Сладкий каприз

Размеренный стук острых лакированных шпилек погружал аудиторию в гипнотическую атмосферу безысходности и смирения. После третьего отстраненного студента попытки списать были прекращены, а взгляды теперь бегали лишь с листа на бланк задания. Строгий костюм не скрывал достоинств молодой преподавательницы английской литературы, однако обманываться ее внешностью не приходилось. Женщина проходилась вдоль доски, легко окидывая взглядом амфитеатр и подмечая каждую деталь. Эта маленькая пытка доставляла ей извращенное удовольствие. В такие моменты человеческая уязвимость ощущается как нельзя четко. Дрожащие руки, хмурые брови и мельтешащие движения выдавали намерения каждого еще до того, как маневр произведен. — Через десять минут все листы должны лежать передо мной текстом вниз, не секундой позже. Ее голос звучал мягко и тихо, но она знала, что именно такой тон пугает даже больше криков. Не громкие слова, а тихий приказ — вот что действовало сильнее всего. Аккуратная стопка вырастала на глазах, но даже выходящие молодые люди не нарушали устоявшейся тишины. Ни одной пропущенной детали, экзамен пройдет под полным контролем до конца. На часах секундная стрелка неумолимо приближалась к вершине, готовая начать свой последний оборот. Последняя, для кого-то может быть даже спасительная минута. По традиции, стоило тонкой полоске металла начать отсчет, она отвернулась лицом к доске, позволяя паре оставшихся студентам , когда будут сдавать работу, заглянуть в записи предыдущего. Проблема выбора в произведениях встречается практически всегда, и где же как не сейчас, стоя перед столом — кладезью ответов и ошибок, они в полной мере могут ее испытать. На пятьдесят восьмой секунде она начала медленный поворот, так, что ее внимание вернулось к помещению ровно в срок. Аудитория была пуста, мертвая тишина теперь превратилась в забвенную пустоту. Уже давно прошли те года, когда ученики пытались сдавать работы позже, уповая на молодость, доброту и наличие души. Как наивно. Потому что она не поймет, она не простит, и она не исправит. *** Он даже не пытался прятаться: тени скрывали его сами. Однако ему нравилось наблюдать за тем, как она нервно поглядывала в окно, на дверь и будто бы пыталась отвлечь себя всеми доступными способами. Идея того, что именно ощущение его присутствия заставляет ее суетиться манило. Ведь никакие опасности ей не угрожали, лишь факт возможной встречи мог так будоражить молодую женщину. Ему это льстило. Взглянув на наручные часы, молодой мужчина вздохнул. Полночь. Словно следуя направлению стрелки, он стал приближаться окну, не сильно стараясь замаскировать свое присутствие. Ему нужно было поставить себя в более слабую позицию, показать ее превосходство, чтобы их разговор хотя бы начался. Он готов пожертвовать этим маленьким пунктом, если она согласиться. До цели оставалось всего пару метров, как стекло медленно поднялось, освящая газон уже более ярким светом, который вскоре был приглушен с характерным щелчком. И все же это не помешало ему разглядеть силуэт, который теперь выжидающе стоял, оперевшись на раму. В голове пронеслась идея тут же запрыгнуть наверх, продолжая разговор внутри, но азарт тут же был охлажден дулом черного пистолета, которое целилось ему в переносицу. — Монте, сладкий, не могу сказать, что не рада встречи, — женщина улыбалась, хотя с оружием в руке это можно было бы отнести и к оскалу. Мужчина вздернул бровь, но все же подошел так, чтобы на вытянутой руке она могла стрелять практически в упор. — Полли… Ты же хотела покончить со всем этим. Прошлое не отпускает? Он старался говорить уверенно, но женщина легко читала своего бывшего любовника. Слишком уж много боли он вкладывал в свои слова. — Всего лишь средство самообороны, — она медленно провела пальцами по стволу. — Я законы не нарушаю. Теперь. Ее голос смеялся, ведь именно таким поведением он с головой выдавал ей все свои слабости прямо на блюдечке. Зачем бы он не пришел к ней, уже не важно. Маленький нежный мальчик слишком обижен, чтобы вести взрослые дела. — Я пришел с деловым предложением… — Я согласна. Непонимание в его глазах сверкало так ярко, что она даже и не собиралась скрывать улыбку. Свободной рукой женщина поманила его к себе ближе, и мужчина покорно шагнул вперед, позволяя дулу упереться прямо в лоб. Теперь его голова практически лежала у нее на подоконнике. Прекрасная картина. — Ты даже не дослушала. Мне нужно, что бы ты… — Бла-бла-бла, — она вновь не дала ему договорить, проводя вооруженной рукой так, будто рисуя крестик прямо на коже. — Я же уже согласилась, неужели тебя интересует что-то еще? Он нахмурил брови, однако прекратил попытки заговорить. Все-таки перспектива быть застреленным под окнами девушки, некогда горячо любимой, теперь не казалась ему далекой. Она хочет отомстить? Хочет вернуть? — А должно тебя интересовать то, — она продолжила слегка театральный разговор, — за какую оплату я готова тебе "помочь". — Я собирался целиком озвучить предложение, в том числе и… — Неужели ты думаешь, что сам будешь выставлять условия? Отец настолько не ставил на тебя надежд, что даже таким основам не посчитал нужным обучить? Мужчина было хотел возразить, но позицию жертвы придется отыгрывать до конца. Поэтому он выжидающе посмотрел на нее, оставляя себе надежду на торг. — И все-таки, кто-то научил тебя закрывать рот, — она