Дело всей жизни

      Поражение — это больно, а принимать его ещё больнее. Всю мою жизнь оно преследовало меня. Сначала получаешь высокие места — радуешься, но правильно говорят: «Чем выше взлетишь, тем больнее будет падать». Стоило мне один раз занять первое место, как сразу же после этого я не получал ничего. Каждая неудача оставляла новую рану на сердце. А чтобы выйти из тени поражения, приходилось пахать, пахать долго и муторно. Это было мучительно. Очень мучительно. До кровоточащих из-за лопнувших мозолей пальцев, до дрожащих и не держащих от усталости ногах, до сильной боли в голове, крови из носа и до проваливания в долгожданный коротенький сон за партой с учебником на иностранном языке. В самом буквальном смысле я продолжал работать через кровь, боль и слëзы. Хотя нет, слëзы закончились уже после полугода такого режима. Спать по, дай бог, три часа давно стало нормой. Только после переезда я стал спать до шести утра, и то лишь на месяц, не больше. Потом всё вернулось на круги своя. Часы за музыкальными инструментами и учебниками по иностранным языкам, однако стало куда больше японского, а после добавился волейбол.       Ах да, волейбол... Никогда не думал, что полюблю этот спорт. В России я учился принимать мяч только по одной причине: чтобы в голову прилетало куда реже. Меня ведь, по неведомой одному мне причине, ненавидели абсолютно все в школе, кроме парочки учителей. Поэтому шанс того, что мяч с огромной силой прилетит в голову именно мне, всегда был выше девяносто пяти процентов. И вот так, во имя избежания сотрясения мозга, я научился принимать мяч, да так хорошо, что шанс попадания мяча стал чуть выше шестидесяти процентов. Да, это действительно был прогресс, особенно учитывая то, что в голову мне целились специально.       Потом я решил, что нужно чем-нибудь ответить. Тогда я пришёл к выводу, что мне тоже стоит научиться хотя бы подавать мяч, ибо пас мне точно никто не даст. Как итог: научился, стал чаще забивать очки. Однако от этого меня стали ненавидеть ещё больше, а сокомандники стали «случайно» попадать по мне куда чаще обычного.       Я смирился: а что мне делать? Всё равно никто не поможет. Я выбрал позицию сидеть тихо в сторонке и не отсвечивать. Честно, получалось не очень. Все всё равно продолжали меня доставать. От мала до велика. «Он же такой маленький, хлюпенький, что он нам вообще может сделать?» — думали они. Но так они думали до того момента, как в один день трое старшеклассников не решили разломать мою скрипку в труху, избив при этом и меня. Тогда во мне вскипела ярость. Я расправился с каждым из них, обставляя всё так, словно это самооборона. А позже мы их засудили. После этого случая приставать ко мне стали гораздо реже.       Ой, что-то я с темы съехал... Итак, поражения штука кусачая. В общем, мне ой как не нравится проигрывать. Но назревает резонный вопрос: а кому вообще это может нравиться? Просто дело в том, как поражение люди воспринимают. Кому-то абсолютно плевать, а кто-то начинает корить себя во всех грехах.

