Черный джемпер

      Анна ворчит на Лэйн целый вечер.              А все из-за того, что Лэйн оставила два рюкзака, полные одежды, на целых три дня на улице. В первый день все было нормально, на второй пошел дождь, соответственно, одежда намокла. А весь третий мокрые вещи просто лежали сложенные в рюкзаках.              Конечно, ничего не высохло.              — Одежду у Киры я просить не буду, — фыркает Анна. — Лэйн, если еще хоть раз оставишь мою одежду, которую, кстати, носим мы обе, на улице в дождь, то будешь ходить голая!              — Я уже извинилась, — тянет она в ответ, перекладывая одежду в тазик. — Я постираю и развешу, все высохнет.              — Очень на это надеюсь, — возмущенно произносит Анна, копаясь в шкафу. — И что нам теперь надевать? Я не все успела увезти из Роткова, одежды все меньше и меньше.              — Чего ты так за нее цепляешься? — интересуется Лэйн. — Пара комплектов у нас есть.              — Иногда мне кажется, что это единственный выбор, который я имею, — она перестает ругаться и говорит тише, — Если у меня и одежды останется так мало, что я выбирать не смогу и придется в военной форме ходить, то, кажется, с прошлой жизнью меня не будет связывать… ничего.              Лэйн слышит всхлип и переводит взгляд на Анну, смахивающую одинокую слезинку с щеки.              — В порядке? — она отводит взгляд от внезапно погрустневшей соседки. Та молчит еще несколько секунд, но позже продолжает.              — Буду, если только ты разберешься с моей одеждой, — Анна издает смешок, по-настоящему добрый смешок. — Извини, все так наваливается в последнее время…              Вместо ответа Лэйн встает с пола, на котором разбиралась с вещами, и подходит к ней. С удивлением для себя отмечает, что хочется ее успокоить. Лэйн заключает Анну в свои объятья. Быстрые. Немного неловкие.              Но объятья.              — Спасибо, — шепчет Анна с улыбкой. — Сердце нашей снежной королевы начинает оттаивать, я права?              Лэйн хмыкает, но ничего не говорит.              Если бы она сама знала, что с ней происходит и почему, то, должно быть, ответила бы.              Они на новой базе уже почти две недели. Отряд восстанавливается, пусть и дел у них все равно много. Дмитрий чувствует себя все лучше и лучше с каждым днем, пусть и не все до конца верят в возможное после заражения.              А Лэйн… А Лэйн вспоминает, какое облегчение ей предоставило его пробуждение. Она не понимала, почему ее вздох показался таким громким, а глаза чуть ли не намокли. В момент, когда она его увидела, тревожные мысли пропали из головы. Он в норме. Ее генерал в норме.              Их. Их генерал.              С этими эмоциями было тяжело совладать. Почему же она так спешно отводила взгляд, только он ловил его на себе? И почему она вообще рассматривала его, почему его лицо казалось таким интересным? Таким… Родным?              Она фыркает. Слишком много вопросов. И никаких ответов.              Да, Лэйн задумывалась о том, что ответы можно узнать у самого Дмитрия.              Нет, она не собиралась идти к нему с этими вопросами. Не сейчас.              — Анна?              — Да?              — Есть что-то чистое из одежды? Я сменю и постираю ту, в которой сейчас.              Анна все еще копается в шкафу. Кидает какие-то короткие шорты и очень длинные носки, наверное, гольфы. Затем наклоняется к одной сумке, передает ее Лэйн.              — Выбирай.              Лэйн недолго рассматривает вещи и достает большой черный джемпер с какой-то мелкой надписью над правой грудью. Он выглядит самым комфортным и достаточно теплым, пусть и он явно поношен.              — Только попробуй не пачкать.              — Я не замерзну? — Она удивленно оглядывает «свои» шорты.              — Джемпер теплый, — на губах Анны появляется улыбка, немного коварная. Лэйн не придает этому значения.              Шустро переодевается и, взяв тазик с мокрой одеждой, идет к душевым. Теперь, слава Богу, не нужно идти до воды через всю улицу. Она на секунду останавливается, замечая генерала в главном зале на их этаже.              