Angels Deserve to Love

В любой закрытой общине устанавливается своеобразная рутина и иерархия. У каждого в такой общине своя понятная роль. В таких общинах есть своебразное равновесие. Привычный порядок. Вот и в "Астрее" до недавних времен было так: есть твой брат, который знает тебя почти так же хорошо, как ты сам. Есть любящий жизнь юный демон, который лучше всего общается со смертными. Есть угрюмый демон-защитник, и есть демоница, которая всем, даже именем, пытается искупить свою вину. Есть тяжесть в груди и неизбежное ожидание беды. Это нелегко, но это привычно. Это знакомо. Это даёт ощущение порядка и контроля. И тут в их жизнь вливается она. Как появление смертной, которая даже в них не верит, смогло так всё изменить? Почему с её появлением в сердце скребётся надежда? Нет, он не был в неё влюблён. Он был очарован тем, что она сделала со всеми ими. Как она видела насквозь всю его безмерную тоску. Как старалась убедить, что не стоит закрывать себя от мира. Что он достоин любви. Что он может успеть полюбить. Он может? Рафаил стал больше играть на скрипке. И слушать музыку. Однажды он включил радио посреди песни. Текст запал прямо в душу: Father, into your hands I commend my spirit Father, into your hands Why have you forsaken me? In your eyes forsaken me In your thoughts forsaken me In your heart forsaken me, oh Trust in my self-righteous suicide I cry when angels deserve to die Как мог смертный написать такое? Рафаил расплакался. Взял в руки скрипку и стал наигрывать только что услышанную мелодию. Сердце разрывалось от одиночества.

***

Давид устал. Устал изображать весёлость. Устал делать вид, что ему всё равно, что чуть что, ему припоминают отца. Устал жить в тени грехов, совершённых кем-то другим. Устал от угрюмости Кассиэля, от снобизма Микаэля. И просто радовался, что начальство повыше он видит так редко. В этом царстве уныния, Одри была глотком свежего воздуха. Она искренне улыбалась ему по утрам, когда он варил ей кофе. Её эмоции не были скрыты, как эмоции Микаэля. Они менялись и радовали своей искренностью и разнообразием. Но на фоне этого обновления, его одиночество стало просто невыносимо. Он слишком отличался от всех них. Слишком весёлый, слишком эмоциональный, слишком демон, слишком много общается со смертными. Его инаковость, неприкаянность особенно ярко давали о себе знать в вечера после работы с Одри. Он был чужим даже для этой принимающей всех милашки. Давид взглянул в зеркало. Глаза полыхнули красным. Голоса в голове шумели, собирались в ужасающий гул, становились невыносимы. И вдруг этот гомон прервал звук. Такая знакомая скрипка. Но играла она что-то новое. Что это? System of a Down? Как бы наш оставленный отцом ангел не решил, что его суицид оправдан... Надо проверить, что он в порядке.

