Дама сердца

      — Едут! — немного менее сдержанно, чем следовало бы, воскликнула одна из благородных дам, сопровождавших королеву, когда слуга передал ей известие.       Сегодня был день, когда отважные рыцари королевства возвращались в замок с очередной победой, и дамы во главе с королевой отправились встречать их. Они расположились на балконе, выходящем на дорогу, где на своих боевых конях проезжали благородные всадники. Во главе их был сэр Ричард, который считался триумфатором похода и даже совершил во время него несколько выдающихся подвигов. Все дамы вздохнули при виде красивого и храброго воина, а прекрасная леди Джоанна подошла к ограждению балкона и бросила ему свой шелковый платок. Сэр Ричард поймал его, прижал к губам и высоко поднял в знак признательности.       Все знали, что у сэра нет дамы сердца, и свои свершения он посвящает леди Джоанне, приходившейся ему родной сестрой. Злые языки записывали высокую и стройную красавицу Джоанну в любовницы короля, а некоторые и ее благороднейшего брата определяли в любовники к самой королеве. Как бы они удивились, застав после всех торжественных встреч, приличествовавших случаю победы, сестру и брата горячо целующимися в нише за колонной в одном из опустевших малых залов замка. А еще больше они бы удивились, увидев, как сэр задирает рукой подол платья леди и обнажает ее довольно крупный…член!       — Чтобы черти тебя драли! Ричард! — выругалась «леди», — Ты что, прямо тут меня выебешь?       — Я принес тебе победу, Джон. Я совершал подвиги в твою честь. Разве это не долг каждой благородной дамы — поощрять и вознаграждать своего преданного рыцаря? — ухмыляясь, отвечал «сестре» брат, поглаживая «ее» уже вставший член.       — Мне и нахрен не нужны твои подвиги! Ах! Ооо! — продолжал браниться Джон, хотя сам уже вовсю толкался в кулак брата.       Его хорошенькое личико покраснело и утратило всякую скромность и изящество, присущее образу Джоанны. Белые длинные локоны растрепались. С задранным подолом и торчащим членом он представлял собой самое развратное зрелище на свете. И Ричард наслаждался им. Что может быть греховнее и слаще, чем трахать собственного младшего брата в женском платье практически у всех на виду?       Но Джон не остался в долгу. Он никогда не оставался в долгу. Взъерошив каштановые кудри, он двинулся руками вниз, распахнул дублет и рубаху на груди брата, вывалив оттуда упругую и мускулистую грудь. Джон прекрасно знал, что сиськи были слабым местом Ричарда. Стоило только ущипнуть соски и сжать роскошные формы, старший брат жалобно застонал и совсем потерял голову от возбуждения. Его хуй уже стоял и обещал разорвать штаны, если срочно не будет освобожден из их плена. А Джон и не думал облегчать участь рыцаря. Он продолжал мять грудь и дергать соски, покрасневшие и припухшие от такого обращения.       — Пожалуйста! — взмолился Ричард, сам плохо уже понимая, о чем он просит. Но звучал он при этом более чем убедительно. И даже Джона проняло.       Джон смилостивился и освободил каменный член, поглаживая его и яйца. А Ричард уже успел смазать руку маслом, добраться ей до задницы брата и вставить туда сразу три пальца. Дырка оказалась на удивление расслабленной, пальцы вошли без особых проблем. Джон простонал и завалился на Ричарда, заодно притираясь своим хуем к его.       — Тебя что, еще кто-то трахает? — ревниво спросил старший брат младшего. — Почему жопа такая открытая?       — Никто меня не трахает, кроме тебя. Это бы послало весь этот маскарад к чертям собачьим! Но даже когда тебя нет, у меня есть потребности! И игрушки…       — Так ты трахал себя игрушкой? О ком ты думал, пока она была у тебя в заду? Обо мне? — Ричард не на шутку распалился от рассказов Джона и активнее задвигал пальцами в его анусе.       — Кому ты сдался! — взбесился Джон, но все равно потянулся к брату за поцелуем, укусив его за губу.       О, он ждал и скучал, — понял про себя Ричард. И в нем вспыхнуло чувство радостного обожания. Он отнял руку от члена своего брата, спровоцировав разочарованный стон, стянул платье с его плеч, кажется, порвав его, и зацеловал всю шею и грудь, где практически сразу же расцвели красные лепестки засосов.       — Да боже милостивый! — воскликнул Джон, выпутался из медвежьих объятий Ричарда, развернулся к нему спиной и сам поднял платье, обнажая свою задницу.       Старший брат вновь набросился на своего любовника, наставив меток на этот раз на плечах, а затем опустился и расцеловал белые ягодицы. До того они были мягкие и упругие, что хотелось и вовсе не отрываться от них, а все целовать и прикусывать нежную кожу. Но, зажимающий себе рот, чтобы не привлечь внимание к нише громкими стонами, Джон пихнул его, намекая, что надо переходить к главному. Однако, Ричард слишком уж соскучился, а поэтому не мог и не хотел контролировать себя. Вместо того, чтобы встать и сделать уже то, для чего он буквально на руках притащил сюда брата, сбежав с пира, он раздвинул его ягодицы и впился поцелуем в дырку. Джон не смог сдержаться и громко ахнул. Где-то далеко послышались голоса. Джон прикусил себя за руку. Ричард же, как будто и вовсе не обратив внимания, продолжил засасывать его анус, вылизывая его и вторгаясь внутрь языком. Кое-как подавив стоны, младший брат сказал:       — Ричард! Мх! Давай уже! — и снова прикусил себя за руку.       Рыцарь любовно осмотрел покрасневшее, припухшее и открытое очко и поднялся, чмокнув его напоследок. Смазав маслом свой хуй, вставил его в анус брата, который от нетерпения уже крутил жопой. Член вошел очень легко, все же братишка хорошо постарался, удовлетворяя себя самотыком. Стенки заднего прохода туго обхватили вторгнувшийся в него кол. Джон сам задвигал бедрами, сначала слегка снявшись с члена, а потом резко насадившись на него до основания, и издал приглушенный довольный стон. Ричард тут же сжал его бока и начал быстро толкаться в брата, продавливая его простату. Весь зал наполнился звуками влажных шлепков. Но братьев это уже не волновало. Да и любой случайно вошедший, скорее всего, подумал бы, что кто-то из благородных мужей соблазнил служанку, и не решился бы прервать свидание.       Джон хрипел, задушено стонал в руку и подавался назад, наслаждаясь чувством трения и распирания в заднице. С каждым толчком удовольствие становилось все острее и острее, а когда Ричард схватил его за член и стал надрачивать в такт, Джон и вовсе был готов уже излиться. Но Ричард, то ли от долгого воздержания, то ли от радости видеть брата, не сдержался и кончил первым, выпустив семя глубоко внутри него. Стон удовольствия превратился в разочарованный. Младший из братьев был возбужден до предела, но ожидаемой разрядки не получил. Ричард развернул его к себе и зацеловал лицо, повторяя:       — Прости, прости, прости, милый. Сейчас!       Он опустился перед Джоном на колени, снова задрал подол его платья и взял у него в рот, расслабляя горло и пропуская хуй максимально глубоко. Нос ткнулся в лобок. Джон хрипло выдохнул и задвигался, трахая своего брата в глотку. Ричард, демонстрируя позорно мастерские для рыцаря навыки минета, умудрялся облизывать и обсасывать двигающийся в нем член. Чтобы полностью загладить вину, одной рукой он принялся массировать яйца, а другой снова влез в дырку. По сперме целых четыре пальца свободно скользнули внутрь, давя прицельно на простату.       — Хорошоооо… — прошептал Джон и толкнулся еще глубже в горло, выстреливая спермой.       Ричард даже не закашлялся, проглотив все до капли, облизал мягчающий член, очищая от оставшегося семени, и продемонстрировал Джону открытый рот с высунутым языком. Тот в благодарность погладил его по голове.              В спешке они поправили наряды, кое-как приведя в порядок разорванное платье. Ричард накрыл Джона своим плащом с головы до ног и велел пригнуться, чтобы выдающийся рост ненароком не выдал «леди Джоанну» если вдруг по дороге в покои кто-либо увидит, как он ведет к себе женщину. Благо покои рыцаря находились совсем недалеко, и по пути они не встретили ни единой души. Оставив свою «леди» в спальне, Ричард позвал слугу, велел ему никого не впускать и не заходить самому, а затем вернулся.       