Он беседует с Грегом. Должно быть, по работе. Даже после «заражения» и болезни Дмитрий не собирается отдыхать. Лэйн мысленно закатывает глаза.              И когда он переводит на нее взгляд, в его глазах проскакивает что-то нечитаемое. Лэйн хмурится, но замечает на его губах слабую улыбку. Хороший ведь знак?              ***              После ужина она идет в свою комнату. Расшифровка книги продвигается… Медленно. Очень медленно. Но, кажется, верно.              Лэйн планирует и сейчас посидеть над исписанными страницами, но у двери ее перехватывает Дмитрий. Она замирает, но безразличное выражение лица никуда не пропадает. Наверняка есть работа на завтра, и он просто сообщит ей об этом.              — Зайдешь ко мне? — внезапно спрашивает он.              Лэйн выдают только вспыхнувшие пожаром глаза. Она скользит изучающим взглядом по его лицу и не находит… Серьезности. Обычно он именно такой: грозный, серьезный и до безумия ответственный генерал. Она невольно вспоминает, как он приставил пистолет к голове. Готов был убить себя, лишь бы не пострадали другие.              Она вздрагивает, не желая это вспоминать, и понимает, что смотрит в его чертовски прекрасные голубые глаза. Нет, она тонет в них.              — Дело есть какое?              — Можно и так сказать. — Он тоже не отрывает своего взгляда от нее.              Лэйн кивает и, сжимая кулаки до четырех красных коротких полосок на ладошках, следует за ним. Она вспоминает, как он провел ночь у нее. Как обнимал ее, прижимал к себе так, словно она самое дорогое, что у него только есть…              Он открывает дверь своей спальни и пропускает Лэйн внутрь. Она входит и тут же начинает осматриваться. Комната просторная, такая же, как у нее. Тут стоит одна кровать. Двуспальная. У окна письменный стол, у стены рядом несколько шкафов. Посередине диван, маленький столик. Комната кажется… Достаточно уютной.              Дмитрий заходит следом и закрывает за ними дверь на замок.              Лэйн хмурится, но ничего не говорит. Проходит к кровати и садится на самый край.              — Зачем звал? — спрашивает она, пока он подходит к столу и убирает разложенные бумаги в выдвижные ящики.              — Поговорить хотел, — отзывается он. Сразу после подходит и садится в кресло напротив Лэйн. — Замираешь почему, когда я мимо прохожу? Случилось чего и не рассказываешь?              От возмущения Лэйн на несколько секунд перестает дышать. Такое было-то раза три.              Хотя… Случалось такое чаще.              — Нет, — она смотрит прямо ему в глаза. Опять тонет в их красоте. Зря. Проигрывает.              — Врешь же. — Точно по глазам читает. Лэйн пытается отвести от него взгляд, но не выходит.              Он хмурится, а она взглядом скользит по его недовольным и едва заметным морщинам на лбу. Вновь обращает внимание на его шрам, рассекающий верхнюю губу. Он не рассказывал о том, как его получил. Он не рассказывал и о других. Но почему-то ей было бы интересно узнать о Дмитрии больше.              — Отвлеклась.              Она поднимает взгляд, понимая, что задержалась на его губах. На шраме, если быть точнее, но на обветрившиеся, желанные губы тоже внимание обратила.              — Вру, — глупое признание. Он и без того все знает.              Но Лэйн хочет высказаться. Он имеет право знать, что происходит.              — Сама не знаю, почему так себя веду, — она перестает на него смотреть, — Но иногда мне кажется, что никто не вызывает во мне таких чувств, какие вызываешь ты.              Он откидывается на спинку стула. Следит за тем, как бегают ее глаза по чему угодно, но не по нему.              — Кажется, что никто ничего такого никогда и не вызывал. Я даже не знаю, как правильно описать это, чтобы тебе объяснить, — она пожимает плечами и усмехается.              Знает, что он прожигает ее взглядом. Чувствует легкий жар. Она что, краснеет?              Это кажется бредом сумасшедшего. Все это.              — Ты заставляешь меня вспоминать, как чувствовать самые разные эмоции. Ты заставляешь меня… Чувствовать.              