•
27 сентября 2024 г., 22:44
Это произошло медленно, но быстро. Так же, как и их отношения.
***
Джеймс всегда наблюдал за ней. Наблюдая, как она ходит рука об руку с Лили Эванс и Марлин Маккиннон. Наблюдал за тем, как она смеется с Сириусом Блэком, когда он надевал галстук на голову, а не на шею. Смотрел как она делает домашнее задание с Питером Петтигрю, сидя и объясняя все, чего он не понимал, иногда делая сложные демонстрации, пока он не почувствует себя достаточно уверенным на следующий день. Видел, как она подталкивает еду к Римусу Люпину, после особенно плохого полнолуния, всегда беспокоясь о благополучии ее двоюродного брата. Джеймс наблюдал за Энни Хауэлл, как она продолжала отдавать себя и помогать остальным. Он наблюдал за ней в тот самый первый день на Хогвартс-экспрессе. Сидя рядом с Римусом, с головой на его плече, когда он читал. В тот день Джеймс задавался вопросом, почему она выглядела такой уставшей в такой захватывающий день, как их первая поездка в Хогвартс. Она немного отсела после того, как он и Сириус пришли, болтая друг с другом о Хогвартсе и о том, как это все будет проходить. "Это будет похоже на сон. Или как будто мы впервые проснулись дома от сна» - она сказала в тот день. Даже тогда Джеймс задавался вопросом, что она имела в виду, растерянно уставившись на блондинку. Его взгляд превратился в влюбленный, с каждой минутой когда поезд ехал длинным путем до Хогвартса. Она всегда говорила низким голосом, как будто боялась, что ее услышат. Но Джеймс не скучал по тому, как сверкали ее глаза каждый раз, когда она улыбалась, какой бы маленькой была улыбка. Она постоянно заправляла волосы с глаз за уши, но они всегда вылазили. Она посмеялась только один раз в том путешествии, когда Ремус сделал комментарий о желании съесть весь шоколад из тележки. Это был смех, который он никогда не забудет, даже если это был единственный раз, когда он когда-либо получал привилегию услышать это. Именно тогда он спонтанно выкупил половину запасов шоколада в поезде. Тогда он не совсем понял это, но влюбился.***
Конечно, она была отсортирована первой. Когда профессор Макгонагалл позвал Анабель Хауэлл, Джеймс даже не понял, как его уши навострились. На данный момент все, о чем он мог думать, это о том, что он хочет быть на любом факультете, в который она была бы определена. Когда шляпа назвала Гриффиндор, Джеймс почувствовал, как по его венам бежит адреналин. Тихая девушка с разбитой улыбкой; доблестная и доброжелательная. Красный и золотой. Это было уместно. Когда его имя было названо, он поймал себя на том, что надеется на Гриффиндор по совершенно другим причинам, какие были у него до того как сел в поезд. «Нетерпеливый, это точно». Распределяющая шляпа прокомментировала это, и Джеймс предположил, что это потому, что Гриффиндор был факультетом, частью которого он всегда хотел быть. Но распределяющая шляпа знала. Джеймс наблюдал за Энни на уроках, за тем, как она сосредотачивалась, щурясь. Она сидела рядом с Римусом на каждом уроке, по-видимому, утешаемая тем, что рядом с ней был кто-то знакомый в незнакомом месте. Он замечал, как она преуспевала в Чарах и Трансфигурации, но испытывала трудности в Зельях. Именно в тот день он решил, что Чары и Трансфигурация — его любимые предметы, потому что на этих занятиях Энни, скорее всего, улыбалась. Джеймс следит за Энни, пока группа первокурсников Грифиндора собиралась в гостиной. Среди самых громких в группе, включая его самого, болтающих и знакомящихся со своими новыми одноклассниками, Джеймс заметил, что Энни участвовала лишь несколько раз, но внимательно слушала слова каждого. В разговоре, где все перебивали друг друга и громко обсуждали несколько разных вещей одновременно, Джеймс убедился, что он действительно слушает, когда говорит Энни. Осознавал ли он вообще, что делает это? Он собрал много информации в тот день, о занятиях, о своих новых друзьях, о самой школе. Но в ту самую первую ночь, когда он спал в своем новой комнате с новыми соседями, он понял. Он что, был рядом с Энни Хауэлл весь день?***
