Seven days
1 октября 2024 г., 21:30
— Чимин, ты ведь сказал, что мы просто прогуляемся и выпьем кофе. — Тэхен скептически уставился на большую неоновую вывеску с ярко выделяющейся надписью «Seven days» по центру, что освещала ночную улицу приятным фиолетовым светом.
— Сказал. — омега кивает без малейшего промедления.
— И? — Тэхен отчетливо ощущает, как у него дергается глаз.
— И что? — блондин смотрит на друга самым невинным, почти что ангельским взглядом.
— Какого черта ты притащил меня в стрип-клуб? — вышло громче, чем хотелось бы, а потому, собрав на себе осуждающие взгляды почти всех случайных прохожих, Тэхен продолжил уже тише. — Я не собираюсь туда идти.
— Да брось. — омегу, кажется, вообще ничего не смущает. — Что плохого в том, чтобы просто немного расслабиться? — Чимин протягивает руку, чтобы ухватить парня за запястье, но тот предусмотрительно ее отдергивает.
— Я туда не войду. Ни ногой. Никогда. — брюнет откидывает мешающуюся прядку волос от лица. — Я иду домой и точка. — развернувшись на пятках, омега торопится уйти подальше от злополучного места.
— Тэхен. — блондин скрещивает руки на груди, смотря на стремительно удаляющуюся фигуру. — Почему ты должен сидеть дома и плакать, когда он преспокойно развлекается с другими?
Тэхен замирает, сжимая руки в кулаки. Это низко. Удар ниже пояса. Абсолютно бесчестный, но такой точный. Омега жмурит глаза, стараясь игнорировать ком, что удушливо встал поперек горла. Выходит, откровенно говоря, хреново. Он и сам прекрасно понимает, что не должен страдать из-за урода, что похерил полтора года отношений из-за желания поразвлечься с кем-то другим. Понимает, но вот уже третью неделю объедается сладостями до тошноты и бесконечно ревет в подушку, так и не найдя в себе силы собраться и жить дальше.
Чертово самокопание привело лишь к тому, что он, как последний, самый конченный в мире идиот, начал искать оправдания для подобных действий со стороны партнера. Да, он вероятно расслабился. Перестал следить за собой так, как прежде. Будучи в комфортной для себя среде и в полном доверии к любимому человеку перестал заботиться о том во что одет. Перестал бежать в парикмахерскую, чтобы обновить прическу. Да и, что греха таить, слегка набрал в весе за последние месяцы. Нет, толстым его назвать язык, конечно, не повернется, но его многоуважаемый козел-бойфренд всегда залипал именно на худых. Тэхен бы даже назвал подобную худобу болезненной. В первые полгода отношений он старательно следил за весом. Уменьшил количество потребляемых калорий до минимума и попросту убивал себя в тренажерном зале. Все, чтобы нравиться своему альфе как можно сильнее. Со временем это показалось не таким необходимым. Более того, его парень медленно, но уверенно подводил к тому, что Тэхену не стоит заниматься, ведь в спортивном центре присутствовало множество лишних глаз, что по мнению его бойфренда неизменно были направлены в его сторону. Чушь да и только. Все люди там следили исключительно за собой и собственным телом. Но нет, Тэхен слушал услужливо навешиваемую ему лапшу. Да что уж там, он принимал ее с упоением. Его альфа ревнует. Это осознание грело душу, учитывая тот факт, что встречаться они начали ой как не сразу.
Тэхен считал, что ему чертовски повезло. Считал, что не заслужил подобного человека рядом. Считал, что подобные альфы попросту не могут обратить на него внимания. Потому, после официального предложения вступить в отношения, он попросту витал в облаках. Конфетно-букетный период пролетел очень быстро, но по уши влюбленный омега совершенно отказывался воспринимать красные флажки, которыми ему услужливо махали перед самым носом. Гулять с друзьями? Нельзя. Съездить к родителям? Нельзя. Позвать Чимина домой? Нельзя. Задержаться на парах? Нельзя. Проходить практику в смешанных мед.центрах для альф и омег — что-то за гранью реального. И плевать, что на распределении на практику от университета никто не спрашивал, куда именно хочет отправиться студент. Тэхену приходилось лезть из кожи вон и попросту унижаться, умоляя педагогов направить его в конкретные центры, предназначенные исключительно для лечения омег.