***

      После урока французского я решил пойти развеяться. Взял свой скейт и поехал в парк. Но... стоило на выходе из комнаты мне завидеть мяч, как я не выдержал и взял его с собой. Может, я смогу потренироваться?..       Но я же хотел развеяться...       Ничего страшного, зато я стану куда лучше!.. Стану же?..       Сегодня парк был особенно красив: повсюду раздавались радостные крики детей, вышедших погулять со своими родителями, яркое, на четверть зашедшее за горизонт солнце освещало оранжевыми лучами всё вокруг, а тёплый ветерок шуршал листьями, вдобавок давая лёгкую свежесть и неся сладкий запах чего-то цветущего. Сегодняшний матч никак не выходил из головы, точнее не выходили все те глупые ошибки, мною совершенные. Жалко, прошлое не воротишь, так бы я их все исправил. Но, наверное, неспособность изменить прошлое даже к лучшему. Если бы не те действия, я бы не был собой. Но тогда я стал более идеальным и меня бы наконец стали замечать...       Так, не раскисать! Я вышел проветриться, вообще-то! Правда, почему все мои мысли сводятся или к философским темам, или к моей никчемности? Загадка, на которую пока не нашли ответа...       «Стоп, серьёзно, хватит думать о таком! Уже голова начинает болеть», — в очередной раз пронеслось в голове.       Дабы добиться этой цели, я пару раз с силой оттолкнулся от земли, набирая скорость. Сделаю кружочек, а потом пойду искать место, где можно поработать над ударом. Ветер приятно бил по лицу, играясь с чуть отросшими волосами. Кстати о волосах. Эта длина мне очень даже нравится, может, отрастить ещё чуть-чуть? Где-то до середины шеи.       Подъезжая к знакомой мне полянке, я начал поворачивать, как внезапно из-за деревьев выскочили два человека. Я мгновенно вынырнул из мыслей, резко поворачивая доску, таким образом тормозя. Я почти избежал столкновения. Почти... Скейт отскочил влево, а я полетел на одного из двух парней. Пришлось резко сгруппироваться, дабы сохранить целостность своей шеи. Но, упав, я понял, что мне не так уж и больно.       — Ай-яй-яй... — зашипело тело подо мной.       Тогда меня резко пробило осознание. Я лежу на том самом парне...       — Боже, простите, простите! — нервно затараторил я, вскакивая на ноги. Я протянул руку, пока изо рта продолжал вырываться поток извинений. — Вы в порядке, не ушиблись? — тут я поднял взгляд на человека и тут же обомлел. — Ойкава-сан?!       — Четырнадцатый Карасуно, ты ли это? — ехидно произнёс Ойкава, игнорируя мою руку и поднимаясь на ноги самостоятельно.       — А... — из груди словно весь воздух выбили. — Простите, пожалуйста... — было произнесено шёпотом.       — Не переживай об этом идиоте, его не жалко.       — Ива-чан! — возмущённо воскликнул капитан Аобаджосай. — Мне, вообще-то, и так больно, а ещё ты меня ранишь в самое сердце!       — Мы тоже виноваты, что не смотрим по сторонам. — продолжил Иваизуми, мастерски игнорируя скулёж Тоору.       — Правда, простите... — чувство вины никак не хотело отпускать меня. А вдруг он поранился?.. Почему я не могу даже затормозить нормально...       В носу мерзко защипало. Только не это...       — Да говорю же, ничего страшного. — немного раздражённо сказал Хаджиме.       — Вообще-то страшно! — не унимался Великий Король. — Ты меня с ног сбил, да ещё и улёгся сверху! У меня из-за тебя рука болит теперь!       — Да?.. — в глазах стала скапливаться влага. Ну только не сейчас, пожалуйста!       — Да, между прочим!       — Простите... — теперь голос стал ещё тише, а в нём послышались водянистые нотки. Моя голова оказалась опущена, а глаза устремлены в пол. — Извините... Я правда... правда очень сожалею...       — Сам-то как? — а в голосе четвёртого номера слышалось подозрение.       — Он, значит, в меня... АУЧ! — не успел договорить Ойкава, как тут же получил от своего сокомандника. По моей щеке скатилась первая слеза. — Ива-чан, полег...       — Эй, ты чего? — он вновь прервал связующего своей команды, подходя ко мне ближе. Головы я всё никак не поднимал.       — А что не... — внезапно он прервался сам. — Коротышка, ты чего? — голос его тоже стал потихоньку наполняться беспокойством. — Всё в порядке?       Пара простых фраз, а из моих глаз уже хлещет водопад. Вот как всегда: терпишь, терпишь, а потом бац! и из-за какой-то мелочи ты не можешь остановить слëз, словно прорвало плотину.       — Эй-эй, всё нормально. — Хаджиме попытался меня успокоить. — Не обращай внимания на этого идиота.       — Ты не ушибся? — спросил Тоору. Это довольно неожиданно.       — Нет, всё в порядке, правда. — начал я, никак не успокаиваясь. Как бы ни старался, попытки тщетны. — Простите, я сейчас же соберусь...       — Хватит уже извиняться. — озвучил доигровщик.       — Простите... А, ой... — я извинялся уже на автомате.       — А вот и твой скейт! — раздался голос Ойкавы, выходящего из кустов. — Целехонький!       — Пойдём, присядем. — сказал Иваизуми, беря меня за плечи и ведя на лавочку.       Я продолжил попытки успокоиться, уже сидя на скамеечке. Это заняло у меня явно не меньше пяти минут. Когда слëзы высохли, я глубоко вдохнул.       — Ну что, успокоился? — произнёс Великий Король. На душе опять потяжелело, а глаза снова стали намокать. — Рассказывай давай, что у тебя случилось? — тут солёная вода с новой силой полилась из глаз. — Ай! Да хватит бить меня!       — Да че ты наделал?! Он из-за тебя опять плачет! — закричал на Ойкаву ас Сейджо. После последнего предложения мой поток слëз увеличился в полтора раза. — А-а-а, прости, я не хотел тебя обидеть.       Ойкава тихо хихикнул, снова получив по шее и злобный зырк от Хаджиме.       На этот раз на моё успокоение понадобилось на одну минуту меньше.       — Простите... — сказал я хриплым голосом, глядя на них красными, слегка опухшими от слëз глазами. — Я не хотел устраивать истерик...       — Ничего страшного. — сказал Иваизуми. На самом деле, видеть его таким, скажем, мягким, очень непривычно. Вот посмотришь на него, и складывается впечатление, словно он сейчас тебя изобьëт, до того иногда мне страшно на него смотреть. А сейчас просто одуванчик.       — Простите, я искренне хочу извиниться, что врезался в вас. Можно я вас чем-нибудь угощу? — не мог оставить эту ситуацию я. Меня совесть загрызëт.       — Я согласен на мороженое. — весёлым тоном сказал Ойкава.       — Хорошо. — я встал со скамейки. — Пошлите, я куплю любое, которое вы захотите.       Путь до комбини не составил и пяти минут. Он прямо напротив выхода из парка. Мы вошли в магазин, направляясь к морозильникам с мороженым. Подойдя к ним, я почувствовал острое желание купить какое-нибудь мороженое и себе, ибо выбор здесь такой, что аж глаза разбегаются. Однако мороженое мне нельзя, я ведь пою, а мне горло беречь надо... Но один разок ведь можно?..       Иваизуми, который до этого упорно отпирался, сделал выбор быстро: он просто взял первую попавшуюся на глаза упаковку. Ойкава провозился чуть дольше, выбирая между двумя разными. А я стоял даже дольше Тоору, так как не мог решиться, брать мороженое или всё же не стоит. В итоге я взял фруктовый лёд со вкусом винограда.       На кассе я быстро расплатился, отдав неособо много денег.       — Расскажешь, что случилось? — поинтересовался Хаджиме, поглотив своё мороженое, будто пылесос. Я серьёзно, он проглотил его чуть ли не за секунду!       — Эм, ну... — мне пришлось оторваться от своей сладости. — Как бы сказать... Да просто навалилось, а я не выдержал.       — Хочешь сказать, ты навалился? — фыркнул Ойкава, потихоньку доедая мой способ извинения. Я опустил голову ниже. — Да ты надоел, Ива-чан! Не бей меня!       — А ты можешь свой рот не открывать? — задал риторический вопрос четвёртый номер, будучи раздражённым.       — Не могу! — обиженно воскликнул сеттер. — Да и вообще, почему ты мне запрещаешь разговаривать?!       — Потому что ты разговаривать нормально не умеешь. — парировал Хаджиме. Ойкава снова хотел что-то сказать, но доигровщик был быстрее. — Прости, э-э... Яманоте. — он вспоминал моё имя. — Продолжай.       — Ну... В общем...       — Расстроен, что нам проиграл? — спросил Тоору с намёком на насмешку. Иваизуми уже занёс руку, однако он не успел ударить, потому что я заговорил вновь.       — Да... — тихо вырвалось изо рта. — Очень... Я ничего не сделал, лишь совершил кучу ошибок. Будь я чуточку быстрее, то...       — Ты бы сохранил мяч, да? — продолжил за меня Великий Король. Я кивнул головой. — Ты слишком зациклен на этом. Коротышка, ты останавливал мою подачу, а это сделать может не каждый либеро.       — И что, я не смог...       — Ты сделал всё, что в твоих силах. — влез Ива-чан.       — Но...       — Никаких но, мелкий. — снова взял слово связующий.       — Я бы хотел стать лучше... Куда лучше... — сказал я. — Как бы сильно я не старался, мне не хватало парочки сантиметров... Я столько времени убил на изучение вашей тактики, а в итоге что? Правильно, ничего. Я такой жалкий...       — Я не знаю, что сказать, чтобы переубедить тебя в обратном. Ты должен понять это сам. — произнёс доигровщик.       — Я всё равно должен стать сильнее. — не унимался я. — А для этого мне нужно... — в голове вдруг резко щёлкнуло, загорелась лампочка. В голову пришла чудесная идея. — Ойкава-сан, пожалуйста, научите меня делать такую же подачу. — я согнулся в поклоне.       — Я?! — опешил Тоору. — Ты хочешь, чтобы я научил тебя, моего противника?!       — Пожалуйста! Прошу вас!       — А что мне за это будет взамен?       — Ну я...       — Я не буду бить тебя сегодня. — вклинился Хаджиме, произнося холодным тоном.       — Хорошо-хорошо, я согласен. — видимо, я что-то упустил, потому что голос Ойкавы звучал очень нервно. Да и стал бы он помогать мне? — Здесь неподалёку есть площадка, пойдём туда.