насмешливо провела пальцем по его лицу. — Славно, тебе очень идет. — Чего же ты хочешь, Полли? Ее губы медленно растянулись в очередной улыбке, отходя чуть глубже в помещение, все также не снимая с него прицел. Смотреть с высока, безусловно, приятно, однако пора переводить разговор в новую плоскость. — Проходи, тебе не в первой. Он помедлил секунду, но все же запрыгнул на подоконник, как уже делал много раз до этого. Правда да этого в его объятьях тут же оказывалось свежее молодое тело, а не потенциальная траектория полета пули. Полли прошла еще дальше, все также не оборачиваясь спиной, оказавшись у кресла, которое намеренно было повернуто к окну. Она ждала. Его ли? — Есть такое прекрасное выражение… — женщина опустилась на кресло, элегантно закинув ногу за ногу, — "За отлиз любой каприз". Он наблюдал за ней, не сводя взгляда, словно пытаясь прочитать мысли, скрытые за этими спокойными, но горящими огнем глазами. Ее движения были медленными и плавными, словно она знала, что проносится в его голове. — Ты играешь со мной, — произнёс он, голос чуть дрогнул, но он попытался скрыть это, — неужели ты и вправду хочешь, чтобы я трахнул тебя? — Конечно же не хочу, — женщина медленно убрала оружие куда-то за спину. — Только куни. В этот момент он почувствовал ту же холодную пустоту, что и в первый раз, когда она оставила его в прошлом — униженного и разрушенного. — Я ведь знаю, что ты не такая, — его голос стал тише, почти шёпотом, — ты не злая, не жестокая, Полли. Ты хочешь чего-то, но не можешь это сказать. — Ты слишком много говоришь, — тихо ответила она, её голос был мягким, почти нежным, — и слишком мало делаешь. Он помнил, как просил дать ему шанс, умоляя попробовать забыть все обиды прошлого. И вот она вновь поставила его на колени. — Тебе нравится унижать меня? — он прошелся пальцами по ее голени и обхватил рукой лодыжку. Мужчина прекрасно знал ее тело, досконально изучил то, как сделать все идеально и наилучшим эффектом. — Так вот знай, для меня это не… — Никаких. Разговоров. Он молчал, понимая, что любые дальнейшие попытки возразить только усугубят ситуацию. Её власть над ним была абсолютной, и она знала это. Мужчина разводит ее колени ладонями, фиксируя, предотвращая тем самым возможные попытки движения. Он вскидывает голову и, приподнимая ее ногу, целует внутреннюю сторону бедра. Легкое касание губ переходит в более настойчивую ласку, след от зубов будет красоваться какое-то время. Она не старалась сдерживать вздохи, но ради стонов ему еще придется постараться. Будь это как раньше, на его условиях, мужчина обязательно прокомментировал ее выражение лица, звуки и дрожь. Но даже несмотря на запрет, это казалось таким неуместным и глупым. Отработанные действия казались наигранными, реакции собственного тела неестественными. Однако он поднимает руку вверх, проникая под край сорочки, а затем цепляет резинку белья. Бедра тут же взлетели вверх, помогая быстрее избавиться от преграждающей ткани. Все тот же изгиб шеи, прогиб спины и рваное дыхание, но мурашки почему-то только у нее. Он обводит подушечкой клитор, вызывая первый полустон. Она откидывает голову назад, пока он разводит пальцами половые губы, опаляя дыханием бедро. Но теперь это не кажется сладкой пыткой, в которой он старается довести обоих до воспламенения. Мужчина приникает к лону губами, начиная стимуляцию резко и быстро. От прикосновений языка она дергается, но он прижимает ладонь к ее животу. Его движения неосторожны, он отрывается от клитора лишь для того, чтобы проскользнуть языком чуть ниже, все также удерживая бедра на месте. Когда ее рука зарывается ему в волосы, прижимая ближе, он готов просто завыть от происходящего. Но получается лишь рваный выдох, который отдается ей приятной вибрацией, заставляя очередной стон заполнить комнату. Женщина грубо впивается ногтями в нежную кожу ,сжимая руку в кулак. Он грубо вбирает клитор и вдавливает ладонь ей в живот. Пальцы на ее ногах сжимаются, а нутро пронзает судорога, пуская дрожь по всему телу. Мужчина ак надеялся услышать крик, возможно даже свое имя, однако довольствовался реакциями тела и гортанным стоном. Он потянулся к ее губам, но она вовремя подняла ладонь, ограждая свое лицо. — Достаточно на сегодня. Строить из себя обиженного он не стал, лишь облизнул губы и отстранился. Она осталась сидеть, восстанавливая дыхание и поправляя белье. — Дело не терпит отлагательств. Ты готова все обсудить и выполнить работу? Она окинула его взглядом, словно он сказал очередную нелепость. Впрочем, так и было. — Вести дела с такими как ты слишком утомительно. Я сама с тобой свяжусь, когда буду готова. — Полли, мы ведь… ты… — Я. Свяжусь. С. Тобой. Позже. — Взгляд многозначительно переведен на открытое окно. — Выход сам найдешь, или подсказать? Третий раз повторять не пришлось. Он посмотрел ей в глаза , стараясь вложить в этот взгляд одному ему понятные сигналы. Она обязательно позвонит, и тогда они обсудят, обговорят все. *** Она пробежалась взглядом по очередному экзаменационному бланку, параллельно набирая номер. — Марселас, сладкий, не могу не сказать, что рада слышать, — тихий голос по ту сторону озвучил краткое приветствие. — Твой сынок и вправду решил поиграть в босса, прими меры. Послышались короткие гудки, которые вскоре перекрыл искренний женский смех. Теорию эволюции в аргумент к английской классики еще не приводил никто.