Она резко поднимается с кровати и хочет уйти. Понимает, что задумалась и лишнее рассказала. Прикусывает губу, надеясь успокоиться. Заставить мысли молчать, а тело — слушаться.              Дмитрий быстро встает со своего места и хватает Лэйн за руку.              — Стой. Моя очередь, — говорит он, когда она останавливается и наконец переводит на него взгляд. — Знаю, что ты чувствуешь. Сам ведь то же ощущаю.              Сердце вспыхивает, словно подожженное.              Нет, его и правда подожгли. Дмитрий.              — Самая подозрительная в отряде, — тянет он, беря обе ее руки в свои, — Но такая маленькая, так быстро устроила этот переполох — он подносит ее руки к своему лицу. — Моя милая вьюга…              Она вздрагивает и замирает, когда он оставляет аккуратный поцелуй на тыльной стороне ладони. Это слишком неожиданно, слишком мило и приятно.              — Почему вьюга?.. — только и может шептать она.              — Устроила такой переполох в моих мыслях. Ты вскружила мне голову, как вьюга, заставила потеряться, — тихо говорит он в ответ, — Я не романтик и не сказочник, Лэйн. Но с уверенностью скажу, что многие считают вьюгу опасной, боятся ее. А я… Я полюбил ее.              — Дмитрий…              — Моя маленькая вьюжка… Такая умная, что путаешь меня, такая красивая, что заставляешь оторваться от всего, лишь бы взглянуть на тебя, — искренне шепчет он в ее руки. Опаляет их горячим дыханием и посылает мурашки по всему телу.              Она забирает свои руки из его, но, прежде чем можно успеть подумать о чем-то, аккуратно кладет их на большие, мускулистые плечи. Встает на цыпочки и пытается дотянуться до его лица.              До чудесных губ, которые изучила уже вдоль и поперек.              Лэйн сама не знает, зачем это делает. Просто хочет. Просто хочет и надеется, что делает все правильно.              Он наклоняется к ней, обхватывает лицо руками. Его губы обрушиваются на ее. Соприкосновение совсем отличается от того, под водой. То было вынужденным, а сейчас… Сейчас все иначе.              Она впускает его язык в свой рот, позволяет исследовать. Наслаждается его умелыми движениями.              И чувствует себя так, словно целуется впервые.              Когда его язык сталкивается с ее, то Лэйн издает тихий стон. Тут же прикусывает его губу, как делает по привычке со своей. Она путается.              Дмитрий отстраняется и тихо, хрипло смеется.              Но руки от ее лица не убирает. Любуется.              — Это… Все усложнит, — произносит Лэйн, отводя взгляд.              — Мне кажется, станет проще. Ты прекратишь меня избегать, но при этом замирать каждый раз, как видишь.              — Да, но…              — Даже в апокалипсис тебе нужен кто-то родной, — задумчиво говорит Дмитрий, будто сам еще свыкается с этой мыслью. — Я и сам не привык думать о ком-то в таком плане во время всего происходящего, — прокашливается он, — Но, раз уж думать о тебе прекратить не могу, то следует попробовать не затыкать свои чувства. Если ты не хочешь, то нет — нет, я пойму.              Лэйн кусает нижнюю губу и сжимает пальцы руки, до сих пор находящийся на его здоровом плече. Волнуется.              Но медленно кивает.              — Да, ты нужен мне, — она соглашается. Вспоминает, как постоянно думала о Дмитрии, пока он болел. Нет, без него ей плохо. Даже слишком. За такой короткий промежуток времени он слишком полюбился ей…              Его глаза вновь загораются. Он наклоняется и целует ее со всей нежностью. Перемещает свои руки на ее талию, слабо сжимает пальцы, на что получает резкий вздох.              Лэйн плавится в его руках. Даже не знает, почему.              «Настолько он мне нужен?» — думает она. Горит же, позволяет себя трогать, целовать, словно все хорошо, словно она умеет чувствовать. — «Может, умею. Вспоминаю…»              Он подхватывает ее под бедра и несет к кровати. Прерывает все мысли. Она обвивает его ногами, не переставая целовать.              Она и не знала, что ей так нужна нежность, которую дарит Дмитрий. Она и не знала, что он может ее дарить. Такой холодный, кажется, и отстраненный генерал сейчас целует ее, держа на руках. И осознание того, что такой он только с ней, греет душу.              