If you love

      Они были ранены и нуждались в друг друге, как в кислороде. Смысл жизни был в них самих, казалось, они ничто, как самостоятельная единица. Но вместе... Вместе были они. Не я и ты, Йеджи и Рюджин. Они. Неотделимые друг от друга. Целая единица, с обязательными составляющими. Они не могли друг без друга. По крайней мере, Рюджин так думала.       Йеджи поняла, в какой момент их "любовь" оказалась примитивной необходимостью в помощи и поддержке. Когда потеряла какой-либо смысл. Когда перестала быть "любовью" как таковой. Ещё в самом начале. Это не была любовь. Её никогда не было. Взаимозависимость. Необходимость во взаимном существе.       Девушки были изранены вдоль и поперёк, души искалечены всмятку, не имеющие возможности на восстановление. Именно в тот момент они решили обменяться сердцами и клятвами в том, что помогут друг другу излечить то, у чего даже не было шанса. У их любви тоже не было шанса. Безнадёжная, неизлечимая опухоль. Выход — смерть.       Хван исполнила свою клятву и расторгла договор, подписанный кровью, — единственное, что на самом деле их связывало. Она могла сама вылечить себя, в Шин никогда не было смысла. Йеджи всегда была. А Рюджин существовала. За её счёт.       Но Хван поняла это слишком поздно. Когда Рюджин погрязла и утонула. Когда потеряла саму себя. Стерла границы собственного разума и стала частью их. Потеряла смысл в собственной жизни и зацепилась за Хван мёртвой хваткой. Её мир сузился до Йеджи. Рюджин хотела любить и повесила петлю на шею Йеджи. Йеджи хотела жить, но у неё не было доступа к кислороду.       Шин нуждалась в ней до сих пор, но Хван могла быть. Одна. Сама. Без Рюджин. Она не нуждалась в ней. Наоборот, Шин была грузом, тянущим на дно. Душила и оставляла синяки на коже. Если старшая хотела двигаться дальше, то ей необходимо было бросить Рюджин, но как? Годы вместе, в любви, как они обе думали. Привязанность или привычка? Долг? Она или Шин?       Им нужно расстаться. Йеджи и так слишком долго обдумывала это решение, ведь каждый раз её что-то останавливало. Пока она пытается восстановить Шин, сама разрушается.       У Хван вина за то, что она может жить без девушки, с которой она кровью подисывала договор, давая клятву любить до конца дней.       Рюджин отрицает. Не верит в то, что Йеджи поняла, увидела. Она не видит, значит этого не существует. Всё же было идеально, что она сделала? Почему Йеджи уходит со словами: — Дело не в тебе. Так нужно нам обеим. Так будет лучше, Рю.       Она врёт, Рюджин знает. Надеется, что врёт. Отрицает, что Йеджи говорит правду.       Хван решается расправить крылья. Собирает вещи и уезжает. Шин глушит алкоголь пытаясь найти вину там, где её на самом деле нет. Всё не может быть так. Так просто и необходимо. — Мне это не нужно, Йеджи. — Нужно, поверь мне, — прохладные пальцы скользят по щеке с особым трепетом и нежностью. Йеджи знает, что это правильно, но почему сама не может смириться? А каково будет Рюджин? Уставший взгляд впивается в глаза брюнетки, пытаясь отыскать душу и попытаться воздействовать на неё. — Лучше. Так будет лучше. — Почему? — Почему? — Я сделала что-то не так? Йеджи, скажи, я исправлюсь, честно. Скажи, где я ошиблась? — Глаза Рюджин намокают, голос надрывается. Хван успокаивающе гладит щёку, но вскоре опускает руку. — Ты ничего не сделала, Рю. Просто эти отношения губят нас обеих. Лучше их прекратить.       Шин не понимает. Мысли переплитаются и стягиваются в узел, отдающий пульсирующей болью. Мозгу вторит сердце. Разрывается так, что легче вынуть его из груди и бросить. Растопить, чтобы больше не билось. Не болело.       За шоком приходит осознание и Рюджин срывается на крик, пока из глаз текут слёзы. Душа делится пополам, сердце обливается кровью, а мозг пытается отрицать правду.       Шин не отпустит Йеджи. Они же единое целое.       Йеджи в аэропорту, ещё несколько минут и её уже не будет. Телефон вытаскивает её из мыслей. На экране знакомый номер. Она отвечает на звонок. Слышит пьяный надломленный голос и срывается с места.       Шин просит. Стоит на коленях, умоляет. Йеджи непреклонна в своём решении. Даже приехать обратно было большой ошибкой, как и начинать эти отношения.       Рюджин не видит выхода. Нож в руке, слезы на щеках. Она готова покончить со всем здесь и сейчас, делая хуже и себе, и той, от кого зависит. Лезвие скользит по мраморной коже, на которой распускается будущий шрам от их "любви". Струйка крови рассекает руку, и капля падает на пол.       Разум Йеджи затуманен, пока Шин продолжает наносить сама себе шрамы. Рюджин всегда наносила их себе сама. И любовь придумала себе сама.       Но Йеджи не ведётся. Она поворачивается и закрывает дверь.