Разочарование отца

Нет ничего более глупого и заманчивого, чем надежда. Не та истеричка, что поспешно ретировала с Тав, дабы залечить свои раны, а то поганое чувство в груди, когда стоишь на пороге смерти, но ярость уже выветрилась из головы, а злость больше не заставляет бурлить кровь, а силы… давно кончились. Однако смерть куда лучше нежели лицемерное милосердие путешественника. Столь унизительно карабкаться по мраморному полу к порталу, понимая, что сейчас выглядишь отнюдь не величаво. Просто огромная мишень для насмешек.   — Тварь… — пыхтел из последних сил камбион, ощущая приближение кого-то в своих землях.   «О нет-нет-нет-нет! Только не этот...» — мужчина загривков ощущал, как статный силуэт отца уже навис над ним, внимательно изучая своего нетупёвого отпрыска.   — Ты столь жалок! — пронёсся эхом бас архидьявола, когда наступил прямо в чувствительное место между крыльев, окончательно повалив сына наземь, — Видимо от меня тебе досталось только привлекательное лицо и пара крыльев.   — Да пошёл ты.. — выплюнул с вязкой кровью изо рта Рафаил. Он понятия не имел, каким образом и от чего архидьявол пришёл по его душу. Ему никогда не было до него дела, они изредка пересекались, так и как такового понятия семьи в Аверно просто не может существовать, лишь взаимовыгодные сделки. — Что тебе нужно?   — Рафаил, ты заигрался в свои игры, — холодный металл подобно острию кинжала заставил камбиона притихнуть, волосы на загривке непроизвольно выпрямились, словно наэлектризовавшись, — из-за твоих действий слишком многое утеряно, — нога давила сильнее, вырывая из груди хозяина Дома Надежды хрип, — а я не привык нести убытки, уж такова моя натура. Мефистофиль не распылялся на разъяснения, а родственник из-за банальной нехватки воздуха в груди и постепенной потери создания из-за многих ран не смог расспросить. И было ли то удачей или нет, но Рафаил открыл глаза вновь. Самые серьёзные ранения излечены, но, чёрт, лучше бы он сдох прибитый тогда к полу или от клинка авантюриста, чем то, что творилось сейчас. Сложенные за спиной крылья перевязаны путами между собой, как у птицы на рынке для продажи, обнажённое тело занемело он неудобной позиции. Подвешенный за крепления, он свисал прямиком над огромной бальной залой, где собрался высший свет Аверно. Узнать стены бывшего отчего дома не составило проблем, а вот хотя бы произнести слово уже было проблематично. Рот забит чем-то склизким, но достаточно плотным, чтобы было невозможным пошевелить языком.   С пробуждением Рафаил задёргался, промыча цепями пут. Руки занесённые за голову и согнутые в локтях также скованы, от чего плечи уже невыносимо болели. Куда меньше, чем в пылу сражений, но это… куда унизительней. Ха, и эта такую цену желает Великий архидьявол? Использовать его как живую декорацию на потеху гостям?   «Желая подорвать мою гордость?» — усмехнулся в душе Рафаил. Да, он пристыжён, но всё ещё сможет отомстить позже, когда как следует расшатает путы. И тогда даже отцу не поздоровиться…   Но вот рывком, конструкция, что удерживала его под потолком опустилась вниз, замирая не так далеко от пола, недалеко от трона Мефистофиля. Грохот по новой привлёк голодные, похотливые, смеющиеся множественные взгляды гостей, от чего Рафаил невольно вздрогнул. Блядь, чёртов папаша.   — Уважаемые гости, — радостным тоном вёл монолог Мефистофел, неожиданно положив руку на живот мужчины, — а последний лот на сегодня мой сумасбродный отпрыск, разочарование для родителей, неудачник по жизни. Но! Вполне сгодиться для сексуальных утех и пыток!   Рафаил вздрогнул вновь, испепеляя взглядом отца. И это так он решил с ним обойтись? Серьёзно?! Продать как шлюху с молотка?!   — Понимаю, — продолжал свой рассказ архидьявол, — проблемно, что не суккубских кровей, но для любителей «ломать игрушки» в самый раз, — схватив отпрыска за член с силой, желейная масса во рту Рафаила чуть разошлась в стороны, давая выйти наружу крику, — у него довольно сладкий голосок. Да и уверен, — взгляд Мефистофеля скользил по приглашённым зрителям, — здесь найдутся желающие усмирить его дрянную натуру и отомстить за дела минувших дней. Но! Опять же, — как истинное исчадье Аверно Мефистофель не мог просто так передать мужчину, не усмирив при этом свои собственные порывы отыграться за проблемы, — чтобы всем стала ясна перспективность этой покупки, проведём небольшую демонстрацию.   Рафаил задёргался, но чем сильнее пытался, чем больше ощущал, как неестественно хрустят суставы плеч и словно рвутся крылья.   «Проткнуты насквозь», — только сейчас с ужасом понял камбион. Словно никчёмный трофей повешенный на ржавый крюк, при каждом резком движении всё больше впиваясь неровной поверхностью в натянутую кожу.   И пока пленник всё больше ужасался и метался глазами в поиске выхода, пара слуг уже подтянула его ближе к трону, на котором восседал отец, спиной к нему. Вымолвить не слова ни удавалось, всё грязные ругательства, смешиваясь с выкриками боли, составляли лишь бессвязную какофонию из звуков.   