Список подобных «нельзя» рос в геометрической прогрессии, а Тэхен отказывался замечать хоть что-нибудь. Подобное поведение казалось чем-то обыденным. Совершенно нормальным. У всех ведь так, правда...? К словам лучшего друга, что буквально кричал о том, что ничегошеньки адекватного в этом нет и нужно бежать как можно дальше, он тоже не прислушался. А потом, рыдая у него дома, слушал бесконечные лекции о собственной глупости, что неминуемо заканчивались одной и той же фразой — «Я ведь тебе говорил». И Тэхен даже не мог на него сердиться, действительно ведь говорил.
Омега вздрагивает, когда друг обнимает его сзади, укладывая подбородок на плечо.
— Тэхена-а, я жутко по тебе соскучился. Ты всегда был занят. Всегда был с…ним. — осекается, решая не озвучивать ненавистное имя. — Мы так давно не проводили время вместе. — произносит максимально жалобным голосом. Знает, на что давить. — Пойдем, пожалуйста.
— Чимин… — брюнет смотрит на того через плечо и тяжело вздыхает, видя самые печальные в мире глаза. — Тебе бы в актерское податься. — уголок губ невольно ползет вверх, растягивая их в улыбке.
— Пойдем? Пойдем? Мы же пойдем? — блондин разве что на месте не подпрыгивает, понимая, что друг проигрывает в неравной схватке. Чимин берет его за руку, крепко сжимает своей и тянет друга обратно, ко входу в здание. Тэхен сдается, послушно идет следом, но стоит переступить порог клуба, как желание поскорее удрать разгорается внутри с удвоенной силой.
— Чимин… — омега почти что скулит, мельком осматривая вакханалию, что предстала перед глазами. Скопление полуголых людей на квадратный метр могло бы побороться за отметку в книге рекордов Гинесса, не меньше. Громкая музыка, мерцающий свет софитов, нескончаемые визги альф и омег разных возрастов, наблюдавших за полуголыми стриптизерами, что выступали на сцене. Те, без зазрения совести, стягивали с себя одну вещь за другой, позволяли зрителям лапать себя в тех местах, которые омега даже произносить не хочет. Из, казалось бы, «простых танцев» устраивали полноценные представления, приглашая желающих к себе на сцену. И блять, Тэхен готов поклясться, что даже в порнушке люди вели себя гораздо приличнее.
— Идем. — Чимин крепко сжимает его руку своей, отсекая даже малейшую возможность на бегство. Он ведет его прямиком к бару. Ориентируется, как рыба в воде. Не смущается ни на секунду, а после приветствия от бармена, обратившегося к другу по имени, последние сомнения и вовсе отпадают. Он здесь не впервые.
Тэхен пропускает момент, в который Чимин делает заказ, и возвращается в реальность только тогда, когда друг заботливо придвигает к нему шот с сомнительного цвета жидкостью.
— Пей. Возражения сегодня не принимаются.
И Тэхен пьет. Напиток обжигает горло, спускаясь вниз по пищеводу, а после растекается теплом по всему телу. Омега слегка морщится. О крепости напитка даже спрашивать боится. Да и ни к чему ему знать. Выпил уже, поздно включать заднюю.
После третьего шота, к приятному удивлению омеги, настроение становится значительно лучше. Он даже улыбается, когда бармен отпускает абсолютно дурацкие шуточки. Шоты сменяют друг друга, играя, кажется, всеми возможными в мире цветами. Все озвученные Чимином названия не давали никакой ясности о содержимом для практически никогда непьющего Тэхена. Да и плевать на самом деле. Самым важным было то, что плакать больше не хотелось. Омега заметно поплыл, болтал о всякой ерунде и искренне смеялся, то и дело обнимая Чимина, что неизменно сидел рядом.
— Он уже пришел? — интересуется у бармена, по истечению примерно двух часов их посиделок.
— Да — мужчина замирает, некоторое время молчаливо переглядываясь с омегой. — Вы хотите…? — Чимин утвердительно кивает, не давая тому закончить мысль.
— Насколько я знаю, на сегодня его время занято.
— Все верно. — блондин опрокидывает очередной, придвинутый ему шот. — Мной.
— О… — бармен понимающе кивает. — Седьмая комната.
— Спасибо. — омега кратко улыбается, поднимается со стула и оставляет несколько смятых купюр на стойке прежде, чем повернуться к другу. — Пойдем со мной, Тэ.