***

      — Смотри, мяч нужно подкинуть высоко, сильно раскрутив. — объяснял капитан Аобаджосай, наглядно показывая. — Попробуй.       Я пару раз подкинул мяч, как и показывал старший, пока Иваизуми просто стоял в тенечке. На практику этого этапа ушло пять минут. Ну это чтоб наверняка.       — Следующий шаг: подкидывает мяч, бежишь, а потом ловишь его. Следующий: всё тоже самое, только ещё подпрыгиваешь.       На эти два шага я потратил уже минут десять, даже больше. Нужно всё хорошенько отработать, дабы не совершать глупых ошибок.       — Ну и последний этап: теперь нужно бить по мячу. Ты крученую подачу-то хоть умеешь?       — Ну, умею.       — Как-то неуверенно.       — Умею, но с переменным успехом.       — Ты попробуй сделать так, но обязательно поработай над крученой.       — Хорошо!       На площадке мы провели по моим внутренним ощущениям порядка тридцати минут. Ойкава объяснял, я выполнял, а потом он меня исправлял, если я делал что-то не так. В принципе наша небольшая тренировка прошла в дружелюбной атмосфере, лишь изредка прерываемой едкими комментариями Великого Короля. После пятого я уже привык, поэтому игнорировать их стало проще простого. Если это было просто, то научиться этой подаче было обратнопропорционально. Дыхание уже стало более сбивчивым, руки ватными, а ноги отказывались держать. Но это ничего страшного, самое главное, я смогу научиться этой подаче, стану лучше.       — Прекращайте давайте, уже два часа прошло. — сказал подходящий Хаджиме.       — Что? — недоуменно спросил я, тяжело дыша.       — Ага, коротышка, ты скакал здесь два часа. — подключился Ойкава. — Нам, вообще-то, тоже домой пора.       — Простите... — извинился я, пытаясь отдышаться. — Тогда идите, я тоже скоро пойду.       — Пока-пока, коротышка. — бросил Ойкава, уходя вместе с Иваизуми.       — Подождите! — резко выкрикнул я. Парни развернулись. — Может, обменяемся телефонами?       Это очень отчаянный шаг. На самом деле, предлагать такое мне очень страшно. Я не помню, говорил я или нет, но если что повторюсь: я довольно застенчивый человек. Мне немного тяжело общаться с людьми, но не настолько, чтобы я не мог вымолвить и слова. Просто я привык ни с кем не общаться. Возможно, это годы издевательств аукнулись. Но сейчас это не важно. Важнее то, что они согласились.       — Хорошо. — первым ответил Иваизуми. — Есть куда записать?       — Я сейчас запишу! — я достал телефон, открывая телефонную книжку. — Диктуйте!       Хаджиме продиктовал свой номер, пока Тоору обдумывал стоит ли давать мне свой номер. В итоге под угрозой кулака Иваизуми (а тот ведь обещал его больше не бить сегодня) сразу согласился, проговаривая цифры своего номера.       — Спасибо вам за всё! — сказал я, кланяясь. — До встречи! Удачи вам завтра в игре!       — Да-да, пока.

***

      Сидеть на следующий день в зале после уроков было мучительно. Почему? Всё из-за того, что ты не знаешь, придут ли третьегодки вновь или они уйдут из клуба, сосредотачиваясь на экзамене. И, к слову, их нет уже десять минут. Если они не придут, их можно понять, надо готовиться к экзаменам и поступлению в университет, но... на сердце от этого становится тяжелее. Абсолютно не хочется играть без них.       — Простите за опоздание! — с громким криком они вошли в зал. — Даже не думайте, что мы пропустим этот весенний турнир!       Лица второгодок и первогодок сразу озарила счастливая улыбка.       Когда все подошли, мы все сидели на полу, слушая тренера. Сейчас был разбор полётов и падений.       — Мы уступили в битве за превосходство. — вещал Укай-сан. — Сейджо были сильны, и мы во многом им уступаем. Вот что говорит итог этой битвы. Сегодня завершились отборочные префектуры. Победителем стала команда академии Шираторизава, обыграв в финале Сейджо. В одной только нашей префектуре уже есть команда посильнее Сейджо. У нас нет выбора, мы должны стать сильнее. — на этой фразе сердце больно ёкнуло. — Думаю, вы уже знаете, какова следующая цель. Весенний турнир. В том, что касается школьного волейбола, это соревнования на уровне межшкольных. Поскольку он теперь будет проводиться в январе, наши третьегодки тоже могут принять в нём участие. И для них это в буквальном смысле будет последняя битва. В наше время третьегодки не могли в нём учавствовать, потому что он проводился в марте. Я чертовски вам завидую! — добавил он чисто от себя. — Ну, в общем, пускай капитан скажет пару слов, чтобы как-то вас воодушевить.       — Карасуно, — начал Дайчи-сан. — Когда-то там уже бывала. И мы... вернёмся вновь! В Токио, на эту оранжевую площадку!       — ДА-А-А-А-А-А!!! — закричали все разом.       «А для этого мне нужно тренироваться больше! — мгновенно появилась мысль. — Я обязательно стану сильнее и лучше!»       В зал внезапно влетел Такеда-сенсей, запинаясь и падая на входе. Что-то мне это напомнило...       — Сенсей, вы в порядке?       — Таке-чан?       — Мы... — взволнованно произнёс он, не обращая на идущую из носа кровь. — Мы едем, да?! — эти слова заставили встрепенуться.              — Куда?! — спросил Шоë.       — Сенсей, у вас кровь из носа. — заметил Кагеяма.       — В Токио! — воскликнул он.       — В Токио? — неверяще переспросили пара ребят.       — Под «Токио» вы имеете в виду Некому? — спросил Хината.       — У нас будет товарищеский матч? — задал вопрос Кагеяма.       — В этот раз это будет не только Некома. — проговорил мой классрук, хитро улыбаясь. — А вся группа академии Фукуродани, которая включает в себя несколько школ из Канто, в том числе и Некому. Они, очевидно, проводят такие серьёзные товарищеские матчи на регулярной основе, но в этот раз, благодаря тренеру Некомате, Карасуно тоже будет позволено принять участие в их объединенных тренировочных сборах!       — В такие группы всегда входят команды, которые имеют давние устойчивые связи, поэтому посторонним командам не так-то просто туда попасть. Так что скажите спасибо тренеру Некомате, и, разумеется, сенсею за его старания.       —Спасибо! — в унисон крикнули мы.       — За последние несколько лет мы сильно отдалились от других команд в нашей префектуре, с которыми мы раньше были в хороших отношениях. — снова стал молвить Иттецу. — К тому же, многие тренеры школьных команд, у которых были отличные отношения с тренером Укаем, уже не работают. Мы непременно должны воспользоваться такой возможностью!       — Так значит, я смогу снова рассмотреть эти комбинации вблизи. — произнёс Кагеяма, на губах которого играла зловещая улыбка.       — В этот раз я реально покажу класс в защите! — крикнул замотивированный Нишиноя.       — Уо-о-о-о-о-о! Да я просто порву их городской балаган! — кажется, и так ясно, кому принадлежит эта фраза, но на всякий случай уточню: разумеется, это был Танака.       — На этот раз я точно прорву их защиту! — а это Хината.       «А я не буду совершать ошибок, обязательно!» — не нашёл в себе сил, чтобы крикнуть это вслух я.       — Да, только их отборочные начнутся уже в эти выходные, так что это состоится не прямо сейчас. — продолжил сенсей, умеряя пыл особо активных парней. — Мы ещё даже не ответили на их приглашение. А ещё ведь нужно будет получить согласие каждой из сторон и тому подобное. Мы ещё уточним все детали позднее. — возникла небольшая пауза. — Ну, так что вы думаете?       — Да что тут думать... МЫ ЕДЕМ! — крикнули все разом.       — А, блин! — проговорил Такеда, смотря на свои часы. — Мне уже нужно быть на собрании, так что я побежал! Увидимся! — он побежал к выходу, не прекращая говорить. — Я сразу же им вообще о нашем решении! Укай-кун, остальное я оставляю вам.       — Ясно. — ответил тренер. — Отлично, самое время для пробежки!       — Да!

