Лунный уроборос

      Поиски. Битва. Побег демона. Предательство. Изгнание.       Эти события не заканчиваются, будто бы длятся дольше нужного. Будто само время замедлилось. Ëриичи понимает, что ему лишь кажется, но отделаться от неприятного чувства не может. Но оно не мешает ему идти. Куда? Домой. Воспоминания об Уте давят сильнее обычного, но он не желает оставлять это место. Куда же ему ещë идти, как не туда? Мужчина идет знакомым путем, вспоминая последние события. Он не смог убить прародителя демонов, хотя был рожден как раз для этого. Это было очевидно для Ëричии после встречи с Кибуцуджи. Остается небольшая часть этого демона. Ëриичи оглядывается по сторонам, будто тот где-то рядом, но видит лишь знакомый пейзаж. Ночь и поле. Кибуцуджи прямо сейчас мог восстанавливать свои силы. И созданные им демоны тоже продолжают убивать людей. Дыхание мужчины остается ровным, но рука незаметно даже для него самого ложится на рукоять клинка. Мысль о том, что люди продолжают страдать из-за него, причиняет боль.       Темно. В небе лишь звезды и тонкий серп убывающей луны. Скоро наступит новолуние. Невольно вспоминается Мичикацу. О своем брате думать ещë тяжелее, чем о своей неудаче. Тот стал демоном. И убил прежнего Оякату-сама, из-за чего новому пришлось с самого начала решать столь сложный конфликт между охотниками. Всë это сделал его брат.       Ëриичи концентрируется на дыхании. Где-то в слоях одежды всë ещë находится дудочка, завернутая в кусочек ткани от кимоно Уты. Мысли путаются, что слишком напоминает состояние, когда он нашел тело своей жены. Он взволнован произошедшим. И чем больше думает об этом, тем сильнее путается в мыслях и эмоциях. Но его дыхание не сбивается. Что бы не случилось, его дыхание остается ровным. Однако испытывать судьбу и себя он не хочет, поэтому старается не думать обо всем и сразу.       Подходя всë ближе к дому, Ëриичи замечает изменения, произошедшие за те несколько лет, что он был среди охотников на демонов.       Кто-то кричит.       Он мгновенно переходит на бег, столь же быстро сокращая расстояние по знакомому пути. То, что почти ничего не видно среди деревьев, ему не мешает. Дорога всë так же поразительно чиста.       Демон.       Его голова тут же катится по земле. Ëриичи смотрит на тех, кого спас. Мужчина и женщина. Оба напуганы. "Если бы прародитель демонов умер, то этой ситуации и вовсе бы не произошло.» — эта мысль появляется в его голове, но не получает своего развития, потому что сейчас Ëриичи очень хочет помочь людям.       Мужчина приходит в себя раньше женщины, которая продолжает прикрывать свой живот руками. Она находится на позднем сроке беременности, что заставляет Ëриичи ещë сильнее беспокоиться.        — Спасибо вам, — вдруг произносит ее муж. То, кем эти двое приходятся друг другу, очевидно. Тот часто дышит, собирая остатки разума по частям. — Но что это было?!        — Демон, — спокойно отвечает Ëриичи. Не стоит лишний раз давать им повод для беспокойства, поэтому пока что он ничего другого не говорит. Мужчина глубоко вдыхает, задерживая в легких воздух. — Вы в безопасности, он мертв.       Тело демона окончательно исчезает.       У женщины начинаются схватки, что Ëриичи замечает раньше ее мужа. Он оказывается рядом с ней в тут же секунду.        — Я схожу за повитухой, — произносит он, после чего помогает мужчине и женщине. Первый сразу же собирается, поняв в чем дело. Он крепко держит жену за руку.       Ëриичи редко настолько сильно волнуется. Но он бежит так быстро, как никогда ранее не бегал. Воспоминания возникают мимолетными и яркими образами, болезненными вспышками. Хоть кого-то он спасет сегодня.       С повитухой они идут гораздо медленнее, но он нашел ее в считанные минуты.       Уже у нужного места он наконец-то знакомиться с мужчиной. Сумиëши и Суяко. Ëриичи не расспрашивает мужчину, так как оба полностью поглощены попытками помочь повитухе и Суяко. Ëриичи замечает, что дом поменялся, в нем сделали достаточно качественные изменения. И он обжит.       Его просят сходить за водой. Он выходит из дома, но тут случается нечто неожиданное. Ëриичи до этого никогда не чувствовал то, что испытывают люди при мигрени, при давлении и других подобных случаях. У Мичикацу иногда шла кровь из носа. Ута иногда жаловалась на тошноту и головную боль, из-за которой ей было тяжело при ярком свете. Охотники с меткой, которые из-за нее умерли, в последний месяц жизни часто имели комплекс подобного. Ëриичи со своим особенным зрением видел, как это происходит. Но внезапно возникшая головная боль и дрожь в теле заставляют остановиться и сесть.       Он всего на мгновение закрывает глаза, проваливаясь в темноту.

***

      Ëриичи открывает глаза, проснувшись. Боль почти исчезает, остается лишь неприятный осадок. Когда он садится, то в глазах резко темнеет, но всë тут же становиться нормальным.       Все ли хорошо с Суяко и ее ребенком? Этот вопрос не выходит из головы, настойчиво повторяясь.       Но он заметно тихнет, когда Ëриичи замечает, что находиться в комнате дома, выданного организацией охотников на демонов. Его не могли сюда притащить, его выгнали.       Он пробует встать. С его телом все хорошо, будто и не было этого внезапного приступа. Быстро собравшись, Ëриичи покидает комнату. Его не покидает странное чувство, будто бы он уже здесь был, даже голоса, доносящиеся с улицы, будто бы повторяют спор из недавнего прошлого.       У него много вопросов. Ещë больше их становится, когда он выходит на улицу и видит Мичикацу, который усиленно тренируется. Он стоит под лучами солнца, оттачивая свои техники. Никаких признаков демона. Данный факт потрясает, Ëриичи даже на секунду замирает, даже не дышит в это мгновение, но сразу же возвращается в привычное состояние. Если это действительно был лишь слишком долгий кошмар… Но воспоминания слишком точны для простого сна. Вопросы не уходят.       Мичикацу резко поворачивается и прекращает тренировку. Тот с прищуром смотрит на брата.        — Ëриичи? Все в порядке? — спрашивает он. Беспокоится.        — Здравствуй, братец, — говорит Ëриичи, заметив, что сам хмуриться. Мичикацу же, очевидно, подозревает, что где-то ошибся в движениях. — Все в порядке.       Брат хмыкает каким-то своим мыслям, отвернувшись. А Ëриичи вновь приходит к мысли, что все до боли знакомо. А некоторые вещи даже приняли прежний облик. Две недели назад они заменили некоторые вещи на новые, но где-то снова видно старое дерево. Ëриичи действительно не хочет становиться тем, кто лихорадочно верит в перемещения во времени, но довольно… тревожащая мысль не уходит из головы.        — Другие завтракают, — говорит брат, смахнув пот со лба. Ëриичи уже знает продолжение этого разговора, что ему не нравится. Он снова слегка хмурится, но на этот раз замечает за собой.        — Ты пойдешь?        — Я сделал это два часа назад.       Он должен был предложить присоединиться, но язык не поворачивается. Ëриичи не произносит нужных слов, лишь кивает, предупреждает о своем уходе, а после направляется к другим охотникам. Он знает, что Мичикацу все равно откажется. А ещë, если он действительно попал в прошлое, то брат действительно согласился стать демоном в том временном отрезке, в котором побывал Ëриичи. Он надеется, что ошибся, увидел лишь кошмар, но это самообман.       Но такой поступок брата слишком сильно ударяет по нему. При свете дня ему легче в этом признаться самому себе. Но о том, насколько сильно это задело именно его лично, Ëриичи думать не хочет сейчас. Поэтому он думает об ущербе организации, об умирающих от лап демонов людях, о том, какое место занимает его брат при таком предательстве. Все ближе вопрос о том, насколько сильно его самого это задело, но Ëриичи запирает эти мысли где-то внутри себя.       «Брат присоединился к нам, желая отомстить за товарищей и стать сильнее.» — он делает эту мысль главной. Но сейчас она выглядит неубедительно и неполноценно.       Его размышления прерываются, когда он подходит к другим охотникам. Те ведут себя так, будто ничего не случилось, будто он не упустил прародителя демонов. По их разговорам становится понятно, что Ëриичи ничего не показалось — он в прошлом. Эта мысль не дает ему покоя. Он смотрит в чистое дневное небо, желая услышать ответы. Но они ведь очевидны, просто непривычны.        — Сегодня новолуние, снова вылезет куча трусов, — вдруг говорит Кодзу, имея в виду демонов. Чем меньше лунного света, тем смелее те вылезают из своих укрытий на охоту.       Ëриичи предполагает, что переместился ровно на один лунный цикл в прошлое. Получит ли он ночью хоть какие-то ответы? Он очень хотел бы.И он не получает их. Но чем ближе тот самый день, тем больше деталей, подтверждающих его мысль. Убив очередного демона в ночи, Ëриичи думает о своих дальнейших действиях. Он завершает свои стили и в этом временном отрезке, но гораздо раньше. Либо ему нужно найти прародителя, либо дождаться той роковой встречи. Он живет этой идеей весь цикл, дополнительно тренируется до ощутимой усталости.       Ни на Мичикацу, ни на охотников зла он не держит. По отношению к первому он чувствует тоску и недоговоренность. Не попади он по воле высших сил в цикл, то встретил бы брата в обличие демона? Сказали бы хоть что-нибудь друг другу? Ëриичи вновь отгоняет от себя эту мысль. От нее было горько.       Ëриичи счастлив проводить время с другими охотниками. Он продолжает их добросовестно учить техникам дыхания. Он оттачивает и оттачивает и без того идеальную технику, будто пытаясь прыгнуть ещë выше. Принесет ли это свои результаты? Он надеется на положительный ответ.       