— Куда мы? — брюнет доверчиво сжимает протянутую ему ладонь, на ватных ногах следуя за другом, что грациозно проводил его сквозь толпу.
— Скоро узнаешь.
Они вместе входят в небольшую комнатку. У противоположной от входа стены расположился просторный диван, обтянутый темной кожей, а сбоку от него низкий столик, с обилием стеклянных бутылочек, наполненных всеми возможными видами алкоголя. В комнате царил полумрак, а те немногие источники света, что присутствовали внутри, окрашивали помещение в фиолетовые оттенки.
— Это…что? — Тэхен говорит заторможенно, скользя по комнате рассеянным взглядом.
— Мой тебе подарок. — блондин шепчет на ушко, а после мягко целует его щеку. — Тебе понравится, Тэхена-а. — скользит ладонью по чужим лопаткам, аккуратно оглаживая. — Отключи голову, Тэ, и просто отдохни как следует. — улыбается, видя недоумение в глазах друга. — Я буду ждать тебя снаружи. — Чимин не дает ничего больше спросить. Не дает возможности опомниться. Разворачивается и покидает помещение, захлопывая дверь за собой.
Омега движется следом по инерции, тянется к дверной ручке и замирает, замечая шевеление слева от себя, где, как оказалось, была шторка, разграничивающая пространство между двух помещений. Эта самая шторка сдвинулась в сторону. Если быть точнее, то ее сдвинули. Сначала Тэхен видит пальцы, покрытые татуировками, что сжимают ткань и чуть отводят ее в сторону, а следом за этим и обладателя этих самых пальцев. Мужчина останавливается в метре от замершего омеги. На нем надеты одни лишь джинсы с довольно низкой посадкой, демонстрирующие не только тазобедренные борозды, но и основание лобка. Если бы не весь выпитый до этого алкоголь, Тэхен бы уже бежал без оглядки. А сейчас? Сейчас скользит взглядом по рельефному торсу, невольно пересчитывая количество кубиков, что на нем расположились. Поднимается взглядом выше, рассматривая широкую грудь, а после переходит на руку, изучая замысловатую вязь татуировок, занимающих собой всю поверхность кожи.
Альфа некоторое время стоит неподвижно, позволяя рассматривать себя, и, в свою очередь, сам изучает омегу. Он после делает шаг навстречу, вынуждая Тэхена отвлечься и посмотреть на его лицо. Их молчаливый зрительный контакт, очевидно, затягивается.
— Мне, пожалуй, уже пора. — омега медленно отступает назад, заметно теряясь под чужим пристальным взглядом.
— Это куда же? — мужчина слегка усмехается, скользя взглядом от лица вниз, по телу омеги, что скрыто за широкими джинсами, темным джемпером и кардиганом крупной вязки. Одежда абсолютно не вписывалась в окружение. Тэхен выглядел по-домашнему уютно.
— Ну, я... — он вообще не понимает, почему должен отвечать. Не понимает, что вообще здесь происходит.
— Дай-ка угадаю. — не дает закончить мысль. — Тебе поскорее нужно вернуться домой, чтобы, в очередной раз, оплакивать неудачные отношения?
— Откуда ты? — омега невольно хмурится. — Чимин. — отвечает сам себе и хмурится сильнее. — Это не твое дело, ясно?
— Ясно. — альфа понимающе кивает, медленно обходя омегу вокруг. Смотрит, как хищник на добычу, и останавливается позади, склоняясь к чужому ушку. — Уверен, что хочешь уйти? — шепчет, опаляя кожу горячим дыханием.
— Конечно, я... — он замолкает, когда сильные руки медленно скользят по плечам, подцепляя кардиган, что спустя секунду падает к ногам, как ненужная ноша. — Уверен. — добавляет тише.
— Я не психолог, но уверенные люди звучат чуточку иначе, Тэхен.
— Спрашивать, откуда тебе известно мое имя, думаю, не имеет смысла?
— Не имеет.
— Послушай… — старается собраться с мыслями, подбирая нужные слова, что дается с трудом после ранее выпитого алкоголя. — Я не знаю, что там тебе наговорил Чимин, но вот это вот все. — обводит руками комнату. — Абсолютно не по мне.
— Что не по тебе? — мужчина скользит подушечками пальцев по открытым участкам кожи на запястьях омеги, понемногу забираясь ими под рукава и аккуратно поглаживая, чтобы не спугнуть. — Хорошо проводить время? Делать что-то для себя и собственного удовольствия?
