Арсений говорит. Антон слышит.

Арсений говорит: «Я больше не вижу совместного будущего с таким тобой». Антон слышит: «Давай расстанемся». Он спрашивает: «У тебя кто-то есть?» «Нет», — говорит Арсений. «Да», — слышит Антон. Антон поджимает губы, но не спорит с выбором Арсения.

*

Ночью Антон в слезах приходит в чужую постель и, ничего не говоря, ложится рядом с Арсением, утыкается носом в грудь и тихо всхлипывает. Осоловевший ото сна Арсений, прикрыв глаза, успокаивающе гладит по спине. Через десять минут Антон так же молча уходит обратно в свою постель.

*

Антон молча наблюдает, как Арсений начинает собирать вещи, а потом и вовсе выходит в другую комнату. Когда Арсений заканчивает с вещами, он приходит к Антону. Теперь молчат оба. Антон в прострации, Арсений не может подобрать слов, но всё же пытается. — Прости?.. Антон поворачивается, удивлённо находит Арсения. — За что? — Мы могли бы и дальше так сосуществовать, но я очень боюсь, что ты меня возненавидишь, — в глазах Арсения сожаление. — За что? — Антон искренне не понимает. — За потраченные годы. Антона кривит. Прожитые вместе годы он может назвать как угодно, но только не потраченными.

*

Это их первая ночь в одной кровати за более чем полгода. Арсений вцепляется в Антона и не отпускает. Они просыпаются каждые несколько минут в паническом поиске друг друга. Прощального секса не случается. В восемь утра Арсений вызывает такси и вместе со своими вещами уезжает. Он забрал только одежду, обувь и документы. Всю технику, что покупал, оставляет Антону. И поначалу это дико его злит. Антон не убирает вещи Арсения, на которые натыкается: чашка, которую он ему выбирал; тапочки; какие-то не самые важные документы; фотография на холодильнике; зубная щётка; забытая цепочка; несколько пар часов и ещё куча мелочей, которые скопились у Арсения за семь совместных лет. Антон ходит по квартире взад-вперёд и жмурится. Тяжело. Неуютно. Но Антон упрямо ничего не убирает. Арсений пишет бесконечно. Антон радуется факту наличия причины для Арсения приехать: остатки вещей.

*

Антон не может понять, почему? Ну вот почему?! Они же могут попытаться ещё раз, всё создать заново. Никто же никому не изменял. Не произошло ничего непоправимого. Всё же можно?.. Арсений злится, слушая эти слова, которые доносятся из трубки голосом Антона.

*

Антон вдыхает-выдыхает и пытается понять, как пришёл к тому, что имеет. Он сидит на полу в обнимку с любимой собачонкой, а недовольный кот смотрит на его заплаканные глаза. Нет-нет, ему не больно. Просто взгрустнулось? Арсений больше не придёт. Больше никому нет дела до него и их «деток». «Детки» — нежно любимые породистые животные: вредная ворчалка-урчалка Булка — большой и толстый котяра, выбравший в хозяева именно Антона — может, поэтому Арсений на него вечно шикал, когда ложился спать? Антона с утра он тяпал, лез на грудь и в принципе больше к нему стремился, а Арсения избегал, а то и зашипеть мог, благо всегда был безобиден и терпелив. И собакен, Пупырка, — клубок болячек и любви, с которой они вместе столько возились. Вот у кого точно не было «главного» хозяина: любила их обоих одинаково. Сейчас Антону начало казаться, что Арсений поддержал его желание завести малышей только потому, что когда-то любил его самого, а не животных. К сожалению, Пупырка упала: Антон, придя домой после выгула, не удержал её на руках, и она соскользнула на тумбочку. Даже понимание, что они оба, Антон и Пупырка, больше испугались, нежели животное действительно пострадало, не спасло, и он, сам сползши на пол, прижимая к груди невозмущающуюся собакену, разрыдался. Простое понимание, что Арсению больше нет дела ни до него, ни до когда-то их животных, пробило в нём брешь. Державшегося до этого момента Антона такая мелочь лишила сил. Булка пришёл и сел рядом. Вот она взрослая жизнь: когда тебя успокаивают животные, а с людьми говорить не хочется. Антон знает, что может позвонить Арсению, и он искренне поддержит как может, но… Антон просто не хочет.

*

Арсений приезжает дважды. Разговоры кажутся нелепыми, но Антон держится. Улыбается. Пытается понять, как же вести себя. Как просто быть с Арсением спокойным. Тот много говорит, но Антон счастлив привычно уткнуться в плечо и слушать родной голос. Булка к Арсению не подходит и от рук уворачивается, но Арсений всё равно чешет ему спину. Пупырка же только при виде второго хозяина устраивает танцы с хвостом и просится на ручки. Картина маслом: Антон счастливо улыбается, прикрыв глаза, он лежит у Арсения на плече. Арсений же чешет за ухом Пупырку и говорит, говорит, говорит… Их поза позволяет не смотреть друг другу в глаза. Иллюзия, что ничего не изменилось. Когда Арсений обнимает Антона перед уходом, Антон по-прежнему чувствует спокойствие, поддержку, он в целом чувствует себя неплохо, но сам же Арсений… Он поспешно сбегает, надеясь, что Антон не увидел его слёз — Антон всё замечает, но не комментирует. Антон ранимо улыбается, смотря на закрывшуюся за спиной Арсения дверь.

*

Второй приезд Арсения проходит для Антона ещё лучше. Он флиртует, совершенно не задерживаясь на мыслях и ощущениях, ему кажется, что так ему лучше, чем последние несколько лет с Арсением. Первый раз Антон ощутил, что что-то не так, довольно давно, но мысль, что это просто период, просто работа, нет-нет, Арсений не прячется на работе от него, не не хочет приходить домой. Арсений просто… Обман работал, пока Антон окончательно не осознал, что они живут как чужие. Антон стал ощущать постоянное давление, — скорее внутреннее, чем внешнее. Поведение Арсения уже мало интересовало. Антон просто устал, осознав, что шанса что-то восстановить просто нет: он один не может, а Арсений на контакт не идёт. Антон чувствовал, что у Арсения нет интереса к нему. Когда доходит до слов Арсения о невиденьи их дальнейшей жизни, Антон уже морально готов. Он не согласен. Он живёт с постулатом, что если двое любят и способны говорить, то всё можно исправить. Но постулат работать перестаёт, а Антон, если уж признаться, то и не то чтобы уж очень сильно расстроен. Он успел осознать и прийти к тому, что одному, вероятно, будет комфортнее, чем продолжать жить в отношениях, которые не дают ничего. Только долг друг перед другом. Во второй приезд Арсений довольно напористо желает склонить Антона к сексу. И Антон от этого в трепете, но боится. Боится, что, только обретя, потеряет крупицу самоощущения, свободы, себя, но это не останавливает его от развязного поведения и намёков, шуток. Антон отказывает Арсению в близости, предварительно позволив себя целовать. Жадные поцелуи горят на губах, когда Арсений, извиняясь и сдерживая слёзы, вновь уходит. А Антон… Антон прижимает пальцы к губам и улыбается. Отчего-то он невероятно счастлив. Так он не чувствовал себя давно.