За это время Джон успел стянуть с себя верхнее и нижнее платье, а так же все исподнее, оставшись полностью обнаженным. Он забрался на кровать, при виде брата встав на ней раком, демонстрируя задницу и припухшую дырку, из которой по ногам текла сперма.       И все-таки, любуясь на него такого Ричард не мог не дивиться, как авантюра отца с переодеванием своего младшего сына в девушку и засланием его в качестве шпиона в свиту королевы удалась. Джон, конечно, был стройным и изящным юношей. Но даже сейчас, стоя выебанной жопой кверху, он ни разу не был подобен женщине. Почему в Джоанне все видят не просто девицу, а еще и одну из самых прекрасных дам, оставалось для него загадкой.       Тем не менее, сам он впервые захотел брата именно тогда, когда отец на пробу надел на Джона платье сбежавшей с полюбовником сестры, чтобы посмотреть, получится ли что из его задумки. Тогда Джон выглядел нелепо и нескладно, но в его образе проступила ярче та шлюшья натура, что привлекала к нему мужчин. Несколькими минутами позже Ричард уже затаскивал младшего брата в том самом платье в ближайший чулан и впивался губами в его губы. И там же, в чулане, впервые больно и неумело взял его в зад. Но ему повезло, в тот же первый раз Ричарду удалось нащупать у того простату, а у себя талант к отсосу. Поэтому Джон с удовольствием раздвигал перед ним ноги все полгода, пока матушка наставляла его, как должна себя вести придворная дама.              После того как их отправили ко двору, ситуация не поменялась. И вот снова Джон гостеприимно распахивал для него дыру. Хуй встал моментально. С рыком Ричард напрыгнул на брата, намотал длинные волосы на кулак, развернул его голову, поцеловал и чуть ли не с разбегу вогнал член в жопу, вколачивая его в кровать. От такого напора Джон мог только беспомощно стонать, уже не сдерживая голос, и подставлять зад. Он обожал, когда Ричард именно так мощно и безжалостно драл его. Член Джона налился, покраснел и беспомощно мотался в такт толчкам, разбрызгивая предсемя. Но вот безумие перестало владеть старшим братом, и он ослабил свой напор. Бешеная скачка прекратилась.              Тогда Джон снялся с хуя и перевернул Ричарда на спину. И вновь насадился на него, оказавшись сверху. Теперь скакал уже Джон, а Ричард, как завороженный следил за тем, как подпрыгивают член и яйца брата, шлепая его по животу, и подмахивал. Джон коварно усмехнулся и схватился за сиськи Ричарда, разминая мышцы и выкручивая соски. Это было даже больно, но каждый раз, как младший брат дергал соски, член старшего в нем тоже дергался, как от электрического разряда, а сам он стонал так, словно это его имеют в зад.              Ричард не смог долго бездействовать, и снова перекатил их, навалившись сверху на Джона. Засосал, истерзал его губы, задрал стройные ноги кверху так, что чуть ли не в три раза сложил его, заставив охнуть. Лизнул яички и вновь присунул в красную раскрытую дыру, продолжив нещадно ебать, дроча член брата и целуя его в губы. А тот в ответ дергал Ричарда за соски. Не выдержав, Ричард кончил внутрь, а Джон выстрелил семенем себе на лицо.

***

             Проснулся утром рыцарь от того, что Джон, уже одевшись, как положено, сидит на нем и, задрав свой подол, трахает его промеж грудей. Стонет, выгибается. Заметив, что брат уже не спит, Джон пристально посмотрел ему в глаза, ущипнул Ричарда за соски, отерся еще раз и накончал ему на грудь и на лицо.       А затем, хитро улыбнувшись, вскочил, подлец, и собрался сбежать. Но куда там! Ноги после долбежки в зад не слушались, поэтому рыцарь поймал его играючи, оголил зад и выебал прямо у двери напоследок. И только после этого отпустил бедолагу.       А Джон на дрожащих ногах вернулся к себе в покои. Все болело. Жопа болела. Сперма из дырки все текла и текла. Тело было полностью в засосах и укусах. Неделю еще леди Джоанна не выходила из своих покоев. Говорила, что больна. Внутрь тоже никого не пускала, в том числе своего родного брата.