***

      На следующий день я сидел в кабинете, читая книгу на перемене, как из коридора послышался шум. Много разных голосов говорили одно и то же: «Какая она красивая. Откуда она?». Любопытства ради я выглянул из класса, замечая Хинату, разговаривающего с Шимидзу, которая, похоже, и являлась причиной этих восторженных возгласов.       — Хината, Шимидзу-сан, — окликнул их я.       — О, Яманоте, ты знаешь кого-нибудь с первого года, кто не состоит в клубе? — задала вопрос девушка.       — А... — понятно, почему она пришла. — Прости, я ни с кем не общаюсь. — протянул я, неловко улыбаясь.       — Ничего. — ответила она, уходя.       — Она у тебя это же спрашивала? — спросил я у Шоë.       — Ага. — ответил он.

***

      Уже стемнело. Мы снова сидели в зале слушая Такеду-сенсея.       — А... эм... — как-то нервно начал он. — Сейчас я покажу вам наше предварительное расписание. Как только всё утрясется, я раздам вам готовые копии.       — Вам не кажется, Таке-чан какой-то понурый? — прошептал сидящий рядом Рюноске.       — Для начала, через неделю, на выходных, у нас состоится товарищеская встреча с командой старшей школы Ханояма из нашей префектуры. Ну и... насчёт поездки в Токио, о которой мы говорили... Как я уже вчера говорил, их отборочные начнуться на этих выходных. У нас, в Мияги, они проводятся в течение трёх дней подряд, а у них растягивается на три недели, с играми по воскресеньям. Таким образом, наш объединенный тренировочный сбор начнётся после того, как они закончатся. Чтобы принять участие в этой поездке, необходимо согласие ваших родителей. Позже я раздам вам все необходимые формы. С разрешением школы всё тоже, в общем-то, без проблем.       — И мы примерно прикинули, с какими расходами можем столкнуться. — вставил Кейшин.       — Однако, — сказал резко посерьезневший Иттецу. — Поскольку в нашей префектуре немало команд, которые по уровню равны или выше нас, и мы будем соревноваться с ними в том, что касается выезда из префектуры. Все-таки, такая возможность выподает нечасто... — он замолчал. — Я это к тому... что, как вы и сами прекрасно знаете, в следующем месяце вас ждут... итоговые экзамены. — после этих двух волшебных слов повисла гробовая тишина. Повернув голову налево, я немного, кхм, немного удивился: рядом со мной теперь сидели не знакомые мне четыре дурака, а четыре каменные статуи, очень на них похожие. Вот кого действительно после этого словосочетания берёт инфаркт. Или инсульт. А может всё и сразу. — Вы же это знаете, верно? — они отвернули головы, якобы не при делах. А Такеда решил продолжать. — Судя по всему, экзаменационный период в Токио такой же, как и у нас. Это значит, что наши сборы начнутся сразу после ваших экзаменов. Ну и, как в сами понимаете... не сдавшие будут вынуждены посещать дополнительные занятия.       После озвученного ребят прижало сильнее, чем только от додумок. Рю и Ноя-сан, не выдержав давления, приняли решение бежать, причём не важно куда, главное бежать подальше.       — Танака, Нишиноя, куда это собрались?! Вам некуда бежать! — крикнул на них Савамура. — Энношита, держи их!       — П-про... проходной балл! Сколько там нужно набрать?! — закричал, заикаясь, Хината.       — Ты даже этого не знаешь?! — удивился Суга-сан.       — Кагеяма не дышет! — нервно воскликнул Ямагучи.       — А мы же вам говорили, что нужно не только тренироваться, но и находить время учиться. Теперь, как хотите, но покажите нам результат. — самым требовательным тоном произнесли третьегодки.       — Я никогда ничего не проваливал. — насмехался Цукишима.       — Я тоже. — поддакнул Энношита, держащий за шкирку второгодок из этого квартета дураков.       — Думаю, мне нужно немного позаниматься, и всё будет в ажуре. — произнёс Тадаши.       — То же самое. — согласился Асахи-сан.       — А если... Если мы изо всех сил будем умолять зам. директора, он не станет... — судорожно придумывал варианты Мандаринчик.       — Почему бы сперва изо всех сил не подтянуть оценки? — ухмыляясь сказал Цукки.       Я просто стоял в сторонке, совершенно не понимая, что здесь вообще происходит. Так, нужно всё разложить по полочкам: мы едем на сборы, но перед этим сначала нужно сдать экзамены. Эти четверо не в ладах с учёбой, и они переживают, что им придётся остаться здесь на допах, если они провалятся. Ага, теперь всё понял.       — ... Я ещё не разу не получал двухзначный результат! — услышал я фразу Хинаты.       — А? — реакция Суги была точь в точь как и моя. Это вообще возможно? — Эй, вы оба! — окликнул он Танаку с Нишиноей, которые стояли, сложив руки в молитвенном жесте. А вот теперь думай: они молятся за себя или за Хинату. — Какого чёрта вы нацепили улыбки Будды на свои рожи?! Не сдавайтесь, чтоб вас!              Наш сенсей тоже сломался. Он не выдержал. Бедный.       — Не теряйте головы! — сказал громко капитан. — У нас ещё есть время! Думаете, Карасуно сможет показать истину без этих четырёх идиотов?! Конечно нет!       — Это здорово и в то же время как-то грустно. — сказал Лысик.       — Мы сделаем это... Все мы отправимся в Токио.       — Е-его глаза! — испуганно крикнул Сугавара.       — Мне страшно! — Асахи был напуган куда больше связующего.

***

      В раздевалке Дайчи-сан говорил нашим болванчикам о том, что, во-первых, они не должны спать на уроках, а, во-вторых, нужно не стесняться спрашивать, если что-либо тебе непонятно.       Я вместе с Цукишимой и Ямагучи домой, вспоминая о том, что, вообще-то, собирался предложить свою помощь. Я однозначно помогу с английский, тут вообще проблем не возникнет, также я хорошо разбираюсь в математике, с японским тоже могу помочь, пусть иногда некоторые вопросы заставляют подумать подольше.       — Цукишима-а-а-а-а! — раздался вопль Хинаты. — Поучи нас пожалуйста.       Я шёл впереди, поэтому меня, походу, не заметили. Я остановился, разворачиваясь на пятках.       — Чего? — наигранно спросил он. — Не хочу и не буду.       — Ну хоть чуток!       Я решил подождать, пока Цукишима не согласиться. Пусть лучше будет несколько учителей, каждый может помочь в том, в чем лучше разбирается. С чего я взял, что Кей согласится? Мне кажется, он сделает это после того, как Хината и Кагеяма понижаются перед ним. Ну ещё и Ямагучи его уговорить может.       Из рядом стоящего магазина вылетел Укай с ором «Да заткнётесь вы или нет?! Сколько же можно под окнами орать?!».       — Хината, Кагеяма, — подходил я, окликивая парней. — Я тоже могу вам помочь.       — Точно! — воскликнул Мандаринчик. — Ты же на... трёх языках говоришь?       — На шести, — поправил я. — Я говорю на шести языках. Ну, к чему это я! Я могу подтянуть у вас английский так точно, может ещё где-то помогу.       — Спасибо! — склонились оба.