Дмитрий садится на кровать, Лэйн оказывается у него на коленях. Он, поглаживая бедра, опускает губы на ее шею. Целует ее и покусывает, слыша в ответ рваные вздохи.              Она ерзает, прижимаясь своей грудью к его, животом к животу, а руки заводит за свою спину и оставляет на его коленях. Откидывает голову, отдавая шею на «растерзание» поцелуям.              Его губы изучают каждый сантиметр нежной кожи, пока Лэйн пытается прекратить ерзать. Что это с ней?              — Посмотри на меня, — просит, не приказывает. Но она подчиняется. Их лица вновь оказываются слишком близко. — Ответишь на один вопрос?              — Да… — хрипит она, переводя взгляд с одного его глаза на другой. Словно пытаясь считать все эмоции.              — Сама кофту выбирала? — он тяжело дышит, опаляет ее лицо горячим дыханием. По коже Лэйн бегут мурашки.              — Да, Анна кинула мне какую-то сумку с одеждой. В ней и нашла кофту, — кивает Лэйн, пытаясь понять, на что Дмитрий намекает. Он улыбается. Красиво, чарующе.              — Из всех вещей, которые были у Анны, ты выбрала мою, именно мою кофту, — он улыбается шире, пока она оглядывает свой верх.              Прежде чем Лэйн успевает что-то сказать, Дмитрий накрывает ее губы своими. Забирается прохладными руками под ее-его джемпер и стягивает его, лишь на секунду разрывая поцелуй. Следом за джемпером на пол летит и ее топ.              Она валит Дмитрия на кровать, нависая и углубляя поцелуй. Но совсем скоро он переворачивается и укладывает ее под себя. Мокрые поцелуи опускаются к груди.              Она с силой кусает губу, стараясь вернуть себе хоть капельку контроля над собственным телом, которое так отчаянно реагирует на прикосновения Дмитрия. Когда он обводит языком сосок, то Лэйн сжимает простыни.              — Тише, красивая, больно себе делаешь, — он аккуратно перехватывает ее руку и кладет ее на свою голову. Лэйн зарывается руками в мягкие волосы и прикрывает глаза. — И губы не кусай. Я и сам с этим справлюсь, целовать же тебя не закончил.              От его властных, но таких нежных слов ей хочется сжать ноги.              Она знает, что забыла, какого это — чувствовать возбуждение. Но с Дмитрием она вспоминает.              — Не прекращай… — скулит она, хотя он и не собирался. Его пальцы несильно сжимают ее сосок, заставляя выгнуться дугой. Лэйн прикрывает глаза. Сердце отбивает бешеный ритм где-то глубоко в груди. Груди, которой касаются его обветренные губы…              Она сходит с ума. Тонет, тонет в этой нежности…              Дмитрий поцелуями спускается ниже, к ее животу. Поднимает хищный взгляд, смотрит в ее глаза так, словно вызов бросает. Хитрец.              Лэйн запомнит его на всю жизнь. Даже если вновь потеряет память — будет помнить один только взгляд.              Каждое прикосновение Дмитрия — электрический разряд. И сегодня вечером она чувствует себя заряженной этим разрядом… Возбуждения.              Он стягивает с нее шорты вместе с нижним бельем. Влажную промежность обдувает его горячим дыханием. Лэйн приподнимается, опирается на локти и наблюдает за Дмитрием. Он стоит перед ней на коленях и испепеляет взглядом. Разводит ее ноги и наклоняется ближе.              Ей хочется сжать ноги. Опять.              — Я… Не совсем помню, что люди обычно чувствуют во время секса, — мямлит она, теряясь от ощущений.              Дмитрий нежно улыбается.              — Будем считать этот секс твоим первым разом? — Она кивает, — Спасибо. За доверие.              Она вновь кивает и откидывает голову. Прикрывает глаза.              Черт, ее пугает реакция тела на Дмитрия. Она думает об этом уже который раз, но не может ответить на свой вопрос: «разве могу я так сильно зависеть от него?» От его длинных пальцев, которые сейчас легонько поглаживают ее кожу, от хриплого голоса, от его вида между ее ног…              Дмитрий медленно проводит языком по ее складкам, распределяя естественную влагу.              — Не знал, что нравлюсь тебе настолько… — едва слышно произносит он, словно не планировал этого делать. Он вновь опаляет ее своим огненно-горячим дыханием. Черт, останутся шрамы. Если не на теле, то в воспоминаниях точно. И Лэйн не думает, что они будут болеть.              Внезапно Дмитрий губами втягивает клитор, она чуть ли не вскрикивает, но тут же плотно сжимает челюсти и смыкает губы. Когда он начинает посасывать чувствительную точку, то Лэйн задыхается. Ей приходится перестать сжимать губы и начать жадно вбирать воздух ртом.              — Боже… — шепчет она.              Он лишь одаривает ее довольной улыбкой и продолжает с удовольствием сосать чувствительную точку. Лэйн мечется по кровати, словно умалишенная. Но ничего не может с собой сделать.              Где-то на краю сознания у нее появляется вопрос: «а трогал ли меня вообще кто-либо до Дмитрия? А трогала ли я себя сама?» — Лэйн чувствует его, но она слишком увлечена ощущениями для того, чтобы действительно обратить на него внимание. Тем более, ответ она явно дать не сможет.              Полностью возвращается она в реальность в тот момент, когда Дмитрий вводит в нее один палец, — свой чертов длинный прекрасный палец. Она только и успевает схватить подушку и издать в нее самый настоящий и чувственный, громкий стон, который подушка явно не в силах заглушить.              Лэйн чувствует, как его рука, обхватывающая ее бедро, сжимается, и замечает, как плечи Дмитрия напрягаются сильнее. Но он продолжает ласкать ее языком и пальцем.              Совсем скоро вводит второй, сгибает их в ней так верно, что касается самых чувствительных точек внутри и что она не может прекратить вжимать подушку в горящее от смущения лицо.              — Кончишь для меня? — да, он чувствует, как сжимаются ее стенки. Чувствует и то, насколько хриплыми становятся ее стоны.              Все ее тело напрягается, ощущения, все, которые только существуют, концентрируются у нее снизу и пульсируют с такой приятной силой, что Лэйн не выдерживает. С протяжным стоном кончает, пока ее ноги мелко трясет.              — Ди-и-има… — зовет она, как только понимает, что его пальцы выходят. — Сюда, пожалуйста… Иди сюда…              Ее взгляд расфокусирован, но она все равно зовет его. Должно быть, сейчас похожа на слепого котенка, который тыкается во все, что видит, лишь бы найти свою маму.              Дмитрий подносит пальцы, которые были в ней, ко рту, слизывает все, что на них есть. Лэйн замечает это и опять краснеет, хотя, казалось бы, после оргазма ей уже нечего стесняться.              Затем он ложится рядом с ней, целует. Осознание того, что он делал этим языком пару минут назад, и что делает сейчас… Лэйн чувствует, как низ живота опять начинает ныть, пусть и Дмитрий с этим уже разобрался. Кажется, ей надо еще…              Его поцелуи нежные, совсем непохожие на образ сурового генерала. Может, он ждал этого слишком долго, может, просто в душе совершенно другой, Лэйн нравится узнавать новое о нем.              — М-м, не останавливайся, — просит она, наваливаясь на Дмитрия, тем самым укладывая его на кровать, и целуя.              — Такая жадная, — улыбается он, заправляя прядь ее волос за ухо. — Но я люблю, когда ты просишь.              Ее щеки предательски пылают, когда он аккуратно кладет ее под себя, опять переворачивая. Это похоже на небольшую битву между ними: каждый желает доминировать. И Лэйн сдастся, если потребуется. Ведь в проигрыше все равно не останется.              — А я люблю, когда ты даешь то, о чем я прошу… — Она не намекает, говорит прямо. Дмитрий тихо смеется. По-доброму, что вызывает у Лэйн улыбку.              Она обвивает руки вокруг его шеи и тянет к себе. Целует с таким желанием и напором, что Дмитрий не может не издать стон, полный наслаждения.              — Нравится, когда я контролирую? — с вызовом хмыкает она, опуская руку к его паху. Лэйн легко сжимает его возбуждение и прикусывает губу.              — Смелая какая, — шипит он в ее губы. — Но мне нравится. Вся ты нравишься.              Хитрая улыбка превращается в смущенную. Дмитрий опять тихо смеется. И Лэйн хочется растаять от того, какой он с ней приятный.              