Украденный поцелуй
27 сентября 2024 г., 22:37
Убегать от Филча после отбоя - дело совершенно обычное для ученика, который является одним из мародеров. Однако удирать в одних носках ей еще не доводилось. В подобном развитии событий виноват был только один человек.
Их прогулка приобрела совсем неожиданный поворот из-за непривычного отсутствия карты. Карта, как и мантия-невидимка Джеймса, всегда служила им верным помощником, помогала им вовремя улизнуть с места преступления, а также избежать задержаний от учителей. Но Джеймс Поттер был так взволнован значком Старосты школы — точнее тем, что именно Лили Эванс будет его напарницей, — что на радостях забыл ее дома. В Годриковой лощине.
Элеонор не могла долго на него злится, понимая, что это может быть отличным шансом для его плана: «Лили Эванс скоро станет миссис Поттер». Ремус же считал, что, возможно, потеря такого драгоценного союзника немного утихомирит их стремление снести школу, а также внесет в их глупые черепушки немного здравомыслия. Сириус же наговаривал, что в следующем полнолунии он спилит Сохатому рога. Элеонор пребывала в радостном предвкушении, гадая, в чью пользу закончится такое сражение.
Если бы ее младший брат в этом году не поступил в Хогвартс, то они могли бы легко попросить его нанести визит семье Поттеров, чтобы забрать карту и отправить совой. В этом случае их руки были связаны аж до Рождественских каникул!
Все четверо разделились, чтобы сбить завхоза с толку, но принимая во внимание ее ужасное невезение, не было удивительным, что старый ворчун погнался именно за ней. Наверное, принял Элеонор за легкую мишень, даже не догадываясь, что среди остальных она была самой быстрой.
Отсутствие обуви давало ей преимущество. В мягких носках удавалось бежать почти бесшумно. Темнота немного пугала ее, но хорошее зрение позволяло лучше ориентироваться.
Завернув в очередной коридор, она испуганно остановилась. Черт.
У левой стены в неудобной позе сидел Регулус Блэк, уткнувшись носом в книгу. Единственным источником освещения служила его волшебная палочка, лежавшая рядом с ним. Она тихонько фыркнула, поражаясь его беспечности. Он как всегда бездельничал в последние минуты патрулирования. Также быстро ею овладело любопытство. Желание узнать, что мог читать зануда Блэк поздно ночью в отсутствии посторонних глаз.
Вдруг староста поднял голову, хватаясь за палочку, чтобы узнать кто нарушил его одиночество. Она начала беспомощно озираться, выискивая пути отступления, когда парень приподнял брови, очевидно, узнав ее.
Блэк медленно, почти лениво поднялся на ноги. На кончике его палочки горел свет, отбрасывая тени на его красивое лицо. Элеонор могла называть его привлекательным только в своей голове. Скажи она такое при друзьях, те бы только покрутили пальцем у виска. Сириус смеялся бы громче всех.
Он прошелся взглядом по ней, забавно вскинув брови, когда заметил ее босые ноги. Элеонор же делала вид, будто это самое обычное явление, игнорируя разгоревшиеся щеки. Она оставила Филча в нескольких поворотах, но неровен час, как тот скоро нагонит ее. У нее оставалось мало времени, чтобы уговорить брата Сириуса отпустить ее.
— Что ты делаешь в коридоре так поздно ночью, Эттвуд? Год только начался, а вы уже доставляете своему факультету неприятности, — сказал Блэк, заглядывая за ее спину, словно ожидая, когда появятся другие мародеры.
Девушка закатила глаза, собираясь указать на его собственное нарушение правил, когда в голове возникла глупая идея. Способ отвлечь его, а еще немного утолить ее любопытство. Как там говорят магглы? Убить зайца одним выстрелом?
В том году произошел довольно забавный инцидент, где она стала невольным свидетелем тому, как у Блэка хотели украсть поцелуй. Другие парни Хогвартса отдали бы все, чтобы быть удостоенным такой чести от симпатичной девушки, а вот младший слизеринец… Что ж, нужно ли говорить, насколько это было ужасно?В тот вечер Холли Брукс убежала в слезах, грозясь составить хорошую конкуренцию Миртл по затоплению коридоров. Единственное, с чем столкнулись губы этой девушки — учебник Зельеварения за пятый курс.