*

Арсений звонит каждый вечер. Требует, чтобы Антон отчитывался ему, когда ложится спать, что он жив и в порядке. Антона это бесит. Он не хочет общаться. Не хочет говорить. Он хочет побыть с собой. Он хочет вновь услышать себя. Научиться чувствовать самого себя и понять, как жить дальше. Как научиться просто испытывать желания, хотя бы самые простые: сходить куда-то или купить что-то. На Антона сваливается давно забытое: он вновь чувствует. Он глупо хохочет, плачет и испытывает небывалую свободу. Его кидает из эмоции в эмоцию — весь спектр. Как раньше, до встречи с Арсением. Когда-то Арсений желал расстаться с Антоном из-за его эмоциональности. «Я не смогу тебе дать столько же эмоций. Я холодный. А ты… потрясающий и заслуживаешь лучшего». Антон скривился тогда и ответил, что сам возьмёт то, что ему нужно, а его эмоций хватит на двоих. Не хватило. Антон потерял сам себя. Просто растворился в быту, бесконечных домашних делах, заботе об Арсении, Булке, Пупырке. Просто игнорируя себя, как живое, как что-то, что должно быть на первом месте. Это странно. По логике: чересчур большой эмоциональный запас Антона должен был потянуть обоих, уравновесив недостающую часть у Арсения, но по факту — Антон его потерял. И даже сам разучился чувствовать. Эмоции просто засохли, увяли. Перестали быть, так как стали не нужными. Антон понимает, что сам виноват, и старается не упоминать при разговорах прошлое. Жить настоящим и будущим. Но ему это даётся сложно. Каждый раз, сука, само слетает с языка. Антон слышит и чувствует, как Арсению плохо, и глотает чувство вины. Поэтому Антон бесконечно пишет «Спокойной ночи», опережая Арсения с его звонками и разговорами. Антон прячется в книги, сериалы. Просто желает переждать внутреннюю пустоту. Учится вновь чувствовать себя и свои желания. Первым шажком к себе становится его наезд на Арсения. В один момент Антон на вопрос о звонке отвечает решительным «нет». Но тут же жалеет, чувство вины затапливает, и спустя всего пару минут вновь говорит с Арсением. После Антон не может уснуть и клянёт себя за отказ. Антон учится говорить «нет» и позволять себе не желать разговоров, не хотеть чего-то и говорить об этом. В момент, слишком долго это обдумывая, Антон, раздражённый действиями Арсения, похожими на бесконечный, повторяющийся ритуал, бросает в Арсения словами, что этот ритуал «ежедневные отчёты и звонки» не нужен. Арсений же пытается убедить, что это не шаблон. Не простое повторяющееся механическое действие, которое как «ритуал», а это нужно ему, чтобы жить дальше. Он просто боится свихнуться. Он спокойно сообщает, что его посещали мысли о самоубийстве. Антона попускает тут же, но чувство вины наваливается с двойной силой.

*

Антон сам звонит Арсению и жалуется, что Пупырка стала ложиться под дверью в коридоре, будто ждёт его. Арсений приезжает в тот же вечер, но через пару часов уезжает. Пупырка на него почти не реагирует.

*

Антон чувствует себя одиноко. Он не говорит о том, что один, никому, кроме одного человека — Иры. Она хватает билеты и прилетает. Почти сразу же. Антон не хочет говорить Арсению, что больше не один. Ира — спасительница. Но Антон и с ней себя накручивает: а вдруг ей хочется развлекаться и нужно идти с ней куда-то? Антон не ощущает в себе сил. Они смотрят фильмы, аниме. Четыре спасительных дня, что дают Антону возможность справиться, возможность не быть одному, пролетают слишком быстро. Антон на второй день признаётся Арсению, что Ириша прилетела. Ира спит тихо, почти не шевелясь. В когда-то их кровати. С Ирой Антону спокойно, он готов делить с ней постель. С Арсением — нет. С утра Антон обнимает Иру. В голове прыгают мысли забраться на неё сверху, прижать к кровати и поцеловать, свести к сексу. Он представляет себе, как сделает это с клубком в своих руках, морщится. Он очень хочет поцеловать, просто узнать, каковы её губы на вкус, но понимает, что секс с ней сейчас только всё запутает в его голове, да и… что таить, боится, что секс между ними испортит дружбу. Он просто не готов переживать ещё и из-за потери хоть какой-то стабильности в жизни. Отношения с Ирой — его собственный островок безопасности. Поэтому решает побыть эгоистом, и всё, что себе позволяет — обнимать. Да и страшно запутать себя и её. Причинить ей боль, втянув в то, что так сильно болит в груди. Ещё болит. Когда Антон провожает Иру в аэропорту, он еле сдерживается, чтобы не шепнуть какую-то пошлость. Целует в висок и держится, чтобы не поцеловать иначе. Прижимает к себе и нехотя выпускает. По пути домой Антон делает несколько фотографий заходящего солнца и шлёт их Арсению.

*

Антон начинает ощущать себя лучше. Арсений домой больше не приезжает. Они встречаются в городе.

*

Проходят несколько месяцев, прежде чем в одном из разговоров Арсений спрашивает: «А как насчёт секса для здоровья?» Антон хмыкает и не отказывается. Сам секс Антон не запоминает. На утро лишь старается заставить себя поверить, что ничего плохого не случилось, им не воспользовались.

*

Антон признаётся себе, что больше не хочет, чтобы Арсений вернулся. Он общается с друзьями, которые спустя семь лет, оказывается, не забыли его. Он в принципе доволен и как будто бы счастлив. На контрасте со своим счастьем несчастье Арсения начинает раздражать. «Ты же говорил, что нужно просто пережить полгода и всё будет хорошо!» — ведёт внутренний диалог Антон с Арсением, вслух не говоря ничего. Ему совершенно непонятно, почему Арсений так пессимистичен. Что с ним происходит и почему он заговаривает о том, что иногда думает, что если бы его не было, то всем было бы лучше. Когда Антон сам в какой-то момент поймал себя на мысли о суициде, его охватила паника. Он был в шоке от самого себя, ведь никогда бы не принял эту идею за реальность, а тут… Он на секунду, всего на секунду, допустил её, и это парализовало его на целых два дня. Он справился. Отчего слова Арсения казались ужасными, отдающими бредом.

*

Арсений звонит, опять весь печальный, грустный, а затем приезжает. Антон не против. Он пытается понять, что происходит с Арсением, почему он так себя чувствует. Беспокойство за родного человека не даёт Антону махнуть рукой и спокойно жить дальше. Арсений вызывает тревогу. Он вроде бы улыбается. Вроде бы даже смеётся, но Антон видит, как что-то грузом висит над ним. И он просит: «Если тебе тяжело, то просто приезжай, ладно?» Арсений соглашается и обнимает. Антон прижимается, вздрагивает, когда ощущает член Арсения под одеждой, но не отстраняется, а наоборот, ставит ногу меж ног Арсения и красноречиво прижимается бедром. Арсений переводит тему. — Секса хочешь? Антон усмехается. Отвечать не спешит, пожимает плечами. — То есть я подумал, что нам было бы неплохо… для здоровья. Антон чуть не смеётся. Он опускает взгляд на топорщащуюся джинсу, а потом поднимает бровь, возвращая глаза к Арсению. — Это… просто физиология… — Хочу, — прерывает его Антон, пока Арсений не понаговорил бреда. — Я боюсь, что секс между нами всё усложнит. И будет сложнее отпустить после. Я не хочу, чтобы мы потом… Антон хмурится. Арсений сглатывает. — Тогда ты не против? Антон хочет взвыть. Почему он спрашивает? Почему не целует и не опускает пальцы под одежду, а опять говорит? Разговоры не спасли их семью! Тогда зачем там, где нужно действовать, он говорит? Антон сам подлезает пальцами под ремень на джинсах Арсения и тянется поцеловать. Арсений смотрит с настороженностью, но стоит Антону коснуться губ, как он рыкает, резко перехватывает инициативу и топит своей страстью, алчностью, яростью. Антон за Арсением не поспевает, но он и не пытается — его окутывает восторг. Сам секс происходит быстро. Без проникновения. Отчего Антона рвёт на части: и очень хочется, и радует, что он остался только для себя. Арсений обхватывает их члены и дрочит, лбом прислонившись ко лбу. После Арсений уезжает, и Антон ему за это благодарен.

*

Арсений стабильно приезжает раз в неделю. На этой — Антон зовёт его сам. Ему немного грустно, хочется побыть с родным человеком, но в обговорённый день Антон уже и не хочет. Встречу не отменяет и всё-таки встречает Арсения с тёплой улыбкой. Обнимает. К себе прижимает, но так, чтобы на улице никто не подумал чего лишнего. Они гуляют, а потом идут к Антону. Арсений здоровается с животными. Они проводят несколько часов вместе, и, явно не чувствуя себя уютно, Арсений уезжает.

