Смейся же.

Довольно часто бывало, что порог дома они не переступали по несколько дней, ночуя под открытым небом или не останавливаясь на сон вообще. Разжигали костёр в каком-нибудь тёмном уголке или продолжали ступать по пути, заданному очередным поручением. Или просто так. Проведя какое-то время с Киничем, Ахав заметил и то, что по собственному желанию в свой же дом парень предпочитает возвращаться крайне редко, выбирая скитания по улицам, горам, другим племенам и прочему открытому миру. Но не дому. Ему нравилось разжигать костры и ложиться на зелёную травянистую землю рядом, смотреть ввысь, на тёмное переливающееся небо с кучей звёзд. И молча лежать так по несколько часов. Пока совсем не стемнеет, пока не догорят последние ветки и не погаснет огонь. Пока не уснёт, в окружении стрекотания сверчков. Еда тоже не была для него проблемой. Кинич, на удивление, превосходно разбирался в том, что может дать тебе природа и даже знал как это можно приготовить. Первое, что попробовал Ахав, выйдя из своего заключения, было стряпней Кинича. То, что парень собрал из подручных средств, Ахав по началу даже пробовать отказался. Тот лишь пожал плечами, мол, "ходи голодный". Впрочем, упрямиться долго не получилось. Сыграло ли тогда то, что Ахав не ел ничего уже очень давно, или то, что Кинич действительно хорошо готовил из всего, что под руку попадётся, Ахав не знает. Да и копаться не собирается. Но и слов благодарности и похвалы парень от него не дождётся. Следующим разочарованием для Ахава стало то, что Кинич совершенно не ведётся на его провокации. Обзывательства, нескрываемые слова неприязни, пожелания скорейшей смерти, постоянная болтовня. Всё встречалось пустым взглядом и тишиной. И Ахав, бывает, мечется между мыслями прекратить или продолжать задалбывать с новой силой. Потому что хочется. Хочется вывести на эмоции, хочется хоть какой-то реакции. И порой хотелось бы, что бы в том храме его нашёл не скучный молчаливый одинокий скиталец, а кто-нибудь другой. С другой стороны... Кинич знает много, он сильный и обладает высокими навыками, да и на вид сносный. Считай, случай один на миллион, что такой забрёл к нему в руины, да ещё и вытащил от туда. Ахав может видеть внешний мир и быть его частью. И, на самом деле, это значит для него куда больше, чем нелюдимый характер нового спутника. И Ахав так же замечает, что, чем больше они проводят времени вдвоём, бродя по поручениям или просто находясь под покровом ночи у очередного костра, тем больше крупиц доверия он получает от Кинича. Этих крупиц даже близко не хватает на что-то полноценное, но это всё же тоже ценно.. Ахав стал для Кинича какой-то привычкой. По крайней мере, он перестал шугаться, когда цветастый дракончик оказывался слишком близко. Его больше не дёргает от постороннего голоса рядом. В конце концов, эмоциональный диапазон парня, видимый Ахаву, увеличился. Чуть заметная улыбка, от которой Ахаву хочется уже закричать ему в лицо, что "Черт возьми, парень, улыбайся чаще!". К сожалению того же Ахава, все попытки вызвать у Кинича какой-то смех заканчивались скорее раздражением второго, нежели весельем. И Ахав бесился. И попыток не бросал. Что заканчивалось частым заточением. Как будто ему в руинах этого не хватило, честное слово... А потом этот придурок поперся на войны ночных дозорных. И Ахав даже сначала не понял прикола. Ну, играются, соревнуются и это вся война? Скучно. К слову, над проигравшими соперниками он был не прочь постебаться похлеще, чем над своим пареньком. Даже гордость какая-то берёт, что Кинич обходит вражеские отряды и лидирует. Конечно же он этого вслух не скажет. Ах, Ахав никогда не устанет кричать вслед разгромленной команде всякие гадости. На секунду в голове даже промелькнула мысль, что эти их игры не такие уж и плохие. Момент поминания наступил поздно.. Когда Кинич застыл в ступоре перед женщиной, округлив глаза и разинув рот. А со спины к нему приближались ещё парочка тварей. Ахав кричал. И Ахава он не слышал, не слышал и всего прочего. Ни лязга вокруг, ни злобного, голодного рычания. Но из забвения, чудом, вышел сам. Крепче схватившись за двуручный меч, с силой рассёк и иллюзию женщины перед собой и с разворота зарядил и подкрадывающимся тварям, срываясь на бег, шёл дальше. Ахаву, черт возьми, нравится этот парень. ... Пока не стих лязг мечей. Пока Кинич не остался один. Продолжая трясущимися от усталости руками крепко сжимать рукоять меча. Не будь Ахав так же измотан, нашёл бы что-то привлекательное в облике этого парня, покрытого кровью. И своей и чужой. Но силы на исходе, а значит и конец не за горами.. Почему-то от этого грустно. Кинич всё же был не плохим, хоть и молчаливым. Кидая взгляд на парня рядом, что вот-вот и с ног свалится, хочется хоть сказать что-то на последок. Всё же их путешествие было хоть и коротко, но было интересным. Да и потом, неизвестно, сколько бы он ещё сидел там, в заточении, если бы не этот парень. — Кинич? И кинич смотрит. Смотрит не видящим взглядом. Видит лишь плывущий силуэт. И то, наполовину закрытый мокрой от крови спадающей повязкой. Ахаву не по себе, что эти глаза сейчас выглядят не просто пустыми, а скорее мёртвыми. — просто хотел сказать, что, заняв твоё тело, клянусь, я отомщу... за тебя.. и за тех, кто погиб на этом поле. И Кинич слушает. Слушает, но слова не вяжутся в голове. Как и смысл. Тупит какое-то время в сторону Ахава, тупит, пока не доходит сказанное. Почему-то руки дрожат сильнее, язык заплетается и усталость бьёт снежным комом в голову тоже сильнее. Плечи дрожат, а губы уже не могут сдерживать улыбку. Но почему-то с этим приходит и какая-то лёгкость на душе. Рвёт изнутри, не давая больше возможности сдерживать смех. И он вырывает. Кинич смеётся, сам не понимая от чего. Просто.. хочется. Как-будто он был пленником чего-то всё это время. Такая.. лёгкость. И плевать, что его жизнь вот-вот закончится. У него ещё есть силы, а значит и есть возможность идти вперёд... — И чего ты смеëшься-то?! Я не говорил ничего смешного!! И Ахав вновь бесится. Бесится, но внутри что-то да радуется. Надо же, Кинич смеётся! Под не хилой дозой адреналина, находясь при смерти, но он смеётся!! И этот придуравашный вновь поднимает меч и несётся вперёд, как-будто второе дыхание открылось. А потом он умер у него на глазах.. В голове пусто, ни единой мысли. Ахав не знает, что и говорить, делать. Лишь молча может смотреть на мёртвое, бледное и окровавленное тело того же парня, что совсем немного времени назад так звонко и легко смеялся рядом с ним с не пойми чего. Повязка, что совсем сползла, закрывала глаза. Руки застыли в хватке на рукояти меча. В груди, где раньше билось сердце, сейчас зияла сквозная дыра. Почему-то именно сейчас Ахаву слишком сильно запахло кровью. Не так он представлял себе этот момент.. Что сказать.. а нужно ли что-то говорить вообще. Слов не находится, Ахав просто отворачивается, прикрывая глаза.