— Находиться в помещении с незнакомым альфой, который не знает, что такое одежда. — Тэхен разворачивается, сталкиваясь с ним взглядом. — Я не собираюсь оставаться здесь с тобой и предаваться разврату.
— Предаваться разврату? — альфа невольно смеется. — Ты что же, в восемнадцатом веке родился?
— А ты что же, из каменного вылез? — омега злится непроизвольно. Не хватало еще, чтобы какой-то полуголый амбал над ним смеялся.
—Так вот какие игры тебе нравятся? — на губах все еще играет усмешка. — А Чимин говорил, что ты ханжа.
— Хан…что? — Тэхен давится возмущением.
— Я ведь сразу ему сказал, что таким как ты здесь не место.
— Таким, как я?
«Мышатам» — не озвучивает.
— Забитым омегам, что отказываются выходить из дома, предпочитая жалеть себя. — смотрит в глаза внимательно.
— Я себя не жалею. — ложь.
— Именно поэтому ты сейчас гордо развернешься, поедешь домой и…?
Тэхен понимает, что альфа прав от и до. Бесится сильнее, потому что незнакомец тыкает его в собственные загоны носом, словно провинившегося котенка. Да, он, как и сказано, вернулся бы домой. Да, он бы часами смотрел на совместные фотографии с бывшим, перебирал подарки, а потом вновь самозабвенно рыдал, жалея себя. Бедного, несчастного и брошенного. Он задумывается, а хочет ли этого в действительности? В самом деле, сколько можно скулить о своей несчастной судьбе? Ну изменили ему, сделали виноватым во всех бедах и что? Он ведь не глупый, понимает, что у измены нет оправданий. Нормальные люди никогда подобной ситуации не допустят и если уж остыли, если им наскучило, то сначала расстаются, а уже после ищут другие, более подходящие им и их запросам, связи. Но Тэхен никак не может перестать думать о том, что сам все разрушил. Он в самом деле не может считать себя интересным. Ему не нравятся тусовки с шумными компаниями, он в принципе старается избегать больших скоплений людей. Ему не нравятся откровенные шмотки и вызывающий макияж. Он постоянно занят учебой, практикой, подработками. У него нет сил на активное времяпровождение. Ему тяжело пробовать что-то новое, а уж что-то, связанное с интимом, вообще табуированная тема. Он никогда не велся на просьбы парня заняться сексом где-то помимо дома. Ему нравилось просто уединяться в спальне. В идеале, с выключенным светом. Он понимает, что просто наскучил. Не смог перестроиться и дать в полной мере то, что от него хотели. Тот факт, что его альфа только требовал, но сам никогда не пытался пойти на уступки, омега, почему-то, игнорирует.
Тэхену кажется, что его сердце стучит настолько сильно, что вот-вот проломит грудную клетку. Не будь он будущим врачом, подумал бы, что это и впрямь произойдет. Он не может успокоиться. Не может понять, что ему делать. Когда разум буквально кричит о том, что ему нужно развернуться и уйти, как можно скорее, тело, почему-то, остаётся на месте, следуя куда более глубинным, низменным желаниям. Будто сама его омежья природа, сокрытая от всех за семью печатями, чтобы снова не сделали больно, желает выбраться наружу. Получить хоть немного так сильно необходимого тепла.
Событий из ряда вон в его жизни по пальцам пересчитать. Да что уж, даже считать не придется. Примерный ученик, гордость родителей, вечный тихоня, заботящийся о мнении окружающих. Надоело? Нет, заебало по-настоящему. Мысли о том, что он всегда и все делает по чужой указке, чертовски злят. Он, в конце концов, молодой парень, омега. Когда ещё творить глупости, как не сейчас? Быть может утром, на трезвую голову, он будет жалеть. Но то будет утром, а сейчас...
Тэхену не нужно ничего озвучивать. Альфа понимает его без слов, отслеживая каждую эмоцию, сменяющуюся на омежьем лице. Он подталкивает его вперёд, мягко направляя к дивану, на который омега послушно присаживается, смотря на альфу снизу-вверх. Он заметно теряется, не может скрыть нервного напряжения, то и дело потирая пальцы одной руки второй.