*

Антон просит Арсения приезжать в пятницу вечером, чтобы уехать с утра в субботу и выходные не занимать. Арсений прислушивается и теперь приезжает в пятницу вечером, чтобы прогуляться, поесть и остаться на ночь. Кажется, что они вновь семья. Но Антон чётко чувствует: есть он, его собака и его кот, а где-то есть Арсений, который их троих содержит.

*

Антон находит в себе силы признаться, что теперь он один. Он делится этим с друзьями, опуская почти все подробности. Просто ставит в известность: Арсений живёт не с ним.

*

Антон привыкает к пятничным приездам Арсения. Он купил ему новую щётку, выделил свои шорты с майкой. Приезды Арсения стали обыденностью. Когда Арсений, после долгого перерыва, вновь первый раз остаётся с ночевой, оба уснуть не могут. Ворочаются, пытаются, говорят, но сна ни в одном глазу. Арсений предлагает уйти в другую комнату, хотя сам и прижимает к себе Антона. Антон не отвечает, мысленно соглашаясь, что так было бы лучше, но озвучивать этого не хочет. В какой-то момент они всё же засыпают, а с утра Антон просыпается один. И не знает, что чувствует по этому поводу. Вроде бы так даже лучше, но… Арсений спит в другой комнате — Антон находит его ботинки, вещи. И не знает вновь, радуется или нет. Он гуляет с собакой, возвращается, моет её, кормит котяру, а почесав за ушком, уходит вновь. Антон приносит Арсению кофе и булочки из ближайшей кофейни. Улыбается глупо. И к обеду Арсений уезжает.

*

Арсений пишет, что на этой неделе не сможет приехать, отчего Антон очень расстраивается, чувствует себя глупо. Чувствует себя заложником своих же эмоций. Этих недоотношений.

*

На следующей неделе Арсений пишет, что хочет приехать. Антону уже и не надо, но стоит Арсению обронить, что ему плохо, Антон сразу же меняет мнение. И ждёт Арсения в пятницу вечером. Как обычно. Арсений хмур, недоволен, расстроен. Антон пытается игнорировать это и просто развлекать, отвлекать, лепетать что-то о животных, о себе, о встречах с друзьями на неделе. Арсений вроде становится веселее. Они трахаются. Антона уже ничего не смущает. Он добровольно подставляется, отмечая, что у Арсения увеличилось либидо: он стал хотеть больше и чаще. Антон не придаёт этому значения. Спать Арсений уходит в другую комнату. С утра ритуал с кофе повторяется. К обеду Арсений уезжает. После обеда к Антону приезжают друзья, и они играют в настолки до ночи. В одиннадцать Арсений пишет: «не могу оставаться один, можно я приеду?» Антон вскидывает брови, но отвечает согласием. Предупреждает, что сейчас он ещё не один и Арсению придётся подождать, если он не хочет пересекаться с его, Антона, друзьями. Когда друзья всё же уходят, Антон не зовёт Арсения, а сам идёт к нему, желая прогуляться немного. Поговорить — раз Арсению плохо, то нужна беседа, а вести её в рамках территории, где он только-только начал чувствовать себя в безопасности, где он выстроил уют и тепло для себя, Антон не хочет. Арсений сидит на лавочке в парке и что-то печатает в телефоне. Антон, довольный, вполне счастливый, плюхается рядом, кладёт голову на плечо, но пытается не смотреть в телефон Арсения — не хочет лезть в чужую жизнь. Если Арсению будет нужно, он сам всё расскажет. Антон понимает, что Арсений на чём-то зациклился, там, в телефоне. Ему скучно. Арсений молчит. Антону не сидится, он воодушевлён и хочет гулять, а не тухнуть на дурацкой лавочке. — Может, пройдёмся? — предлагает он. — Да, сейчас, я только закончу, — бормочет Арсений. Терпения Антона хватает ещё на несколько минут. — Ну так давай ты на ходу закончишь? — А? Ладно, давай, — наконец-то соглашается Арсений и поднимается вслед резво вскочившему Антону. — Меня тут немного на тоску понесло. Вот смотри. Арсений показывает фотографию фонаря и лавочки, на которой они сидели. Антона захватывает умиление: глаза сами выхватывают строчки, что написал под фотографией Арсений. Что-то про тоску, родное место, парк и отсутствие выхода. — Фразу про поиск выхода я добавил просто так. Она в рифму легла, да и чтобы никто не стал паниковать. Но я его не вижу, — произносит Арсений что-то странное. Антон хмурится, но с распросами не лезет. — Как думаешь, что бы ты ощутил, когда увидел бы такой пост? Антон ловит потерянный взгляд Арсения и прислушивается к себе. — Ну, я думаю, что меня бы озаботили эти строки. Арсений кивает, и дальше они идут в тишине. Антон думает о том, что не он является причиной состояния Арсения. Кто-то другой. И осознание это неприятное, но разом ставящее всё на свои места. Антон мысленно отстраняет себя от Арсения ещё дальше. Теперь окончательно осознавая, что они больше не вместе и никогда не будут. Антон собирается с силами. Смотрит по сторонам. И всё же решается. — Ты расскажешь мне? Его слова тяжело повисают между ними. — Прости, — Арсений вновь начинает заезженную пластинку, которая Антона жутко раздражает. — Выглядит, будто я пользуюсь тобой. Прости. Антон сжимает зубы, но не перебивает. Арсений звучит очень виноватым. Арсений берёт длинную паузу, а Антон и не торопит. Он пытается сам понять, что чувствует, предполагая, что у Арсения кто-то есть. И не понимает. Он вглядывается во мрак леса, разглядывает освещённую фонарями дорогу под ногами. Арсений несколько раз набирает в лёгкие воздух, чтобы начать говорить, но сдувается, так и не произнеся ни слова. — Расскажи о нём, — просит Антон, окончательно решая за двоих: это должно быть озвучено. Взгляд Арсения затравленный, и начать говорить он не может, только вновь шепчет: «прости». Антон сжимает руку в кулак, пряча её в кармане. — Как ты?.. — всё-таки говорит Арсений что-то более осмысленное, но не заканчивает, машет рукой. — Как я понял, что ты с ним? С Егором Николаевичем? Знаешь, очень сложно догадаться, когда это единственный человек, о ком ты говоришь. Единственный твой сотрудник, о ком я слышал, и в принципе единственный человек, который тебя интересовал за последние два года. Да и… глаза у тебя горели неподдельными эмоциями при разговоре о нём: заинтересованность, азарт, ты будто ждал от меня, что я поддержу тебя и скажу: да, он охуенный, — Антон нерадостно улыбнулся. — Так, расскажешь? — Да нечего рассказывать. Он женат, но жена у него живёт в другом городе, — Антон присвистнул. — А он… Егор Николаевич… он не говорит мне ни да, ни нет. Антон вслушивается в каждое слово. Ему неприятно, факт, но не обидно. — Ну вот, ты теперь дистанцировался от меня. Я же говорил, что тебе неприятно будет. Антон, сдержав рвущийся наружу смех, пожимает плечами. — Да нет. Я просто тебя слушаю: хочу понять и как-то попытаться помочь. Чем смогу, конечно. Антон поворачивает голову к Арсению и ловит шокированный взгляд. Арсений кусает губы, отворачивается. — Нельзя сказать, что мы вместе или нет. Но сближение пошло уже после того, как мы с тобой расстались. Антон криво усмехается, но не комментирует. Про этого человека Арсений говорил весь последний год, поэтому не верит в слова, верит, что Арсений сам верит, что говорит, но сам понимает: душевная измена произошла очень давно. — Вот вроде бы всё нормально, но мне кажется, что ему ничего не нужно, — продолжает Арсений, по факту толком не уточняя, а Антон и не знает, как спросить так, чтобы Арсений нормально рассказал, что там не так, поэтому просто продолжает слушать. — Он вроде бы говорит, что я особенный, а вроде бы в любой ситуации выбирает себя. Вот, как думаешь, что это? Антону по-прежнему ни черта не понятно, поэтому он собирает разрозненные фразы и пытается собрать общую картину, но она не клеится. — М-м. То есть я правильно понимаю, что ты влез в отношения с женатым парнем и тебя это устраивает? — Ну да, — говорит Арсений. «Нихуя», — слышит Антон. — Его жена живёт в другом городе, и он раз несколько в месяц ездит к ней. «Класс», — думает Антон. За разговором они добрались до подъезда. — Останешься? — спрашивает Антон, придерживая дверь. Арсений сглатывает. Антон слышит «а можно?», но не торопит — ждёт. Арсений закусывает губу и кивает. Антона отпустило совсем. Теперь он точно свободен. Как птичка. Поднявшись в квартиру, Антон сразу умывается, чистит зубы да раздевается, укладываясь спать в трусах. Арсений садится на стул подле стола и поворачивается к лёгшему в кровать Антону. Тишина бесит Антона. После спавшего напряжения его клонит в сон, а Арсений так и молчит. — Вы трахаетесь? — наконец-то, не щадя Арсения, спрашивает Антон. — Да, — неуверенно признаётся Арсений, и Антон садится. Складывает руки на скрещённых ногах, подтягивает одеяло — даёт себе время выдохнуть и дальше продолжить спокойно. — Тогда, прости, зачем? Почему я не в курсе? Я думал, что мы с тобой спим, потому что обоим так безопасно, потому что партнёра нет. Вы хоть предохраняетесь? — Предохраняемся, — Арсений не смотрит на Антона. — Он мне показывал свои анализы. Антон чешет лицо, трёт веки. — Это подстава, Арсений, — вся нежность к родному существу, которое в состоянии чуть ли не депрессии, пропадает. Остаётся только глухая обида. — В чём? — Я пускаю тебя в себя, с доверием! — Так презервативы же… — Арсений искренне не понимает. — Арсений! — Антон злится. — Ты мог притащить мне как микрофлору своего мужика, так и его жены! Не внутреннюю, так внешнюю! У меня слабый иммунитет, ты это прекрасно знаешь! И условно-патогенные бактерии могут для меня оказаться достаточно агрессивными! Арсения наконец-то пробило. Он вспомнил, как часто Антон бегал по врачам и искал причины то сыпи, то простого покраснения, зуда. — Прости… — вновь начал он, но Антон замотал головой и продолжил: — Да и! Ты изменяешь своему мужчине? — Так у него же жена, — Арсений бесит Антона, но, не донеся свою мысль с этой стороны, Антон идёт с другой. — А у тебя я, — не спрашивает — утверждает. — И поэтому я должен быть ослом и соглашаться с тобой на секс, не зная о том, что он происходит при других условиях? Что есть кто-то ещё? Ты не думаешь, что по отношению ко мне это некрасиво, как минимум?! Арсений выглядит испуганным. Антону больше нет до него дела. Он спокойно ложится, натягивает одеяло на плечи и дальнейшие бормотания и причитания Арсения слышит сквозь дрёму и если и отвечает, то через раз и лениво, проваливаясь в сон.