***

      Мы впятером сидели в клубной комнате, практикуя японский. Я тоже решил его подтянуть, ведь со всякими фразеологизмами, пословицами и идиомами у меня беда.       Вопрос звучал так: «Впишите в скобки соответствующее слово, чтобы закончить пословицу». Значение пословицы такое: «Даже самый беспощадный из людей иногда проявляет жалость». Сама пословица начиналась так: «Даже в глазах óни ты найдешь...», а дальше надо было вставить подзодящее слово.       — Показывайте. — приказал Цукишима.       Мы одновременно показали свои листы. У меня было написано «слезы», а у Хинаты «канабо».       — Почему ты так жесток с óни? — спросил Ямагучи. — Больно, блин.       — Ты подумал про «они и канабо»? — спросил Цукишима. — Ты вопрос вообще читал?       — Блин, да ладно вам! — возмутился блокирующий.       — Ты увидел «они» и, даже не вчитываясь в вопрос, сразу написал ерунду? — продолжил другой блокирующий. — Вот недалёкий...              — А я?.. — робко подал голос. — Какой правильный ответ?              — Правильный ответ — слëзы. — ответил мне Ямагучи, пока Цукишима продолжал обзывать Шоë. — У тебя правильно. — я наконец-то выдохнул.       — Он прав. — сказал Тобио Хинате. — Тебе следует упокоится и хорошенько подумать.       — Да что вы все на меня накинулись?! — закричал Рыжик.       — Кто бы говорил, Кагеяма! — перешёл теперь на связующего Цукки. — У тебя в целом дела не лучше, чем у Хинаты! Выучи хотя бы основные формулы математики и пару английских слов!       — Да нафига мне английский, если я японец?! — возмутился Кагеяма.       — Так себе аргумент, Кагеяма. — подал голос я. — Я не японец, но говорю с вами на японском.       — Ну ты живёшь в Японии. — попытался отмазаться сеттер.       — Тогда почему я не живу во Франции, si je parle français. — сказал я, переходя на другой язык. — 我也会说中文, но не живу в Китае. А так я вообще русский, и русский — мой родной язык. Мне продолжать?       — Нет... Я понял... — сдался Тобио.       — Сейчас тебе нужен английский только ради теста, ведь если не сдашь, то можешь просто забыть про Токио. — поставил я ультиматум. — Так что сделай это ради волейбола.       — Да...

***

      Будни были однообразными: школа, дополнительные занятия с сокомандниками, тренировки. А у меня ещё добавлялись мои собственные занятия. Для Кагеямы и Хинаты я сделал сборники правил по английскому, список базовых слов и фраз, а ещё отдельно написал список неправильных глаголов. Наверняка они где-нибудь пригодятся. На самом деле мне даже понравилось составлять учебники, где всё максимально разжевано. А в примерах так или иначе был упомянут волейбол. Я пытался объяснять этим дурням так, чтобы им было понятно. Потом они даже сами стали подходить ко мне и спрашивать, если что-то непонятно. Видимо, правила капитана на них подействовали.       Сейчас шла разминка, как Шимидзу попросила нашего внимания. Все повернулись на звук её голоса. Через секунду все уже остолбенели: за менеджером пряталась другая девушка, с короткими светлыми волосами. Её лицо мне показалось смутно знакомым.       — Она будет временным членом клуба, исполняющим обязанности менеджера. — объявила Киëко.       — Я... Ячи Хитока! — воскликнула взволнованная девушка.       «Она же вроде моя одноклассница?» — подумал я. Да, я не запомнил своих одноклассников. Абсолютно. Да я с ними и не разговаривал толком. Первые пары дней, разве что. А, ну и они ещё поняли по небольшим тестам, что я неглупый, и стали просить помощи, особенно в английском. Она меня тоже как-то спрашивала.       — О!       — Серьёзно? Здорово!       — Первогодка? — спросил Асахи. Представляю его лицо... Она явно его испугалась.       — П-пятый год, класс один! — она определённо напугалась.       — Асахи, тебе лучше отойти. — отогнал его Дайчи-сан.       Теперь её стали пугать прячущиеся за Сугой Танака и Нишиноя.       — Эй вы! — они моментально получили по лицу.       В общем, как ребята ни старались не пугать бедную девушку, ничего не получилось. Она всё равно очень напугана.       — О, Яманоте-кун? — заметила она меня. Я стоял позади ребят, не в силах так радоваться. Признаться честно, я очень устал. Неимоверно хочется спать.       — А-ага, привет. — махнул рукой я.       — Ребят, — снова заговорила Шимидзу, привлекая внимание. — Это только на время. И она ненадолго зашла по моей просьбе, перед началом своей работы в комитете. Сегодня она просто пришла познакомиться!       — Н-надеюсь, мы подружимся! — сказала она не без заиканий.       — Мы тоже!!! — крикнули все хором, кланяясь как и она.       — Хватит обступать её по любому поводу, пока она не привыкла. — поругала всех Киëко.       «А я ведь даже не знал, что она не состоит в клубе», — пронеслось в голове.