Крепко взяли за обе лодыжки. Развели ноги в стороны. Рафаил практически взвыл, еле находя в себе силы оглянуться за плечо, чтобы увидеть чертовски довольное выражение Мефистофиля, который начал насаживать его на свой член. Чертовски медленно, по блядски развратно, специально на всеобщее обозрение. Тело камбиона дрожало от пронизывающей нутро боли и он чертовски хотел хотя бы закусить губы, но грёбанная хрень во рту не давала возможности этого сделать, не давая и шанса скрыть позорных проявлений слабости.   — Можно ли назвать это долгожданным воссоединением семьи? — ёрничал архидьявол на чужое ухо, сразу срываясь на бешенный темп, калеча внутренности отпрыска, заставляя кричать больше, изрывать свою кожу на крюках и брызгать слюнями перед явно довольной таким зрелищем толпой. О да, народ любит страдания других, это всегда поднимает настроение, распаляет свои низменные желания.   — Сначала тебя заполню я, а потом, — продолжал дальше Мефистофель, не сводя глаз с выступивших слёз на глазах Рафаила, — дам каждому испытать тебя в деле.   Улыбка дьявола не сулит ничего хорошего, улыбка демона пробуждает желание убежать как можно дальше, улыбка же архидьявола может сулить лишь о смерти. И лучше бы физической.   — А теперь дамы и господа, — повысил голос хозяин дворца под аккомпанемент шлёпающих звуков, — начнём ваши ставки за моего отпрыска! О, десять тысяч золотых, неплохо! Тридцать тысяч, прелестно! Кто больше? О, вот вижу-вижу семьдесят тысяч! Сынок, смотри, твоя жизнь не так уж бесполезна. Хм, сто тысяч золотых!   Ставки продолжали звучать дальше, пока Рафаил уже практически скулил, моля кого угодно в своей голове, чтобы Мефистофель уже скорее кончил, и эта пытка остановилась. Он даже не мог поднять глаз на толпу, настолько его передёргивала от чёртового коктейля злости, стыда и боли. Кто угодно, как угодно. Пусть прозвучит удовлетворяющая отца цена, его заберёт любой идиот, а после он найдёт способ перерезать глотки всем присутствующим и Мефистофилю в том числе, чтобы этот инцидент не запечатлелся ни в чьей памяти покуда он жив сам.   Резкие толчки выбивали воздух, ранили нутро, не привыкшее принимать, но вот и апогей — отвратительная горячая и липкая жидкость наполнила Рафаила. И вместе с облегчением пришёл в мимолётный страх, когда только-только сфокусировав взгляд пленник увидел перед собой возбуждённого драконорождённого.   — Милорд, возможно ли убедиться в его «качестве» первым мне? — отвратительная морда усмехалась, поглядывая на напряжённое после изнасилования тело. И камбион непроизвольно сжался, слыша смешок позади.   — Я так и не услышал приемлемой цены, — отрезал Мефистофель, — да и можно ли сказать, что теперь она лишь возросла? Всё же здесь, — когтистая рука грубо легла на живот в поглаживающем жесте, — теперь и семя архидьявола. М, не думаешь? — А…а… да-да, без сомнения, — опешил гость, стараясь не терять лица, — тогда…   — Тогда закончим торги, дорогие гости, — ухмыльнулся мужчина, притянув к себе спиной сына, в мнимой ласке оглаживая его тело, — на сегодня можете продолжать наблюдать.   Приём продолжился, как и форменное издевательство над честью и достоинством, что всё сильнее выбивался из сил. Блядь, его отец точно архидемон олицетворяющий жадность или грёбанный ебырь-террорист?! Как можно весь вечер столь яростно использовать его тело, словно грёбанную игрушку? Однако это был лишь первый вечер. Мефистофель организовывал и новые, приглашая всё большую публику, что если бы Рафаилу и удалось выбраться, то пришлось вы уничтожить весь Аверно, чтобы не осталось ни единой души, что видела его падения. Отец раз за разом «повышал его стоимость», не только изливаясь внутрь, но и развращая тело. В какой-то момент к великому стыду, камбион начал реагировать на игру со своими сосками, боль грамм за граммом смешивалась с тягучим удовольствием, назревавшим внизу живота.   «Просто отвратительно!» — пытался отрезвлять себя Рафаил, когда в момент набругательства над собой его член одобрительно дёрнулся, как бы вторя, что тело постепенно сдаётся под напором отца.   Хотя всё ещё повисал в воздухе немой вопрос «зачем?». Мефистофель уже достаточно унизил отпрыска, про эти игрища в глубинах Аверно не слышал лишь глухой. Даже первого вечера хватило бы с головой. Деньги? Архидьяволу стоило продать его тогда же, в первый или второй вечер, когда ажиотаж был велик, сейчас пусть и забавляло, но Рафаил оттраханный своим отцом стал для светского общества Аверно не столь желанной покупкой.  

«Зачем он продолжает?»

 

«Почему ещё не убил?»

 

«Какая у всего этого цель?»

  Камбион мучался от этих вопросов возможно даже сильнее, чем от ран, но озвучить их не удавалось. Во время вечеринок его рот сковывал желейный артефакт, а после он просто лежал в беспамятстве. Отец же не отличался великодушием, не давая и зацепки на свои истинные мотивы. Но пытка продолжалась и сегодня вечером…