Желание и уязвимость

      Тяжело дыша, Рейстлин со сладостным удовлетворением впивался взглядом в исполосованную кожу лежащего перед ним эльфа. Алые полосы - следы от ремня - покрывали всю спину Даламара, образуя нестройный узор. Маг несколько раз задерживал взгляд на самых ярких отметинах, в тех местах, куда пришлось три-четыре, а то и больше ударов, и выдыхал от наслаждения, вспоминая, как эльф вздрагивал и стонал сквозь сжатые губы, вжимаясь в шершавую поверхность стола. Спина то и дело вздымалась, отмечая частые вдохи Даламара, пальцами тот по-прежнему впивался в деревянную столешницу так крепко, словно иначе лишился бы опоры. Погружаясь в зрелище перед собой, Рейстлин чувствовал, пусть лишь на краткий миг, словно скидывает немощную физическую оболочку, а боль, неустанно терзавшая его грудь и лёгкие, казалось, отступала и угасала.       Оторвавшись от созерцания, Рейстлин потянулся к Даламару и отвел в сторону его растрепавшиеся черные пряди. Маг почувствовал едва уловимый запах волос эльфа и сжал тонкие губы, чтобы подавить легкое головокружение. Рейстлин медленно провел рукой по саднящей спине, шепча несложное заклинание, чтобы облегчить остаточную боль. Ссадины выглядели не существенно лучше, чем до этого, однако намерения полностью заживлять их у мага и не было. От прикосновения Даламар слегка напряг плечи, но продолжал лежать неподвижно.       Рейстлин по обыкновению был облачен в бархатную черную мантию, из широких рукавов виднелись лишь тонкие пальцы, обтянутые золотистой кожей. Даже лицо он скрывал под капюшоном. Даламар был полностью обнажен. Безукоризненное эльфийское тело и длинные темные волосы, разметавшиеся по столешнице. Его глаза были скрыты за непроницаемой повязкой, но эльф не знал, что учитель может видеть сквозь нее.        Закончив заклинание, маг приказал эльфу перевернуться на спину, и тот моментально повиновался. Рейстлин задержал взгляд на лице ученика. Приоткрытые искусанные губы на тонком эльфийском лице казались непривычно яркими, брови были слегка нахмурены, а вокруг глаз проглядывали красноватые пятна. Темные эльфийские глаза, лишенные возможности видеть, были полузакрыты и казались затянутыми дымкой. Почувствовав на себе взгляд мага, Даламар хитро улыбнулся. - Благодарю вас за заботу, Шалафи, - учтиво, но не без нотки лукавства в голосе обратился он к магу. - Ты бы сказал то же самое, если бы вместо этого я отхлестал тебя еще три раза подряд, - бесстрастно отчеканил Рейстлин.       Тем временем Маджере достаточно отдышался, чтобы продолжить. Подойдя к столу с той стороны, где были ноги эльфа, он потянул того на себя, придвигая к краю столешницы. Лишь немного подлеченные ссадины на спине с ощутимым трением проскользили по неровной поверхности, и эльф цыкнул от неожиданной боли. Не обратив на это внимания, Рейстлин достал небольшой стеклянный сосуд с маслянистой переливающейся жидкостью и, смазав ею пальцы, стал по одному вводить их в тугое кольцо мышц. Тонкие пальцы Рейстлина, который в отрочестве промышлял фокусами, а сейчас направлял и сплетал ими магические потоки, двигались точно и методично, и Даламар не мог про себя не ухмыльнуться тому, как же кстати пришелся талант его учителя. Несмотря на то, что эльф уже давно томился ожиданием, а низ живота тянуло и сводило от возбуждения, он готов был лежать так целую вечность, только бы чувствовать ритмичные движения горячих пальцев Рейстлина внутри себя. Расслабившись и отдавшись ощущениям, Даламар закрыл глаза и был застигнут врасплох, когда прямо у своего уха он услышал шипящий пронзительный шепот: - Когда станет слишком больно, я разрешаю тебе поскулить, и если это прозвучит достаточно жалобно, я подумаю о снисхождении. Эльф вздрогнул от неожиданности, и его щеки вспыхнули так, будто вся кровь разом прилила к голове, его грудь будто чем-то сдавили, а по телу пробежали мурашки. Осознание того, что он по собственной воле целиком и полностью находится во власти Рейстлина заставляло сердце бешено биться, и от этого чувства было и невыносимо сладко, и до дрожи жутко. - Да, Шалафи, - на выдохе ответил Даламар. Он приложил все усилия, чтобы голос звучал спокойно и ровно, но получилось это не вполне.       