Она опять целует его, словно насытиться не может. Хотя, кажется, так и есть. Им насытиться и не получится — слишком прекрасный, слишком ею любимый.              Дмитрий так аккуратен, добр и чудесен, что хочется зарыться в его объятия, отгородиться от мира всего, отгородить и его. Ей хочется забрать его себе, спрятать от всех проблем, уберечь, не позволить получать новые шрамы… Хотя и знает, что такое невозможно.              И сейчас она может лишь наслаждаться. И она наслаждается.              Он толкается бедрами, упирается стояком, спрятанным за слоями одежды, в ее промежность. Резко вбирает воздух носом.              Лэйн нравится видеть его таким. Нежным, но сгорающим от желания…              — Разденься уже, — шепчет она, не сразу осознавая, что произносит это вслух.              Дмитрий улыбается, отстраняется и выполняет ее просьбу. Лэйн же, облокотившись на локти, наблюдает за ним. Закусывает губу, когда его футболка, до этого мягко облизывающая кожу, усыпанную шрамами, летит к чертям.              Она любит наблюдать за ним. За любыми его действиями — как за моментами, когда Дмитрий сидит за бумагами и крутит ручку в руке, так и за тем, как он отдает приказы, но видеть его раздевающимся для нее… Такая услада для глаз, что Лэйн смотрит и не отрывается.              Он горячий. Очень, черт возьми.              Штаны он спускает вместе с боксерами. И взгляд Лэйн сам собой приковывается к стоящему колом члену.              Дмитрий тянется к полке одного из шкафов и достает оттуда маленький блестящий квадратик.              — Нравлюсь? — хмыкает, видя, как пристально она следит за ним.              Но Дмитрий не дает себя рассматривать — тут же нависает над ней.              — Нравишься, — ее взгляд, должно быть, немного потерянный. Она так возбуждена, что едва может соображать и выглядеть трезвой. — Возьми меня. Сейчас, пожалуйста…              Он слушается. Ложится рядом, на бок, надевает защиту. Лэйн прижимается своей спиной к его груди, ощущает тепло. Его рука скользит по ее животу, оглаживает, спускается, палец вновь ложится на клитор, от чего Лэйн чуть ли не скулит.              Он обводит его несколько раз и убирает руку, но, прежде чем она успевает сказать что-либо, входит в нее. Лэйн с силой кусает внутреннюю сторону щеки, чуть ли не вскрикивая.              Его рука тут же возвращается на чувствительную точку и лениво массирует ее. Дмитрий останавливается, дает время привыкнуть к размеру и ощущению заполненности.              — Все хорошо? — Он сдерживается. Черт возьми, он возбужден настолько, что его член каменный, а беспокоится все равно только о ее удовольствии. Это приятное осознание растекается по телу теплом и очередной волной желания.              Но теперь она хочет заставить его сорваться. Увидеть, как его глаза темнеют до невозможного, почувствовать его каждой клеточкой тела и сразу… Заставить его расслабиться полностью, довериться ей. Сделать его своим и принадлежать ему…              Она кивает, и он начинает плавно двигаться. Лэйн опять кусает губу, глуша стон, так и рвущийся из горла. Она двигает бедрами назад, насаживаясь. Просит его быть быстрее, но говорить не может. Знает, что слова путаться начнут.              — Неугомонная, — хрипло по-доброму ворчит он. И Лэйн специально сжимает его в себе, слышит его стон прямо над своим ухом и считает этот звук самым сексуальным, который когда-либо слышала. — Блять, Лэйн…              Она не прекращает. Просовывает руку между их телами и аккуратно касается его волосатого лобка, поглаживает, хочет опустить руку к яйцам, но Дмитрий перехватывает ее.              Он хочет что-то сказать, но она затыкает его поцелуем. Чувствует, как Дмитрий вспыхивает, как напрягается и пульсирует внутри нее.              Он резко толкается в нее, немного грубо, но так глубоко, что Лэйн стонет в поцелуй. Он затрагивает ее чувствительные точки, и она не может не закрыть глаза от удовольствия.              Может, она и правда безумная, но некоторая грубость, которую она сама и заставила его проявить, нравится. И возбуждает, заставляет желать большего. Да, он аккуратен, но его толчки такие быстрые и идеальные, что голова начинает кружится.              