— Тебе некомфортно, я понимаю, но не переживай. Я не сделаю ничего против твоей воли. Ты всегда можешь сказать мне о том, что тебе не нравится. Всегда можешь попросить остановиться. — альфа считывает его, как открытую книгу, подмечает страх, что на мгновенье промелькнул в чужих глазах, добавляя тут же. — И я остановлюсь. — утверждает. — Ты можешь уйти отсюда в любую секунду. Услышал меня? — в ответ легкий кивок. — Произнеси.
— Я тебя услышал.
— И?
— Ты остановишься, если я попрошу.
— Верно.
— Сюда ведь никто не войдет? — голос немного дрожит.
— Нет.
— Можешь замкнуть дверь? Пожалуйста.
Альфа кивает, проходя к двери и проворачивая замок на ручке. Ловит себя на мысли о том, что зря Чимин затеял провернуть все это именно в клубе. Да, естественно, находясь в собственной квартире, на знакомой территории, омега вряд ли бы смог отключиться от собственных установок настолько, что позволил бы подобному происходить, но все же. Тэхену здесь явно не место. Слишком уютный и правильный для этих стен. Для самого альфы.
— Я могу погасить основную часть света, хочешь? — оборачивается, смотря на омегу и видит в глазах вопрос, что тот никогда не решится озвучить. Омега явно не понимает, откуда незнакомцу известно, что ему так будет спокойнее. Будто бы это не лежит на самой поверхности. Будто бы это что-то из ряда вон. — Я оставлю только вот ту диодную ленту, хорошо? — указывает на небольшой источник света, расположившийся над спинкой дивана. Тэхен кивает, неотрывно следя за мужчиной, что спокойно и совсем не торопясь проходит к столику, берет с него маленький пульт и несколько раз щелкает на кнопки, планомерно погружая комнату почти что в полную тьму.
Альфа подходит вплотную к диванчику и медленно опускается на колени, позволяя омеге смотреть на себя сверху, быть в более высокой, «безопасной» для него позиции. Протягивает руки, за несколько секунд справляясь с застёжкой на чужих джинсах. Тэхен следует молчаливым указаниям и чуть приподнимает бедра, прижимаясь спиной к прохладной обивке позади, позволяя тем самым стянуть с себя джинсы. В этот момент он благодарен другу, что за несколько дней до этого, заставил его сходить на эпиляцию и многие прочие косметические процедуры под предлогом того, что это поможет «обновиться» и «почувствовать себя уверенней». Предусмотрительный, гаденыш.
— Ты ведь не девственник? — Чонгук поднимает взгляд на омегу и усмехается. — Ну не хмурься, я просто уточняю.
— А что, большой и грозный альфа боится девственников?
«Пытаешься демонстрировать зубки? Очаровательно» — мысли сами собой проносятся в голове, но их, по-прежнему, не озвучивают.
— Нет, просто большой и грозный альфа предпочитает не разрушать чужих воздушных замков и розовых мечт.
— То есть «воздушные замки и розовые мечты» — это исключительно омежья прерогатива? — Тэхен и в самом деле немного огрызается. Так почему-то проще свыкнуться с происходящим. Отбросить мысли о том, что он и правда собирается сделать это с абсолютно незнакомым человеком. — Немного по-сексистски, тебе не кажется?
— Возможно. Зато честно. — не может скрыть улыбки. — Для альф первый раз — это зачастую минутка позора, в которую все мужественное теряется, сдувается, как шарик, и тут уже не до доминантности. Все мысли о том, как бы просто не спустить в первые секунды процесса.
Тэхен невольно смеется, тихо так, бархатно, приятно лаская слух.
— Для омег все совершенно иначе. Не хотел бы я быть объектом чьих-то несбывшихся ожиданий.
— Разве ожидания есть только у девственников? — Тэхен рассматривает альфьи черты, невольно задерживаясь взглядом на потемневших глазах, что ни на миг от него не отводят. — Как насчет моих ожиданий касательно происходящего?
— Я постараюсь их оправдать. В ином случае, придется оплатить тебе сессию у психолога.
— Несколько сессий. Я выберу самого лучшего.
— Договорились, мышонок.
— Никакой я не… — договорить не дают, Тэхен попросту теряется, когда мужчина совершенно по-хозяйски укладывает руки на округлые омежьи бедра, плавно скользя ладонями вверх.