Наступает тот самый день, приходит та самая ночь. Луна вновь убывает, став почти невидимой для людских глаз. Кибуцуджи — стихийное бедствие, поглощающее всех вокруг. Он убивает людей, их тела и души. Ëриичи хватается за свой клинок.        — Я больше не интересуюсь мечниками, — произносит демон, после чего бросается на Ëриичи. Все то же чувство, что все повторяется. Так и есть, но это все ещë… Впечатляет?       Бамбук летит в стороны, по спине бегут мурашки.       Так вот что значат эти слова Музана. Он и не обратил на это внимания изначально.       Ëриичи ещë раз уворачивается, полностью переключаясь на битву. Нет времени для личного. У него был почти месяц для подобного.       Затягивать битву с прародителем глупо и опасно.       Вдох.       Ëриичи уворачивается уже от третьей атаки, а после использует то же, что было в прошлый раз.       Его алый клинок задевает все сердца и мозги в теле прародителя. Части рук Кибуцуджи разлетаются в стороны, тело падает в лужу демонической крови. Демон не регенерирует, а из ран льется ручьями демоническая скверна.       Судьба не располагает для более личного знакомства с Кибуцуджи. Ëриичи это не волнует сейчас. Повторять прошлый вопрос он не собирается.       Тамае стоит, не помогая своему хозяину. Ëриичи ее знает.       Клинок лишь несколько раз касается тела Кибуцуджи, как тот вдруг начинает рычать. Краем глаза Ëриичи замечает, что Тамае вдруг падает на землю и начинает кашлять кровью. Все ее тело краснеет, ее всю ломает. Ëриичи продолжает резать плоть Кибуцуджи.       Внезапно все исчезает перед глазами.       Цветы. Сотни цветов вокруг него. Все они пахнут и ощущаются как демоническая кровь.       Это отвлекает Ëриичи, его насильно путают, заставляют потеряться в пространстве. Но ему хватает реакции, чтобы уклониться от серии очень медленных атак, которые он не видит.       Демоническая кровь будто липнет к коже.       Воспользовавшись катой, защищающей от атак в лоб, Ëриичи направляется вперед, где предположительно находится Кибуцуджи. Техника демонической крови, которая создавала цветы, пропадает после взмахов его клинка. Но исчезает сам Кибуцуджи. Кровавый след тянется куда-то в бамбуковую рощу, куда Ëриичи и направляется. Тамае остается там же, что мечник запоминает.       Следов много. Бамбук растет плотно, из-за чего тяжело бегать, однако прародитель демонов нашел в себе силы для создания своей дороги. Крови все так же много. Ëриичи сломанный бамбук не замедляет, он бежит слишком быстро. Но и прародитель тоже не находиться вовремя. Лишь тогда, когда тот вновь разрывает себя на куски. И тут ему тоже не хватает скорости.       От демона остается даже больше, чем в прошлый раз. Мечник крепко сжимает свой клинок, смотрит на окровавленное лезвие.       Бамбуковые заросли рядом с ним уничтожены, черная земля видна длинными полосами в некоторых местах. Светлеющее и сереющее небо позволяет увидеть все те разрушения, которые остались.       Гнев по отношению к Кибуцуджи и разочарование в себе смешиваются в достаточно сильную эмоцию. Которую он не показывает никак, кроме как дрогнувшими руками. Нет, это место ни в чем не виновато, чтобы срываться на нем.       Как и в прошлый раз, он подходит к Тамае, которая все ещë лежит в собственной крови. Она смотрит на него с надеждой, но он не может ее оправдать. Снова. На этот раз вышло ещë хуже, потому что в этот раз демон сам выиграл себе время, а не Ëриичи ему дал какие-то секунды своим вопросом.       Тот же диалог, те же слезы, от которых теперь ещë дурнее на душе. Та же просьба помочь в будущем. Да, именно так. В прошлый раз он слегка наивно верил, что сможет разыскать Кибуцуджи, хоть Тамае и не верила в возможность такого.       Музан Кибуцуджи — трус, который несет всем смерть, а сам отчаянно бежит от нее. Поэтому он будет очень хорошо прятаться от Ëриичи.       Тамае уходит, а он направляется туда, где его найдут товарищи. И у них, и у него будут плохие новости.        — Он стал демоном, — говорит ему Ренгоку, тяжело дыша. Ëриичи понимает, о ком речь.        — Здесь где-то бегает раненый демон, девушка, — говорит Идзухаре, — Ты на нее охотился?        — Нет, ее не трогайте, — говорит Ëриичи, все так же как и в первый раз не решаясь посмотреть на товарищей. Он снова не смог избавить мир от скверны, брат снова предает его.       Все повторяется, только ощущается гораздо хуже. Это был его второй шанс все исправить. Но он сделал лишь хуже.       Среди товарищей при новой главе организации все так же, как и в прошлый раз.        — Это — позор для мечника! Такое ничем не очистишь, ты знаешь это!        — Такое смоет только кровь.       Все разочарованы. Все испытывают гнев. А самому Ëриичи уже и не кажется таким страшным совершить сэппуку. Не то чтобы раньше боялся. Но иного выхода сейчас он не видел, чтобы закрыть такой провал.       Оставлять Сумиëши и Суяко он не собирается. Эти люди не заслуживают смерти за его ошибки. Их дитя, которое даже ещë не родилось, не заслуживает смерти.       Все повторяется, только на этот раз он движется аккуратнее. Боль не меняется, но остается все такой же сильной и внезапной.

***

      Проснувшись в доме охотников, Ëриичи не может не обрадоваться тому факту, что он вновь вернулся в начало цикла. Он облегченно выдыхает. Неизвестно, сколько боги будут давать ему шансы, от чего он снова погружается в мрачные мысли.       Собравшись, он не спешит выходить из комнаты. Нужно обдумать все детальнее. И почему его переносит именно на такой долгий срок от битвы? В любом случае, стоит обдумать свои действия.       Он может повторить свою атаку. Техника демонической крови однозначно принадлежит Тамае — Музан в последний раз был слишком слаб для сложных техник. Возможно, он может контролировать других демонов, являясь их прародителем, Тамае упоминала это. От нее тоже придется избавиться? Это будет достаточно быстро, вряд ли Музан успеет разорвать себя на части за это время. Ëриичи успокаивает себя мыслями о том, что Тамае в любом случае бы погибла, не будь у Кибуцуджи способности взрываться. Если не будет ее техники крови, то он может искромсать прародителя демонов до такой степени, что тот не сможет ничего сделать. Его алый клинок не должен ему это позволить.       Ничего лишнего не должно мешать этой битве. Кибуцуджи должен умереть.       С этими мыслями он выходит из комнаты. Тело все ещë хранит в себе воспоминания о резкой боли, но это не мешает передвижению. Ëриичи хочет идти к охотникам, но что-то его останавливает. В прошлый раз он очень мало общался с братом, делая это намеренно. Он обучал, помогал ему с оттачиванием техники, но больше они ни о чем не говорили. Хотя в самом первом цикле они могли иногда поговорить на отвлеченные темы.       Ëриичи выходит на улицу, снова смотрит на движения брата. Ничего подозрительного или странного в его действиях не было на протяжении месяца, но вдруг тот становится демоном в конце. И во второй раз услышать о его предательстве было… Так же больно, как и в первый.       Неужели он чего-то не заметил в Мичикацу? Ответ будто бы лежит на поверхности, но, кажется, Ëриичи несколько трудно его найти. Стоит ли самому искать, или просто нужно намекнуть и поговорить?        — Ëриичи? Все в порядке? — спрашивает Мичикацу, как и в прошлый раз. Странно. Он в самый первый раз, этим же утром, смотрел на него задумчиво, но спрашивает его он только тогда, когда Ëриичи попадает в прошлое. Кажется, Ëриичи выглядит странно после перемещения во времени. К счастью, замечает это только Мичикацу.        — Здравствуй, брат, — отвечает он, — Все хорошо.       Мичикацу, как и в прошлый раз, хмыкает. Их разговор повторяется, заканчивается так же. Ëриичи вдруг ощущает некую пропасть между ними.       Дудочка где-то среди его вещей, в комнате. В платке из кимоно Уты. Думая о брате, он обычно представляет того мальчика, который играет с ним, несмотря на запреты отца. Однако он же является тем, кто предает его. И тут представление рушится.       Ëриичи концентрирует внимание на дыхании, стараясь лишний раз не думать об этом. Все-таки это задело его сильнее, чем он думал. Или хотел думать.        Музан все равно сбегает. Голова Тамае давно уже распадается, но тот умудряется наращивать свою плоть под ударами алого клинка Ëриичи. Больше этой плоти не становится, пока он ее режет, но и подобраться он не может к прародителю. Музану снова хватает времени, чтобы взорваться.       Ëриичи очень старается. И все-таки плоти снова остается размером примерно с голову, как и в первый раз. Гнев закипает в жилах. Этот проклятый трус, из-за которого все гибнут. И он сам опять упустил его.        — Позор!       — Такое можно смыть только кровью.       Новый глава организации вновь защищает его. Ëриичи жаль этого ребенка.       Если бы он не был тем, кому хватит сил убить Музана, то он бы не попал в петлю времени. Ëриичи вновь покидает организацию. Брат стал демоном, Кибуцуджи выжил. Только Тамае теперь не сбежала. Ëриичи поморщился, вспоминая ее грустные глаза. Он чувствовал себя виноватым перед этим демоном. Ненавистный ей Музан все ещë существует.       «Это действительно позор.» — думает он. Рука сильно сжимает рукоять клинка. Он не может оставить Суяко и Сумиëши. Ëриичи с ними совсем не знаком, но и они не заслужили такого. Возможно, это будет единственным, что удержит его от сэппуку.

