Когда ангелы задыхаются

      Холодный ветер резал крылья Каина, пронизывая до самых костей, но он не шевелился. Застыв на краю крыши, ангел впивался взглядом в одинокую фигуру внизу.       Лэйн.       Это имя горело в его горле, словно глоток расплавленного металла.       Каждая деталь её образа вырезалась в сознании с жестокой точностью. Складки на потертой куртке, небрежно заправленные за ухо пряди тёмных волос, едва заметная хромота в походке — следы той ужасной ночи падения «Сибири». Каин помнил кровь на её лице, помнил, как её тело дрожало в его руках. Теперь она двигалась, словно призрак, среди живых.       Лэйн остановилась, подняв голову к небу. На мгновение Каину показалось, что она смотрит прямо на него. Сердце моментально сжалось, и в груди разлилось знакомое жжение. Он сжал зубы, пытаясь подавить неизбежное.       Мучительный кашель согнул ангела пополам. Каин упал на колени, его пальцы впились в холодный бетон крыши. Кашель рвал его грудь, выворачивая наизнанку. Наконец, он сплюнул — вязкая масса крови и лепестков растеклась по ладони.       Пока Каин смотрел на эту отвратительную смесь, к горлу подступала новая волна тошноты. Бело-розовые лепестки, пропитанные его кровью, казались насмешкой над всем, во что он когда-то верил.       Ангелы не должны чувствовать. Ангелы не должны истекать кровью из-за смертных.       Но каждый раз, когда он видел Лэйн, что-то внутри оживало и умирало одновременно. Её глаза, потухшие и безжизненные, преследовали ангела. Он жаждал увидеть в них хоть какую-нибудь искру — страха, гнева, чего угодно. Но Лэйн смотрела сквозь него, сквозь всё вокруг, словно ничто больше не имело значения.       — Ты напоминаешь мне обо всём мерзком в этом мире, — прохрипел Каин, глядя на неё сверху. — Но я не могу… не могу тебя ненавидеть.       Новый приступ кашля сотряс крепкое тело. Что-то внутри рвалось, будто корни цветов, растущих в легких Каина, пробивались сквозь плоть. Боль была невыносимой. Собрав последние силы, ангел поднялся на ноги. Его белая форма была небрежно запятнана кровью. Он расправил крылья, морщась от боли в каждом мускуле.       Ангелы не должны чувствовать. Но когда дело касалось Лэйн, все эти правила теряли смысл. И Каин знал, что будет падать снова и снова, пока цветы в его груди не задушат последний вздох.

***

      Всё началось незаметно, почти обыденно. Каин списывал первые симптомы на обычное недомогание, если ангелы вообще могли болеть. Лёгкое першение в горле, случайный кашель — ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Он продолжал свои обязанности в Роткове, наблюдая за Лэйн издалека, не подозревая о том, что растет внутри его тела.       Но со временем кашель усилился. Каин начал просыпаться по ночам, задыхаясь, его грудь сжималась, словно в тисках. Он списывал это на стресс, на тяжесть своего долга. Пока однажды утром не увидел на подушке одинокий бело-розовый лепесток.       Ещё через пару дней острая боль пронзила его горло, и на ладони оказалась крошечная веточка с шипами, покрытая ангельской кровью.       — Терновник, — прохрипел Каин, узнавая растение. — Какая ирония, Отче. Ты даруешь мне корону из шипов за мою грешную любовь?       Шипы росли — оплетали легкие, сердце. Своеобразный терновый венец, но вместо головы — душа ангела. Каждый вздох превращался в пытку, каждый взгляд на Лэйн — в агонию желания и отчаяния.       — Проклятая земля за тебя, терние и волчцы произрастит она тебе, — шептал Каин слова из Книги Бытия, и шипы впивались в его органы сильнее с каждым словом. Но разве не он сам был этой проклятой землей? Разве не из его греховной любви выросли эти шипы?       Лэйн, не подозревая о его мучениях, продолжала свою работу над книгой. Её безразличие к миру, когда-то так раздражавшее Каина, теперь казалось ему благословением. Она не видела, как он страдает, не замечала кровавых следов, которые он оставлял после каждого приступа кашля.       — Ты моё проклятие и моё спасение, — безнадёжно бормотал ангел, сплевывая лепестки и шипы. — Чёртова смертная, ты превратила меня в жалкое подобие ангела. Я должен ненавидеть тебя, но вместо этого…       Он не мог закончить фразу.       Каин расправил крылья, некогда белоснежные, теперь испещренные кровавыми разводами и застрявшими в перьях шипами. Он ещё никогда не был так близок к грехопадению — не из-за гордыни, а из-за любви к смертной.       Терновник продолжал расти, превращая тело ангела в живой памятник его помешательству. Он знал, что рано или поздно шипы пронзят его сердце, положив конец этим мучениям. Но до тех пор он будет продолжать нести этот терновый венец, как символ довольно изощрённого искупления.       — Отче наш, иже еси на небесех, — начал он молитву. — Прости меня за то, что я не могу перестать любить её. И если это мое наказание, то я приму его. Я буду носить этот тёрн с гордостью падшего.