Рейстлин произнёс пару магических слов, и руки Даламара оказались вытянуты за головой, стянуты в запястьях и зафиксированы на столешнице. Невидимые магические переплетения больно впились в кожу, но эльф словно и вовсе не обратил на это внимания, лишь повернул голову в сторону, где предположительно стоял маг. - Вы слишком осторожны, Шалафи, - обратился он к магу с притворно заискивающей интонацией, - могу гарантировать, что я стану пытаться сбежать только в том случае, если ваша угроза окажется такой же призрачной как магические веревки на моих руках. Даламар не мог отказать себе в удовольствии подразнить учителя и отыграться после того, как неосмотрительно позволил застать себя врасплох.  - Только тебе судить, насколько правдоподобной она окажется, - вынимая пальцы из растянутого колечка мышц, холодно ответил маг, и его тон заставил эльфа поежиться.       Рейстлину, привыкшему к тому, что собственно тело доставляет ему лишь боль и мучения, все еще было не по себе придаваться плотским удовольствиям. Желание раздражало и угнетало мага, внося смуту и хаос в его рациональное сознание и упорядоченные мысли. Рейстлин ни секунды не колебался бы, имей он возможность раз и навсегда отказаться от способности что-либо чувствовать. То было бы идеальное, правильное и прекрасное торжество разума. То, к чему он, обделенный слишком многим и погрязший в ненависти, презрении и гордыни, стремился всю свою жизнь.        Маджере наслаждался своей властью над эльфом и тем, какое благоговение и страх Даламар перед ним испытывал. И все же, несмотря на зудящее возбуждение и преследующее его желание, несмотря на добровольно отданные ему в услужение тело и душу, на трепет и восхищение в темных глазах, которые эльф легко смог бы скрыть от кого угодно, кроме учителя, Рейстлин никогда не сбрасывал своей непроницаемой брони, тем более в такие моменты. Более того он вмиг предал бы самой страшной смерти любого, кто осмелился бы посягнуть на нее. По этой причине решающий момент маг всегда оттягивал, пытаясь подавить неизменно возникающее мерзкое чувство собственной уязвимости. За свою относительно короткую жизнь он ощущал его слишком часто и, пожалуй, на всем свете не нашел бы ничего, что ненавидел сильнее. Наконец, осознание того, что до очередного приступа кашля он протянет максимум минут десять-пятнадцать, подтолкнуло мага к действию.       Рейстлин медленно развел согнутые ноги эльфа в стороны и придвинулся ближе. Подавляя липкое чувство отвращения к собственному телу, маг вгляделся в лицо притихшего обездвиженного эльфа, который, несмотря на все возрастающее напряжение, послушно дожидался действий учителя. Не отрывая проклятых золотых глаз от лица Даламара, Рейстлин впился пальцами в чувствительную кожу с внутренней стороны бедер, и эльф слегка поморщился. Маджере не мог не признать, что мучить ученика ожиданием тоже было очень приятно.        Рейстлин, однако, и сам терпел уже слишком долго, и сейчас желание буквально сжигало его. Быстро расстегнув застежки на мантии, он откинул тяжелую бархатистую ткань и прислонился пахом к бедрам эльфа. Сочащийся смазкой член несколько раз скользнул между ягодиц, и прозрачные капли, оставшиеся на коже эльфа, смешались с остатками масла, которое маг использовал до этого. Не в силах больше томить себя ожиданием, Рейстлин проник внутрь. Член вошел примерно на половину, и Даламар рвано выдохнул, начав медленно сжимать пальцы обеих рук. Убедившись, что все в порядке, Рейстлин протолкнулся глубже, проникая в податливое горячее тело на всю длину, узкие стенки мягко обволакивали его член, и маг замер, наслаждаясь долгожданными ощущениями. Пара первых толчков были медленными и аккуратными, Рейстлин примерялся, выбирая нужный угол и давая ученику время привыкнуть. Слегка выгнув спину и подавшись бедрами навстречу, Даламар чувствовал, как сознание затуманивается. Ему было бы сложно наверняка сказать, что дарило ему больше наслаждения, член Рейстлина, заполняющий его и стимулирующий самую чувствительную область, или возможность хотя бы на короткое время быть настолько близко к своему недостижимому, холодному и властному учителю, без сожаления отвергающему всех и вся и живущему только ради владения магией.       Рейстлин наконец дал себе волю, и следующий толчок оказался гораздо сильнее предыдущих, от него Даламар снова больно проехался иссеченной спиной о столешницу, вновь сдирая и так уже порядком пострадавшую кожу.  - Ах, - глаза эльфа распахнулись от боли, смешанной с немалой долей удовольствия, и он не сдержал тихий вскрик.  