Почему все любят тебя?

      Сейчас для Джона не самое лучшее время: много нерешенных вопросов, собственная слабость и утекающее попросту время. Иногда ему хочется отчаяться, особенно когда перед лицом тупик, развилка осталась далеко за спиной, а возвращаться к ней и искать другой путь уже нет сил. Еще и эта глухая злость так нервирует! На Лололошку, на его успешные дела, на его невероятную способность быть любимым даже теми, кто, кажется, априори не умеет любить. Тот же Мрк'грш'траклар, который кроет свою симпатию делом чести, хотя может и не симпатию... JDH не знает, но его это в любом случае раздражает.       В данный момент Харрис тратил силы на борьбу с монстрами, которые спокойно гуляли по лесу, но им не повезло встретить Джона в таком настроении, поэтому теперь они массово расставались с жизнями. JDH чувствовал, что он слабеет уже не только магически, но и физически, но иначе свою злость не получалось выместить совсем: дела утомляли, разговоры надоели, голова болела.       — Пора заканчивать, — ощутив необычный приступ слабости, проговорил себе под нос Джон.       Мироходец брезгливо убрал с рукава чьи-то останки и побежал к кристаллу скинта. Он быстро коснулся желтого камня и переместился в уже знакомый чужой мир снов.       Сначала приятный свет ударил в глаза, а потом и приятное тепло. Все-таки Лололошке повезло иметь такой славный мир снов, только его явно портили его обитатели, не считая самого альтер-эго. Поправив очки, Джон огляделся и подметил недалеко от себя Невера и самого Лололошку, который общался с вороном. Стало как-то неприятно, заметив перемены в отношении Невера к голубоглазому. Он его уже не так сильно ненавидит.       — Прохлаждаешься, пока я работаю? — подошел Харрис и встал между ними.       — Я продолжаю свое расследование, а Невер вносит в это свой вклад, — невозмутимо ответил Лололошка и скрестил руки на груди.       — И чем же тебе поможет этот птенчик? Он знает не больше твоего, — усмехнулся Джон и скопировал движения рядом стоящего.       — Юр-родивый номер-р два, — в качестве приветствия послышалось от ворона. — Уж лучше бы ты не возвр-ращался, — сказав это, Невер вернулся к себе на дерево.       — Джон, если ты пришел действовать всем на нервы, можешь сразу уходить и доставать кого-нибудь другого. А если ты пришел с информацией, выкладывай, — спокойно сказал Лололошка и оглядел чужое лицо.       — Все-то тебе расскажи. Не хочу, — посмеялся в ответ Харрис и оглядел собеседника в ответ. — Мне все интересно... В чем твой секрет? Ты вроде умом не блещешь и моделька явно похуже меня, но все равно притягиваешь к себе сердца и взгляды.       — Этот вопрос тебя действительно интересует? — удивился Ло.       — Да, я думал об этом весь день, — честно и невозмутимо ответил Джон.       Лололошка неожиданно засмеялся, что, на удивление, задело Харриса. Он нахмурился и смиренно выждал конец этого внезапного веселья.       — Ты со мной информацией делиться не хочешь, а я должен? — с легкой улыбкой спросил мироходец. — Но, ладно, я отвечу. Просто из-за того, что ты над этим весь день думаешь, — Ло задумчиво огляделся, подошел и таинственно шепнул: — это все из-за того, что я «дурак-альтруист» и готов помогать всем и каждому даже в убыток себе, — Лололошка сразу отошел и беззлобно усмехнулся.       — Тебе не надо было цитировать меня, — холодно сказал Харрис. — Но для меня это все еще не причина быть любимым всеми. Ладно.       Джон нахмурился от мыслей и направился в сторону своего особняка, ощущая на спине чужой взгляд. Чувство, будто Ло насмехается или издевается. Это так злит. Особенно зная, что это не так. Харриса злит что-то другое. Собственная слабость? Даже звучит смешно.       Когда мироходец поднялся на второй этаж здания, из окна открылся вид на весь мир снов Лололошки, в котором кипела какая-никакая жизнь. Сейчас на главном островке стояли Ло и Мрк'грш'траклар, они общались. Так спокойно, если сравнивать с тем, как багрянник реагирует на того же Джона. Опять где-то в груди закипела злость.       — Почему все любят его? — вслух спросил сам себя Харрис. — Красота? Мы с ним одинаковой внешности. Ум? Нет, это даже смешно. Сила? Тоже забавно. Неужели правда эта мелочь так важна людям? Доброта, отзывчивость и бескорыстная помощь. Таким же пользуются! Кого-то это больше раздражает... Но почему именно он? — вздохнул Джон, ощущая легкую головную боль.       Снова глянув в сторону происходящего на отдаленном острове, Харрис раздраженно нахмурился и потер виски, пытаясь расслабиться. Весь свалившийся на плечи груз так давил, а этот дурацкий интерес был какой-то точкой кипения. Особенно с учетом того, что теперь все в жизни Джона крутится вокруг его альтернативной версии! Иногда кажется, что даже более успешной. Потому что его все любят. И когда гениального ученого начало это волновать? Почему?       