*

Арсений приезжает ещё несколько раз, но с сексом больше не лезет. Говорит, что выбил с Егора Николаевича клятву, что тот спит только с ним и женой. Антон хочет головой побиться, но в ответ просто молчит.

*

Антон привык думать о том, что у Арсения кто-то есть.

*

Арсений приезжает. Антону не хочется сидеть дома — и он тащит Арсения гулять. Придумывает дурацкую причину с новым чехлом и тащит Арсения в ТЦ. Внутри молча наблюдает, как Арсений выбирает какие-то милые безделушки, которые Антон был бы безмерно счастлив получить в подарок от Арсения, но молчит и терпит — знает, Арсений выбирает не ему. Антон в книжном просит книгу. Арсений прожигает взглядом и отказывается покупать Антону книгу за полторы тысячи. Антон поджимает губы. Арсений уезжает домой, после того как они качаются на качелях. Антон расслабленно разглядывает небо, лёжа на полугамачных качелях, а Арсений смотрит на него и медленно качает. На следующее утро Антон заказывает себе книгу. Арсению не говорит.

*

Антон рыдает в трубку и пытается доказать, что понять постфактум, что измена всё же произошла, — обидно и больно. Арсений злится. Он уверен, что не изменял. Антон доказывает иное. Антон не понимает, зачем вообще говорит про свои чувства. Кому они теперь важны? Антон рад, что принял то, что имеет право чувствовать. Его чувства важны ему.

*

Антон занимается тем, что любит, и ищет работу, думает о собственной реализации. Несмотря на то, что эмоционально Антон больше не зависит от Арсения, он по-прежнему зависит от него материально. Из них двоих работает только Арсений. Арсений соглашается и дальше содержать Антона. Антон ненавидит себя, что не пошлёт Арсения далеко и надолго с его заботой.

*

Антон чувствует себя слишком свободным. Начинает залипать на других мужчин, девушек. В его жизни появляется общение. Само. Один статный мужчина слишком долго стоял перед ним в кофейне, в костюме, с часами, лет так за сорок пять, стоял и будто бы позволял себя рассматривать, а Антон и смотрел, слюни подбирая. Другой приковывал внимание ещё и до расставания с Арсением. У мужчины была привычка сидеть на лавочке перед подъездом и по вечерам курить трубку, после которой пахло так вкусно и терпко. Антон влюбился в этот запах. Мужчина никогда на него не поднимал глаз, а тут однажды поднял. Красивые карие глаза. Уверенный, взрослый. Он лениво отчитывал пацанёнка, который перегородил велосипедом тротуар. Антон не слышал их разговор ранее да и сейчас не вслушивался: смотрел мужчине в глаза, но внутри что-то ёкнуло, когда подросток обратился к мужчине «папа». Антон позволяет теперь себе смотреть на других. Просто видеть людей. Просто изучать их.

*

Антону хочется секса. Арсений кидает свои фотки, и у Антона встаёт член. Внезапно Антон ощущает возбуждение именно к нему. Его возбуждают не метафорические вены, а вполне реальные, на руках Арсения. Ему хочется, чтобы Арсений не выделывался, а просто оказался рядом, схватил за горло, притянул к себе и грубо взял. Даже от мыслей Антона прошибает пот. Арсений часто звонит по видео — и Антон старается не залипать.

*

Они много говорят о сексе и о Егоре Николаевиче, хотя и Арсений каждый раз говорит, что это странно: обсуждать его недоотношения с Антоном. Антон пожимает плечами. Ему нормально.

*

Арсений вновь приезжает. Они замирают друг напротив друга. Антон сглатывает, облизывает губы и молится, чтобы Арсений понял его. Арсений, может, и не понял бы сам, но член Антона подсказывает. Арсений ухмыляется, тянет Антона на себя и целует. Антон стонет сразу. Он закрывает глаза, откладывая на потом все мысли. Подставляется рукам, губам и такому знакомому и тёплому телу. Арсений дёргает Антона на себя, разворачивая спиной и запуская руку в домашние штаны, находит ноющий член Антона, проводит пару раз. И отстраняется. Антон поджимает губы: опять никакой прелюдии, но не спорит. Сам раздевается, ложится. Арсений привычно находит смазку и дёргает Антона к себе. Растягивает на скорую руку и входит. Антон кричит. Его переполняют чувства. Он не знает, от чего больше: боли, эмоций, долгожданного ощущения проникновения или ещё чего. Он просто кричит. Арсений давит ему на голову, заставляя вжаться лицом в подушку и заткнуться. Арсений довольно быстро кончает. Антон кончить не может. Арсений пытается вначале сам. Долго и упорно дрочит. Член Антона напряжён, но разрядка не наступает. Антон хнычет, разводит ноги, подставляется, пытается как-то сам помочь им обоим со своим оргазмом. Арсений толкает внутрь пальцы, но в какой-то момент рука у него начинает ныть, а Антон так и не финиширует. Антон рычит. Злится. Елозит по простыни, сам себе дрочит. Рьяно, агрессивно, кусая губы. И встал на колени, повернувшись к Арсению задницей, тихо просит сделать что-нибудь… Арсений не понимает, чего. Он в растерянности, он злится на себя, что такой ущербный, что не может заставить партнёра кончить. Антон просит себя ударить. У Арсения горят ладони. Он их отбил, разрисовав обе ягодицы Антона. Антону жутко кайфово, но чего-то всё равно не хватает. Вот чуть, вот ещё чуть-чуть. Антон сдаётся: стонет и, перевернувшись, плюхается на кровать. — Да ёбаное тело, — ворчит он. На Арсения не смотрит. — Извини. — Я что-то сделал не так? — Нет, нет. Всё хорошо. Это… это со мной что-то не так. Не бери в голову. Антон уходит в ванну. И в считанные минуты кончает в шуме воды. Арсений на ночь не остаётся.