Омега невольно напрягается, но не позволяет себе дернуться или отстраниться. Не будет он этому альфе такого удовольствия доставлять. Никакой он не «мышонок», но всей его храбрости хватает ровно до того момента, как чужие губы касаются оголенной кожи на внутренней поверхности бедра. Мужчина целует снова, попутно забираясь пальцами под кромку белья. Он подцепляет тонкую ткань и медленно тянет вниз, оголяя нижнюю часть тела, заставляя омегу моментально покраснеть.
—Мышонок. — шепчет с ухмылкой, спуская ткань все ниже, пока не доходит до колен. — Дальше давай сам.
Тэхен подаётся вперёд, немного наклоняясь, чтобы взяться руками за ткань и заменить руки альфы своими.
— Нет. — ловит чужой непонимающий взгляд. — Без рук.
Омега немного медлит, упирается руками в обивку дивана для минимальной опоры и приподнимает ногу, давая удерживаемой альфе ткани соскользнуть ниже.
— Медленнее.
Тэхен сглатывает, плавно приподнимая ногу все выше. Мужчина явно дразнится, не позволяя ткани слететь до тех пор, пока ступня Тэхена не оказывается наравне с ягодицами, открывая вид на блестящую от выступающей смазки дырочку. Ногу опустить не дают. Альфа сжимает чужую лодыжку, отводит немного в сторону, открывая для себя ещё больше доступа для обзора и ставит ступню на диван, фиксируя в данной позиции.
— Не опускай. — тихо, но властно.
Омега и сам не понимает, почему слушается так просто. Почему позволяет управлять собой так, как ему заблагорассудится. Осознает только то, что кажется, забывает дышать под пристальным альфьим взглядом.
— Теперь вторую.
Тэхена больше не нужно направлять. Он знает, что от него хотят, а потому сам подтягивает ногу вверх, упираясь в обивку двумя стопами. Он максимально открыт. По-настоящему беззащитен. Для него в новинку ощущать возбуждение только от того, что на него смотрят.
— Разведи ноги пошире.
— Постой... — он сводит колени вместе, а руки невольно опускаются вниз, дабы прикрыться.
— Руки. — пресекает чужую попытку, слегка шлепая омегу по бедру.
— Постой…постой, пожалуйста. — омега немного медлит прежде, чем спросить. — Как… — шепчет тихо. — Как тебя зовут?
— А что? — смотрит игриво. — Хочешь сделать мне предложение? — вскидывает бровь, не сдерживая смешка.
— Дурак.
— Чонгук.
— Ты дурак, Чонгук.
— Не отвлекайся. — становится серьезным. — Раздвинь ноги шире. — омега следует сказанному, разводит ноги и опускает голову вниз, сгорая от стыда от собственного вида. Чонгук, очевидно, оценивает. Проходится взглядом от ягодиц вверх, по небольшим яичкам и аккуратному члену, что заметно окреп от нарастающего возбуждения. Понимает, что для омеги все это в новинку. Не удивительно, что его тело реагирует даже на минимальные прикосновения и слова.
Чонгук берет член ладонью, вызывая мгновенный жалобный скулеж, вызванный неловкостью происходящего. Его не останавливают, а потому он позволяет себе продолжить. Ведёт подушечкой большого пальца по наливающейся краснотой головке, собирает выступивший предэякулят, а после размазывает его по нежной коже. Склоняется, не давая толком опомниться и проводит по головке кончиком языка, давя металлической бусинкой пирсинга на дырочку по центру. Омега не сдерживается, прячет покрасневшее лицо ладонями. Стыдно. Как же стыдно. Он задыхается, когда альфа ведет языком вокруг, обводя контур.
— Пиздец… — шепчет еле слышно.
Чонгук обхватывает член губами и расслабляет горло, пропуская его внутрь до тех пор, пока не доходит до самого основания. Он плавно двигает головой, прижимая ствол языком к небу, то и дело стимулируя кожу собственным пирсингом. Тэхен закрывает глаза. Рука невольно тянется к чужой голове, зарываясь в темные волосы.
Омега хоть девственником и не являлся, но его бывший считал, что сосать альфам не положено. Всегда говорил, что это сугубо омежье занятие, а потому сейчас все накрывающие ощущения были совершенно в новинку. От жара чужого рта по коже невольно пробегали мурашки и омега, к собственному стыду, тек, пачкая диванчик в обильно выступающую смазку. Теперь понятно, почему тот сделан из кожи. Предусмотрительно, нечего сказать.
