Сон.

      Дул сильный ветер. Мелкий дождь, который даже дождём трудно назвать, моросил, оставляя на спутанных волосах мелкие капли. С плеч свисала расстёгнутая, дутая куртка, совершенно не предназначенная для этой погоды, а поверх тяжёлый, будто кирпичами набитый, школьный рюкзак.       Ноги повели в метро. В наушниках играла какая-то ерунда про гранж и весну. Сев на свободное место в поезде девочка первым делом переключила песню в плейлисте. Зазвучала "Алёна Швец — Молоко". Что ж, самое то, под такую-то обстановку.       Т/и ещё просто школьница. Обычный, самый, что ни на есть, обыкновенный, "типичный" даже можно сказать, подросток. Серая мышка. Так и не получившая супер сил, как в мультфильмах, старшеклассница. Оставившая все надежды на сову с письмом за окошком, на школу фей в другом мире, и на чёрную кошечку с луной на лбу тоже. Магии нет и не будет, а Питер Пен не заберёт тебя в Нетландию и повзрослеть всё же придется! Для себя девочка уже решила: лучше думать о том, на какой факультет ты собираешься поступать в реальной жизни, а не в Хогвартсе.       Звук ключа проворачевоющегося в замочной скважине. Пустая квартира, не смотря на конец рабочего дня. Девочка стянула с себя, преимущественно, верхнюю одежду и, с небольшого разбега, плюхнулась на расстеленную постель прямо в уличных штанах и толстовке. Что ж, это была самая уебанская неделя за последние пол года. А через два дня будет ещё одна такая же, только ещё сложнее! Они бредовее и бредовее с каждым разом, а самочувствие всё хуже и хуже! Начало ноября. Темнеет уже непомерно быстро, светло всего-то чуть больше десяти часов. Вот уже и закат близится... Из-за смога и туч небо ещё темнее. Веки медленно склеивались, сон чёрными узорами затуманивал взгляд. За окном зашуршал ветвями старый тополь. Т/и заснула.

***

      Тело покрылось гусиной кожей от соприкосновения с сырой землёй. Волосы собрали на себе все ветки, что были в траве, а ладони были все в земле. Чаща глядела на девочку своими чёрными, большими глазюками, проникая под одежду и заползая в ноздри и уши. Где-то вдали слышались отчаянные крики птиц и хруст гнилых веток. А Т/и, как расплакавшийся, маленький ребенок, сидела на полу, на коленях, раскинув стопы в разные стороны.       — Гд-де я?... — Дрогнувшим голосом спросила она тишину.       Лес завывал, маня́ и в тоже время, отталкивая своей бездонной чернотой. Подросток поддалась и побрела в эти дебри. Сумерки. А ведь это её любимое время суток... Когда золотой закатный час уже прошел, а звёзды только начинают по одной зажигаться на небе. Тогда оно ещё такое, розоватое и, одновременно с этим, нежно голубое. Волшебно. Вот только сейчас оно в точности, да не такое. Тёмное, угрожающее... И продолжать, даже не хочется. Затягивающее, точно поглощающее весь свет, подобно чёрной дыре. И ни звёздочки! Ни даже маленькой искры на небосводе, будто лучика надежды. Ни единой...       Резкая боль, внезапно разлившаяся по левой ступне. Взгляд точно вниз. Кровь. Это был капкан. Истошный скулёж разорвал тишину. Кровь прилила как носу и щекам. Из глазниц потянулись два тонких ручейка. Девочка задыхалась, захлёбывалась, пытаясь успокоиться и вдохнуть, и...       К её горлу приставили нож.       — Чел-ловек... — Послышался женский голос из-за спины. По интонации было слышно, что напугана, но... В то же время ошарашенным он не казался. В отличие от Т/и.       Та встала в ступор. Умолкла и просто смотрела в никуда. Боль? Да какая нахуй боль?! Это чистейший животный ужас, заглушающий все чувства и любые восприятия, кроме себя! Это батрахотоксин разливающийся по венам, это клинок, протянувший голосовые связки! Какая, к чёрту, боль, на неё времени нет!       — Й-й.а... — Попыталась подросток выдавить из себя хоть звук, — Я.. Д-да.       — Что "да"?.. — С неподдельным непониманием спросила незнакомка.       — Даа, человек!.. И ты т-тоже.       — Гх! — Девушка вдруг стала куда серьезнее, разозлилась и прижала острее вплотную к чужой шее, — Не смей ср-равнивать меня с вами, отр-родье!       — Хорошо! Л-ладно! Пожалуйста, ладно, я не буду! — Испуганно затараторила подросток. Незнакомка немного поубавила хватку и спросила:       — Кто ты? Что ты здесь забыла? — Произнесла с таким же холодом.       — Я не.. я просто мимо проходила, домой хотела вернуться, понимаешь? В капкан медвежий попала... — Как только Т/и о нём вспомнила, шок начал медленно отступать. Боль подкрадывалась незаметно, медленно, но ощутима была уже скоро. Девочка тихо зашипела, а тем временем женщина воскликнула:       — Мимо пр-роходила? Смеёшься?! Да никто из вас, гор-родских, даже носу без веской пр-ричины за стены не сунет, поверь, я знаю! Это мои капканы пр-ротив таких как ты, а теперь отвечай, что тебе было нужно? Заметь: от твоего ответа зависит будет ли у лесных звер-рушек сегодня человечина на ужин!       — Я не вру! Прошу тебя, я не-!.. — Мольбы девочки прирвал хруст веток где-то сзади. Обе девушки затихли. Обернулись.       — Ты.. — Женщина, не отводя взора от источника звука, выпустила Т/и из хватки, — Ты привела своих сюда?! — Завопела она испуганным голосом.       Подросток, теперь имея возможность, повернулась лицом к недавней обидчице: высокая, смуглая девушка, белые, длинные волосы, изумрудные одеяния свисающие в пол, но не настолько, чтобы сковывать движения. Миленьая прическа, являющая собой передние пряди, заплетённые тканевой лентой. И глаза... Насыщенный тёмно зелёный оттенок рисовал в них холодными, осенними узорами. В этих глазах ураган нёс на себе листву и волны смывали рисунки на песке. Они вовсе не пленяли — нет. Но эти глаза... Кажется, они поведали девочке всю её. Все переживания, невзгоды, печали и эмоции: не по своей воле они доверили всё нутро незнакомки, выворачивая даже органы наизнанку. Заставили увидеть в них своё отражение. Хах...       Взгляд зацепился за капюшон. За прядями волос прятались.. Заострённые уши?... Прямо длинные, эльфийские. Но времени это обдумать уже не было. Всей оравой из кустов выпрыгнули человек с пятнадцать и помчали вперёд, хватая девушек, пытающихся отбиться. У зеленоглазой получалось, очевидно, лучше, пока... Пока её не вырубили, зарядив в шею тыльной стороной ладони. В глазах Т/и тоже начало темнеть, что.. очень странно, так как удара она не почувствовала. Ноги стали ватными. Она вовсе перестала сопротивляться и съехала на землю. Мгла, будто, наползла на зрачки, перекрывая обзор. Тело не слушалось, а сама она и против-то не была.       Сознание вновь покинуло её.

***