Джеймс наблюдал за Энни издалека, пока у них не состоялся первый настоящий разговор. Это была их первая неделя в Хогвартсе, и Джеймс сидел один, пытаясь закончить домашнее задание по Чарам. Он не заметил, как загорелись его глаза, когда она вошла в гостиную, светлые волосы подпрыгивали и ерзали в руках. Когда он позвал ее, он не заметил, как смягчился его голос, когда он заговорил с ней. Она заметила Джеймса, сидящего на полу у стола, и немного подпрыгнула, словно никого не ждала. «С тобой все в порядке?» — спросила она, и Джеймс заметил, что она искренне заинтересована и обеспокоена. Джеймс размышлял, что сказать. Он не хотел признаваться, что у него проблемы с Чарами, учитывая, что он вырос среди родителей-волшебников, постоянно слыша заклинания. Он шутил с Римусом, Сириусом и Питером, говоря им, что он придумывает лучший способ расстроить профессора Флитвика своими ответами. Тогда он был неуверенным в себе, но отказывался показывать это. Он и не подозревал, что люди в его общежитии станут его друзьями на всю жизнь, и ему никогда не придется чувствовать себя плохо из-за своих трудностей. Тем не менее, когда большие глаза лани Энни уставились на него, он обнаружил, что не может лгать. «Чары оказались немного сложнее, чем я думал», — вздохнул Джеймс, проводя рукой по волосам. Энни не остановилась ни на мгновение, прежде чем села, скрестив ноги, на пол рядом с ним. «Я могу помочь». «Правда?» — спросил он, пристально глядя на нее. «Я покажу тебе свой трюк», — сказала она, и на ее лице заиграла легкая улыбка, а глаза заблестели. «Мы же волшебники, разве не все, что мы делаем, фокус?» — пошутил он. Она рассмеялась тем завораживающим смехом, который Джеймс был полон решимости слышать каждый день. «Изучай латынь. Большинство наших названий заклинаний происходят из латыни. Вот». Она вытащила книгу из кармана мантии и протянула ему. «Я ее уже прочитала, так что мне она больше не нужна». Это была небольшая книжечка, мятая и слегка порванная на обложке, с загнутыми уголками почти на каждой странице. На большинстве страниц были аккуратные заметки Энни по бокам, аннотирующие разные способы изучения и запоминания слов. "Ух ты. Спасибо". Джеймс всегда будет дорожить этой книгой.***
Он не стал узнавать больше об Энни до второго года. Он невероятно сблизился со своими соседями по комнате, которых позже прозвали Мародерами, и подружился с другими гриффиндорцами, но Энни всегда была замкнутой и тихой, присутствующей в его жизни, но не участвующей. Он даже провел с ней часть лета, неделю у Люпинов и неделю у себя дома. Он проснулся посреди ночи, не понимая причины. Он не слышал ни звука, не было света, который мог бы его разбудить. Но его терзало это чувство, которое подсказывало ему спуститься вниз. Когда Джеймс спустился по лестнице в общую комнату, Энни сидела лицом на столе и спала. Она тихонько всхлипывала во сне, беспокоилась и слегка вздрагивала каждые несколько секунд. Джеймс некоторое время колебался, не зная, стоит ли ее будить. Энни снова хныкнула, и это побудило Джеймса к действию. Он придвинулся ближе, сначала прошептав ее имя, а затем произнеся его громче. Она не шевельнулась. Он присел так же как и в первый год, когда Энни дала ему книгу по латыни. Она все еще лежала на его тумбочке, и он прочитал ее от корки до корки за последний год. Он мягко положил руку девочке на плечо. «Энни». Она ахнула, и быстро выпрямилась. Ее рука в страхе схватилась за руку Джеймса, когда она очнулась. Сердце Джеймса было разбито в тот день, он больше всего на свете хотел уничтожить то, что причиняло ей боль, но он не мог сразиться с тем, что было невидимым. "Эй. Эй, эй. Все в порядке. Все в хорошо". Тихо шептал ей пока она не успокоилась. Они оставались такими, застывшими, как статуи, некоторое время. «Мне так жаль», — внезапно сказала Энни со слезами на глазах. «Мне нужно пойти спать. Извини пожалуйста еще раз, я не хотела разбудить». « Я могу остаться, если хочешь?» — предложил Джеймс, естественно. Он не хотел оставлять ее в таком состоянии. Он бы лучше немного поспал в общей комнате, чем оставил Энни наверху, одну и не спящую. Но она покачала головой, заправляя выбившуюся прядь за уши. «Все в порядке. Спасибо». И с этими словами она ушла. На следующее утро Римус рассказал Джеймсу о кошмарах своей кузины, о том, как они начались, когда она была ребенком, и никогда не прекращались. Именно тогда Джеймс начал замечать, что глаза Энни всегда были полны тяжелой усталости, даже если они блестели от счастья.***
