полу — и лишь потом посмотрел на неё. Не с испугом. С пониманием. — Он звонил, — сказал он без прелюдий. — Джонатан. Мелисса медленно закрыла глаза. Имя ударило точнее любого оружия. — Конечно, — выдохнула она. — Он всегда звонит, когда уверен, что ему что-то должны. Кристофер не стал спорить. Он сделал шаг внутрь, осторожно закрыл дверь и остановился у стены, соблюдая дистанцию — ровно ту, за которую она никогда не била. — Он не знает всего, — продолжил он. — Но знает достаточно, чтобы начать копать. И если он копает… рано или поздно выйдет на Эндрю. Пальцы Мелиссы сжались в кулак. Не от злости — от необходимости удержать равновесие. — Не выйдет, — сказала она твёрдо. — Я не позволю. Она подняла голову. В глазах больше не было паники — только холодная, выверенная решимость, та самая, которую когда-то в ней увидела Мэрида. Та, что пугала людей сильнее крика. — Что ты хочешь сделать? — осторожно спросил Кристофер. Мелисса усмехнулась — без радости. — То же, что и всегда. Заберу контроль обратно. Она обошла стол, аккуратно переступая через осколки, словно те больше не имели над ней власти. Взяла телефон, пролистала контакты и на мгновение замерла, глядя на имя, которое не открывала слишком давно. — Предупреди людей, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана. — И подготовь досье. Полное. Если он решил играть, пусть играет по моим правилам. Кристофер кивнул. — А Эндрю? Пауза вышла короткой, но весомой. — Эндрю — не его фигура, — ответила Мелисса тихо. — Но если кто-то решит снова превратить его в разменную монету… Она подняла взгляд, и в нём было слишком много обещаний. — Я напомню, почему в это поле лучше не заходить. Телефон в её руке завибрировал — входящее сообщение. Мелисса не сразу посмотрела на экран. Сначала вдохнула. Потом выдохнула. Мир снова стоял ровно, под ногами — не бездна, а твёрдый пол. Она была здесь. И она всё ещё держала ситуацию. Если он решили вернуть Эндрю в эту игру — значит, он забыли, кто первым научил ее защищать своё.