Очевидно, что в этот день он планировал занять ее кабинет, который она обнаружила случайно, когда пряталась от шумного скопления школьников. Блэк успел открыть дверь только наполовину, когда раздался робкий женский голос, зовущий его по имени. Она могла поклясться, что он скривился вместе с ней.
Из ее угла, в котором Элеонор последние три часа корпела над заклинаниями, было хорошо видно, как Брукс закрыла глаза и на цыпочках начала медленно приближать свое хорошее личико к его. Она уже собиралась прервать их тошнотворное зрелище, когда Блэк сделал это сам. Его выражение лица изменилось, и стремительным движением он выставил учебник вперед, давая понять, что этого не произойдет. Щеки девушки стремительно покраснели от унижения, а глаза начали заливаться слезами, но прежде чем Блэк успел хоть что-то сказать, та уже убежала. Она не смогла сдержать нервный смешок, наблюдая за всем этим.
Слизеринец тяжело вздохнул, будто все тяжести мира опустились на его крепкие плечи, и стрельнул глазами точно в ее сторону.
— Что меня выдало? — нехотя спросила она.
— Твой смех.
После он лишь уселся за соседний стол, доставая из сумки остальные учебники, и начал выполнять домашнее задание. Элеонор решила не задавать вопросов, оставив его в покое на некоторое время.
И сейчас, когда кроме них больше никого не было, ей хотелось чего-то запретного. Что-то, что с того случая не давало ей покоя. Она даст ему выбор. Не станет умолять его или рыдать в подушку после его отказа. Просто примет это окончательно и «перестанет нарушать его покой».
В тишине раздавался только звук его шагов, отступающих к стене. И, возможно, стук ее сердца, когда Элеонор продолжала надвигаться на него, пока спина Блэка не прижалась к камням. Есть ли вероятность, что он вспомнил свой взгляд на ее губах? В тот день, когда они расходились по своим гостиным, он смотрел на нее так, словно совершал какие-то подсчеты в уме, известные лишь ему. Она запрещала себе надеяться на что-то, но могла мечтать. И совершать необдуманные решения, что останутся здесь. В темном коридоре. Без последствий.
Ее глаза прищурились, когда она представила, как они наверное выглядят со стороны. Гриффиндорская девчонка загнала надменного Блэка в угол и подперла его к стенке. Элеонор, которая на полголовы ниже него. Его расширившиеся глаза бешено метались, не задерживая взгляд на чем-то конкретном. Оттенок серого светлее, чем у его брата, обведенный черным цветом по краям. Из-за темноты зрачки почти полностью затмили радужку, что только делало его еще более привлекательным. Ухмылка стала только шире, на что его брови угрожающе нахмурились. Как бы весело ей сейчас не было, пора удирать. Благодаря хорошему слуху, она уловила шаркающие шаги Филча. Но перед этим…
Что ж. Если кто-то из парней узнает об этом, у нее будет хороший аргумент. Она может соврать, что это было единственное, что могло остановить Блэка от погони.
Девушка наклонилась еще ближе, заметив, как дыхание Блэка становится прерывистым, несмотря на его попытки это скрыть. Элеонор не станет заходить далеко. Спустя секунду она прижалась губами в самый уголок его губ. Если она надеялась, что это невинное прикосновение не затронет ее сердце, то она по-настоящему облажалась. Прошла секунда, две, пять… Желание продвинуться дальше было таким манящим, но обещание, данное самой себе, давило на нее. Регулус закрыл глаза, будто приготовился к чему-то, но она отстранилась. Ее длинные косы хлестнули его по рукам, когда девушка резко развернулась. Последнее, что он увидел, когда открыл глаза — силуэт девушки, скрывшейся за поворотом.
Он вздохнул, скатываясь вниз по стене. Ослабил галстук, про себя задаваясь вопросом, как он ввязался в это? Его предательское сердце продолжало ускоренно биться, пока в голове проносилось множество вопросов, которые он хотел задать Эттвуд. Прижать ее к стене в попытке разузнать обо всем, что творится в ее голове. А позже поцеловать ее по-настоящему. Распустить ее волосы, вечно заплетенные в две косы. Положить одну руку ей на талию, пока другая будет на ее лице. Раз эта девушка решила украсть его первый поцелуй, то лучше ей сделать это по настоящему. Со всей страстью, которую она вкладывала в их споры.
Если она этого не сделает, то он придет сам. Тогда она перестанет думать о нем как о послушном и хорошем мальчике, который беспрекословно следует правилам.