***

      Каин стоял у окна, наблюдая за тренировкой новобранцев на плацу базы «Адам». Его крылья слегка подрагивали, выдавая внутреннюю борьбу. Внезапно он услышал шаги позади себя и резко обернулся, встречаясь взглядом с Лэйн.       — Ты выглядишь паршиво, — сказала та без тени эмоций на лице. — Даже для ангела.       Каин сжал челюсти, пытаясь подавить приступ кашля.       — Твоя забота очень трогательна, — процедил он сквозь зубы. — Не знал, что ты способна на такие сложные наблюдения.       Лэйн подошла ближе, её глаза скользнули по его напряженной фигуре.       — Я не слепая, Каин. Ты оставляешь кровавые следы по всей базе. Это… неудобно.       Ангел горько усмехнулся, но смех быстро перешел в порывистый кашель. Он отвернулся, пытаясь скрыть кровавые лепестки, падающие из его рта.       — Прошу прощения за неудобства, — еле выдавил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — В следующий раз постараюсь умирать аккуратнее.       Лэйн бесстрастно моргнула.       — Умирать? — она произнесла это слово так, словно пробовала его на вкус. — Ангелы не умирают.       — Видимо, я особенный, — огрызнулся Каин, поворачиваясь к ней лицом. — Может, это божественное наказание за общение со смертными.       На мгновение в глазах девушки мелькнуло что-то, похожее на интерес.       — Это из-за меня?       Каин замер.       — А если да? Что это изменит?       Лэйн склонила голову набок — перед ней стоял не более, чем интересный экспонат.       — Ничего, полагаю.       Шипы впились куда-то глубже в рёбра. Ангел сделал шаг к девушке, его глаза горели смесью боли и гнева.       — Ты действительно ничего не чувствуешь?       Лэйн не отступила, её взгляд оставался холодным.       — Я вижу факты, Каин. Ты болен. Ты страдаешь. Но чувствовать?       Он на несколько секунд зажмурился от невыносимой боли. Внутри разверзлась бездна, наполненная острыми шипами и гнилыми лепестками. Терновник извивался, пронзая внутренности, выворачивая наизнанку каждый нерв.       Каин сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Кровь. Она была везде. Он чувствовал её вкус во рту, металлический и тошнотворный, смешанный с горечью несбывшихся надежд.       День за днем он пытался вытравить образ Лэйн из своего сознания. Он представлял, как вырывает её из своей памяти, словно сорняк, но корни её присутствия проросли слишком глубоко. Каждая попытка забыть лишь сильнее распаляла болезнь внутри.       По ночам он метался в агонии, простыни пропитывались потом и кровью. Он кашлял, задыхался, выплевывал сгустки крови вперемешку с шипами и лепестками. Утром его постель напоминала поле битвы, усеянное останками разбитого сердца. Но днем… Днем ангел натягивал маску безразличия, ставшую уже второй кожей. Каин двигался по базе, словно призрак, его глаза были пусты, а губы сжаты в тонкую линию. Он игнорировал обеспокоенные взгляды сослуживцев, отмахивался от вопросов начальства.       Внутри бушевал ураган боли и отчаяния, но снаружи он был холоден, как мрамор. Каин гнил изнутри, его сущность разлагалась, пожираемая этой проклятой любовью. Но он не мог — не хотел — показывать свою слабость.       Каждый раз, когда он видел Лэйн, внутренности скручивались в тугой узел. Но он лишь кивал ей, проходя мимо, сглатывая кровь и боль.       Каин знал, что медленно умирает, но не от любви — от неспособности её выразить. Каждое невысказанное слово, каждый подавленный порыв превращались в новый шип, новый лепесток в его израненной груди. Ангел понимал горькую иронию своего положения: созданный для любви к Создателю и всему сущему, он оказался неспособен выразить любовь к одной смертной девушке. И эта неспособность пожирала изнутри, превращая некогда могущественного ангела в жалкую тень, медленно истекающую кровью и непролитыми слезами.       Ещё Каин умирал от одного простого осознания — эта любовь невзаимна.       Каждый холодный взгляд Лэйн, каждое её безразличное слово были ударом ножа в его израненное сердце. Он видел в её глазах пустоту, которая, казалось, никогда не наполнится теплом по отношению к нему.