На третьем курсе Джеймс получил травму во время игры в квиддич. Упал прямо с метлы после удара бладжером. Он сломал ногу; воспоминания о боли от перелома все еще были запечатлены в душе мальчика. Мадам Помфри предложила ему остаться на ночь, пока Костерост сотворит чудеса и залечит сломанную кость Джеймса. Энни была на трибунах, подбадривала его шарфом Гриффиндора и запасным свитером для квиддича, так как был ноябрь и было очень холодно. Он помнил ее громкий крик, когда она назвала его по имени, когда он падал. Больше он ничего не помнил. Она была там, когда он проснулся, в полудреме и растерянный. Она осторожно надела ему очки обратно на лицо, которое, как она объяснила, было излечено. Мир снова стал четким, и она снова стала проясняться. «Как долго я был без сознания?» — спросил он ее. «Несколько часов. Здесь были Сириус, Римус и Питер, но Помфри выгнала их за то, что они были слишком шумными. Уже почти ужин». «Ого. И ты была здесь все это время?» Она кивнула, и Джеймс вспомнил, как она обнимала себя руками, все еще одетая в свитер с его фамилией, напечатанной большими буквами на спине. «Я хотела узнать, все ли с тобой в порядке». Сердце Джеймса билось так быстро, что он думал, что оно взорвется. Вскоре пришла мадам Помфри и сообщила Энни, что ужин начался и часы посещений окончены. Когда мадам Помфри скрылась из виду, Энни повернулась к Джеймсу. « Я могу остаться, если хочешь?» Она открыла школьную сумку, показывая мантию-невидимку в руках с яркой улыбкой. «Мне ее дал Сириус». Ее улыбка подсознательно заставила его улыбнуться. "Ладно. Тебе нужно поесть и отдохнуть. Я, наверное, скоро отключусь от боли". Правда в том, что Джеймс больше ничего не хотел, лишь бы Энни осталась. Сидела с ним, разговаривала всю ночь. Он хотел, чтобы о ней больше заботились. Не мог не заметить, что ее глаза только тяжелели в последние месяцы, зима была в самом разгаре. Она заслуживала есть до тех пор, пока не сможет, а затем спать самым мирным сном, известным человеку. Она действительно медленно поправлялась. К четвертому году она спала больше, дольше и чаще. На самом деле, она начала засыпать где угодно, как кошка.***
Однажды ночью они были в Общей гостиной и разговаривали. Просто болтали. Прежде чем осознали что наступила ночь, и они были последними двумя бодрствующими студентами. В конце концов, глаза Энни закрылись, и ее голова легла на грудь Джеймса, а дыхание постепенно выровнялось. Джеймс улыбнулся, взглянув на картину перед собой. Она наконец-то спала, мирно, без каких-либо признаков кошмаров. Желая, чтобы ей было удобнее, он немного поерзал, переместив руки, чтобы поместиться под ней, когда поднял ее на руки, как невесту. Взглянув на лестницу в женское общежитие, он быстро понял, что не сможет подняться туда, не будучи сброшенным вниз. Вот так он и оказался, уставившись на лестницу мужского общежития в напряженном споре. Римус был ее кузеном, и он будет там. И поэтому он отвел ее в свою комнату в общежитии и осторожно положил на свою кровать. Все остальные Мародеры крепко спали, Сириус на краю кровати Римуса, превратившись в Бродягу, как это было нормой для этих двоих. Энни не пошевелилась, и поэтому Джеймс сделал шаг назад, готовый спать в пустой кровати Сириуса всю ночь. "Джеймс?" Голос Энни звучал полусонно и смущенно. Она не совсем сидела, но и не лежала. Джеймс тихо присел рядом с ней, шепча тихим голосом. «Все в порядке. Ты уснула, и я не хотел чтобы тебе было неудобно. Я буду спать на кровати вон там, напротив тебя». « Останься со мной », — пробормотала она, закрыв глаза. "Что?" « Останься со мной . Пожалуйста». И поэтому он остался. В ту ночь Римус сказал Джеймсу, что Энни спит спокойно только тогда, когда он рядом. Поэтому он позаботился о том, чтобы всегда быть вместе.***
