Под тяжестью тишины

“И если мы все, в конце концов, превращаемся в истории, тогда они, похоже, написаны, как очередная чертова трагедия”

Вилка в очередной раз протыкает полусырой кусок мяса, и тонкая струйка крови расплывается по секунду назад ещё чистой тарелке. Скарлетт, сама того не замечая, всматривается в то, как кровь смешивается с жиром, превращая ярко-красный цвет во что-то грязное и уже меньше привлекающее внимание. Её непроизвольно передёргивает, словно кто-то случайно коснулся её шокером. В этот самый момент вилка с грохотом падает на тарелку, расплёскивая капли жира на скатерть, украшенную белоснежными ромашками. — Я думал, тебя в детстве учили, что еда — не игрушка, — раздаётся хриплый голос где-то за спиной девушки. — Никакого уважения к повару. Она неохотно оборачивается, уже прекрасно зная, кому принадлежит этот голос и что последует за ним. Как и ожидалось, Каспер только что вернулся с рыбалки — единственного занятия, которое его хоть как-то интересовало в этом Богом забытом месте. Охотиться в Крэгморне было возможно, но не желательно. В конце концов, Скарлетт и Касперу пришлось залечь на дно на неопределённый срок, и не хотелось привлекать внимание жителей этой заброшенной рыбацкой деревни к незнакомцу с ружьём. Хотя, Каспер одним своим видом мог бы напугать кого угодно. — Меня тошнит от одного только вида мяса, — выдыхает Кацен, нарочито отодвигая тарелку к середине стола. — Ничего личного, твои кулинарные способности тут ни при чём. Бывший охотник закатывает глаза и кидает к её ногам влажный мешок, полный рыбы. От удара полуживые рыбины начинают судорожно дёргаться, пытаясь выбраться из неизбежной гибели. Одна из них умудряется выпрыгнуть из мешка и приземляется прямо на шерстяные носки Скарлетт, но она быстро хватает скользкое существо и засовывает его обратно, успев заметить, что в мешке целая дюжина рыб разного размера. Как бы она ни ненавидела это признавать, жизнь с Каспером в этой крохотной хижине имела свои плюсы — он никогда не оставлял их без ужина. Чёртов кормилец. — Надвигается шторм, так что я решил запастись едой на несколько дней, — говорит Стормар, стягивая шапку и частично промокшую куртку. — На случай, если моя птичка соизволит хоть что-то съесть. Хотя, с другой стороны, если у тебя не будет сил, я буду реже слышать твои вечные жалобы. Кацен не реагирует на очередную колкость. Она прекрасно понимает, что это его очередная попытка выжать из неё хоть какую-то эмоцию, даже если это будет раздражение. Хоть Каспер и старался не показывать беспокойства, Скарлетт замечала его тревожные взгляды каждый раз, когда она съедала лишь один кусочек его готовки или никак не реагировала на его очередную насмешку. Это было на неё не похоже, и Скарлетт это прекрасно осознавала. Но изменить ничего не могла. Прошёл месяц с того момента, как они удачно сбежали с проклятого острова и осели в этой английской деревушке, но в какой-то момент Кацен накрыла волна неописуемой усталости, как будто её захлестнуло разрушительное цунами. В ней не осталось желания выкарабкиваться из этой нескончаемой черной полосы. В конце не было просвета...Её не покидало чувство, что тьма уже поглотила её целиком, и лишь вопрос времени, когда она решится окончательно броситься со скалы. В этом уже привычном ей состоянии Скарлетт берёт со стола недоеденный ужин, намереваясь убрать его в холодильник для Каспера, но вдруг вспоминает о дурацком мешке. Она пытается перешагнуть через него, но уже поздно — её ноги цепляются за мешок, и она падает носом вперёд, врезаясь в грудь мужчины. От неожиданного столкновения тарелка с грохотом разбивается у их ног. Каспер мгновенно отталкивает осколки ботинком в сторону и хватает Скарлетт за предплечья, сжимая их с такой силой, что она чувствует нарастающую боль. Он словно пытается хоть как-то вывести её из оцепенения. Ощутить хотя бы что-то. — Твою мать, Скарлетт, очнись наконец! — Его шершавый палец проводит по линии её исхудавшего лица, а затем, прежде чем она успевает отреагировать, он резко хватает за подбородок, приподнимая лицо. — Здесь нет никакого принца, который спасёт тебя от твоего кошмара, Белоснежка! Есть только ты и я, и у тебя два выбора: либо ты находишь в себе силы побороть своих демонов, либо я собственноручно избавлю тебя от этих мук! Она смотрит в его потемневшие глаза, хлопая ресницами, но молчит. Это, казалось, лишь сильнее злит Стормара — его хватка становится ещё жёстче, до боли. Зубы у Скарлетт сводит от натиска пальцев, но она упорно молчит, будто выжидает, когда боль станет невыносимой или он свернёт ей шею. — Значит, выбираешь второй вариант, — он ухмыляется, выжидая ещё несколько секунд, как будто давая ей шанс передумать. — Ты слабачка, Кацен. Таким как ты нет места в этом мире, так что своей смертью ты лишь сделаешь всем большую услугу. — Тогда чего ты ждёшь? — до его уха доносится тихий женский шёпот. Кажется он даже на мгновение забыл, как звучит её голос. — Слабак убьёт слабака, Каспер. У тебя кишка тонка была, чтобы избавиться от меня на острове, так что с чего ты вдруг решил, что нашёл смелость сделать это здесь? Эти слова вызывают у него лишь невольный смешок. Его руки так же внезапно исчезают, как и появились несколько минут назад. Каспер делает шаг назад, всё ещё улыбаясь, глядя на её покрасневшее лицо. — Уже лучше, Скарлетт, — говорит он, легко похлопывая её по щеке перед тем, как выйти из комнаты. — Может, пробудить Белоснежку не только принцу под силу. С этими словами он исчезает в ванной, оставляя Скарлетт стоять посреди комнаты в недоумении. Она касается горящего подбородка и, прислушиваясь к звуку включённой воды, вдруг осознаёт, в ней начинает бурлить еще непонятные ей эмоции. Впервые за долгий промежуток времени в этой дыре.