***

      Глубокой ночью тишину базы нарушил пронзительный крик. Каин, который не спал, терзаемый своими мучениями, тут же насторожился. Он сразу узнал этот голос — Лэйн.       Не раздумывая, ангел выскочил в коридор. Тусклый свет аварийных ламп отбрасывал зловещие тени на стены. Каин двигался быстро, игнорируя боль в груди, следуя за звуком прерывистого дыхания.       За поворотом он увидел её. Девушка стояла, прислонившись к стене. Она дрожала, её руки бесцельно шарили по поверхности в поисках опоры.       — Лэйн, — тихо позвал Каин, стараясь не напугать её ещё больше.       Она резко повернула голову. Её взгляд был диким, незнакомым.       — Они идут. Они идут за мной. Кровь… столько крови…       Каин осторожно приблизился к ней. Он никогда не видел Лэйн такой — уязвимой, испуганной, совершенно потерянной.       — Кто идёт? Здесь никого нет, — мягко сказал он, протягивая руку.       — Не трогай меня! — Лэйн резко отшатнулась, как запуганный дикий зверь, готовый вот-вот впиться в глотку своему обидчику. — Ты тоже один из них! Один из этих тварей!       Девушка всё ещё находилась во власти своего кошмара, не различая реальность и свои видения.       — Да послушай же меня, — твёрдо произнёс ангел. — Это я, Каин. Ты в безопасности.       На мгновение в испуганных широких глазах мелькнуло узнавание, но затем страх захлестнул Лэйн с новой силой.       — Нет, нет, нет, — бормотала она, сползая по стене. — Я не могу вернуться туда. Я не выдержу этого снова.       Сердце ангела сжалось от боли — не физической на этот раз, а эмоциональной. Он опустился на колени рядом с Лэйн, не касаясь её, но находясь достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его присутствие.       — Я тебя никуда не отпущу. И не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Девушка подняла на него взгляд, и Каин заметил пелену слёз — первое проявление эмоций, которое он когда-либо наблюдал у неё.       — Каин?       — Ты в безопасности, — повторил он.       Неожиданно Лэйн подалась вперёд и крепко обхватила Каина руками, уткнувшись лицом в его грудь. Он замер, не зная, как реагировать. Хрупкое тело дрожало от рыданий.       Медленно и осторожно, Каин обнял её в ответ, игнорируя привычную боль, пронзающую собственное тело. Они сидели так в полутёмном коридоре, сломанный ангел и напуганная девушка, находя утешение друг в друге, пока ночь медленно уступала место рассвету.       После той ночи что-то неуловимо изменилось. Каин заметил, что Лэйн стала чаще появляться рядом с ним. Сначала он списывал это на необходимость расшифровки книги «Апокалипсиса», но постепенно начал замечать и другие знаки.       Лэйн искала его взгляд через всю комнату во время собраний. Выбирала его в напарники для заданий, даже когда логичнее было бы работать с кем-то другим.       Одним холодным вечером Каин услышал стук в дверь своей комнаты. Он открыл, удивленно приподняв бровь при виде девушки.       — Решила нанести светский визит?       — Мне нужна твоя помощь с одним текстом, — ответила Лэйн, проскальзывая мимо него в комнату.       Каин закрыл дверь, наблюдая, как гостья осматривается. Её взгляд задержался на смятых окровавленных простынях, которые он не успел спрятать.       — Ты когда-нибудь слышал о стирке? — спросила она, но в голосе звучало больше беспокойства, чем сарказма.       — Прости, был занят, умирая, — огрызнулся Каин, подходя ближе. — Так что за текст?       Лэйн достала книгу, разворачивая её на столе. Ангел наклонился, чтобы лучше видеть, и почувствовал, как девушка слегка прижалась к его боку.       — Вот здесь, — она указала на строчку. — Я не могу понять этот символ.       Каин всмотрелся в текст, особенно остро осознавая образовавшуюся близость.       — Это древний символ преображения. Обычно используется в контексте духовного перерождения.       — Как то, что происходит с тобой? — неожиданно спросила Лэйн, поворачиваясь к нему.       Их лица оказались так близко, что Каин мог различить золотистые крапинки в её глазах.       — Я бы не назвал это перерождением.       — А как бы ты это назвал?       — Проклятием? Благословением? Я уже не уверен.       Лэйн подняла руку, желая коснуться его лица, но остановилась на полпути. Новый приступ кашля содрогнул тело Каина. Он отвернулся в попытке скрыть выступившую на ладони кровь. Лэйн аккуратно коснулась его крыльев, поддерживая. Когда приступ прошел, она помогла ангелу выпрямиться.       — Ты не должна этого видеть, — прохрипел Каин.       — Но я хочу.       — Почему? — светлые глаза впились в лицо Лэйн, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции.       На первый взгляд её лицо оставалось бесстрастным, привычной маской отстраненности. Но Каин мог поклясться всеми богами, что на долю секунды заметил в её глазах нотку беспокойства и даже взволнованности. Что-то в глубине её взгляда оттаяло, словно первый весенний ручеек, пробивающийся сквозь лед.       — Потому что… — начала Лэйн, и ангел заметил, как дрогнули её губы, — потому что ты важен. Для миссии, — быстро добавила она, но это прозвучало чертовски неубедительно.       И в моменте внутри Каина что-то изменилось. Один из шипов, терзавших его грудь, вдруг исчез, принеся странное и неожиданное облегчение. Он сделал глубокий вдох, впервые за долгое время не ощущая острой боли.       — Только для миссии?       Лэйн подняла руку и осторожно коснулась его щеки, изучая каждую черту его лица.       — Нет, — тихо ответила она. — Не только.       Каин прикрыл глаза, впитывая тепло её прикосновения. Когда он снова открыл их, то увидел в глазах напротив отражение своей собственной боли и надежды.       — Лэйн, я…       — Не надо, — перебила она, прижав палец к его губам. — Просто… дай мне понять. Дай мне почувствовать.       Лэйн медленно опустила руку с лица Каина на его грудь, прямо над сердцем.       — Так сильно бьётся. Для бессмертного.       Ангел накрыл её руку своей, прижимая крепче к себе.       Их взгляды встретились. Каин наклонился, преодолевая последние сантиметры, разделявшие их, и осторожно прижался губами к губам девушки.       Поцелуй был нежным, почти целомудренным, но в нём чувствовалось столько сдерживаемой страсти, что у обоих перехватило дыхание. Лэйн ответила, неуверенно вначале, но с каждой секундой всё смелее. Каин тут же обнял её, притягивая ближе.       Показалось, что шипы в его лёгких отступили ещё больше, нехотя уступая место чему-то новому и светлому.       Лэйн запустила пальцы в его волосы и ощутимо оттянула назад, вызывая у ангела тихий стон. Он провёл ладонями по её спине, и девушка послушно выгнулась навстречу его прикосновениям. Они на мгновение отстранились друг от друга, тяжело дыша. Глаза девушки блестели, на щеках появился румянец — впервые за всё время, что Каин знал её.       — Это ведь безумие?       Вместо ответа Лэйн молча начала расстёгивать его рубашку дрожащими от напряжения пальцами. Стоило ей распахнуться, девушка едва нахмурилась, глядя на обнажённый мужской торс. Там, где раньше были только шрамы от шипов, теперь проступали тонкие линии — словно татуировки в форме цветов.       Лэйн осторожно провела пальцами по этим линиям, вызывая у Каина будоражащие всё тело мурашки.       — Это красиво, — прошептала она и чуть наклонилась, чтобы поцеловать каждый «цветок».       Каин закрыл глаза, наслаждаясь ощущением горячих губ на своей коже. В какой-то степени оно было даже целительным.       