*

Проходит пара недель, прежде чем Арсений вновь заговаривает о встрече. Антон не то чтобы против. Сходив вместе покушать, Арсений не остаётся.

*

Арсений бесконечно спрашивает Антона о чём-то непонятном для него, а после, осторожно, из-за угла, начинает про своего Егора Николаевича. Это триггерит Антона, и он рыкает, что, если Арсений хочет говорить о нём — пусть говорит, лишь бы с бубном не бегал. Арсений вновь говорит, что это как-то странно и неправильно. Антон почти засыпает, когда Арсений всё же начинает нормально говорить. Антон обрубает его: хочешь обсудить своего мужика? Давай при встрече. Я засыпаю. Арсений скрипит зубами, но соглашается. Антон кладёт телефон. Они встречаются в кафе. Антон злится, что чёртов соус от так давно желаемых равиоли капает на голубо-белые джинсы. Ярко, сука, рыжий, жирный соус. Антон прощается с вчера купленными джинсами, но всё же затирает влажной салфеткой и солью. Арсений в кафе не говорит о Егоре Николаевиче, а когда они выходят, Антон не даёт начать — он не хочет говорить без кофе. Ещё добрых пятнадцать минут они ищут, где достать Антону кофе. Впотьмах они гуляют: Арсений следует за ведущим его куда-то Антоном, но у самого Антона нет ни цели, ни конечной точки. Он просто идёт вперёд по краям, где рос, взрослел и учился. Арсений спустя время глупых шуток и какого-то странноватого флирта начинает говорить. — Я думал, что мне не будет так сложно. Думал, что просто покрутим и разойдёмся, но… как же меня ломает. Сука, я — как и все: мне казалось, что я особенный, что вот я точно смогу доказать ему, что достоин быть с ним. А он… он ненавидит говорить про отношения. Терпеть не может, когда я хочу в принципе поговорить и обсудить. Арсений замолкает, а Антон, глянув на горячий стаканчик в руках, с тоской подумал, что он ещё недостаточно остыл, и, побоявшись обжечься, втянул в себя потрясающий запах. Смешно: опять Арсений со своими разговорами. Антон морщится. — О, ты уже и его достал? — Что? — Арсений не понимает. — Говоришь ты слишком много и почти всегда не по делу. Пауза повисает слишком длинная и красноречивая. И всё же Арсений не понимает и просит: — Поясни. — Когда нужно говорить, ты говоришь обо всём, кроме того, о чём действительно нужно. А когда не нужно, ты всё равно говоришь. — Я всё равно не понимаю, — обречённо вздыхает Арсений. Антон злится. — Когда нужно трахать, ты спрашиваешь. Когда нужно сделать что-то, ты спрашиваешь: а можно ли? Когда вообще не нужно говорить, ты всё равно топчешься по больному. Видимо, так и с ним. Если ты хотел просто короткого романа без обязательств, то нахрен сейчас-то голову делаешь нам: себе, ему, мне? Арсений молчит, переваривает. — Ты уж определись, чего хочешь: то ли отношений, то ли просто страсти, — как-то без эмоций произносит Антон. Арсений усмехается. — Конечно, хотелось бы, чтобы он бросил жену и стал полностью моим. Но что я могу ему дать? Совместную ипотеку? Антон вздрагивает и закусывает губу. Благо во тьме не видно, а Арсений смотрит перед собой, совершенно не замечая реакции. — Детей мы не родим, хотя с ним я бы хотел. Антону больно настолько, что хочется удавиться, но он давит это в себе. — Квартиры у меня нет. За дорогие подарки он мне руки отгрызёт, — в голосе Арсения слышится тепло. — И так каждый раз ругается, когда я ему что-то покупаю. Он же до пизды самостоятельный, сам может и за меня заплатить, и куда-то пригласить. Антон устало закрывает глаза. И старается не сжирать себя морально. Да, до любимой игрушки Арсения ему далеко. Антону больно, но даже себе признаваться он не хочет. Тишина висит какое-то время. Антон собирается с силами и просит: — Расскажи мне, как он завладел тобой. Мне просто интересно, как такие люди это делают. — Такие? — Да, свободные. Игривые. Нарциссичные. Арсений молчит. Что-то взвешивает, но всё же рассказывает. — Ты же знаешь, что он работает у нас давно? Года три-четыре, — Антон кивает и Арсений продолжает: — Я не смотрел на него, как на партнёра, очень долго. А потом… Антон весь подбирается. Он не желает проводить аналогию с тем, как разрушались их с Арсением отношения, но очень хочет узнать то, как строились его новые отношения. Почему ему это так важно, он сам не понимает. — А потом мы стали много общаться. Он легко поддерживал дурацкие приколы и шутки, пошлости. Мы очень много говорили. Так много, что бывало, когда я задерживался на работе, он задерживался со мной, и мы, что-то доделывая, шутили, и всё казалось таким простым. Однажды он спросил, хочу ли я, чтобы он пришёл. Я был в офисе один и кошмарно устал. Сделал перерыв между рабочими моментами и пошёл пить кофе. Он… сел рядом и как-то очень молчаливо поддержал. Просто взгляда показалось достаточно, чтобы услышать его поддержку. Ну знаешь… как там пишут? Глаза в глаза и искра. Антон еле сдерживает смех. Он хочет закричать: «ну вот видишь! Это то, что я говорил! Это существует!» Но он молчит. Давит в себе все эмоции и продолжает слушать. — Не знаю, кто кого поцеловал. Но после он перебрался ко мне на колени головой, а сам вытянул ноги на оставшемся диванчике, ну. У нас на кухоньке в офис… — Я помню, — перебивает Антон. Арсений вскидывает на него взгляд, но Антон слишком хорошо держит лицо, а тут и улыбается даже почти натурально, так что у Арсения нет и возможности предположить, что он делает Антону больно, а тот и рад стекло жрать, вспоминая, как Арсений улыбался, когда звонил с работы по видеосвязи и показывал свой пустой офис и небольшую кухоньку, в которой и стоит диван, про который Арсений сейчас упоминает. — И он долго рассказывал о себе тогда. О его изменах, о его тяге к вниманию от других людей. О том, что он почти сразу теряет интерес к партнёру, девушке или парню, когда те уже заинтересованы им. Брови Антона лезут вверх. — И тебя это не смутило? Арсений тяжело вздыхает. — Как я уже говорил: все мы верим, что особенные и проблемы других нас не коснутся. Антон хмыкает, но никак не комментирует. У Арсения хрипит голос. Когда они выруливают к метро совершенно иной ветки, нежели живёт Антон, Арсений выглядит почти больным. Антон с облегчением выдыхает, когда они останавливаются у входа в метро. Ему хочется поскорее отправить Арсения восвояси и, добравшись до кровати, взвыть. Но Арсений рушит его планы. Он прочищает горло, но то всё равно сильно хрипит, а голос тихий. — Можно… можно я останусь? Антон трёт лицо и думает ответить нет, но что-то внутри не даёт, и он говорит «Да». Дома Антон инстинктивно заботится об Арсении. Ищет ему шипучки и анальгин. С утра же Антон бежит в аптеку. Голос у Арсения пропал полностью. Они, как два дурака, почти поругавшись, таки делают Арсению экспресс-тест на ковид, получив отрицательный результат: тестовая метка прорисовывается, а напротив всех иных меток — пусто. К обеду Арсений наконец-то уезжает. Антон устало падает в кресло.