***

Как всегда, Давид ворвался в комнату без стука. Скрипка сбилась и умолкла, издав печальный диссонанс. Рафаил положил её на стол. - Здравствуй, Давид. Чего это ты вдруг? Что-то случилось? - Это ты мне скажи, Рафаил. Рафаил уставился на Давида непонимающим взглядом. - Что-то не так? - Ты грустнее обычного. - С чего ты взял? - попытался отмахнуться Рафаил. - Нет, ангел мой, ты так просто от меня не отмажешься. Я с тобой не первый век знаком. - И удивлён моей грусти? - попытался отмахнуться ангел. - И испуган тем, что ты играешь не о принятии печальной судьбы, а о суициде. - искренне ответил Давид. - О, ты об этом... Знаешь слова песни? - Да. - Нет, слово "суицид" там меньше всего про меня. - ангел в своей обычной меланхоличной манере как бы прервал фразу посередине. - А что там про тебя? - Отец, зачем ты оставил меня? И... - И? - Ангелы заслуживают умереть, - прошептал Рафаил. - Только очень отдельные. - честно заметил демон, блестнув глазами. - А я? - спросил Рафаил, со смесью надежды и печали. - Не мне такое решать. Но нет. Я не думаю, что ты заслуживаешь смерти, Рафаил. - А чего я заслуживаю? Вопрос повис в воздухе. Не им решать такое. Но и не им безвольно принимать удары судьбы. Во всяком случае, этот демон явно не из тех, кто подставит вторую щёку. - Ну, если верить нашей новой коллеге, то любви. - почти не задумываясь вторит словам Одри Давид. Слишком часто он их от неё слышал. Чаще всего, в свой адрес или в адрес Рафаила. - А ты ей веришь? Давид задумался. Ответ оказался прост. - Всем сердцем. В комнате повисло неловкое молчание. - Я всегда думал, что это не про меня. - Рафаил боялся коснуться стены, за которой бурлили его эмоции. - Вся твоя музыка - бессловесная просьба о любви. - Ты же говорил, она о принятии судьбы? - Да, а еще в ней просьба. - Какая? - Запомнить тебя. Но я не хочу дожидаться твоей смерти и вспоминать тебя с любовью потом, - Давид сам удивился своим словам. Вдруг понял, что он совершенно искреннен. Он не хотел смерти Рафаила. И верил... Нет, знал, что тот достоин любви. - Я не хочу умирать, вовсе не оставив следа. - Ты уже оставил след. - Неужели? - Сотни смертных избежали проклятий благодаря тебе. Рафаил грустно рассмеялся. - Я как тот дурак после бури, забрасывающий морские звёзды обратно в море. - Для той конкретной спасённой звезды это важно. - Это очень одиноко - точно знать, что умрёшь. Что отец обрёк тебя на это. - Примерно так же одиноко, как попытка сбежать от судьбы отца, сменив лагерь? - Пожалуй. Оба помолчали. Такого напряжённого молчания эта комната ещё не помнила. - Но сейчас ты ещё жив, Рафаил. - Что ты хочешь сказать, Давид? - Разреши себе любить. - Давид сам не понял, как сказал это. Но фраза показалась правильной и уместной. - Думаешь, я смогу? - ангела терзали сомнения. - Вижу, что сможешь. Я бы хотел... - Чего бы ты хотел, Давид? - Любить тебя, сейчас. Быть с тобой, а не одиноким. Пока мы оба живы. - Что, прости? - Позволь любить тебя, Рафаил. Удивлённый ангел широко распахнул глаза. Кажется, демон был шокирован не меньше его. Но он вдруг понял, что правда хочет этого. Хочет подтолкнуть этого вечно сдерживающего себя парня к бездне его неосознанных эмоций. - Могу ли я? - повторил Давид. - Да. - прошептал Рафаил. Он так устал от одиночества, что протянутая рука демона и его забота о его душевном состоянии (надо же, заметил, что музыка грустнее обычного) как будто прорвали в нём плотину. Эмоции хлынули наружу. Любовь ко всему живому, желание познать и соединиться захватили ангела. Рафаил робко поцеловал Давида, но Давид не знал робости. Он изменил характер поцелуя, сделал его жестче, энергичнее и настойчивее. Проник в рот Рафаила языком, прижался к нему всем телом, одной рукой зарывшись в тёмных волосах, а другой обнимая парня за талию. Затем Давид переместил поцелуи ниже, на шею. Он обошёл Рафаила, обняв его сзади, шепнул ему на ухо: - Насколько далеко ты готов зайти, мой ангел? Что бы ты хотел попробовать? - Всё. - просто сказал Рафаил. - Тогда давай оставим твою келью и пройдём ко мне. Здесь нет всего, что нам понадобится. - Нам что-то понадобится? - удивился Рафаил. Демон, тихо смеясь, шепнул ему на ухо: - Как минимум, у меня кровать шире.