Секунда

Три.

Пять..

Уши трогает ели уловимый шорох и Ахав застывает в немом шоке, когда только что лежащий на земле труп, кожей белее чистого листа, поднимается, вновь хватая двурук и с невиданной ранее жестокостью разносит всё вокруг.. Теперь в ступоре уже Ахав...

***

Пришёл в себя Кинич уже на стадионе под Оду воскрешения и аплодисменты с криками людей на трибунах. Рядом летал Ахав, с каким-то любопытством сверлил взглядом безделушку у него на груди. Глаз Бога. — вот скажи, тебе меня было мало что-ли? Посмотрев вверх, на только пришедшего в сознание парня, он увидел всё тот же до чёрта бледный вид и пустой взгляд. Да и всё ещё не соображал тот похоже.. Гляди и сознание вот-вот потеряет. Стоило у Ахава промелькнуть подобной мысли, как равновесия Кинича действительно пошатнулось. Ахав только и успел, что на каком-то рефлексе метнуться ближе и ткнуться носом в открытую шею, держа лапками за плечи. Пиксельная проекция мало что могла сделать, но хоть бы только тот не грохнулся. — Хей-хей, на тебя тут между прочем все смотрят! Хоть в грязь лицом не ударь! Почти сразу после этого по ушам Ахава бьёт чужое бешеное сердцебиение и холодное прерывистое дыхание. Отошёл всё же.. Ахав почему-то остаётся на месте, пока Кинич пытается восстановить дыхание. А потом его накрывает чужая такая же холодная рука. Ели ощутимо поглаживая. Хочется сказать прекратить, но сил хватает только сильнее уткнуться носом в шею, выдыхая и успокаиваясь. Он тоже достаточно натерпелся на том чертовом поле. и ему тоже не помешал бы отдых. Но про Кинича он всё ещё думает, что тот придурок ещё тот.. А ещё он надеялся, что ему удастся вывести парня на смех ещё хотя бы раз. Желательно, когда тот не будет при смерти. И за Глаз Бога всё же обидно..