*

Антон теряет себя. Арсений звонит под ночь и шутит дебильные шутки. Антон откидывает одеяло, понимая, что сон в ближайший час ему не грозит. Арсений болтает что-то про то, что правда ли он охуенен? Егор, мать его, Николаевич так сказал. Антон сонно закусывает губу, но то ли ночь виновата, то ли его общее состояние, и он произносит то, что не планировал. — Ну у меня встаёт на тебя. Слышится в трубке смешок. — Хочешь меня? Я сейчас приеду. Антон с тоской смотрит на двадцать два тридцать семь и ничего не хочет, а внутри буря клокочет. Он вспоминает, как ещё в начале отношений, почти девять лет назад, ночью умирал от желания и молил Арсения приехать, а Арсений… сраный Арсений сказал, что Антон подождёт до утра. И никуда он не поедет. А сейчас что? Сейчас, когда Антону это нахер не надо? Обидно. Больно. Но Антон молчит. — Ну что? Я вызываю такси? Антон вздыхает. Секса он хочет, но не настолько, чтобы жертвовать сном. Хотя спокойно может отоспаться и днём, и завтра. Планов всё равно на пятницу не было. А с другой стороны. Завтра рабочий день. Арсений вряд ли останется надолго. — Значит не вызываю, — вздыхает разочарованно Арсений. — Я не сказал «нет», — наконец-то соизволил Антон ответить. Арсений воодушевляется. — Через час буду. Арсений завершает звонок, а Антон устало цыкает. Это его ещё час ждать, потом ещё пока туда-сюда, пока то да сё, короче — сон Антону только снился. Антон переворачивается на другой бок, открывает бусти и залезает читать у любимого автора продолжение истории. Спустя чуть более получаса Антону спокойно не лежится. Он нервничает. Встаёт. Начинает ходить по комнате. Выглядывает в окно. А там у подъезда, в свете фонаря, крутится высокий парень, оглядывается, прячется. К подъезду подходит пара: женщина и мужчина. Случается между ними какое-то взаимодействие. Слышится пищание двери. Антон отлипает от окна. Ещё минут двадцать. Он топает в ванну. Там оглядывает себя, думает, в чём бы встретить Арсения. Переодеться или снять футболку. Встретить голым? Антон цыкает — его раздражает собственное поведение и чувства, мысли. Он решает просто подготовиться к анальному сексу. И всё-таки вся ситуация вызывает лёгкий тремор, и Антон, махнув на всё рукой, вытаскивает любимую пробку. Обильно смазывает смазкой и гортанно выдыхает, когда сам же слишком поспешно вталкивает её в себя, преодолевая нерастянутые мышцы. Антон облизывает губы. Двигает тазом, проверяя ощущения. И, вернув трусы на место, идёт обратно в комнату. Где, мать его, Арсений? Почему так долго?! Когда всё же звенит домофон, Антон вздрагивает, открывает, прислушиваясь к голосу. Сам же уходит и возвращается обратно. Да чёрт, опять Арсений долго! Арсений заходит быстро, закрывает дверь. Кидает сумку на пол. Оглядывает сонную Пупырку, которая вылезла из комнаты на звуки и вяло потянулась. Булка даже не соизволил проснуться. Арсений не говорит «привет». Он вообще не говорит ничего из того, что мог бы сказать нормальный человек согласно ситуации, он говорит: — Почему у вас весь подъезд в крови? Антон просыпается почти моментально. — Чего? Я ничего не слышал… — Угу, на улице перед подъездом кровь и во всём подъезде, лифте. — Я не… Арсений не даёт Антону закончить, бросается на него, прижимает его к своей груди спиной и теснит в комнату. Губы жарко целуют шею, а пальцы обхватывают пах. Сжимает член Антона в руке. Антон закидывает голову на плечо и выдыхает. Протяжно, развязно и пошло. — Хочу… — шепчет Арсений и разворачивает Антона к себе лицом. «Не меня», — думает Антон, но молчит, когда Арсений стягивает с него трусы и кидает их куда-то. Когда же Арсений с себя резко стягивает домашние штаны и футболку, Антон понимает, что он не удосужился даже надеть на себя трусы. Арсений толкает Антона на кровать. Антон встаёт на колени, а Арсений прижимается к нему сверху. Целует плечи, уши, шею. Прикусывает нежно губами. Антону плевать, останется ли след. Арсению не плевать. — М-м-м, ждал меня? — Арсений пальцами находит холодный металл меж ягодиц Антона. Давит на него, заставив выдохнуть и, пошире расставив ноги, прогнуться. — Ждал? Антон не понимает, на кой хер Арсению ответ. Но всё же он выстанывает что-то похожее на согласие. Арсений подхватывает пробку и заставляет Антона напрячься, но, чуть-чуть вытащив, вталкивает обратно. Хватает Антона за шею и тянет к себе. Арсений стоит рядом с кроватью с высоко поднятым членом. Антон облизывается. Он подлезает снизу, берёт в горло. С непривычки давится, но всё же исполняет задуманное. Он смотрит Арсению в глаза. Старается быть честным в откликах, поэтому стонет, когда одна рука чувствуется в волосах, а вторая сминает ягодицу. Голубые глаза блестят даже во мраке комнаты. Свет — это лишнее. Арсений отталкивает Антона, и тот пытается отдышаться, пока сам Арсений что-то ищет в своей сумке: когда только притащить успел? Арсений капает что-то на член, растирает, а потом, поймав Антона за волосы, насаживает на член ртом. Губы и язык у Антона горят, а в голове бьются мысли: можно ли эту дрянь тащить в рот? Антон вроде бы кайфует, когда в глотке член Арсения, но чувствует всю эту ситуацию будто со стороны. Будто это не с ним происходит. Будто не его бывший приехал трахнуть и потом свалить в закат. Эта дрянь нехило отдаёт клубникой, и Антон расслабляется. Не стали бы делать нормальный вкус у того, что в рот тащить нельзя. Арсений гладит его по шее. — Повернись, — хриплое сверху. Антон тормозит и поднимает взгляд. Арсений ждёт. Антон нехотя отпускает член и разворачивается. Лицом падает на простынь, подбирает коленки и прогибается. Арсений мнёт ягодицы, бьёт по одной, заставив Антона втянуть воздух. Вытаскивает пробку и резковато вталкивает пальцы. Антон сбивается с дыхания. В голове стучит: «языком! Хочу твой язык! Вылижи меня!» Но вслух Антон не говорит ничего. И из-за этого скулит. Арсений растянуть даже не пытается. Делает это на скорую руку, лишь бы не порвать. И поспешно входит. Антон выгибается, шипит, но тут же блаженно скулит, когда рука его за голову к кровати прижимает, а тёплые губы шею прикусывают. Отстранившись, Арсений рыкает позади и выходит, переворачивает Антона и вновь вторгается. Антон обхватывает его ногами и руками. Сам тянет Арсения к себе, а дотянувшись до шеи, прикусывает. Он боязливо опускает глаза, когда Арсений торс от него отстраняет, а взгляд куда-то в другое место смотрит. Антон поджимает губы, но шею больше не трогает. Глаза закрывает, но, не сдерживаясь, ногти в спину вцепляет, скулит громко-громко, развязно-развязно. — Блядь, вот по тебе видно, что тебе кайфово, — шепчет Арсений, толкаясь быстрее. Антон не отвечает. Да пошёл Арсений нахуй. Арсений очень старается, но всё равно сам кончает первым. Не выходит — заставляет Антона кончить, рукой скулящее чудо-юдо в своих руках дотрахивая. В ванную идут вместе. — Следов нет? — спрашивает Арсений, изучая шею. Антон стоит за его плечом. — Нет. На шее нет, — Антон опускает пальцы на спину Арсения, которая вся им располосована. — Я тебе всю спину исцарапал. Прости. Любопытно, что он скажет? Арсений хмыкает. — Ничего. Ему пофигу будет. Антон трёт лицо и мотает головой. Лезет в ванну, вымывает себя. И быстро уступает Арсению. Антон почти засыпает, когда Арсений рядом ложится и за живот к себе прижимает. От его крепкого кулака член встаёт быстро, и Антон, почти спящий, просыпается. — А-арс, — Арсений полузадушенное ловит, нависнув сверху. Целует, руками бёдра гладит. Долго не раскачивается, смазку подлавливает и почти сразу входит. Антона выгибает. Ток по венам бежит, желанием тело сжигая, а мозг спит. Арсений его вертит и крутит. И сверху и под себя вновь укладывает. И носом в матрас и боком. Антону приятно, но не более. Возбуждением его долбит, когда Арсений, к нему спиной повернувшись, входит в него, животом сам к простыни прижимаясь. Антон взгляд алкающий от сжимающейся точки оторвать не может. А дрожащими руками в ягодицы цепляется, разводя их. Он облизывается. Возбуждение голову сносит. И он почти говорит об этом. Но Арсений его опережает: позу меняет. Антон почти сразу остывает. Когда кончает Арсений, Антон его руку от себя отталкивает и бормочет «Мне кончать нечем». И, естественно, все планы Антона идут по пизде: Арсений отказывается куда-то деваться из его кровати. Арсений уже почти засыпает, когда Антон остроумные шутки шутит. Или вовсе не шутки? — Слышь, а как насчёт секса втроём? — Чего? Антош, ты головой ударился? Спи. — Да я серьёзно, ну! — Он не поймёт. — Да мне пофигу как-то, что он там поймёт. Ну а что, ты его трахнул, а потом ко мне притащился. А обоих вместе не хочешь? Если бы Антон вообще понимал, на кой чёрт ему это надо… Будто бы от этого его эго заткнётся, а внутри перестанет горло сдавливать от обиды. Арсений поднял лицо от подушки, посмотрел в горящие зелёные глаза и, помотав головой, улёгся обратно. — Я серьёзно, — прошептал Антон. — И как ты себе это представляешь? — всё же сдался Арсений и лёг на спину. — Как, как. Ты просто приведи его ко мне, а там я разберусь. Мне кажется, я достаточно знаю о нём, чтобы справиться. — Я сомневаюсь, что это возможно. — Готов поспорить? — Антон азартно приподнимается на локтях. — Ты проиграешь, — произносит Арсений и понимает, что только что сам согласился.

