Обычный черный кофе...

      В прихожей хлопнула дверь. Томми Кинард оторвался от экрана телефона и прислушался. Острый слух уловил осторожные шаги и тихое шуршание бумажного пакета. Все ясно, игра продолжается.       Все началось с безобидного, как ему тогда казалось, желания подразнить Бака, который маялся чувством вины, но лёгкое подтрунивание, граничащее с флиртом, обрело весьма неожиданное продолжение.       Каждые выходные Бак появлялся на его пороге. Не то, чтобы Томми имел что-то против его визитов, но в комплекте с Эваном шел пакет, остро пахнущий кофейными зёрнами, специями и бог весть чем ещё. Сначала это забавляло, но потом начало приобретать просто маниакальные формы, а цель - угадать какой кофе он любит, стала просто идеей фикс.       - Эван… - Томми направился в сторону кухни, заранее зная, что он там увидит. Интуиция редко его подводила, как и обоняние, что тут же уловило тонкий кофейный аромат.       - Привет. - Бак повернулся и застыл в полушаге, опять теряясь и смущаясь.       - Привет. - лёгкая улыбка только чуть тронула губы, рисуя вокруг глаз тонкие морщинки. Томми остановился на пороге. Его умиляла реакция Эвана, но помогать он ему не собирался, каждый должен сделать свои пять шагов, чтобы встретиться посередине.       Бак всегда делал положенные ему шаги, хоть давались они ему не без труда.       - Я открыл дверь своим ключом… - и опять завис. Томми вздохнул и сделал шестой шаг, хоть и обещал себе этого не делать, ради Эвана, и ради них.       - Я слышал. Именно для этого я и дал тебе ключ, чтобы ты мог открыть дверь. Что там у тебя? - он филигранно перевел тему, и Бак проглотил наживку, моментально расслабляясь и обретая почву под ногами.       - Почти готово, присядь.       Томми опустился на низкий диванчик, бездумно зависнув на широкой спине, которая хоть и закрывала весь обзор на происходящее, но сама по себе была очень захватывающим зрелищем.       Кофе, он должен думать о кофе, а не о том, как двигаются крепкие мышцы при малейшем движении, а тонкая ткань футболки подчеркивает каждый изгиб торса, оставляя достаточно места, чтобы дать разгуляться его фантазии. Он обещал - никакой спешки и рулить будет Бак. Поэтому, кофе.       - Готово.       - Чем мне это грозит? - Томми с подозрением посмотрел на высокую керамическую чашку, над которой поднимался ароматный пар.       - Я не знал. Как я мог знать, если ты и сам не знал? - Бак отодвинулся подальше и нахмурил брови, не замечая весёлых чёртиков, скачущих в глазах Томми.       Во время очередного раунда этой “Угадайки”, Эван напоил его сливочным латте с корицей. Было вкусно, но минут через пятнадцать у Кинарда внезапно покраснели глаза, потом заслезились, потом распух нос и началась абсолютно дикая чесотка. Бак очень трогательно переживал и заботливо смазывал зудящую сыпь успокаивающим гелем, там, где Томми не мог дотянуться сам, следил, чтобы лекарства принимались вовремя и почти не разрешал вставать, как будто это была не аллергия, а бубонная чума, как минимум. И это действительно было странно - не знать, что у тебя аллергия на такую банальную вещь, как корица.       - Скажешь, что там? - Бак отрицательно покачал головой, продолжая хмурится и, наверняка, выстраивая в своей голове очередную баррикаду.       Томми взял чашку, вдохнул приятный аромат и осторожно пригубил. Язык моментально обволокло пряной сладостью, через которую ненавязчиво пробивалась шоколадно-кофейная горчинка. Стало тепло. Сначала импульс коснулся кончиков пальцев, а потом стремительно побежал по венам, смешиваясь с кровяным потоком, чтобы добраться до каждой клетки организма. Через густую шоколадную терпкость все стремительнее прорывались кофейные горчинки, перетягивая акцент на себя, приглушая сладость, не давая ей превратиться в приторность.       