***

      Четвертый круг. Первый день проходит все так же. Ему срочно нужно придумать, как поступить с прародителем демонов. Его стиль поражал тело так, что алый клинок задевал все сердца и мозги. Он избавился от техники Тамае, которой может частично управлять Музан, но теперь нужно как-то разрезать плоть. Тот наращивает и наращивает ее при всех своих ранах. Ему нужно сильнее постараться?       Полнолуние. Небо чистое, легкий ветер гуляет среди полей и деревьев. Ëриичи идет ровным шагом, в очередной раз прокручивая в своей голове битвы с Музаном. Ничего на ум не приходит.       Ëриичи смотрит по сторонам. Он недалеко от своего места. Если его ещë можно таким назвать. Решив немного повернуть привычный ритм цикла, он идет к дому Уты, который когда-то стал и его тоже. Но сейчас он принадлежит Суяко и Сумиëши. Это очевидно, дом выглядит обжитым, а не так, будто тот заброшен и оставлен более пяти лет назад.       Сейчас глубокая ночь, он не надеется, что кто-то его встретит. И сон этих людей он тревожить не собирается. Но сам порыв случился. Ëриичи сворачивает в сторону от дома. Долго же он здесь не бывал.       Природа берет свое, но очертания могилы все ещë видны. Земля над мертвым телом начинает взращивать свою жизнь. Ëриичи стоит рядом, не решаясь убрать. Все внимание сосредотачивается на том, что под землей останки его жены. Он не пришел вовремя тогда. Ему бы хотелось получить именно такую временную петлю, спасти свою жену, начать более усердно готовиться к битве. Но он и так получает шанс за шансом. Нет, он не будет просить о таком.       Ëриичи поднимает голову и смотрит на луну. Она выглядит одинокой и величественной одновременно. Впрочем, ему может лишь казаться. Может быть, «луне» никто не нужен, поэтому Ëриичи оставляют в самом конце лунного цикла и этой временной петли.       Три предательства.       Дудочка где-то среди его вещей, в комнате. В платке из кимоно Уты.       Мичикацу дарит ему дудочку. Мичикацу тренирует свое дыхание Луны. Мичикацу становится демоном.       Ëриичи хмуриться, глубоко дышит, снова опуская взгляд на могилу жены. Как ему сейчас не хватает Уты. Она понимала его без слов, прекрасно читала его настроение. Он бы хотел построить с ней семью и прожить свою тихую жизнь вместе с ней. Но судьба распорядилась иначе. Ëриичи наклоняется и касается пальцами листьев и травинок. Опустившись ещë ниже, он кладет свою ладонь на холодную землю.       Ута больше не сможет выслушать его в этой жизни. Ëриичи вспоминает все, что с ним в последнее время произошло, будто ее останки услышат его мысли. Да и вряд ли кто-то может ответить ему, как поступить.       За несколько дней до то самой битвы он исправно убивает всех тех демонов, которых потребовала уничтожить организация. Однако ожидание болезненно давит.        — Ëриичи, — к нему внезапно подходит Мичикацу, заметивший что-то странное в его поведении. Ëриичи это слегка веселит. Кажется, его хваленая выдержка слабеет. — Все хорошо?       Они стоят в нескольких метрах от остальных, говорят тихо. Врать Ëриичи не любит, и без того много о чем молчит. Но кому он признается в том, что все идет не так уж и хорошо? По лицу Мичикацу можно понять, что тот беспокоится.        — Не могу сказать, — честно отвечает Ëриичи, отвернувшись от брата.        — Если это что-то важное…        — Не волнуйся, это не связано с тобой или организацией, — ему тяжело находиться в компании брата. Эмоции часто хмурого Мичикацу на самом деле тоже не так легко понять. Как и его собственные. Зная о будущих событиях, на лице брата и вовсе мерещится мрачная тень.        — Но это ведь важное, ты не отрицал этого, так ведь? — начинает тот издалека, продолжая стоять на месте. Ëриичи лишь кивает, соглашаясь с его словами.        — Может, стоит обсудить это? — предлагает Мичикацу, в его голосе появляется твердость и холод. Кем бы ни стал его брат, тот все ещë воспитан как самурай. И он командовал людьми, это тоже не стоит забывать. А поэтому вряд ли он хорошо относится к подобным загадкам в отряде.        — Братец, пожалуйста, всë пока что спокойно, — начинает Ëриичи, не желая, чтобы тот продолжал допрос, словно командир. В такие моменты Мичикацу был способен стать очень требовательным и невыносимым. Но кажется, тот ещë больше злиться. Они замолкают, каждый думает о своем. Мичикацу вдруг весь собирается, складывает руки на груди.        — Уйдешь так же потом, как тогда? Когда выяснилось, что у матери все это время были боли в боку, а ты и она молчали? — говорит он достаточно неприятные слова.       Лицо Ëриичи выражает растерянность, которая является лишь внешней оболочкой остальных чувств. Он понимает, что это было сказано намеренно, чтобы заставить его говорить. Тем не менее, Мичикацу явно говорит искренне. В этом они похожи. Молчат они о многом, но врут редко. Ëриичи надеется, что не ошибается хотя бы в этом.        — Нет, такого не произойдет.        — Ëриичи, что-то подобное тоже считается, — цедит Мичикацу. — И что-то, что выльется в неожиданные сюрпризы или проблемы…        — Мичикацу, пожалуйста, говори тише, — произносит Ëриичи. Тоже твердо. Для большей уверенности он полностью поворачивается к брату, кисть руки привычно покоится на рукояти клинка. Стоит отдать должное, там, где Ëриичи должен проявить силу или намекнуть на нее, Мичикацу иногда хватает всего лишь слов.        — Все в порядке? — к ним подходит Ренгоку, который в их компании был в самом хорошем расположении духа.        — Не совсем, — говорит Мичикацу, уходя от них.        — Это личное, не волнуйся, — Ëриичи пытается замять возникшую ситуацию, но столп пламени обладает своим нравом, за который его многие и любят. Сейчас это несколько мешает, но Ëриичи не злится.        — Я заметил, что между вам какое-то недопонимание.        — Возможно, такое тоже есть.        — Мне помочь?        — Благодарю, но не нужно…        — Вы очень сильно отдалились даже для тихих людей, — продолжает тот, смотря на Мичикацу, который снова уходит на тренировку. — И вы оба обеспокоены.        — Правда?        — Твой брат тренируется чаще всех нас! — тут Ренгоку улыбается, — Мне кажется, это связано с меткой.       Мичикацу тренировался больше всех всегда. Но когда выяснилось, что жизнь людей с метками заканчивается в двадцать пять, то тренировок у него стало ещë больше. Он гнался за каким-то своим идеалом. Хотя Ëриичи догадывался, за каким.        — Вам стоит поговорить об этом. Кажется, его это беспокоит сильнее всех нас.        — Думаешь, что ещë не поздно? — спрашивает Ëриичи, вспоминая, что через несколько дней конец этого цикла, а он так ничего и не придумал. Единственное отличие от самого первого раза и остальных циклов в том, что он тренировался весь этот месяц до головокружения и прочих неприятных вещей, возникающих от перенапряжения. Они не сравняться с головной болью, возникающей при перемещении во времени, но у него никогда такого не было.       Есть ли шанс повторить первый вариант развития событий, но удачнее?        — Вам двадцать три, — усмехается Ренгоку, — У вас есть время, чтобы успокоиться и понять друг друга.       У Ëриичи есть несколько дней, прежде чем брат снова его покинет. Забавно, только что Мичикацу указал ему на то, что Ëриичи когда-то сбежал, думая, что всем так будет лучше. Когда брат их предает, лучше никому не становится. Хотя возможно, Ëриичи тоже что-то упустил. Они много не говорили о том, как жили те десять лет друг без друга, до той встречи.       Он все равно идет за братом, решив, что так все равно ничего не изменит. Но молчать и избегать тоже было сложно. Особенно после того, как Мичикацу сам подошел.       Голова все ещë кружится после тренировки и работы. Все не настолько плохо, Ëриичи никогда не испытывал проблем с нагрузкой и усталостью. У него была чудесная выносливость, которая когда-то позволила ему бежать без остановки день и ночь. Так он встретил Уту. Но лицо все ещë горит. У нее было странное чувство, будто все состояние его организма перенимает состояние его души.        — Мичикацу, — зовет он, отвлекая брата от тренировки.        — Ëриичи, — тот сразу же отвлекается от тренировки, встает прямо. Мичикацу думает, что тот все-таки признается в чем-то. — Ëриичи! — громче говорит он, сокращая между ними расстояние. — Все в порядке?       Мичикацу смотрит куда-то ниже его глаз, в районе носа. Ëриичи вдруг сам замечает, что у него не лицо само по себе горячее. Он дотрагивается до кожи лица над губой. На пальцах остается небольшое количество крови.        — Кажется, тебе лучше присесть.        — Но я здоров, — говорит Ëриичи, все ещë размазывая собравшуюся кровь по пальцам. Этого ещë не хватало. Мичикацу смотрит куда-то в сторону, что-то обдумывая, а после приходит к решению.        — И все равно присядь.        — Со мной все в порядке. Почти.        — Я знаю, но тебе не кажется, что кровь несколько мешает твоему дыханию? И лучше бы тебе остановить его как можно раньше?       С этим Ëриичи поспорить не мог, к тому же брат лучше знал, что с таким делать.        — Не понимаю, с чего бы, — говорит он, по просьбе брата начиная дышать исключительно ртом. Непривычно. Действительно неудобно.        — Случается. Я как-то разозлился настолько сильно, что у меня пошла кровь, — говорит Мичикацу, а после помогает ему, объясняя детали.        — Ты так разозлился только один раз? — спрашивает Ëриичи, когда уже все прошло. Он вытирает небольшое пятно под носом.        — Нет, таких случаев было несколько.        — Неприятно, — Ëриичи смотрит на рядом сидящего брата, комкает в ладонях испачканный в крови платок. Мичикацу вдруг усмехается. — Разве это забавно?        — Что?        — Разве людские страдания забавны? — спрашивает Ëриичи. Что ж, раз не вышло получить ответ от Музана, то он получит его… от брата. Но тот смеется.        — Ëриичи, кровь из носа — не страдания, хотя это и мешает людям в жизни, — говорит он, как вдруг улыбка сходит с его лица. Он снова о чем-то задумался.        — Братец?        — Да быть такого не может, я будто сплю, — внезапно произносит Мичикацу через какое-то время. Ëриичи не говорит ничего, но внимательно слушает. — С тобой действительно случилось что-то серьезное, иначе я не поверю, что ты можешь получить даже такую неприятность, как это.       Мичикацу строго на него смотрит. Очевидно, он требует ответов. От такого брата будет сложно уйти.        — Возможно, меня тоже что-то сильно разозлило.        — Что тебя разозлило? — спрашивает брат, нахмурившись. Кажется, ему что-то не нравилось в этих словах.        — Я говорил, что возможно. Но я сам не понимаю. Мне просто больно, — честно отвечает Ëриичи, опустив голову. Брат кивает, смотрит на небо.       Вечером легкий ветерок охлаждает землю после жаркого дня. Птица где-то громко хлопает крыльями, нарушая это тихое мгновение.        — Спасибо тебе, братец, — говорит Ëриичи, аккуратно коснувшись своего лица у носа. Мичикацу кивнул, тоже засмотревшись на окружающий мир.        — Ты ведь не скажешь, почему тебе больно, — утверждает Мичикацу. Ëриичи закрывает глаза, понимая, что брат не будет дальше давить на него так сильно. Он даже слишком этому радуется.        — Просто не уходи. Этого будет достаточно.        — Ëриичи, я не ухожу никуда, — Мичикацу опять хмуриться, не понимая его. Ëриичи ничего более не говорит об этом. Он не представляет, как избежать в таком случае вопросов. Брат, очевидно, ничего сейчас не замышляет. Никакого предательства. И все равно он потом согласится стать демоном.        — И не уйдешь? — всë-таки спрашивает Ëриичи, осмелев. Мичикацу чувствует, что в этом что-то более сокровенное. Если он ответит, то даст своеобразную клятву и обещание. Мужчину охватывает волнение, будто принимает какое-то важное решение между двумя путями.        — Не уйду.       Одной половине Мичикацу мерзко давать обещание. Вторая не имеет ничего против. В любом случае, он чувствует себя на грани пропасти уже очень долгое время. Остается только понять, куда он шагнет с таким шатким обещанием на словах.        — Спасибо.        — Я об этом пожалею?        — Ты так думаешь?        — У меня странное чувство. Скорее всего.       Дальше они молча сидят до тех пор, пока небо из розовато-оранжевого не становится светло-синим.       Почти. У него почти получилось. Он повторяет то же, что и в первый раз. Задает вопрос, а после режет и режет плоть. Но Ëриичи едва ли больше разрезал. Иногда ему кажется, что его просто заперли в этой петле, оставив в таком состоянии до тех пор, пока он не убьет Музана. Никто ответов не даст, подсказок тоже не будет. Иногда его одолевают совсем мрачные мысли о том, что он так и останется в петле, сам он не спасется. И спасти его не могут.       Он сам уже меняет ход вещей и действий раньше нужной точки. Наверное, ему для этого и дали столько времени — поменять что-то чуть раньше, вот только завершенный тринадцатый стиль и тренировки в итоге не помогают. У его брата в планах был стиль, который он в шутку называл уроборосом. Мичикацу рассказывал ему об этом ящере, даже изображал его для наглядности. Ëриичи сейчас думает, что именно в таком положении и находится. Только вместо хвоста он гоняется за Кибуцуджи, пока луна повторяет свой цикл раз за разом.       Его размышления прерываются бегущими к нему охотниками. Тамае жива в этом цикле, Музан снова сбежал. Остается предательство и изгнание.       Предательства не случается. Ëриичи вспоминает, что в этот раз даже не стал ждать слов Музана Кибуцуджи, сразу достал клинок. Поэтому тот никак не упомянул мечников. Но и Мичикацу демоном не стал.       Ëриичи даже не рассказывает про Музана.       Он был готов к тому, что ему снова укажут на его позор. К новостям о том, что его брат был убит неким сильным демоном — к этому он был не готов.       Это определенно был Музан. Ëриичи добирается до указанного места, видит разрушенное здание. И соседние здания тоже разрушены. Сколько длилась эта битва? Очевидно, что недолго, но и сказать, что она даже не началась, Ëриичи не может.       «Я об этом пожалею?» — невольно вспоминается вопрос брата в голове. Скорее всего он действительно пожалел о своем выборе. Но обещание он, что удивительно, сдержал. Почти сдержал. Пытался сдержать, не уйти. Останки брата находятся рядом. Один смертельный удар и множество других серьезных ран делают его тело почти неузнаваемым. Ëриичи все равно опускается перед ними на колени и хватает, прижав к себе. На свисающем с головы куске кожи явно находится метка, в некоторых местах ткань все ещë не так запачкана, видно фиолетовую одежду. Теперь даже особое зрение Ëриичи не нужно, чтобы рассмотреть строение черепа или органов.       Если брат его не предаст, то погибнет? У них нет других вариантов? Ëриичи бы спросил, но ему не скажут. Только если он сам проверит, чего он совсем не хочет. Если бы мог, даже мысли бы не допускал такой.       Дудочка где-то в его комнате. В платке из кимоно Уты.       Он не смог убить Кибуцуджи уже который раз, не убил Тамае, брат погиб. Все ещë держа тело Мичикацу в руках, Ëриичи думает, что в такой момент подарок брата действительно бы ему пригодился. К сожалению, брат не сможет тут его защитить.       В таком положении его находят остальные охотники. Ëриичи прибежал раньше остальных, но для него прошло не так много времени, чтобы пойти дальше. Возможно, это ненормально, сидеть и обнимать чей-то труп. Поэтому реакция того же Кодзу не должна вызывать удивления, как и его слова о том, что это безумие. В данный момент Ëриичи это не интересно. Он вспоминает все те предложения совершить сэппуку.       Суяко и Сумиëши этого не заслуживают. Он должен отомстить за Уту. Этот прекрасный мир должен остаться без демонов. Ëриичи спустя несколько часов всë-таки встает, с явным нежеланием перестает обнимать то, что осталось от брата, собираясь идти к домику, который в прошлом был его и Уты.        — Ëриичи, я не думаю, что это хорошая идея.        — Я вернусь, — врет он, мысленно наступая себе на горло. Ëриичи утешает себя тем, что он вновь окажется в доме охотников на демонов, в начале цикла.       Он снова спасает Суяко и Сумиëши, приводит к ним повитуху.