*

На утро Арсений сваливает, пока Антон ещё спит. Проснувшись, Антон даже не сетует на то, что Арсений не выгулял Пупырку. Взяв кофе в ближайшей кафешке, Антон повёл её в парк. — Я так скоро ёбнусь, — произносит Антон в пустоту. Благо в парке в такое время только ранние пташки, бегуны и собачники, но в частности сейчас рядом никого. Антон жмурится и понимает, а крыша-то потекла. Хочется чего-то такого… эдакого. Сделать что-то, что заставит встряхнуться. Антон жутко, до паники, стал бояться высоты, а мимо, как назло, пролетал самолёт. — Ну нет… да ну, не-е-ет… Да. Антон лезет в Авиасейлс и смотрит билеты в Питер на следующие выходные.

*

Через три дня Антон берёт себе эти билеты.

*

За сутки до вылета Антон в панике. Ему страшно, что он весь день проведёт в ней, поэтому он просто включает сериал и смотрит его взахлёб.

*

Вечером того же дня Арсений звонит, а Антон брать трубку не хочет. Он не хочет делиться тем, что на душе, не хочет говорить о себе и о том, что бережно и трепетно хранит. Ощущение, будто, если он поделится с Арсением, всё его нутро будет запятнано. Антон берёт трубку на третьем звонке и всё же не сдерживается, почти истерит. Арсений обрезает. И заставляет выдохнуть, включить логику и действовать с холодной головой. Антон благодарен и нет. Ему хотелось справиться самому. Но вот так, с Арсением, — привычно.

*

В субботу днём Антон стоит перед самолётом в буферной зоне посадки. Стоит и смотрит на самолёт, к которому ему так сильно хочется прикоснуться. Антон смотрит на кабину пилотов, которые выполняют предполётные расписания. Антон даже знает, какие. Ему кажется, что он даже слышит рапорты второго пилота и ответы КВСа. Капитан воздушного судна — симпатичный мужчина лет сорока, и Антон расслабляется. Внутренняя струна развязывается, и Антон может вздохнуть. Он делает пару фотографий красавицы-птички, на которой ему предстоит полететь, и, улыбнувшись, забыв погладить самолёт по фюзеляжу, забирается едва ли не последним в салон. Стюардессы мило улыбаются, и Антон улыбается в ответ. Он плюхается на своё оплаченное место у иллюминатора и весь путь, в течение часа двадцати, не может перестать фотографировать красивое небо за окном. Страх высоты, паника и хоть какой-то дискомфорт исчезли как по мановению волшебной палочки. Ты ли это, Гарри Поттер? Несколько дней пролетают как один. Обратно Антон лететь не хочет. До паники. До слёз. И вроде как держится, пока Арсений ему не пишет «Ты ещё вернёшься. И, возможно, поживёшь в городе на Неве». Антона прорывает. Всё время до отлёта Антон ревёт.

*

Антон не может собрать себя несколько дней. А потом ноет Эду, что лучше сдохнет, чем будет и дальше так жить. Совершенно так не думая, но поныть же надо. Друг замолкает. Ире Антон почти не пишет — не хочет трахать ей голову. У неё и так график забит настолько, что как та жрать успевает, Антон просто не в курсе.

*

Проходит несколько недель, прежде чем Арсений вновь пишет что-то о том, чтобы приехать, но Антон шлёт его и ставит в ситуацию, где либо Арсению нужно согласиться на то, что он проиграл и, соответственно, пиздабол, либо он исполняет обещанное. Антон осознаёт, что всё это ему нахуй не сдалось, но отступать не желает. Скорее наоборот, хочет ломать себя и все преграды на своём пути, особенно те, которых он боится и которые приносят ему страдания. Он же слетал в Питер! Он. Сам. Взял. Решил. Сделал. Он был в Питере! Сам! Один! Теперь Антон боится потерять ощущение, что он может всё. Арсений заканчивает разговор, съехав.

*

В субботу Антону прилетает сообщение от Арсения, что если он сам не зассал, то может приехать к семи к нему.