Наращивая темп, маг снова и снова грубо тянул эльфа на себя, из-за чего всю спину невыносимо обжигало болью при каждом движении, и порка теперь казалась легким дискомфортом по сравнению с этим. Кроме того магические путы, призванные удерживать эльфа на месте, все сильнее сжимались на его руках в противовес движениям Рейстлина. Не в силах сдерживаться Даламар стонал сквозь сжатые зубы, его грудь часто вздымалась, плечи подрагивали, волосы вновь растрепались и несколько прядей прилипли к лицу. Рейстлин впился худыми пальцами в бедра эльфа и приподнял их, чтобы слегка изменить угол. Толчки стали ещё быстрее и жестче, и Даламар начал задыхаться. - Ша…лафи… - сухими воспаленными губами сбивчиво произнес Даламар, то и дело зажмуривая слезящиеся глаза. Впивающийся взглядом в лицо эльфа Рейстлин наслаждался видом расфокусированных глаз и упивался каждым болезненным стоном. Ему не стоило труда угадать, что было вложено в это слово, и маг накрыл возбужденный до предела член эльфа рукой, сдавливая и стимулируя ритмичными движениями в такт ускоряющимся толчкам. Не щадя онемевшие руки и натягивая магические путы до предела, Даламар судорожно подался навстречу долгожданному прикосновению и громко выдохнул.       Чувствуя приближение разрядки и понимая, что долго его тело не протянет, хрипя и задыхаясь, Рейстлин вынужден был наклониться над эльфом, оперевшись свободной рукой о столешницу. Белесые волнистые пряди выбились из-под капюшона и мягко легли Даламару на грудь. Это случайное прикосновение, нежное и интимное, создало странный контраст с причиняемой магом болью и тем, как он нещадно впечатывал тело эльфа в стол, глубоко и резко входя в него. Даже будучи на пике возбуждения и с трудом сдерживаясь, чтобы не начать умолять Рейстлина пощадить его истерзанную спину, Даламар почувствовал это мягкое прикосновение на удивление отчетливо. Эльф попытался сосредоточиться на нем, но сдавленный стон Рейстлина отвлек его.       Поняв, что Рейстлин сам уже на грани, и предполагая, что тело мага давно достигло предела своей выносливости, а тот по обыкновению продолжает держаться только на силе воли, Даламар до предела выгнул спину и ещё сильнее напряг бедра, сжимая член учителя внутри. У мага перехватило дыхание, и ещё одного толчка ему хватило, чтобы кончить, замерев внутри эльфа. Даламар почувствовал, как тело учителя несколько раз дрогнуло от долгожданной разрядки, а жгучее ощущение наполненности достигло своего пика, когда эльф почувствовал как горячая вязкая жидкость, заполнив его, начала медленно стекать по бедрам. Тугой искрящийся комок ощущений у Даламара в груди наконец взорвался, и он кончил следом, содрогаясь всем телом и сжимая связанные руки в кулаки.        Приходя в себя, Рейстлин понял, что сил чтобы подняться и устоять на ногах у него попросту нет. Ругая себя, что оказался так близко к эльфу, настолько, что мог чувствовать его дыхание на коже, Маджере сжал зубы от досады и неловкости положения, в котором оказался. От полного провала спасало лишь то, что глаза у Даламара по-прежнему были завязаны. Сдерживая хрипы и кашель, рвущиеся из лёгких, Рейстлин сделал попытку подняться, но вместо этого рухнул на эльфа, кляня все на свете.        У Даламара кровь стучала в висках так громко, что он едва мог адекватно воспринимать происходящее вокруг, но догадаться, что происходит, не составляло большого труда. Не дожидаясь позволения, он рассеял магические нити, державшие его запястья, и стянул повязку с глаз. Одной рукой эльф оперся о столешницу, другой аккуратно поддержал учителя. - Шалафи, позвольте мне позаботиться об… - начал эльф, приподнимаясь, но не договорил, заметив, как Рейстлин быстро сделал точное движение пальцами, и чары магического сна начали стремительно опутывать Даламара, несмотря на его эльфийскую природу.  - Прошу, Шалафи, не нужно, - почти умоляюще обратился он к Рейстлину, и его интонация, и то, что он осмелился открыто противиться воле учителя, было для Даламара крайне нехарактерно, но сейчас это почему-то не имело значения.        Отпустив содрогающееся тело мага, руки со свежими отметинами, алеющими на запястьях, безвольно упали на столешницу. Когда сон погасил тлеющие остатки сознания, Даламару показалось, будто ему на грудь снова мягко легли пряди волос Рейстлина, а дальше были только темнота и безмолвие.