***

      Головная боль невыносима. Его состояние в целом не самое лучшее, поэтому из-за всего этого у него слезятся глаза.       Он одевается, надеясь, что с действиями все пройдет. Все те разы больше не действительны. Тем не менее, они причиняют боль. Ëриичи достает дудочку, крутит ее в руках. Она очень маленькая.       Не может ведь он сказать кому-то, что уже который раз перемещается во времени. Его любой посчитает безумцем. Он сам бы в такое не поверил. Все, что ему остается, сжать подарок брата в руках и рассматривать узор платка. Ëриичи встает с места, по привычке идет к выходу, надеясь, что на душе станет легче при виде живого брата.        — Доброе утро, братец, — говорит он. Мичикацу останавливается. Его лицо вдруг отражает такое же беспокойство, что и тогда, когда у Ëриичи пошла кровь. Кулак сжимается сильнее.        — Все в порядке, Ëриичи? — брат даже подходит к нему.        — Неужели я так выгляжу? — спрашивает он, чувствуя, что ему становится совсем больно. Мичикацу лишь мгновение смотрит на его плохо сделанный хвост, а после смотрит ему в глаза.        — Что произошло?        — Это был… Кошмар, вот и все, — произносит он, вдруг нащупывая трещинку на дудочке. Он слишком сильно сжал ее в руках.       Мичикацу в смятении. Когда Ëриичи жаловался на кошмары? Никогда. Мичикацу никогда до этого не видел слез брата. Ëриичи вдруг раскрывает ладонь, на которой оказывается та самая дудочка, о которой Мичикацу уже и забыл.        — Прости, — говорит Ëриичи, пока по всему телу — крупная дрожь. Лишь на короткое мгновение, но этого хватает, чтобы Мичикацу ещë сильнее потерялся в происходящем.        — Все хорошо, это всего лишь безделушка, а то был всего лишь кошмар. Ëриичи отрицательно качает головой.        — Нет, это все не пустое. Это важное, — говорит он, продолжая держать предмет в руках. Цикл уже идет неправильно. Уже идет плохо.        — Пустяки, Ëриичи, — говорит Мичикацу, будто заведенный. Увидев, что брат все ещë смотрит на эту несчастную безделушку, он замечает, что тот в отчаянии. И всего лишь из-за кошмара и плохо сделанной дудочки. — Я сделаю новую, сегодня же. Не переживай о ней, — Мичикацу наклоняется, стремясь увидеть лицо брата. Ëриичи кивает.        — Хорошо, — он убирает сломанную дудочку в платок, который Мичикацу видит первый раз в жизни.        — Это было кимоно?        — Да, — отвечает Ëриичи. К счастью, тот не спрашивает про владельца той одежды. Ëриичи вдруг понимает, что они никогда семьи друг друга не обсуждали. Он когда-то умолчал о том, как именно она умерла, но Мичикацу скорее всего уже сам догадался.        — Давай… вечером я тебе ее сделаю, — Мичикацу был в смятении. Ему нужно было время.       Ëриичи напрашивается быть рядом в процессе создания. Брат не сильно этому препятствует. Они собираются после тренировки, а Ëриичи ещë и после обучения остальных охотников.        — Что за кошмар это был? — спрашивает Мичикацу. Ëриичи надеялся, что тот забыл о его словах, чтобы лишний раз не соврать в разговоре. Он смотрит на небо, которое темнее из-за фонарей здесь, внизу. Ему давно стоит привыкнуть к тому, что Ута — исключение. Другие его понимать без слов не могут. И брат, который даже в детстве не всегда, но часто его понимал… Он тоже не может.        — Ты погиб, а я не оправдал надежд. Мичикацу перестает работать с деревом, из которого должна была получиться новая дудочка.        — Погиб? В битве? — он снова работает небольшим ножом.        — Скорее всего. Я тогда увидел лишь то, что осталось.        — Тот, с кем я сражался, был достоин битвы со мной?        — Он силен. От него у меня были мурашки. Но он не достоин быть или существовать. А биться с кем-то — тем более.        — Даже если он недостойный, то все ещë сильный. Можешь считать это достойной смертью для меня, — говорит Мичикацу через некоторое время.        — Это достойно. Но я не могу об этом не думать. Я должен был убить его, а вы все продолжить жить. В итоге у меня ничего не получается.        — Ëриичи, — говорит Мичикацу, терпеливо выжидая, когда брат на него посмотрит. — Это всего лишь сон, такого больше нигде не будет. Ты ведь пример абсолютной силы. А мы… Я умру из-за метки, как и другие люди с ней.        — Ты думаешь, что никого не найдется сильнее меня? Даже просто того, кто может от меня убежать? — спрашивает Ëриичи, понимая, что брат все его слова считает за сновидение. Это он знает реальность. Мичикацу хмуриться, смотрит куда-то в сторону. Ëриичи это напрягает, хотя прекрасно понимает, что брат в этот момент не в сговоре с кем-то.        — Нет. Никого нет, — отвечает Мичикацу, сжав в руке нож. Обычно он так делает с клинком, но сейчас у него его нет. — Тот, что был в твоем кошмаре, вряд ли существует. Так что все отлично.        — Тот, что был там — трус, который хотел тебя забрать себе. Но ты почему-то отказался.        — Почему-то? — спрашивает Мичикацу. Ëриичи, поняв, что сказал лишнего, решает ответить несколько расплывчато:        — До этого ты соглашался на то, что он предлагал.        — Значит, я понял, что это того не стоит.       Ëриичи не продолжает разговор, понимая, что лишний раз сказать что-нибудь об этом — будут детали и странности. Хоть это все ещë можно будет отнести к странному сну.        — Но вы все не заслуживаете от него умереть.        — А как заслуживаем? Из-за того, что собственное тело начинает разрушаться? — Мичикацу хмурится. У них были разные взгляды на смерть и потомков. Ëриичи хотел, чтобы другим детям не нужно было переживать тот же опыт, что и им. А себя и их поколение он никогда не считал каким-то слишком особенным. Ëриичи вспоминает Уту, благодаря которой понял, что видит мир иначе. Понимает он его тоже иначе, судя по всему. Особенно в сравнении с братом.        — Мы это делаем ради благого дела.        — Что есть благое дело, когда дело заходит о чести самурая? — спрашивает Мичикацу. Он выращен воином, который соблюдает традиции, Ëриичи же всегда был от этого отстранен. Тем не менее младший слегка хмуриться, вспоминая, что его брат становится демоном в большей части циклов. — Держи, — брат протягивает ему дудочку. Она была больше первой, выполнена гораздо лучше.        — Спасибо, — Ëриичи улыбается. Мичикацу отводит взгляд, нахмурившись. — Я все ещë могу в нее подуть, чтобы ты пришел?        Брат снова смотрит на него, изогнув бровь.        — Чтобы спасти тебя?        — Ты тогда сказал именно так.        — Хорошо, — отвечает Мичикацу, хмыкнув. — Тогда она точно не сломается.        — Почему?        — Нет нужды. Ты намного сильнее меня, — говорит Мичикацу, тяжело взглянув на него.        — К сожалению, я не везде силен, чтобы быть тем, кто не нуждается в помощи.        — Не верю, — Мичикацу смеется, закрыв глаза. На него он не смотрит.        — Я запутался когда-то в воздушном змее. Мне не помогло ни мое зрение, ни что-либо ещë, если ты помнишь, — сказал Ëриичи, аккуратно держа подарок.        — Это детские игры, — улыбка брата становится все более странной, все более ядовитой. На лицо брата ложится мрачная тень. Он встает со своего места. — Твои переживания напрасны, Ëриичи. У тебя все получится, — эти слова поддержки звучат странно.       Брат уходит, оставив Ëриичи с вопросами, на которые он хочет получить ответ. К счастью, его брат не бог, чтобы получать лишь временную петлю и молчание.        — Не находишь это странным?        — Братец?        — Мы взяли несколько совместных заданий наперед, — Мичикацу одним прыжком спускается вниз, предпочитая проигнорировать крутую дорожку дальше по пути. Ëриичи следует за ним. — Мы могли бы справиться и в одиночку с ними.        — Я беспокоюсь, — отвечает Ëриичи. Конец прошлого цикла сильно пошатнул его. И он избегал общения с братом несколько циклов, это тоже наложило свой отпечаток. Мичикацу не спрашивает, но поворачивает голову к нему — не самое лучшее действие во тьме ночи. Растущая луна набирает свою силу, но не пробирается своим светом сквозь листья. — Скоро должно произойти нечто серьезное.        — Судьбоносное?        — Да, — брат на это ничего не говорит, продолжает идти. Где-то находится «гнездо» демонов, из-за которых жители ближайших поселений потеряли покой. Большинство демонов верит в свою безнаказанность, как и их прародитель. До появления Ëриичи в организации охотники с трудом справлялись с их убийством. И пускай он уже шесть лет как в их рядах, ещë не все демоны понимают, что их жизнь теперь не настолько бесконечная и безнаказанная.        — Так какую роль здесь играют наши совместные задания? — они выходят в чистое поле, где видно чуть лучше. Ëриичи опускает взгляд, стыдясь своего порыва.        — Мне так спокойнее, — и на эти слова Мичикацу не отвечает.       Где-то далеко движется силуэт на огромной для обычного человека скорости. Силуэт передвигается то на двух ногах, то на четвереньках, будто спотыкается, но не останавливается. Демон. Его замечают оба брата.        — Как думаешь, какой был бы мир без демонов? — спрашивает Ëриичи, остановившись. Местность ему не знакома, но демон должен бежать либо в ближайшую деревню, либо в логово.        — Более спокойный.        — Ты бы вернулся, исчезни они сейчас? — Мичикацу оборачивается, не понимая вопроса. — Домой.       Брат оставляет его без ответа, но задумывается. Ëриичи и сам все понимает — разговоры подождут. Оба бегут, но держаться на расстоянии от демона, которого обнаружили совсем недавно. Тихо бежать, но при этом не потерять эту темную точку впереди — затруднительный процесс.        — Там есть какая-то деревня? — спрашивает Ëриичи у брата, вспомнив, что тот с детства готовился стать самураем. Он намного лучше знает географию Японии. Точно знает ее основные объекты.        — Я не знаю, есть ли там три жалких дома или просто очередной лес, — огрызается Мичикацу, а младшего это почему-то веселит.       Там оказывается очередной лес. Братья быстро нагоняют демона, чтобы не потерять его среди деревьев. Тот в один момент замечает их, из-за этого они больше не скрываются, просто преследуют его. Для обоих охотников демон бежит медленно, так что догнать его не является проблемой для первых.       Логово. Десятки поваленных деревьев, вытоптанные демонами тропы, множество разорванных одежд. На некоторых деревьях висят человеческие ноги и руки, будто их вывесили, как товар или мясо в лавке. Был и человеческий труп, который повесили на одной ветке. Кожа содрана, она ошметками висит вдоль тела. Вокруг десятки демонических тварей, которые воют, дерутся, спят.       Сбивающиеся в стаи демоны чаще всего не развивают свои техники крови, предпочитая оставаться на низком уровне развития. Они представляют собой проблему только тогда, когда образуют свою небольшую армию.       Братья встают почти в центре созданной демонами поляны. Лишние прыжки тварей с деревьев им ни к чему. Но их враги тоже не спешат нападать, собираются из разных уголков леса. Мичикацу задумчиво смотрит на их клинки, которые отражают тусклый свет восходящего месяца. Они знают стили друг друга как свои пять пальцев, но они никогда не работали вместе до этого момента. Чаще расходились в разные стороны, собирая две разные группы демонов. Но сейчас они окружены, поэтому придется совмещать.       Ëриичи замечает, что сердце Мичикацу беспокойно. А тот думает лишь о том, что у них разная скорость атак. Как бы они просто не сцепились в один миг. Мичикацу так и не ударит, а Ëриичи прервет атаку, а может и случайно заденет старшего. Обоим нужно подстраиваться. Сказать что-нибудь они не успевают, так как демоны в один миг набрасываются на братьев.       Демоническая скверна разлетается в стороны, не успевают те ударить хотя бы одного из охотников. Тела падают без головы на землю, некоторые из них распадаются пополам взмахом одного из клинков, от некоторых тел пахнет горелой плотью после удара другого клинка. Зная каждый поворот руки в технике друг друга, братья так и не задевают друг друга. Хоть брызги крови и темнота мешают, они всë-таки образуют странный симбиоз. Ëриичи замедляется, подстраиваясь под брата, но и Мичикацу по инерции перенимает его скорость, хотя такая ему ещë несвойственна. Обоим непривычно работать так. Ëриичи, обучая охотников, в основном выступал противником для учеников. До этого не было потребности учить их подстраиваться под чужие техники. В их движениях все ещë есть шероховатости, но так как они теперь двигаются почти на одинаковой скорости, они благополучно уклоняются от ударов друг друга. Либо вовремя останавливают свою атаку.       В конце битвы остается только навязчивый запах горелой плоти и земля, которую будто бы изрезали.       Мичикацу выдыхает, убирая клинок.        — Братец, ты в порядке? — Ëриичи сразу же появляется рядом. Мичикацу поднимает на него злой взгляд, от которого младшему не себе.        — Мне нужно больше тренироваться, — произносит брат, снова тяжело вздохнув. Мичикацу явно устал.        — Это вряд ли принесет результат, если своевременно не давать телу отдых, — говорит Ëриичи, положив ему руку на плечо.        — У меня нет времени на отдых, — отвечает брат, выделив «нет» и «времени». Он смотрит на прах с презрением, сбросив руку близнеца. — У них бесконечная жизнь, которую они тратят на мусор и прочий бред, а я умру. И от меня ничего не останется. Ëриичи впервые за эту ночь вспоминает, что находится во временной петле. А также вспоминает то, что брат его изначально предает в конце. Один ответ на свой вопрос он получил достаточно неожиданно. Мичикацу нужно время.        — Почему «ничего»? У тебя останутся твои дети, твоя семья, — не понимает Ëриичи. Мичикацу снова смотрит на него — даже при тусклом ночном свете видно всю ненависть и злобу, направленные на… Ëриичи. То ли недавний симбиоз в битве повлиял на их понимание друг друга, то ли недавние слова брата, то ли оба этих фактора вдруг дают младшему понимание.        — Братец, так ты хочешь стать сильнейшим мечником страны? Мичикацу отводит взгляд в сторону. Ëриичи попал в самую сердцевину цели, в центр. Они долго молчат, обдумывая произошедшее. Мичикацу вдруг гордо поднимает голову, решившись признать очевидное:        — Да.       Ëриичи ничего на это не говорит. Не осуждает и не переубеждает. Этот разговор заканчивается на подобном. Мичикацу расслабленно выдыхает, предлагает выбираться из этого леса. Ëриичи соглашается, но всю дорогу обратно они идут молча.       Все несколько циклов мешаются в один, слова брата наслаиваются на действия. Ëриичи чувствует внезапный холод. Очевидно, что для Мичикацу именно он является образом «сильнейшего мечника». Он стремится стать таким же сильным, но он умрет раньше, так и не закрепившись за этим званием. Поэтому он становится демоном. Ëриичи снова чувствует боль. Вспоминает ли Мичикацу о нем, как о брате, в тот момент, когда Музан предлагает ему демоническую долю? Или он видит в нем лишь образ, на который нужно равняться? Ëриичи морщится от мысли о том, что такого пытаются достигнуть через становление демоном. Он вспоминает то, с какой ненавистью тот на него смотрел. Он ему завидует — это факт, о котором больно думать. И брат его ненавидит. Ëриичи вздрагивает — кажется, в глазах появляется лишняя влага. Вся их ситуация — сплошная шутка. Очень плохая насмешка над обоими.       Но последний раз цикл закончился на том, что брат отказывает Музану. Единственное, чем отличался этот цикл от других — помощь Мичикацу и просьба Ëриичи. Слишком маленькая деталь в сравнении с остальной частью цикла, который длится почти месяц. И в этот раз он делает ему новую дудочку, которая хранится все в том же платке из кимоно Уты, вместе со сломанной. Значит ли это, что Мичикацу в данный момент стоит на перепутье?       На другой день они не разговаривают об этом. И на второй — тоже. Первая четверть лунного цикла. Видно половину луны. Ëриичи внезапно появляется рядом с братом, кладет рядом некий предмет.        — Извини, я не силен в подборе подарков, — произносит Ëриичи, садясь рядом с Мичикацу. Старший делал перерыв после очередной тренировки, а младший вернулся со своей — он все ещë оттачивает тринадцатый стиль. — Но если я сделал это своими руками, то можно ли сказать, что это была попытка?       Мичикацу даже не скрывает своего удивления. Посмотрев на предмет, который лежит между ними, он тихо смеется — все так же от удивления. Он берет в руки браслет из бусин. Мичикацу находит это забавным, однако подарок немного напоминает ему четки. И крупный камень, на котором нарисован символ, напоминающий глаз. Весь материал красный, только линия рисунка и шнурок — черные.       