Угрозы, окружающие Волшебный мир, начали усиливаться только к пятому году обучения. Вместо того чтобы беспокоиться о СОВ и школьных заданиях, ученики Хогвартса сосредоточились на постоянной потере жизней, о которых, как им казалось, сообщал Ежедневный пророк, а также на страхе потерять свою собственную в смертоносных крестовых походах Волан-де-Морта. Вот почему однажды на выходных Джеймс оказался в доме Малфоев, стоял там со всеми своими друзьями, выхватив палочку и стреляя заклинаниями в Пожирателей смерти, в то время как должен был быть в безопасности в школе, планируя розыгрыши и делая домашнее задание. Заклинания были брошены во всех направлениях. Хаос был повсюду. Джеймс огляделся, высматривая кого-нибудь из своих друзей. Он надеялся, что они не в беде. Его голова резко повернулась, когда он услышал знакомый голос Римуса Люпина, выкрикивающего заклинания против Беллатрисы Лестрейндж. «Протего!» — крикнул Джеймс, и из его палочки вырвался луч света, накрыв Ремуса мощным защитным щитом. «Джеймс! Нет!» Он оглянулся, услышав, как Энни кричит ему. Прежде чем он понял это, она уже бежала перед ним. Падала на него. "Нет! Нет. Нет. Нет". Джеймс тоже упал, подхватив Энни, когда заклинание нацеленное на него попало в нее. Она была без сознания, и ее голова немного кровоточила. "Энни. Энни? Анабель? Просыпайся. Пожалуйста!". Он умолял, пытаясь ее разбудить. Осторожно убрал волосы с ее лица, осматривая ее рану. «Энни, пожалуйста. Останься со мной . Хорошо? Просыпайся. Очнись». Она проснулась несколько часов спустя в медицинском крыле, после того как их спасли. Она была в порядке, но Джеймс никогда не забудет страх, который он чувствовал, когда думал, что с ней все будет нехорошо. Именно в тот день он понял, что женится на этой девушке.***
Война с Волан-де-Мортом только усилилась, когда они перешли на шестой год обучения в Хогвартсе. Все больше и больше членов сопротивления погибали. Надежда начинала угасать. Джеймс только что вышел из кабинета МакГонагалл, все, что он знал, было разрушено за считанные секунды. МакГонагалл сама была в слезах, утирая слезы платком и неспособная даже заварить себе чай. Когда Джеймс назвал пароль и вошел в гостиную, она была пуста, кроме одного человека. Джеймс наткнулся на нее. «Энни». «Джейми?» — сказала она, гладя его по волосам в знак утешения. «Что случилось?» "Их больше нет. Их больше нет. Они мертвы. Он убил их. Волан-де-Морт убил моих родителей". Горячие слезы текли по его лицу, его мир разрывался на части. «Мне так жаль. Мне очень жаль. Давай, садись со мной». Она подвела его к дивану в общей комнате, и он упал на него, тяжело дыша. « Останься со мной , Анабель. Останься со мной, прошу тебя» . «Я здесь. Я никуда не уйду». Это был второй момент в его жизни, когда он понял, что женится на Анабель Хауэлл.***
Он сделал ей предложение во время их последнего семестра в Хогвартсе, перед тем, как они сдали ЖАБА. Она ответила на него уверенным «согласна», и все гриффиндорцы в гостиной ликовали от радости хороших новостей среди всей боли и страданий войны, которым они подверглись. Они поженились через год после окончания школы, в прекрасный весенний день 5 апреля 1979 года. Это был один из самых счастливых дней, которые когда-либо переживал Джеймс, окруженный друзьями и с надеждой на будущее, полное любви. Энни надела свадебное платье его матери, которое идеально подошло. Джеймс благодарил красоту судьбы в тот день. Был только один день более счастливый: 31 июля 1980 года. Даже Волан-де-Морт не смог испортить этот день.***
Смерть Марлин Маккиннон и Доркас Медоуз изменила все. Мародеры распались. Вынуждены скрываться. Вынуждены горевать и принимать потери. Джеймс проклял жестокость судьбы в тот день. И вот, наступило 31 октября 1981 года. Ворота скрипнули, тихонько, словно их снесло ветром. Когда дверь распахнулась, Джеймс вскочил, готовый ринуться вниз по лестнице. Его палочка, брошенная на столе, была вне досягаемости. «Джеймс», — позвала Энни. «Джейми». Джеймс посмотрел на ее лицо. В последний раз вглядываясь в ее черты. Наблюдал, как одна-единственная слеза начала скатываться по ее щеке. " Я хочу, чтобы ты остался." «Я знаю, дорогая. Но мне нужно идти». И это был конец. Смерть Анабель Хауэлл и Джеймса Поттера произошла медленно, но быстро.