Они сами не замечают, как комната заполняется их собственными феромонами, что плавно перемешиваются между собой, создавая идеальную комбинацию. Омега, что обычно был чувствителен к посторонним запахам, откровенно плыл от феромона Чонгука. Тот не отталкивал. Не давил и не пугал. Он обволакивал, возбуждал и расслаблял. Заставлял желать большего. Течь сильнее. Тэхен не мог остановиться, раз за разом наполняя им собственные лёгкие, пока Чонгук наращивал темп движений, вбирая его член в рот так глубоко, насколько это вообще возможно. Его слюна, смешанная с омежьим предэякулятом, медленно стекала по подбородку и капала вниз, заставляя Тэхена вздрагивать каждый раз, когда капли встречались с кожаной обивкой. Омега откидывает голову назад, прижимаясь затылком к спинке дивана, тихо стонет, осознавая насколько все это для него слишком. Он по-настоящему пугается, понимая, что находится на грани. Сжимает волосы на затылке альфы и тянет назад, стараясь отстранить от себя, пока не произошло непоправимое.
— Стой…Чонгук, постой…я не… — Чонгук понимает, что от него хотят, равно, как и природу такого волнения. Он не отстраняется, напротив, двигает головой активнее, вынуждая омегу заскулить и зажать голову мужчины меж собственных бедер, кончая в чужое, услужливо предоставленное горло. Ему кажется, что он сходит с ума, потому что звуки того, как Чонгук глотает кажутся невыносимо громкими. Альфа терпеливо ждёт, когда Тэхен позволит ему отстраниться и, когда это, наконец, происходит, выпускает член изо рта, совершенно по-блядски облизывая припухшие губы.
Чонгук поднимается с пола, усаживаясь рядом с парнишкой, а после хлопает ладонью по своим коленям, подзывая к себе. Тэхен не торопится. Собственное тело отказывается слушаться. Он приподнимается, становясь на колени, и немного ждёт, чтобы унять дрожь в конечностях, прежде чем перекинуть ногу через чужие, усаживаясь сверху. Непроизвольно ищет опоры в чужом теле, сжимает широкие плечи руками, а осознав, торопится убрать, будто бы сделал что-то запретное. Будто бы не Чонгук только что довел его до оргазма.
— Можешь трогать меня, не бойся. — укладывает ладони поверх чужих бедер, чуть сжимает и двигает ближе к себе, усаживая на собственный пах.
— И вовсе я не боюсь. — шепчет прежде, чем скользнуть ладонями по чужой груди, а после ниже, по кубикам пресса, что альфа слегка напрягал, демонстрируя красивые рельефы. Альфа позволяет трогать себя, изучать, привыкнуть к собственной близости, а после ведет ладонями выше, укладывая руки на аппетитные ягодицы, непроизвольно их сжимая. Чонгук касается губами омежьей шеи, ведет языком по выступающей венке, вынуждая поднять голову вверх, предоставляя больше доступа. Альфа обхватывает небольшой участок кожи, чуть прикусывает, а затем слегка посасывает, оставляя после себя ярко-красную отметку. Отводит ягодицу в сторону, проводит подушечками пальцев по дырочке, собирая выступившую смазку. Проникает внутрь одним на пробу, вынуждая омегу прижаться ближе, цепляясь за альфьи плечи изящными пальчиками.
— Узкий. — подводит вердикт.
— Это плохо? — шепчет в ответ.
— Не заставляй меня сомневаться в уровне твоего IQ, мышонок.
— Я тебе не мышонок. — скорее просто вредничает, нежели полноценно обороняется.
— Грозный мышонок. — губы сами собой расплываются в улыбке.
— Прекрати. — несильно шлепает ладонью по чужому плечу.
— Как пожелаешь, мышонок. — альфа улыбается шире, прикусывая мочку чужого ушка прежде, чем добавить второй палец. Тэхен утыкается носом в его плечо и учащенно дышит. Прислушивается к ощущениям, пока его медленно и аккуратно растягивают, немного разводя пальцы внутри. Омега скользит ладошками по альфьему торсу вниз, к паху, берется дрожащими пальцами за пуговку на джинсах и аккуратно расстегивает. Немного медлит перед тем, как запустить ладонь в чужую ширинку. Сам смущается желания прикоснуться к его телу. На Чонгуке, под джинсами, больше нет ничего, а потому прохладные пальцы касаются горячей плоти, позволяя в полной мере ощутить чужое возбуждение. Тэхен вытягивает член из джинсов, освобождая от давления. Обхватывает ладошкой и медленно водит ей вверх-вниз, удивляясь возникшей инициативе, желанию сделать приятно другому человеку, пока этот самый человек растягивал его уже тремя пальцами.
