Мир, которого нет

Уставшая девушка пробирается через чащу ночного леса. Куда она направляется, знают только мохнатые совы, притаившиеся среди веток; листья будто замерли над их головами. Запах сухой земли въедается в одежду, когда Рюджин снова падает, споткнувшись о невидимый в темноте осколок глыбы близстоящей горы. С каждым новым шагом страхом заполняется неизвестность, и только после подкатившего к горлу беспомощного крика вдалеке виднеются искры оранжевого света. Но у костра никого не было. Рю просыпается, резко садясь на кровати. В номере тихо, слышно лишь сопение Юны где-то в ногах; окно открыто. Подойдя к нему, можно уловить и всплески слабых волн о берег. Скука; рука потянулась к вейпу на прикроватной тумбочке, но, пошарив там, ничего не обнаружила. Рюджин бросает взгляд на соседнюю кровать и, прищурившись, замечает, что лидерши тоже нет на месте. Подушка примята и приподнята к стене — не могла уснуть. Прохладным воздухом дует в комнату, волнует волосы Рюджин. Та надевает куртку, накидывает спавшее одеяло Юны ей до головы и выходит из отеля. На улице никого. Ночные звёзды дают белый свет сухому песку. На нём, облокотившись на волнорез, сидит Йеджи. Она — в одной только чёрной тунике, в руке зажат фиолетовый вейп, веки закрыты. Рюджин садится рядом. Не удержавшись, гладит почти выгоревшие рыжие локоны, открывает подруге лицо. Ресницы у той дрожат и чуть морщится нос. Такая красивая. Тут она открывает глаза, и Рюджин дёргается от неожиданности. Йеджи глядит секунду и потом сонным голосом говорит: — Ты за ним пришла? Держи, — и Рю берёт протянутый ей вейп. Уходить не торопится. Снимает куртку и накидывает на плечи Йеджи. Та многозначительно смотрит в ответ. — Вообще не спала? — Так, думала обо всём… А ты чего проснулась? Рюджин переводит взгляд на океан. — Кошмар приснился. До щеки дотрагивается совсем холодная ладонь. Тёплая же накрывает её, слегка сжимая у запястья. — Пойдём, окоченеешь скоро. — Ну. Давай ещё посидим. Рю заботливо прячет чужую руку в карман куртки и затягивается, сразу выпуская пар. Джи укладывается на её боку, обвивая ногу своей. Кажется, альбатрос пролетает наверху, или так только кажется. Звёзды всё ещё светят и как будто бы даже ярче теперь. Йеджи ближе стала красивее. Или так только кажется. — Когда мы впервые встретились, — заговорила Рюджин, и Йедж перестала гладить её руку, — то, что сильнее всего привлекло меня — твои глаза. В них я в один миг увидела так много, хотя ещё совсем тебя не знала. — Пытаешься быть романтичной? Йедж усмехнулась, стирая смущение с лица. Что нашло на подругу? Та вновь затягивается и вздыхает. — С тобой по-другому никак. Знаешь, я ведь никогда не думала, что счастлива. Так хорошо… Океанский бриз боролся с паром в её легких. Действительно, было хорошо. Ещё с тех пор. — Мне тогда тоже хорошо было… Голос затих где-то на чужом плече. — Только тогда? Рыжие волосы зашуршали, представив лицо своей хозяйки. Сонной, отчего-то пахнущей смолой, смотрящей на тебя и одновременно сквозь. С новой волной брызги попали в глаза, и пока Рюджин протирала их, её губы уже накрыли с такой нежностью, что она невольно качнулась назад, найдя опору, зарыв ладони в песок. Лисица напала неожиданно, жертва не успела подготовиться. Но Рю и не против — с блаженством вздыхает, наклоняя голову. Блеск заполняет зрачки. Где-то вдалеке плывут морские слоны. Но это там. А Йеджи здесь… … Пройдясь по нижним зубам, отстраняется. Словно очнувшись, смотрит изучающе. Руки как-то оказываются на бёдрах. Хочется их сжать, но со своих сыпятся крупицы песка. Почему-то Рюджин чуть не заплакала. — В день Чусока, — голос от холода дрожал. Или не от холода. Йеджи всё ещё была в считанных сантиметрах, — когда мы разъехались, я не могла ни о чём думать. Я делала сонпёны и вспоминала о тебе. Тут это чудо засмеялось так заливисто, что Рюджин моментально зарделась. — Это… Я не то хотела сказать! Но подруга уже всеми силами держалась за живот. Смутившись ещё больше, Шин опустилась на согнутые колени. Налетел ветер, и под небом снова пролетел альбатрос. В моменте стало тихо, а сверху мягко навалились объятия, пряча ото всех. Нет, не показалось. Чуть погодя из-под них раздалось: — Ты целый мир. Мир, которого нет. У меня. А я бы очень хотела по-другому. Ветер стих, когда они вернулись, словно всё это время подслушивал. В номере было душно после свежего воздуха снаружи, Рюджин незаметно тёрла руки друг об друга. Йеджи повесила куртку и пошла к кровати, по пути так же поправив одеяло Юны. Рю, закрыв окно, тоже легла к себе. В темноте комнаты сопение девочек грело и успокаивало. Когда все рядом, в душе чувство, что так и должно быть. Всегда. Без этого нет альбатросов, нет морских слонов и солёной воды. Нет луны и звёзд, ведь они не могут отражаться в чужих глазах. — Я бы хотела съездить в Чонджу. На некоторое время. Хриплый шёпот прервал мысли, а внезапное шуршание заставило сыграть сон. Юна встала вместе с одеялом и ушла на кухню. Стук стакана о стол, и шаркающие шаги пришли обратно… Пара минут снова завели мерное сопение, и Рюджин открыла глаза. А кое-кто уже нет — спрятался в подушке, уставший после ночной охоты. Волосы распластались вокруг, словно хвосты. Край белой простыни свесился у ног. Рю сказала что-то о любви, и первый луч утра проник в комнату. Она проследила за ним до лица Йеджи и заснула с застывшей улыбкой. Джису проснулась первой.