Лэйн опять сжимает его в себе, на что получает приятнейший для ушей стон.              — С ума же сведешь… — жарко шепчет.              — Этого и… добиваюсь… — едва слышно говорит она, — Отпусти себя, пожалуйста.              Он наклоняется к ее шее и прикусывает нежную кожу. Лэйн выгибает спину.              Она жмется все ближе и ближе к нему, успокоится не может. И уже не сдерживает стоны, просто больше не может молчать, когда его член вновь врезается в нее.              Дмитрий и правда отпускает себя, позволяет больше, чем, наверное, должен был. Но Лэйн нравится.              Ей нравится быть его отдушиной, островком спокойствия, в котором Дмитрий не знал, что нуждался.              Его отросшая щетина щекочет чувствительную кожу, но Лэйн нравится.       Ей нравится в нем все.              Его большая теплая рука, накрывающая ее живот, длинные красивые пальцы, массирующие клитор, его поцелуи, заставляющие щеки гореть.              Она безошибочно находит его губы своими с закрытыми глазами, когда опять сжимает в себе. Чувствует, что вот вот опять кончит. Он ускоряется. Даже его пальцы ускоряются — он идеально понимает ее.              Лэйн кусает его губы, теряется от ощущений.              Еще несколько секунд, и она выгибается еще сильнее, ноги опять бьет мелкой дрожью. Жмурится так, что пятна белые перед глазами появляются.              Дмитрий делает еще несколько толчков и замирает, отпускает ее губы и не может не издать тихого стона, полного удовлетворения. Лэйн покрывается мурашками.              Кто бы знал, что она будет так реагировать на него, на каждый его вздох…              Он опускает голову на матрас, обнимает Лэйн сзади двумя руками и утыкается ей в плечо. Тяжело дышит, успокаивается.              Она тоже ложится, все еще ощущая его в себе. И не чувствует ничего, кроме тепла.              С ним так хорошо…              — Как себя чувствуешь? — хрипло, даже немного сонно спрашивает Дмитрий.              Она все-таки сползает с его члена и переворачивается, хочет посмотреть на него. Заглядывает ему в глаза и улыбается.              — Очень… Хорошо.              Он приближается и аккуратно касается своими губами ее. Словно проверяет, реально ли все это.              — Ты позвал меня… для этого? — внезапно уточняет она.              — Нет, Лэйн, не думал, что так далеко зайдем, — он пятерней зарывается в волосы и прикрывает глаза. — Хотел просто объясниться. И узнать… Взаимно ли это, — пожимает плечами, — Почему-то ведь чувствовал, что да.              — А джемпер? Ты удивился тогда именно потому, что не ожидал меня в нем увидеть? — ее щеки светятся красным, но она этого даже не замечает.              — Я не удивился. Я понял, больше так не могу. Хочу видеть тебя в своей одежде каждый день. Хочу быть с тобой рядом каждый день. Даже если за окном гребанный апокалипсис, — он выглядит серьезным. — Мы оба сдались, Лэйн. Но никто из нас не проиграл.              Если бы она знала, что он станет ей таким близким, то никогда бы не говорила с ним. Не пыталась бы узнать, кем он был в той, другой жизни, и кем хотел быть в этой. Не пыталась бы его понять.              Но уже поздно. Он поселился сначала в ее мыслях, сразу после чего пустил корни и спустился в самую грудь, к сердцу… И теперь он стал ей таким родным и любимым, что Лэйн готова вновь бороться за свою жизнь, а не существовать, и за его.              Дмитрий сделал ее одновременно слабой из-за привязанности, но сильной благодаря смыслу жизни, который он ей и показал.              — Дим, — тихо зовет она, чуть ли не всхлипывая.              — Да? — Он притягивает ее ближе к себе, обнимает крепче и оставляет легкий поцелуй на лбу.              — Спасибо… За все, — шепчет Лэйн ему в грудь, где прячется от внезапного смущения.              — Пожалуйста, — в его тоне слышится улыбка, — И тебе за все спасибо.              Она тоже легко улыбается. Она сделала для него что-то хорошее.              Теперь стоит только обвить его торс ногами, прижаться еще ближе, оставить где-нибудь легкий поцелуй и заснуть. Так, как получается редко — крепко и без кошмаров.