Не в силах больше терпеть, ангел ловко подхватил податливое тело на руки и в несколько шагов сократил расстояние до кровати. Он опустил Лэйн на постель, не разрывая зрительного контакта. Затем навис над ней, опираясь на локти, боясь придавить её своим весом. Девушка потянулась к нему, снова целуя, на этот раз более страстно.       Каин медленно потянул вверх женскую блузку, искренне наслаждаясь открывшимся видом. Лэйн нетерпеливо помогла ему избавиться от остальной одежды. Ангел наклонился и горячо поцеловал нежную кожу, утыкаясь носом и горячо выдыхая в изгиб шеи. Он постепенно опускался ниже — его губы оставляли легкие, почти невесомые поцелуи на её ключицах, плечах, медленно двигаясь к груди.       Лэйн судорожно вздохнула, притягивая Каина ближе к себе. Он продолжал свой путь вниз, покрывая поцелуями её живот и бедра. Каждое прикосновение его губ было, как маленькое признание в любви, нежное и трепетное.       Ангел ласкал каждый сантиметр бледной кожи, упиваясь восхищённой реакцией девушки. Он ловил каждый трепетный вздох, слетевший с её губ, каждый томный стон, вызывающий волну жгучего возбуждения. Их тела двигаясь в едином ритме. Каин старался (правда, старался) быть нежным. Лэйн же отвечала с неожиданной страстью, поддаваясь бёдрами навстречу и оставляя легкие царапины где-то на спине под крыльями.       Комната наполнилась сладостными звуками их страсти. Воздух сгустился, пропитавшись общим желанием. Каждое движение, каждое прикосновение приближало их к краю блаженства. И когда оно наконец настигло, это было подобно взрыву сверхновой. Оргазм разлился по телу сладостной негой, заставляя выгибаться навстречу друг другу.       Повисло молчание, перебиваемое только тяжёлым дыханием, что постепенно выравнивалось.       — Ты и правда умираешь? — спросила Лэйн тихо, пока её пальцы нежно очерчивали линию мужской челюсти.       Каин горько усмехнулся.       — А ты как думаешь? Неужели ангелы просто так начинают кашлять кровью и лепестками?       — Но сейчас… — она запнулась. — Сейчас ты дышишь ровнее. Спокойнее.       Каин прислушался к своим ощущениям. Действительно, привычная тяжесть в груди немного отступила.       — Знаешь, — продолжила Лэйн, — я уже давно заметила, что ты хрипишь при каждом вдохе. А сейчас… сейчас твоё дыхание более ровное и чистое.       Каин спокойно вдохнул, удивляясь отсутствию привычной боли.       — Ты права, что-то изменилось. Стало… легче.       Лэйн приподнялась на локте, внимательно всматриваясь в его лицо.       — Может быть, это… из-за нас?       Ангел притянул её ближе, зарываясь лицом в её волосы.       — Может быть, — пробормотал он. — Но я не знаю, насколько это… постоянный эффект.       — Что это значит?       — Этот терновник… Это ведь не просто болезнь. Это проклятие. Оно питается неразделенной любовью, сомнениями, страхом. И даже если сейчас мне стало легче, я не знаю, не вернется ли оно снова.       Лэйн молчала, обдумывая его слова. Затем наклонилась и нежно поцеловала.       — Тогда мы будем бороться с этим вместе, — прошептала она. — Каждый день, если потребуется.       Что-то тёплое кольнуло ангела в районе сердца. Надежда? Любовь? Каин не был уверен, но впервые за долгое время он позволил себе поверить, что у него есть будущее.       Они провели остаток ночи, тихо разговаривая, делясь своими страхами и надеждами, заново узнавая друг друга. И с каждым словом, с каждым прикосновением, острый терновник отступал всё сильнее.       Но когда первые лучи солнца проникли в комнату, освещая их переплетенные тела, где-то на задворках сознания Каина всё ещё таилась тревога. Да, эта ночь стала для него спасительной, усмирив растущие шипы. Но зная Лэйн, её склонность к отстраненности и непредсказуемость, сложно было предположить, не вернется ли их цветение губительным рецидивом.              Рецидивом, который проткнёт его сердце насквозь.