Он долго рассматривает браслет, а Ëриичи начинает нервничать, хоть ничего в нем не показывает этого. Мичикацу слабо улыбается.        — Спасибо, — он смотрит на брата, — Вряд ли я смогу его носить, но я его сохраню при себе.       Слова Мичикацу точно искренние, из-за чего сомнения Ëриичи тают.        — Я понимаю. Я не против.        — Надеюсь, с ним не идет никакого обещания, как с моим, — Мичикацу продолжает аккуратно держать подарок в руках.        — Нет, — Ëриичи улыбается, качает головой и тихо смеется. — Возможно, только частицу меня и моей жизни. Мичикацу смотрит на него, не улавливая суть мысли. Догадывается, что в это младший вкладывает нечто более серьезное.        — Я надеюсь, что так тебе будет легче жить. Или пережить меня, — Ëриичи улыбается, хотя сразу понимает, что последнюю его фразу если и посчитают шуткой, то неудачной. Так и происходит.        — Ëриичи…        — Я надеюсь на это. Это частичка меня для тебя.        — Не нужно. И разбрасываться такими словами тоже не нужно.        — Почему?        — Ты счастливец и любимец богов. И ты сильная и яркая личность, зачем тебе жертвовать таким даже на словах?        — Ты знаешь, что меня всегда беспокоило другое. Мичикацу молчит, задумавшись.        — То ведь платок твоей жены, да? — спрашивает он, когда прошло уже какое-то время. Ëриичи кивает.        — К сожалению, семью мы с ней так и не построили, — Ëриичи смотрит на небо. По нему плывут облака, напоминающие чем-то морскую пену. Они где-то совсем высоко.        — Не думал о новой?        — Нет, — Ëриичи пресекает эту тему мгновенно, только услышав этот вопрос. — Ута… Не знаю, смогу ли полюбить ещë какую-либо женщину так же сильно, — Мичикацу кивает, показывая этим, что понял его позицию.       Забавно. У Мичикацу есть семья. Но он уже от них ушел тогда, примерно шесть лет назад. А Ëриичи находится в цикле, в конце которого тот чаще всего уходит от него. Как же различны их взгляды на жизнь.        — Так ты не думал вернуться, если все демоны исчезнут? — Ëриичи вспоминает вопрос, который задал несколько дней назад.        — Нам неизвестно, сколько они ещë будут существовать.        — А если они бы сейчас исчезли? — спрашивает Ëриичи, снова посмотрев на брата. Тот качает головой:        — Думаешь, так просто вернуться, когда один раз уже отринул свое самурайское прошлое?        — Хотя бы в семью…        — Ëриичи, — брат вдруг закрывает глаза, засмеявшись. — Моя Кэтсуми — жена самурая. Ты думаешь, что у нее характер не имеет своего стержня? Да она меня даже за дверь не пустит! — он продолжает тихо смеяться.        — Неужели это так?        — Вспомни нашу мать — разве у нее не было этого?        — У нее был мягкий характер. Ей всегда было больно из-за ссор с отцом.        — И тем нее менее, она нас защищала. И когда мы родились, именно она тебя спасла, потому что была вне себя от гнева, — говорит Мичикацу, прекратив смеяться.        — Разве?        — Слуги мне рассказывали об этом. После того, как ты сбежал, как раз перед свадьбой, — говорит Мичикацу. На лице Ëриичи четко отражается его удивление, из-за чего Мичикацу издает ещë один смешок. Ëриичи опускает взгляд. — Не волнуйся. Сейчас ты жив, и это главное.       Они замолкают. Как много они узнают друг от друга в последнее время. И говорят слишком честно, но для обоих это важно. Они достаточно долго обходили эти темы стороной.        — Ну а ты бы что делал, избавив этот мир от угрозы демонов? — спрашивает Мичикацу, настроение которого удивительно улучшилось.        — Не знаю. Мой дом долго пустовал, но сейчас там поселилась молодая пара. Я бы не стал их выгонять оттуда.        — Вернулся бы со мной, — внезапно говорит Мичикацу. — Даже если ты там надолго не останешься, захочешь пойти своей дорогой.       Ëриичи молчит, охваченный этой мыслью от кончиков волос до самых пят. Звучало даже слишком притягательно для того, кто был заперт в петле. И для того, кто был проклятием для семьи. Слова отца он помнит прекрасно, сколько бы лет не прошло.        — Не думаешь, что я принесу несчастья?        — В твоем предполагаемом мире без демонов уже нет той опасности, из-за которой ты получил благословение богов. Несчастье будет мертво, — отвечает Мичикацу, пожав плечами.        — И ты только что рассматривал именно вариант вернуться со мной домой, хотя только что сомневался в этой идее? — Ëриичи весело улыбается, а Мичикацу хмуриться, понимая, что он промахнулся.        — Так и быть, попробовать стоило бы. Но я не думаю, что их обрадовала бы моя скорая смерть. Или им стало бы легче, кто знает, — произносит Мичикацу, опустив взгляд. Ëриичи немного поворачивается к нему.        — Тогда я буду рядом. Или я воспользуюсь твоим подарком, чтобы ты пришел, — говорит он, обнадеживающе улыбнувшись. Мичикацу кивает, а после встает. Он возвращается к тренировке.        — Как думаешь, что находится темной стороне луны? — внезапно спрашивает Ëриичи, когда они возвращаются с очередного совместного задания. Сейчас убывающая луна не потеряла много от своего величия. Брат пожимает плечами, переступая очередную корягу.        — Я слышал версию о том, что у нее нет такой стороны. Есть та часть, которую мы не видим, — отвечает Мичикацу. Ëриичи подошел ближе, заинтересовавшись. — Когда мы не видим Луну, она находится между нами и Солнцем. И таким образом в тот момент, когда ее не видно на небе, освещается другая ее сторона.        — Звучит красиво, — говорит Ëриичи, улыбнувшись. Мичикацу же хмурится.       Они идут с очередного задания. Ещë одно логово, демонов меньше, зато они гораздо сильнее. На иные задания их бы и не отпускали вместе, так как не было нужды отправлять двух сильных мечников за какими-то слабыми демонами, которых совсем мало. Их командная работа стала лучше, без лишних движений и пауз. Они все ещë подстраиваются под скорости друг друга, но иногда могут сделать комбинацию сложнее. Ëриичи мог одной атакой разрушить всю защиту демона, а Мичикацу срубить голову. Либо наоборот серпы старшего сбивали с ног демонов, а младший их обезглавливал.       В любом случае, такого больше не предвидится в ближайшее время. Дальше у них будут только одиночные миссии. А после, за два дня до… битвы с Музаном, снова будет распределение дел.       Вернувшись самым ранним утром обратно, они направляются к себе, в разные комнаты. Мысли Ëриичи вновь мрачные. Скоро настанет роковой день, а в его голове пусто. Его настолько вымотал последний полный цикл, что он, едва улучшив отношения с братом в этом, почти забыл о том, что находится в петле, бросился в туда, где внезапно случились хоть какие-то изменения. Хорошие изменения. Ему нужно убить Кибуцуджи, иначе все то, что было в этот раз, канет в небытие. Сейчас он действительно не хочет потерять то, что случилось за это время. И он не хочет допустить смерти брата. Да и сможет ли он повторить ту же цепочку событий, которые привели к тому, что у него есть сейчас? Ему нужно убить Музана. Очистить этот прекрасный мир от скверны. Отомстить за Уту, их ребенка и Мичикацу из последнего полного цикла. Эмоции из-за последнего все ещë яркие, как бы Ëриичи не глушил их в себе.       И он не знает, как это сохранить. Но он будет биться до последнего. Хоть будет выслеживать до последней минуты те остатки Музана, как он и хотел изначально.        — Братец, если предложат кому-то из нас сильного демона, то давай пойдем вместе.       Мичикацу поднимает голову, отвлекаясь от своей трапезы. Ëриичи должен попасть туда, где был его брат в момент, когда тот стал демоном. Он найдет Кибуцуджи так намного раньше.        — Хорошо, — брат соглашается, но хмурится. Ëриичи выпрямляется, сцепив ладони вместе. Придется солгать.        — Просто я хотел бы попробовать наше… Совмещение стилей, но чтобы это было использовано на одном демоне. Этим он отводит от себя лишние вопросы и затрагивает интересы Мичикацу — искусство владения мечом было его страстью, а вместе с младшим братом он открывал для себя что-то новое. Идеальная комбинация для обоих.        — Я же согласился, — пожимает плечами Мичикацу, сомнения которого разом исчезли. Как быстро он убрал колючки. Ëриичи подавляет желание пристыженно опустить взгляд. Как же он не любит врать. На собрании называют то самое местоположение, куда всегда отправлялся брат в циклах. Ëриичи предлагает ему это, и он соглашается. Другие охотники уже глаза закатывают от их постоянных прогулок на миссиях и ворчат на них, но одного холодного взгляда Мичикацу им хватает, и они замолкают.       Наступает этот роковой день, а за ним и ночь. Перед уходом Ëриичи держит в руках платок Уты, в котором находятся обе дудочки. Так ему спокойнее. Брат всегда любит говорить, что он любимец богов. Сейчас он искренне хочет в это верить. Люди. Здесь живут люди, и это беспокоит Ëриичи. Быстрота и дальность атак Музана даже его заставляли покрыться мурашками, что тут говорить о простых людях.       Мичикацу заботится о том, чтобы они надели шляпы в людном месте. Он не хочет, чтобы его лишний раз узнали, а брата приняли за него. Хотя Ëриичи не раз ему говорил, что метки — достаточно яркое пятно, из-за которого могут появиться сомнения, старший брат предпочитал лишний раз позаботиться об этом моменте. Они двигаются по деревне, она достаточно большая. Ëриичи активно выискивает Музана — с его набором органов это не должно быть сложно. Братья разделяются, решив далеко не уходить друг от друга, но Ëриичи все равно переживает. Лишь бы успеть в случае чего.       Ëриичи решает забраться на крышу, чтобы незаметно перейти к другой части деревни. И обнаруживает Мичикацу и Музана. Прародитель давит своей аурой, из-за чего Мичикацу так и не вынимает свой клинок. Перед братом находится опьяняющий его источник силы, который одним своим видом манит и пугает одновременно. Ëриичи кладет руку на клинок, готовый одним рывком добраться до них. Как же невыгодно им присутствие других людей, даже если большинство из них уже спит. В последнюю очередь он хочет чужих жертв в этот вечер.       Воздух холодный и неприятный. Ветер забирается под одежду.       Мичикацу поднимается со своего места, рука ложится на клинок. Блеск метала виден даже в такой темноте. Ëриичи ждать больше не может. Лишь бы успеть ему добежать, а брату увернуться. Черепица ломается под ногами. Мичикацу едва уворачивается, сильно поцарапав ногу. Ëриичи встает перед Музаном. Прародитель усмехается, смотря то на одного брата, то на другого.       На этой крыше мало места. Увернувшись от атаки, из-за которой у Ëриичи по спине все ещë идут мурашки, он слегка копирует технику брата. Получается неплохо, но с огненными всполохами его дыхания не получается такой же эффект, как у брата. Все-таки у дыханий есть свои отличия. Однако этого достаточно, чтобы демон переместился вниз. Внизу места достаточно для тринадцатого стиля. Снова алые ручьи и лужа крови, в которой оказывается прародитель демонов.        — Ëриичи! — брат появляется рядом, положив руку ему на плечо. Он хмуро смотрит на демона, из-за которого чуть не погиб. Все тело прародителя краснеет.        — Режь каждый кусок от него. Ни одного нельзя упустить, — тихо говорит Ëриичи. Мичикацу успевает лишь удобнее схватить клинок, как Музан взрывается.       Ëриичи разрезает каждый кусок плоти с невероятной точностью, успевая при этом менять расстояние между точкой взрыва и собой. Мичикацу все ещë не двигается так же быстро, как и брат, но его лунные серпы даже слишком хорошо облегчают задачу. Хаотичные взмахи, в системе которых разбирается разве что только сам Мичикацу, прекрасно разрезают плоть, не давая уйти кускам под ногами. Ëриичи почти не смотрит вниз, так как плоть Музана прекрасно режется о серпы.       Крыши домов всë-таки не так мешают. Рывком запрыгнув на одну из них, Ëриичи разрезает последние. И ещë одни, на другой крыше. И на последней он режет очередной кусок, после чего скверная кровь превращается в прах.       Прародитель демонов был мертв. Осознав это, Ëриичи облегченно выдыхает.       Внезапная головная боль бьет по вискам, но тут же исчезает. Тем не менее он едва не падает с крыши, не удержавшись на ее углу.        — Ëриичи! — Мичикацу хватает его ладонь вовремя, на самом краю, когда одна нога младшего уже висит в воздухе. — Ты в порядке? — брат усаживает его на крышу.        — Да, — отвечает Ëриичи, а после повторяет это, осмысливая случившееся. Головная боль случалась, когда он должен был переместиться в прошлое. Эта случилась раньше, но он все ещë в той же точке времени.       Петля закончилась. Она разорвана. Ëриичи смотрит по сторонам, не веря в происходящее, смотрит на убывающий месяц.        — Это… закончилось? — говорит он, садится удобнее на крыше.        — Закончилось, — брат кивает. — Ты убил его. Все демоны скоро тоже…       Тот не успевает договорить, внезапно оказавшись в объятиях брата. Ëриичи и сам не понимает, с чего его радость выражается именно так. Но слезы облегчения сами потекли по лицу.        — Спасибо, — произносит он. Петли больше нет, время пойдет вперед, Музан мертв, скверна умирает, лишившись своего короля. Мичикацу замечает его слезы. Сев удобнее, он неуверенно обнимает в ответ.        — Я ничего не сделал особого. Тебе даже пришлось спасать меня.        — Это ты меня спас, — возражает Ëриичи, прекращая плакать, — Не будь тебя здесь, я бы не успел разрезать все куски.       — Ты в этом уверен?        — Я знаю это.       Ëриичи мысленно готовится к тому, что у брата появятся вопросы. Например, откуда он знал, что Музан взорвется. Или откуда у него такая уверенность. Мичикацу не собирался спрашивать. Он предположил, что особенное зрение брата позволило увидеть соответствующие процессы в организме демона. И если говорить о втором, то скорость Ëриичи позволяет видеть ему больше, гению ничего не стоило рассчитать риски.        — Ты не представляешь, как ты спас меня, — Ëриичи говорит даже слишком устало и подавленно. И значение вкладывает в эти слова очень большое и эмоциональное, это кажется «слишком» по меркам старшего близнеца. Но Мичикацу даже не думает о своей зависти к брату в этот момент. У него у самого было странное ощущение, будто он чудесным образом вмешался в важное событие, повернув все в нужное русло.        — Как я и должен был, — сдается он.       Ëриичи вдруг криво улыбается брату в плечо, подумав о том, что все сложилось до боли забавно. Лунный брат вытащил его из временной петли, которая длится примерно один лунный цикл.       Они сидят так еще несколько минут, слушая ветер.       Люди приходят к той улице, где была битва с Музаном. Они наделали много шума, разбудив народ посреди ночи. И хоть братья сидят немного дальше, все равно быстро покидают свое место, а потом и деревню. Шляпы они потеряли, но это мелочи по сравнению с остальным. Быстро обработав и забинтовав царапину на ноге Мичикацу, они идут обратно.        — Шестая ката? — внезапно спрашивает Ëриичи в середине пути.        — Я выполнил неидеально, но это она, — отвечает Мичикацу, вспоминая о своей новой кате, которую использовал при разрезании плоти. — Что? — спрашивает он, а Ëриичи пожимает плечами. Сейчас у него было так легко на душе, как не было уже много лет.        — Я уточнил, — отвечает он, вдруг подумав, что ночью теперь безопасно. И Суяко и Сумиëши не окажутся в опасности. Ëриичи улыбается, смотря на звездное небо.        — У тебя тоже новый стиль, значит, — говорит Мичикацу, а Ëриичи кивает в ответ. — Я все думал, что у тебя за тренировки в последнее время.        — Больше в них нет нужды, — качает головой Ëриичи, мысли которого были заполнены различными идеями. Можно посетить могилу Уты в этот раз, поделиться лично с ней хорошей вестью.        — Искусство меча так и не полюбилось тебе?        — Скверна этого прекрасного мира мертва, больше у меня нет нужды в этом, — Ëриичи смотрит на свой клинок.        — Думаешь, только демоны приносят людям страдания?        — Демоны — люди в прошлом. Не отрицаю, что не только они омрачают этот мир. Но думаю, такую силу мне дали для битв с демонами, а не людьми.        — Возможно, так и есть, — взгляд Мичикацу мрачнеет. — Сейчас будет много проблем с распусканием организации.        — В любом случае, мы ведь справимся с этим вместе? — Ëриичи поворачивается к брату. Мичикацу закрывает глаза, немного раздраженный наивностью и детскостью вопроса. Но брату он не отказывает.        — Вместе.