Томми закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть вкусовых рецепторов, кожей ощущая напряжение Бака смешанное с любопытством. Ощущение вкуса и аромата достигло своего пика и пошло на спад, готовясь оставить только лёгкое послевкусие, когда раскрылся последний оттенок, давая о себе знать лёгким, пикантным покалыванием на губах и кончике языка.       - Ну как? - Всё-таки не выдержал. Бак смотрел, как Томми ставит чашку на стол, разве что не подпрыгивая от нетерпения.       - Очень вкусно. Но совсем не такой. Не расстраивайся, Эван. - Поспешил добавить он, опережая выдох разочарования. - Зачем тебе вообще это нужно? Это сущие пустяки.       Пустяки. Возможно, Томми не видит ничего стоящего и важного, но для Бака это было важно. Это мелочь. Такая мелочь, из которых складывается жизнь. Как и широкая улыбка, которая рисует тонкие морщинки в уголках глаз и смешно морщит нос, моментально смягчая суровую, брутальную красоту. Бак не мог оторвать взгляд от этой солнечной улыбки, каждый раз чувствуя, что молекулы, из которых состоит его тело, приходят в движение, перестраиваясь в каком-то новом порядке и создавая другого человека, лучшую версию Эвана Бакли. И это не было мелочью. Конечно, он не сказал этого Томми, а только неопределенно пожал плечами.       - Я очень мало о тебе знаю, возможно, поэтому.       - Эван, ты можешь просто спросить. Совершенно все, что тебе хочется знать. - Бак замер и подняв взгляд, неуверенно улыбнулся.       - Все?       - Абсолютно. Если я не захочу отвечать, то просто скажу об этом. Договорились? - Теперь улыбка была настоящей - открытой и с лёгкой хитринкой.       С Баком, как по тонкому льду, никогда не угадаешь, что ждёт после очередного шага. И Томми это откровенно нравилось. Он подвинулся ближе и устроил руку на спинке дивана, как будто заключил в невидимые объятия, наслаждаясь расслабленным состоянием и возможностью просто быть рядом, совсем близко.       - Спрашивай.       - Почему ты пришел ко мне, ну тогда, после баскетбола и травмы, и… - Тонкий лёд прогнулся и пошел мелкими трещинами, опасность оказаться под обломками была очень высока.       - Я должен был прояснить ситуацию. Мне не хотелось, чтобы ты видел во мне соперника, или человека, который может разрушить твой мир. Все было именно так, как я сказал тогда.       - И все? - Рука со спинки дивана переместилась на плечо Бака, легко поглаживая через тонкую ткань. Этого было достаточно, чтобы Томми увидел, как сквозь светлую кожу пробивается румянец, быстро распространяясь по лицу.       - Ты мне нравился, Эван. - Ладонь с плеча переместилась на шею. Пальцы остановились на том месте, где отчаянно трепыхался пульс, ускоряясь с каждой секундой.       - И ты решил воспользоваться ситуацией и прощупать почву? - Томми зашелся смехом от такого определения, радуясь, что Бак оставил свои заморочки и расслабился настолько, что начал шутить.       - Что-то вроде того.       - Ты… Смех зазвучал в унисон. На столе остывала чашка кофе, всё ещё распространяя кофейно-шоколадно-пряно-сладкий аромат, простой и вместо с тем сложный, постепенно открывающий один за другим свои вкусы и оттенки, чтобы в конце-концов сложится в целостную картинку.       - Я сдаюсь. - Отсмеявшись, Бак поднял руки.       - Ты о чем, Эван? - теперь уже Томми завис, потерявшись в разнообразии вкусов, оттенков и эмоций, а ещё засмотревшись на светлые глаза и пухлые губы, которые внезапно оказались как-то очень близко, чересчур близко.       - Кофе. Какой кофе ты любишь? - Кофе? Какой, к черту, кофе? Бак вздохнул и закатил глаза, очевидно, теряя терпение. Впрочем, не он один.       Широкая, теплая ладонь переместилась с шеи на затылок. Томми рывком притянул Бака к себе, чувствуя на своей щеке его дыхание, ставшее тяжёлым и прерывистым.       - Я люблю… обычный черный кофе…       Он хотел сказать что-то ещё. Или не хотел. Сложно было вспомнить, когда расстояния не осталось совсем. Десять шагов были преодолены и сейчас уже не важно, кто сколько сделал. Важно, что к его губам легко прикоснулись другие губы, ловя его дыхание и сцеловывая последние пикантные нотки кайенского перца…