*

Антон приезжает. Арсений впускает его в квартиру и оставляет одного. Не проходит и получаса, как Арсений возвращается со своим Егором Николаевичем. Антон поднимается с кровати, на которой сидел, но не выходит. Ждёт, пока они разденутся. Слышно, как щебечет Егор. Арсения не слышно. Антон подсознательно ощущает, как тот напряжён. Спустя ещё пару мгновений Антон всё же выходит. — Привет, — говорит он. Напряжённый Арсений сглатывает, а Егор, явно не ожидавший кого-то, тем более его, хмурится. Антон ухмыляется, складывает руки на груди, облокачивается на косяк. — М-м, а в действительности он и правда милый и горячий, — тянет Антон, пытаясь выкинуть из головы присланные Арсением видео почти голого Егора. — Прости? — Егор бросает взгляд на Арсения, но тот лишь машет головой и сам смотрит на Антона. Антон улыбается. Тянет вперёд руку и хватает чужое запястье. Подтягивает Егора к себе. И шепчет: — Не бойся меня, я тебя не укушу. Сладкое алчущее выражение глаз и лица даются Антону слишком легко. И Егор ведётся — следует за Антоном в комнату, доходит до кровати, на которую Антон его сажает. — Что ты?.. — Егор облизывается, наблюдая, как Антон перед ним встаёт на колени. И тянется к его брюкам, соблазнительно улыбаясь. Егор поднимает взгляд на Арсения, зависшего со скрещенными руками около двери. Арсений кивает на Антона, который стянул с себя пайту, а после, вытянув ремень из шлёвок, щёлкнул молнией Егора. — Ты такой красивый, — шепчет Антон, выпутывая Егора из рубашки. — Пиздец, — выдыхает Арсений, наблюдая, как Егора ведёт от тона голоса и от рук Антона. Егор напрягается из-за почти возвратившего его в действительность голоса Арсений, но Антон, цыкая, возвращеает его внимание к себе: трётся щекой о твердеющий член. — Ты… — голос Егора дрогает. — Я Антон. Что, он даже моего имени не назвал? — хихикает Антон и на присутствующего Арсения даже не поворачивается. Он губами обхватывает чужой член через бельё и стонет, когда Егор хватает его за волосы. — Да подожди, Антон! — восклицает Егор, но не отталкивает. Антон языком демонстративно проходится по тонкому хлопку и ощущает, как в ответ тело Егора вздрагивает. Арсений и дальше бы стоял, привалившись к косяку, но Антон, не отвлекаясь, манит его рукой. — Пересади его к себе на колени, — произносит Антон, стягивая штаны и бельё с окончательно растерявшегося Егора. Арсений, как кукла, плюхается на кровать и подтягивает Егора на свои колени. Антон склоняется над его пахом, не глядя нащупал руки Егора и опустил их себе на волосы. Егор бросил странный взгляд на Арсения, который придерживал его член для губ Антона и второй рукой надавил Егору на руку. Антон замычал и, блестя глазами, смотрел на Егора. Егор схватил его за волосы, натягивая на себя. Арсений гладил Егору бедро, а второй рукой привычно схватился Антону за шею. Антон чувствовал себя полной блядью, но признаться, что ему нравится, оказалось слишком. Егор оторвал взгляд от Антона и ухмыльнулся. Повернул голову к Арсению и прилип к нему губами. Арсений ощутил, как Антон под его пальцами вздрогнул и покрылся мурашками. Егор отстранился, и меж их губ что-то блеснуло. Арсений с горящими глазами толкнулся бёдрами вверх, вынуждая Егора толкнуться Антону в рот. Да поглубже. — Блядь.Епт.Боже.Пиздец, — прошептал Арсений, поймав помутневший взгляд Антона. Егор не позволил им долго смотреть друг другу в глаза: надавил на голову Антона, заставив его принять свой член в глотку. Арсений, чтобы не застонать, закусил губу. Егор, воспользовавшись слабостью Арсения, оттолкнул его, скинул с себя Антона, уткнув его лицом в бёдра Арсения, а перекатившись на кровати, подмял его тело под себя. — Что ты задумал? — грозно прошептал Егор Антону в ухо, прижимая его собой грудью к кровати. — Отвечай же мне. Егор хмыкнул, впился Антону зубами в шею и вбил его голову Арсению в бёдра. Арсений выругался сквозь зубы — лоб Антона болезненно придавил его стоящий член. Антон не хотел шевелиться. Нравилось, как Егор взял инициативу, как он был груб. Не миндальничал и вообще сам себе на уме. — Бёдра приподнял, — почти ласково мурлыкнул Егор, стягивая с Антона штаны и бельё. Он прижался к ягодицам, бросив странный взгляд на Арсения, который расстегнул себе джинсы и вытащил член наружу. Егор ухмыльнулся и уткнул Антона лицом в пах Арсения, вталкивая ему в рот член. — Смазку подай, — приказал Егор Арсению. Антона даже не повело, что Егор собрался его трахать. Было дико плевать, кто именно возьмёт его и в какой последовательности. Егор, так Егор. Арсений, так Арсений. Одной рукой Арсений поглаживал Антону шею, поощряя за ласку своего члена, а второй дотянулся до тумбочки и передал Егору смазку. Егор хмыкнул, заметив, как Арсений сглотнул, когда он, выдавив смазку, своим членом размазал её по ягодицам лежащего под ним Антона. Антон застонал с растянутыми на члене губами, когда Егор пальцами легко скользнул внутрь. — О, даже так. Тогда не буду заставлять ждать, — Егор, выдавив ещё смазки, толкнулся внутрь растянутого и подготовленного Антона. Арсений закусил губу, когда ощутил, как Егор толкнул Антона в него, а Антон блаженно замычал. — Блядь, какой же сладкий, — пробормотал Егор, и Арсения сорвало. Он отодвинул Антона от себя, стащил с себя джинсы и дёрнул Антона из-под Егора на себя. Антон кулем плюхнулся сверху — мычать Арсению в ухо, когда его член оказался внутри, и Егор присоединился, не долго думая. Антон задохнулся. Зубами вцепился Арсению в плечо, до тех пор, пока не смог понять, что может вновь дышать. Ни один, ни второй щадить его зад не собирались, так что всё, что Антону осталось — получать удовольствие, хныкать, скулить и стонать, пока два, таких разных, горячих члена толкались в него. Антон не проснулся, он очнулся. Огляделся: они все трое так и развалились на раскуроченной кровати, даже не разобрав её. Его самого просто отрубило, от пережитых эмоций. Зад саднил, спина ныла от перенапряжения — разогнуться было сложно. Проснувшись, Антон понял, что для него это конечная. Он попытался осторожно выпутаться из четырёх рук. Две отпустили его просто — Арсению и не нужен он вовсе, а вот Егор… он вцепился с удвоенной силой, проснулся и, схватив за горло, поцеловал, агрессивно, жадно, а после выпустил, на другой бок повернувшись, вновь засопел — умаялся бедный, Антона трахающе. Больше уйти Антону ничего не мешало.

*

Арсений обрывал телефон. Антон упрямился — не брал. Арсений приезжал. Антон не ночевал дома. Арсений делал всё, лишь бы Антон поговорил с ним. Антон кинул его в чс.

*

Антон опять бродит половину тёплой ночи сентября по парку. Арсений замечает фигуру на мосту, но не признаёт — сомневается. От Эда Антону приходит сообщение: «Я долго думал над твоей ситуацией. И решил. Я готов стать для тебя Арсением. Приезжай. Я решу все вопросы. Заставлю стать человеком». Антон нервно сглатывает. «Что ты ждёшь от меня?» «Безоговорочного подчинения. Я скажу прыгнуть с моста — прыгнешь». Антон долго вглядывался в тёмный омут воды. «Сколько тебе нужно времени, чтобы оставить всё и улететь ко мне через всю страну?» «Меня ничего здесь не держит, — пишет Антон. — Кроме кота и собаки». «Три дня. Деньги на билеты скину. Узнаю, что с этой секунды хоть копейку возьмёшь от своего мудака…» — Эд не заканчивает. Многозначительное троеточие красноречивее любых угроз. — Антон… Антон слышит бормочущий голос Арсения, тот не смотрит на него, но стоит на свету, в то время как Антон прячется в тени. Антон быстро двигается, в считанные секунды прижимается к Арсению со спины и уходит, пока Арсений не пришёл в себя. — Я правда любил тебя, — шёпот Антона сливается с осенним ветром. Когда Арсений понимает, что тот наглый, охреневший мужик, который так нагло прижался к нему, — его пропажа, которую найти он отчаялся, он бросается следом, но уже не находит.

*

Вопрос с Пупыркой стоит остро. Собака слабая, без чипа, без прививок — перевести будет сложно, да и… такой дальний перелёт, как она перенесёт на старости лет? Антон не придумывает ничего лучше, как оставить Пупырку матери, а Булку… как бы он ни хотел взять любимого кота с собой — Антон вытаскивает Арсения из чс, просит забрать его и возвращает, не дожидаясь ответа. Когда Арсений, надеющийся встретиться с Антоном, вламывается в квартиру, открыв её своими ключами, Антон уже сидит в самолёте, в далёкое, но совершенно непонятное будущее.

*

Антона весь полёт трясёт. И отпускает лишь в тот момент, когда серые глаза его находят. Эд кивает куда-то в сторону, и Антон слепо следует за ним. Антон прилетел не за любовью. Он прилетел за отеческими пиздюлями, чтобы научиться жить эту жизнь, а если в процессе обретёт любовь, не это ли счастье? Антон и Арсению желает найти своё счастье.

*

За Булкой Антон прилетает через полгода: Арсений, потеряв всякую надежду, звонит матери Антона и отвозит ей Булку — кот отказывается жить с ним. Гадит, грызёт и бесконечно истерично орёт, наказывая за то, что вынужден жить не с любимым хозяином. Страх, что столь долгий перелёт может навредить престарелой Пупырке, заставляет Антона смириться — собака остаётся с матерью, как бы сильно Антон ни желал забрать её, но сократить её и так небольшую оставшуюся жизнь — всё равно, что заранее убить. Слишком слабое у неё здоровье.