***

      На обеденном перерыве я пошёл к учителям, а точнее к Такеде-сенсею.       — Такеда-сенсей, можно задать вопрос? — произнёс я, подойдя к его столу.       — Конечно! — радостно ответил он.       — У меня иногда возникают трудности в написании сложных кандзи, может, вы знаете, как их лучше запомнить? — спросил я. У меня возникают определённые проблемы в освоении японской культуры. — А ещё я не могу понять, как определять, к какой эпохе относится то или иное произведение.       — К сожалению, я не знаю, чем тут помочь. — ответил он. — Тут можно только вызубрить. А чтобы быстрее запоминать, попробуй, к примеру, проводить ассоциации.       — Ладно. — чуть сник я. — Спасибо за ответ, сенсей. До свидания.       — До свидания, Яманоте-кун.       Итак, к превеликому сожалению, ничего нового я не узнал. Я всегда когда что-нибудь учу, провожу ассоциации. Ну ладно, я хотя бы решился спросить. Это тоже уже хорошо.       По пути в кабинет я купил в автомате чай, на этот раз не персиковый, а простой зелёный.       — О, Хината, Кагеяма! — зайдя в класс, позвал я парней. Они сидели рядом с Ячи. — Что делаете?       — Она помогает нам с английским. — ответил Шоë. — Мы тебя искали, но не нашли, и решили попросить помощи у Ячи-сан.       — Понятно. — протянул я. — Моя помощь ещё нужна?       — Конечно! Так мы быстрее поймем!       — Хорошо. — я уселся рядом за парту. — Ну, где вы остановились?

***

      Я резко проснулся. Голова гудит, спина и шея болят, вдобавок ко всему я ничего не понимаю. Что вообще происходит? Оглядываясь по сторонам, я понял, что нахожусь всё в том же кабинете, только людей здесь заметно меньше. Неужто я прям здесь уснул? Да ещё и на уроке?! Как так-то?!       Я вскочил с места и рванул в спортзал. Сейчас ведь тренировка! Боже, ну что к чему-то. Я ведь уже привык к этому режиму, почему отрубился-то? Ужас, просто ужас!       — Простите за опоздание! — я влетел помещение, в котором уже вовсю шла тренировочная игра, на всех порах.       — Осторожно, Яманоте! — крикнул Сугавара.       Подняв глаза, я увидел летящий мне в лицо мяч. Я не успею... Я резко зажмурился, поворачивая голову.

Шлëп!      

      Прилетело сильно. Очень. Аж слëзы навернулись.       — Да что ж это такое... — произнёс я.       — Прости! — подбегая ко мне, крикнул Асахи-сан. Он был очень напуган, по глазам видно. Теперь стало ясно, почему настолько больно.       — Ты в порядке?! — спросил Дайчи-сан.       — Да... Всё в норме. — ответил я, улыбаясь сквозь боль в левой щеке. На самом деле, больно, очень больно.       — Но ты... плачешь... — произнёс Хината.       — Правда? — отрешённо проговорил я, ощупывая лицо. И вправду мокрое. — Действительно... Но всё в порядке, правда.       — Так, ну-ка расступитесь. — скомандовал Укай, походя к нам всем. — Дай посмотрю. — он аккуратно взял меня за лицо, осматривая левую щеку. — Нужно приложить что-нибудь холодное.       — Я займусь им. — сказала Шимидзу, уже куда-то убегая.       — Хорошо. — ответил тренер. — А вы все бегом на площадку, продолжаем тренировку.       — Пойдём. — сказала вернувшаяся Киëко с аптечкой в руках. Я молча последовал за ней. — Ты как?       — Всё в порядке, правда.       — Ну ладно... Приложи к щеке. — она протянула холодную бутылку. Я подчинился, послушно прикладывая предмет к лицу. — Почему опоздал? — мягким тоном спросила она.       — Честно, я сам не понял... — ответил я. — Я вроде уснул... Но я не помню, когда.       — Ты хорошо спишь?       Тут передо мной встал тяжёлый выбор: сказать правду или соврать.       — Не очень... Как-то времени нет... — все-таки признался я.       — Спать нужно.       — Я знаю... Но столько дел, которые нужно сделать...       — Бывает. Но попробуй всё же спать подольше. У тебя уже такие синяки под глазами.       — Ладно... — сказал я, прекрасно понимая, что не смогу. У меня очень много занятий. Мама ещё бумаги не подписала, чтобы поехать в Токио. Надеюсь, сегодня будет дома и не забудет это сделать.       — Посиди здесь, хорошо?       — Да. — она ушла относить аптечку, а потом присоединилась к Ячи.       Как-то одиноко здесь, на лавке. Я пытался следить за тренировкой, но глаза упорно продолжали слипаться.       «Прикрою на секунду... Ничего ведь не случится», — подумал я перед тем, как снова уснуть.

***

      — Ям..н..те! Я..а..но..те! Яманоте! Проснись! — донёсся до моих ушей голос Кейшина.       — П-простите! — выкрикнул я, вскакивая с места и замечая, что как-то холодно.       — Признавайся, сколько ты спал? — строгим тоном спросил тренер.       — Достаточно... — ответил я, отводя взгляд.       — Даю ещё попытку.       — Ну... часа два? — неуверенно сказал я.       — Надеюсь, это единичный случай?       — Н-нет.       — В завтрашнем матче ты не участвуешь. — категорично сказал он.       — Почему?! — пусть я и не знаю, что будет за матч, учавствовать я всё равно хочу.       — Это не обсуждается.       — Понял... — сник я.       — А теперь все по домам. — обратился тренер ко всем. — Спать. — выделил он, многозначительно глядя на меня.