Отложив эту проблему в дальний ящик, Харрис сел за письменный стол и принялся записывать все, что касалось их общего с Ло дела, которое особо далеко не продвигалось. Очередной тупик. Именно поэтому Джон принялся накидывать идеи на бумагу, чтобы попросту не забыть их всех, так как этот тупик в деле требовал куда больше сил на решение. Мироходца отвлекала слабость и головная боль.              — Джон? — послышалось неожиданно за спиной.       JDH удивился, но быстро скрыл это удивление. Он настолько погрузился в это занятие, что даже не заметил приближения сзади.       — Я вроде просил не лезть в мою обитель с грязной обувью, — развернувшись к вошедшему лицом, проговорил Джон и оглядел Ло. — Что тебе надо?       — Я хотел поговорить с тобой, — неожиданно серьезно послышалось от Лололошки.       — Что? Вот как. Ну давай серьезно поговорим, — с легкой усмешкой Харрис полностью развернулся к гостю. — А о чем?       — Я хотел бы узнать, как я могу помочь тебе с твоей проблемой. Ты упоминал, что с твоей магией что-то не так. Я вижу, что ты от этого страдаешь все сильнее, — Ло был серьезен, предлагая это.       Джон на секунду завис, не найдя нужного ответа. Лололошка предлагает ему помощь? Это вызвало бурю чувств: злость, негодование, умиление и необычное тепло. Но JDH выбрал показать только одно из них.       — Я тебе говорил, что тебя это не касается, красавчик, — нахмурившись, проговорил Харрис. — Это все? Тогда сваливай отсюда.       — Почему ты такой? — не двинулся с места Ло. — Я вроде бы привык ко всем твоим заскокам, но они все еще могут выбить меня из колеи. Джон, я искренне хочу помочь тебе и делаю это без цели как-то поиздеваться, — этими словами мироходец будто залез в душу собеседника.       — Почему я такой? А разве это непонятно? — неожиданно вспылил Харрис. — Потому что не привык полагаться на кого-то и принимать помощь. Потому что не хочу быть слабым и казаться слабым тебе, — он резко встал и ткнул Лололошку в плечо на последнем слове. — Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь сам.       — Ты спрашивал, почему все любят меня? — сдерживая недовольство, сжал руки в кулаки Ло. — На самом деле все из-за того, что я готов принимать и отдавать помощь, я умею работать в команде и считаюсь с чужими чувствами, принимаю их. В отличие от тебя.       Неожиданно едкие слова впились прямо в гордость JDH и в его сердце. Не понимая собственных действий, он схватился за чужие плечи и крепко сжал. Очки сползли на нос, открывая Лололошке глаза Харриса. И в них читалась обнаженная душа.       — Извини, — сразу добавил Лололошка, заметив в чужих глазах удивительно сильную слабость.       — Извини, — ироническим тоном повторил Харрис.       Джон хотел уже отстраниться и выгнать гостя, но ему в голову пришла интересная идея. Он вдруг подвинулся ближе и схватил одной рукой Ло за щеки, не давая увернуться. Потянув на себя, он поцеловал его. Поцелуй не был невинным, JDH постарался причинить другому себе максимальный дискомфорт от неожиданной страсти. Разорвав безответный поцелуй, Харрис усмехнулся:       — Ну как? С такими чувствами будешь считаться, принимать их? — Джон резко отпустил его и встал подальше. — Я сразу отвечу за тебя: нет. Потому что тебе это не нравится. Вот и мне не нравится то, что ты лезешь ко мне под кожу. Поэтому проваливай отсюда. И делай уже хоть что-то ради общей цели. Побудь хоть немного послушным и не отвлекайся на всякую бессмыслицу.       Лололошка, все еще находясь в состоянии шока, молча кивнул. Развернувшись, он покинул помещение под нечитаемый взгляд Харриса.       JDH же, как только он ушел, со всей силы ударил себя по лбу и ощутил, как неприятно разливается в груди злость. Но уже на самого себя.       — Хотел быть хотя бы терпимым для него! — посмеялся над собой Джон. — Сам же все испортил.       Харрис сел обратно на стул и потер виски, стараясь хоть немного расслабиться. Но всевозможные чувства все еще клокотали в груди, не давая вернуться к обычному равнодушному состоянию. Ненависть застилала их всех. Все-таки Ло был прав.       Джон наконец-то понял для себя, почему все любят Лололошку. Несмотря на простоту ума и характера, он был другим. И дело не в тех качествах, которые перечислял Ло, хоть они и играли свою роль. А дело в нем самом. Он не старался быть кем-то или казаться каким-то, он был собой и был в этом невероятно хорош. А Харрис даже Лололошку любить не умеет так, как это делают остальные. Даже помощь от него принять не может, хоть и иногда мечтал о том, что Ло ее когда-нибудь предложит.       Не зря они полные противоположности друг друга. Один создан для всеобщей искренней симпатии и любви, а другой — для себя самого.       Однако Джон не знал, что Лололошка может полюбить и достучаться до даже самого черствого. И даже самого JDH. Особенно, когда Ло знает, что у него есть проблемы, которые не решаются в одиночку. И личные, и их общие.