Вид с рук

Полгода отношений — и Юра с Адамом чувствовали себя как в пятидесяти годах брака. Бухтели друг на друга так же, знали каждую мелочь о партнере, но любили с каждым днём всём сильнее. Адам с превеликим трудом отпросился на ночёвку к Флоринскому, чтобы просто провести время вместе. Мать очень долго не хотела соглашаться. Школу ее золотой ребёнок стал прогуливать, пришёл однажды с засосом, а когда-то и вовсе ночью не пришел. Небось с этим блондинчиком по барам шляется и девочки его развращают. Как хорошо, что мать Саавинского не слышала, как ее сын вскрикивает под тем самым блондинчиком. Но сейчас не об этом. Брюнет сейчас стоит у подъезда и всё ждёт ответа своего чертового парня. Холодно, зима, снег валит, а он всё не подходит и не подходит к домофону. Но вдруг кто-то сзади резко натянул шапку на очки под гневный вскрик Адама: — Ну ты тварь! Я замёрз, пока тебя ждал. — А я тебе вообще-то даже написал, что тренер сука последняя и задержал нас. Но я купил чай. Юра прекрасно понимает, что для его герцогини этого мало. Поэтому обнимает его покрепче со спины и мягко целует в красный нос. — Холодный… Давай я тебе ключи дам? — Дурак, — смеётся Адам, но ключи принимает, — ты же меня не выселишь уже. — А я и не хочу. Ну пошли уже. Флоринский нетерпеливо затягивает своего возлюбленного в тёплый подъезд и довольный о чём-то рассказывает. В хрущёвке лифт не нужен, поэтому они бегут наперегонки на последний этаж. Глупый брелочек на ключах по-знакомому звенит, а брюнет улыбается: наконец-то он дома. И от накативших чувств он по-дурацки чмокает непонимающего Юру в губы и довольно усмехается, повесив пуховик и шарф с шапкой на вешалку. Рядом повесилась короткая куртка, а Флоринский задумчиво остановил взгляд на заднице Саавинского. — Слушай. — М? — А сколько ты весишь? — А зачем тебе? — Ну я так дохуя знаю о тебе, а сколько ты весишь — нет. — Ну ты сам говорил, что я легкий. Адам как-то не планировал, чтобы его носили на руках так, как прям в день начала их отношений. И вообще, пусть и было приятно, но Юре тяжело. А Юре всё равно — он поднимает Саавинского на руки, как принцессу, нет, как герцогиню, и широко улыбается в ответ на протесты. А потом, чтобы не выделывался (а точнее, чтобы полапать), взял его, как панду. — Меньше семидесяти так точно. Ты даже не мой разминочный вес. — Молчи. И пошли кушать, я голодный, — попытался скрыть смущение брюнет. А вид с рук блондина неплохой. На шее — веснушки, а сам блондин — как вышка: видно всё далеко-далеко. Даже ленивый Коля, который лежал на подоконнике и лишь изредка повиливал хвостом, был виден с рук Юры. И как-то так тепло на душе стало, что Адам аж вцепился в возлюбленного и заставил остановиться. — Юр, возьми мою резинку. И носи. — Как скажешь. Я только за, — хитро усмехнулся Флоринский, целуя любимого романтика в макушку. Вечер только начинался, а он уже был полон любви.