Одиночество

Космос всегда казался ему чужим и скрывающим множество неизведанных опасностей, но никогда прежде он не ощущал столь противного и всепоглощающего чувства одиночества, животного страха. Всё ещё проживая своё бессмысленное существование во мгле тёмной материи, Солнце раз за разом вспоминал о убитых, сбежавших и выкинутых за пределы Солнечной системы небесных телах, что когда-то были буквально всем, что у него есть. И нет, они не ушли в небытие, не остались где-то в дальних отголосках памяти, в почти разрушенных нейронных связях. Они отпечатались в его сердце, впились острыми шипами насмерть, не оставляя хотя бы небольшой возможности отпустить боль, терзавшую с каждой пройденной секундой всё острее и глубже. Раз за разом звезда видела повторяющие один и тот же сценарий кошмары, никак не хотевшие покидать измученное создание. В них всё было одинаково, как у близнецов: громадный, внушительных размеров красный гигант один за другим медленно, с особой жестокостью поглощает первые три планеты, со временем увеличения выкидывая с устоявшихся орбит выживших, не оставляя за собой никого. Солнце не просто переживал все события из плачевного эпизода его жалкой и ненавистной им же жизни, но видел всё словно в реальности, будто попадая в миллионы вселенных, где судьба когда-то жёлтого светила полностью аналогична тому, что ему удалось прочувствовать на собственном опыте.

И вот, он вновь просыпается.

Сколько времени утекло за очередной кошмар? Как долго он находился в темноте своего сходившего с ума разума? Глядя куда-то вдаль, он, как обычно, надеется на скорейшую смерть всего на белом свете, лишь бы больше не вернуться ко всему, что убивает, но не добивает. Однако там, за бесконечным количеством световых лет звёзды всё ещё светят, пускай не так ярко, пускай не в прежнем количестве, пускай не радостно и весело. Галактика умирает, но, кажется, этот процесс затягивается на очень размытые миллиарды лет, где перспективы будущего крайне неизвестны. Настолько неизвестны, что осознание вгоняет белого карлика в ещё большее отчаяние и безысходность. Очи переводят свой взор на сильно дрожащие бледные руки. Давно превратившись в обыкновенного зомби, Солнце сильно исхудал, становясь не более чем тростинкой в глубинах ненавистного космоса – его личного, уготовленного судьбой или случайным стечением обстоятельств, ада. К тому же, запечатлённые в царстве Морфея события всегда на достаточно долгое время вводили его в состояние противного страха, не дававшего погрузиться в спящее состояние вновь, даже если мешки под глазами всё больше контрастируют на фоне всей белоснежности мёртвой звезды. Ощущая своё уродство во всей красе, он вовсе окончательно принял решение отказаться от всяческого контакта с другими объектами, будь то совсем чужак или наоборот – близкая подруга, где-то в далёком прошлом защищавшая от всяких грубых высказываний со стороны её же компаньонов. Но прекрасные, светлые года остались там, где и должны были, а вместо них наступила лишь горькая, душевная пустота. Слёзы вновь стекают по разгорячённым щекам уставшего белого карлика, и ему опять мерещатся силуэты покинувших эту вселенную друзей. Пред глазами предстают разные образы, которые по порядку меняются от самых юных до чересчур поздних лет, будто вместо галлюцинаций виднеется дорогой, родной и самый важный фотоальбом, открывавшись врата минувшего и разрывающего больное сердце. Ложные, ненастоящие фигуры захватывали весь воздух, не давали нормально дышать, перекрывали всё в горле огромным, острым комом. В первое время после становления иным объектом Солнцу действительно хотелось верить в реальность своих очередных приступов. Он погружался в сумасшествие, разговаривал с размытыми планетами, спутниками, иногда даже с малыми астероидами, до последнего обманывая себя тем, что всё это в самом деле правда, а не придуманная в попытках спасти себя красивая картинка того самого незаметно сбежавшего счастья. Однако и на это силы вскоре пропали, принять утрату пришлось несмотря ни на что. Несмотря на то, что теперь нужда в общении кричит о себе сутки за сутками. Несмотря на то, что отныне спокойствие и умиротворение не постучит в разум белого карлика. Несмотря на то, что улыбка никогда не засияет на его слегка дрожащих губах. Несмотря на то, что он больше не будет счастлив. - Холодно… - очередной всхлип эхом разносится и уходит ни во что, хрупкие ладони обнимают и прижимают к себе колени, - мне холодно..

…

Но никто не пришёл.