***

Парни вмиг преодолели коридор и оказались в современной обарудованной спальне с шикарной кроватью. Давид снова поцеловал Рафаила, в этот раз игриво, разжигая его страсть. Короткий поцелуй, оставляющий желание большего, ещё один, и ещё. Это сработало. Теперь уже Рафаил жадно впился в губы Давида, не желая прерывать поцелуй. Давид подтолкнул ангела в сторону кровати, по пути начиная расстёгивать ему рубашку. Рафаил прогнулся в спине, предлагая себя, тянулся к освобождающим от одежды рукам. - Так и знал, что ты будешь таким страстным, - прошептал Давид, помогая Рафаилу разоблачиться и раздеваясь сам. Эти слова смутили Рафаила, он отвёл глаза. - Эй, не стесняйся своих эмоций. Ты прекрасен в своей искренности. - Ты... Представлял меня в такой ситуации? - Я демон. Я всех представляю в подобных ситуациях. Они лежали друг рядом с другом, полностью нагие. Рафаил стал медленно касаться Давида. Изучал его плечи, грудь, коснулся сосков. - Всегда было интересно, есть ли у тебя пирсинг и здесь. - Не разочаровал? Пирсинг был, с одной стороны, не с той, где был пирсинг в носу. - Нисколько. Рафаил спускался губами ниже и ниже, покрыл поцелуями живот. Давид хотел остановить его, проверить, что тот готов, но Рафаил просто взял член Давида в рот. Давид точно знал, что Рафаил девственник. Тем удивительнее было то, насколько приятными были его неопытные движения. Интуитивно, Рафаил всё делал правильно. Тысячелетия сдерживаемой нежности обрушились на Давида каскадом волшебных ласк. Руки Давида придерживали голову ангела. Не направляя его движения, а обнимая. - Стой, Рафаил. - Что-то не так? - Ох, всё чудесно. Но я ещё не готов, чтобы всё закончилось. К тому же, если мы пробуем всё, сейчас моя очередь. Теперь Давид рассматривал Рафаила. Он хотел распробовать губами каждый миллиметр его тела. И начал он с несколько неожиданного места, взяв в рот длинные пальцы ангела по одному, лаская их языком. - Ах, Давид! Что это? - У тебя чувствовительные пальцы. Ты интуитивный музыкант. Тебе приятно? - Да. - А здесь? Не переставая ласкать пальцы ангела, он стал гладить руками его плечи. - Да. - А тут? Давид коснулся шеи. Рафаил стал дышать быстрее. - Да. Давид освободил руку Рафаила и стал целовать его живот, не спускаясь низко. Затем он стал целовать внутренюю сторону бедра Рафаила. Рафаил изнемогал от неги. Таял от касаний партнёра. Давид дошёл до члена Рафаила, но коснулся губами не его, а мошонки, а затем продолжил рисовать языком линию до заднего прохода. Рафаил вздрогнул от возбуждения. - Ты в порядке? - тут же спросил Давид. - Останови меня, если тебе будет слишком. Или если появится дискомфорт. - Я в порядке. Просто это было... Ужасно приятно. Наслаждение прошлось по телу как ток. Сделай так ещё, Давид. Давид подложил подушку под бедра Рафаила, развёл ему ноги и снова коснулся языком анального прохода. Он не проникал, а лишь лизал и гладил вокруг, меняя ритм и подстраивая темп под тихие стоны ангела. - Рафаил? - Что, Давид? - Я хочу проникнуть в тебя. - Хорошо. - Я возьму смазку, и сначала сделаю это небольшой игрушкой. И если тебе будет комфортно и ты будешь готов, сменю её на пальцы, а затем проникну в тебя членом. - Зачем ты рассказываешь так подробно? - Чтобы ты был готов. Чтобы мог сказать, если тебе что-то не нравится. Чтобы знал, что ты не обидишь и не разочаруешь меня, если скажешь "нет". Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. - Спасибо. Мне хорошо с тобой. Я хочу попробовать всё, что ты предложил. Я скажу, если станет неприятно. - Спасибо. Это важно для меня. Давид потянулся к тумбочке возле кровати и достал из ящика небольшой плаг и смазку. Смазав игрушку и тело Рафаила в нужном месте, сказал: - Выдохни и расслабься. Рафаил так и сделал. Игрушка скользнула в его тело. - Как ты? - Странно. - Не больно? - Нет. - Я могу продолжить? - Да. Давид играл с плагом, меняя угол проникновения, вводя его и вновь выводя до половины. Ангел широко раскрыл глаза и неровно дышал. Его возбуждение было прекрасно. - Я достану игрушку и введу пальцы. - Хорошо. Давид медленно ввёл смазанные пальцы, ощущая Рафаила изнутри. Такой узкий. Такой чувствительный. Такой открытый для него. Ангел был прекрасен в своей ранимости. - О, Рафаил, как же я хочу тебя! - Иди ко мне, Давид! - Уверен? - Да! Давид смазал уже свою плоть. Наглое читерство бессмертных - они не могли подхватить человеческие заболевания - в презервативе не было необходимости - и медленно вошёл, не сводя глаз с лица ангела. Рафаил раскраснелся, его волосы были хаотично разбросаны по подушке, он был поглащён новым опытом близости. Мир вокруг как будто взорвался новыми красками. Рафаилу казалось, что он видит звуки и пробует цвета на вкус. Ощущение проникновения было совершенно новым. У Рафаила не хватало слов, чтобы описать, что с ним происходило. Это было... Горячо? Дико? Туманно? Слово "приятно" никак не подходило. Это было что-то гораздо объёмнее и острее, чем простые удовольствия тела. Давид наслаждался ангелом. Не только и не сколько тем, сколь приятно ему было проникать в него, сколько искренностью и глубиной его переживаний. Он не мог продолжать долго, Рафаил уже почти довёл его до пика раньше. Поэтому он извергся в Рафаила, не в силах продолжать, со стоном на губах: - О, как ты прекрасен! Струи семени Рафаила залили его живот. Давид исчез на мгновение за дверью ванной, вернулся с двумя небольшими полотенцами, обтёр Рафаила и только потом - себя. - Это такая милая забота. - Рафаил, я был серьёзен. Я ищу не количество, а качество. Мне неинтересен просто секс, да и это просто оскорбительно по отношению к тебе. Я буду нежен и внимателен и буду с тобой столько, сколько ты или он мне позволите. Если ты не против. - Нет, конечно нет. Это неожиданно, но так волшебно. Чудо похлеще дара исцеления. Они ещё какое-то время разговаривали в постели, а потом уснули вдвоём. И сколько бы времени не оставалось у Рафаила, теперь было ясно: у него будет шанс познать любовь.