Ну давай. Скажи.

Дождливое осеннее утро, встретило Викторию острыми каплями в лицо. Как некстати она забыла зонт, да ещё и выперлась, в лёгкой ветровке. Уныло догорали последние фонари. На улицах ещё толком не было людей, лишь первые собачники, следущие зову природы верных друзей, выперлись на улицы Москвы в четыре утра. –"идиоты"–подумала ведьма, очередной раз, натыкаясь на убирающего отходы жинедеятельности собачки, хозяина. Миниатюрный йоркширский терьер, с довольным видом крутился возле ног хозяина. –"полнейшие идиоты"–повторил внутренний голос. Виктория смирила стоящего в позе копателя, мужичонку средних лет, циничным и даже, немного брезгливым взглядом. Выпереться на улицу, ни свет ни заря, ради того, чтобы собачка сделала свои дела. Полнейший бред. И человек, который это делает – сумасшедший. Хотя, сама Виктория, сейчас практически ничем не отличалась, от копающегося в дерьме придурка. Разве что, в дерьме она не копалась. Да и собачки у нее небыло. Восемнадцатое, чёрт возьми, сентября. Керро сегодня исполнится тридцать лет. Юбилей у девочки. Как жаль, что Виктория не смогла присутствовать. Признаться честно, за два года, они списывались, даже, крайне редко. Не говоря уже о личных встречах и звонках. А когда-то, на финале их битвы, Керро клялась Виктории в вечной любви. И что теперь? Ничего. Уебнула в свою Эстонию, не звонит, не пишет. Бредятина полнейшая. А ведь, первое время Райдос её ждала и безумно переживала из-за каждого сброшенного звонка. Любила ведь. А сейчас, чувства остыли. Возможно, даже, пропали. Виктория старалась об этом не думать и жить своей жизнью. Но, вот так сюрприз! На кануне вечером, ненаглядная эстоночка, позвонила Райдос! Сама позвонила! У Виктории был такой шок, что первые четыре раза она скинула трубку. И только потом, устав от назойливой мелодии мобильного и жужжания вибрации, наконец взяла трубку. Впрочем, разговор ничем хорошим не увенчался.

***

–"Алло, Вик. Слышишь меня?"–а эстоночка подучила русский. Акцента почти и не слышно. –что тебе нужно?–холодно и отрешённо спрашивает, уставшая от всего ведьма. –"в смысле?"–растерянный голос слышится в трубке. –в прямом, Керро. Не звонила, не писала, ебаных два, мать его года, а тут вдруг, на тебе! –взорвалась питерская, с намерениями выплеснуть на эстонку всё, что накопилось. –"Вик, послушай"–раздалось в трубке, после недолгой паузы. –нет это ты меня послушай, рыжая. Я заебалась ждать тебя и надеяться, что ты вернёшься. Ты не звонишь и не пишешь, а жизнь идёт дальше, понимаешь? Я не могу вечно ждать тебя, как преданная собака! —рычала в трубку питерская. –"Вик, да послушай же!"–вскрикнула эсти, чувствуя, чем пахнет дело. –завали ебало, Керро! Не хочу больше ни слышать, ни видеть тебя! Между нами всё кончено, я устала! –выдаёт Райдос, скидывая трубку. Ведьма швыряет телефон подальше от себя и накрывает голову подушкой. Печали нет, как и обиды и какой-то боли. Только злость. Злость на Мэрилин, за её тупость и нежелание считаться с чувствами Райдос. Телефон издаёт короткое жужжание, оповещая о поступившем смс. Виктория берёт его в руки. [Контакт: Маруська)] ::–Завтра в нашем любимом кафе, в половину пятого утра. Не хочешь слушать по телефону, поговорим лично. Вика взрывается негодованием, швыряя телефон обратно, в подушки. Но она пойдёт. Непременно пойдёт, чтобы высказать всё, нахалке в лицо.

