Почти 7

– хах... Почти 7... — тихо проговорил украинец. В его глазах... Не было ничего. Все плыло, как после сильной пьянки. Что же случилось? Почему всё так вышло? Мы этого не узнаем. Никогда. — милый, пожалуйста! Слышишь, всё будет хорошо?! Я.. Я сделаю всё! Украина, пожалуйста! — глаза напротив были полны слез. Громкие всхлипы и мольбы... Это точно вторая самая большая по виличине страна? Ведет себя хуже Белоруссии. Его шелковистые нежно-голубые пряди были на руках Канады. На дрожащих, слабых руках. Только, пряди-то были в крови. Запах металла заставлял младшего всхлипывать ещё сильнее от собственной безысходности, смотря на то, как его любимый умирает у него на глазах. Он лишь и мог кричать, говорить что все будет хорошо, но сам понимал, что нечего не будет. Вечность поглотит всех, но больше всего, Канада боялся, что он это когда-то застанет. — Украина! Украина, не молчи! П-Пожалуйста, скажи что-то! Милый!! Но тщетно. Очи старшего закрываются, разрушая всё, что надумал и планировал любитель клинового сиропа. Все их мечты, желания, цели - разбились вдребезги. Их никогда больше не склеить, никаким суперклеем или скотчем. "Их" больше нет. Есть только Канада и его разбитое "я". *** — hey, bro... Франция принесла тебе твоих любимых блинчиков... Не хочешь поесть? Неделю как не ешь. — спросил США. Брат волновался за Канаду. Никогда не видел его в таком депрессивном состоянии. Хоть и американец и не сильно это показывал, но как никак, он любил своего бро. Америка знал, что уломать брата очень сложно. Особенно в таком состоянии. После недолгого молчания, наконец-то послышался мнимый ответ. — нет. Спасибо, Америка, я не хочу есть. — голос звучал безразлично, безжизненно, словно это сказал не канадец, а, например, какой-то "депрессивый" подросток. Слышно, парень плакал. — bro... Съешь хоть что-то... Ради меня... — нет. — тот же тон. Никаких изменений. Не переубедить. Как отец... Только, после третьего раза, UK начал бы кричать, а канадец... Сейчас нельзя сказать, что он бы сделал, раз он даже от своей любимой еды отказывается. Но, предположить можно, если оставить его в таком состоянии : все будет очень плохо. — okay... Насчёт 3 я захожу. Ты должен съесть эти pancakes. Но тут... В нос ударил запах металла. Резко, остро. Дурманит разум и заставляет без счета открыть дверь, точнее, выбить дверь, ища в темной комнате его. Так страшно в сегодняшнее время не было никогда. Глаза бегают по мрачной комнате, пытаются сфокусироваться, и наконец видят то, что заставляет уронить тарелку с лакомством. Он лежит бездыханно. Стены и руки в крови. Одежда уже вся заляпанна, а фото, где был парень - перерубленны топором. Он сам разрубил себя. Сам себя убил. Сделал по своему. Америка потерял дар речи. Нет, он был в шоке. В том шоке, как в глупых голливудских фильмах, когда нечего не можешь сделать. Когда смотришь на него и понимаешь, что ты тоже теперь один. По щекам потекли горькие слезы. *** — мы похожи, верно, Россия? — с грустной улыбкой спросил американец, стоя возле могилы брата. Могила Украины была рядом, посиму с Россом можно было спокойно, тихо разговаривать. Это их первый раз, когда они так говорят. Так безмятежно, без криков.. Россия как обычно не хотел отвечать. Он сам-то был не лучше Америки. Впервые, можно признать, что они одинаковые. В одинаковой ситуации. В одной петле, которая душит горем. Наконец-то, РФ негромко выдаёт : — верно. — пытаясь скрыть апатию, ответил сверхдержава. В руках у русского сжималась его знаменитая шапка-ушанка. Снова наступила тишина.. Гнятущая, пожирающая непожираемое. Особенно когда понимаешь, что произошло. — хах... Я думал, что ты родился в этой шапке... — решив нарушить тишь, сказал светловласый, указывая на ушанку в руках России. — то же самое могу сказать про твои очки. Никогда не думал что у тебя его глаза.. — взгляд скользнул по костюму старшего. Как всегда элитный, выглаженный. Он повесил свои очки на рубаху. Ещё большая схожесть. — да... Глаза нам с Канадой достались от UK... — эта безпомощная улыбка не падает с лица Америки. — Знаешь.. Впринцепе удивительно, что он пошел в отца... Кан был противоположностью Великобритании, и... —Он вспоминает про отца, как они с братом ходили в школу, и про много счастливых событий, которые когда-то происходили в жизни американеца. США не выдерживает, немного опуская голову, начиная плакать. Жалко. До безумия. Осознавать то, что тот человек, который мог сам умереть за тебя не раздумывая, умер первым. Слезы стекают по лицу, дождём падая на сыроватую землю. Мерзко. Мерзко при этом отродье СССР плакать. Неожиданно на плечо ложиться чья-то холодная рука. — тише, тише.. Скоро 7, нельзя повторять их. — строго говорит Россия, выдыхая. Шмыг носом. Но все равно капли падают вниз. — т..ты прав... I'm soo sorry, что я плачу при теб– — молчать. Сейчас не та ситуация, в которой за ЭТО мы должны просить у друг друга прощения. Я тебя ненавижу, но не настолько, США. — хах... Спа-асибо... — снова шмыг носом. Но теперь стало как-то спокойнее? Теперь не грязно плакать... Не грязно. Так и стояли они под дождём. Стрелка часов была всё ближе и ближе к 7-ми.