***

И она пошла...вернее идёт. И вот, на горизонте показалось то самое кафе, в котором, когда-то, Райдос и Керро спокойно попивали горячий кофе, после съёмок. Виктория подходит к зданию, лицезрив уже знакомую, красную мазду,припаркованную возле кафе. Мэри уже на месте. В сердце питерской, вновь воспламеняется обида и злость на рыжую, за такое скотское поведение. Она заходит в кафе, с намерениями высказать всё, что она думает о смазливом личике эстонки. Виктория и опомнится не успевает, как перед глазами возникает фигура, разъярённой Маруськи. Эстонка, фактически, выталкивает питерскую обратно на улицу, под проливной дождь и выходит следом, подходя вплотную к Райдос. –ну давай, скажи это! –взрывается эстонка, хватая брюнетку за воротник. –что сказать? –приспокойно вопрошает питерская, глядя в некогда любимые, бирюзовые глаза. –что не любишь, что всё кончено! —со слезами вопит Мэрилин, встряхнув оппонентку. Сердце пропускает болезненный удар. А сказать-то она и не может. При виде слёз в некогда всё ещё любимых глазах, сердце питерской, будто оттаивает. —ну и чего ты молчишь!? — вскрикивает эстонка, повторно встряхивая Вику, заставляя прийти в себя. —да что тебе, блять от меня надо!?–невыдерживает Райдос, с силой хватая руки девушки и отцепляя от своей ветровки. —скажи мне в лицо, что не любишь меня и что всё кончено! — простые слёзы, превращаются в истерику. Эстонка впивается в руки Райдос, острыми ногтями. —о, я скажу, милая! Но не то, что ты хочешь услышать! Знаешь почему, всё кончено!? —теперь очередь Виктории наступать. — да потому, что ты съебалась в свою ебучую Эстонию, и два, мать его, два года, от тебя небыло ни слуху ни духу! Ни одного, сука звонка, ни одного сообщения! Нихера!— Райдос уже начала выходить из себя. Поэтому нехило удивилась, когда её щёку, резким ударом, обожгла тонкая ладошка. —я просила тебя, выслушать меня, идиотка! —рыдает Керро, впиваясь ногтями, всё глубже в кожу. —я в больнице, блять лежала! Там небыло даже стационарного телефона, что уж говорить о сотовых!? Райдос замирает, ошарашенная такой новостью. —всмысле в больнице? Два года? —спрашивает Райдос, потирая ушибленную щёку. —да! В аварию попала! Чудо, вообще, что я сейчас перед тобой стою! Я сдохнуть могла, идиотка ты, конченая! —истерила Керро, судорожно колотя Викторию по груди. — как выписалась, сразу к тебе прилетела...это же не быстро всё, реабилитация, операции все эти...—уже ослабевая, хрипела Керро. —я не верю, что небыло способа связаться со мной. —Райдос запустила пятерню в волосы, переваривая полученную информацию. —были...были способы, я испугалась, что инвалидкой, я буду тебе не нужна. —всхлипнула Керро. —инвалидкой? —брови питерской, сами собой поползли наверх. —у меня обе ноги недееспособны были...я на коляске ездила. —всхлипывает Керро. —ебать...я реально идиотка. —взвыла Райдос, растирая покрасневшие щёки. —а теперь, скажи мне в лицо то, что говорила по телефону. — Керро подняла на нее зарёванные глаза. —я...—Райдос казалось, подавилась воздухом. —я не могу, чёрт! Я люблю тебя, Керро! Мэри разрыдалась пуще прежнего, вжимаясь в Викторию, как в спасательный жилет. —прости, лисичка, я не думала что всё так...—Райдос сжала её в объятиях. —тебе нужно было просто дать мне тебе всё объяснить...—истерически шептала Мэри, не веря в то, что наконец может обнять свою Вику. —да как ты вообще могла подумать, что ты мне не нужна, дурочка...—прошептала Виктория, целуя каждый миллиметр лица девушки. —я не знаю...не знаю...—покачала головой Мэрилин. —прости меня... —и ты меня прости. Поехали домой? —Райдос накинула свою ветровку, на трясущуюся от холода Мэрилин. —к тебе? —спросила Керро, охрипшим голосом. —к нам. Теперь ты от меня, никуда не денешься, рыжая.—Виктория крепко прижала к себе своё личное счастье. —я согласна...—прошептала Мэрилин.