— Мышонок, дай мне презерватив. — шепчет на ушко. Тэхен отстраняется. Ищет потерянным взглядом этот самый презерватив. — Вон там. — Чонгук кивает на стол, где лежала открытая пачка. Омега немного отклоняется, пока альфа придерживает его за талию, уберегая от падения, и тянется рукой к столу, вытягивая один из коробки. Смотрит в глаза Чонгука невинно, словно те мультики сейчас собираются смотреть, ей богу. Альфа убирает руки от его тела. Берет презерватив и отрывает верх упаковки зубами.
— Наденешь сам?
— Надену. — омега кивает, вытаскивая презерватив из индивидуальной упаковки, а после, со всей осторожностью, раскатывает латекс по затвердевшему члену.
— Такой самостоятельный. — альфа скользит ладонями вдоль омежьей спины, вынуждая немного прогнуться. — Может еще и сядешь сам?
— А вот и сяду. — храбрится. Приподнимается над членом, берет его ладошкой, аккуратно направляя в себя, а после медленно опускается, ощущая, как сильно тот растягивает дырочку, плавно погружаясь внутрь.
Тэхен скользит руками по чужим, проводит ладошками вверх, к плечам, несильно их сжимая. Смотрит в потемневшие глаза и медленно опускается на член до упора, пока ягодицы не касаются жёсткой ткани джинс. Чонгук обнимает его за талию, прижимая вплотную к собственному телу. Наслаждается жаром и узостью, что обволакивает собственный член. Омега двигается не сразу, даёт себе время, чтобы привыкнуть к размеру и чувству заполненности. Чонгук не торопит, ждёт терпеливо, рассматривая мордашку, что расположилась совсем близко к его лицу. Обнимает крепче, когда омега начинает двигаться, плавно опускаясь на член на половину длины. Наслаждается тихими стонами, что невольно срываются с аккуратных губ каждый раз, когда парнишка опускается на член до упора.
Он позволяет ему главенствовать. Позволяет вести и двигаться в комфортном для себя темпе. Позволяет скользить руками по собственному телу, пока самозабвенно изучает чужое. Омега красивый. Правильные черты лица, ровный носик с милейшей родинкой на кончике, в меру пухлые губы, а взгляд из-под опущенных ресниц...пиздец просто. После рассказов Чимина о собственном друге и его загонах о собственной внешности, альфа выстроил перед глазами совершенно иной образ. Интересно даже взглянуть на того ублюдка, что решил изменить такому омеге. Фигура его не устраивала? Идиот что-ли? Слепой может? Чонгук вот нет. Он с удовольствием сжимает в меру пухлые бедра и аппетитные ягодицы, прижимает к себе за узкую талию и совершенно не понимает природы омежьх загонов. За такими обычно альфы сами бегают, а этот по какому-то кретину слезы льет. Неправильно. Абсолютно. Чонгук берется руками за край джемпера и тянет вверх. Тэхен вздрагивает, сжимая его руки своими и не позволяя этого сделать.
— Не нужно. — омега вмиг напрягается.
— Почему?
— Просто не нужно.
— Ты сидишь на моем члене, но одежду снять не позволишь? — альфа вскидывает бровь, смотря выжидающе.
— Мне не нравится... — еле слышно.
— Что тебе не нравится?
Омега бубнит что-то невнятное, практически нечленораздельное.
— Скажи нормально.
— Живот не нравится. — Тэхен прикусывает нижнюю губу, смотря на альфу исподлобья.
Чонгук мысленно считает до десяти, успокаивая себя прежде, чем с силой потянуть джемпер выше, оголяя небольшой, едва-едва заметный животик.
— Да ты, блять, шутишь что-ли? — Чонгук не помнит, когда так бесился в последний раз. Он знать не знает с кем встречался Тэхен, но уже откровенно ненавидит этого недоальфу. Это насколько же нужно быть мудаком, чтобы загнать омегу в такие комплексы? Что вообще нужно говорить, чтобы даже такой человек начал в себе сомневаться?
Альфа берет его под ягодицы, приподнимается и бережно укладывает спиной на диван. Нависает сверху, разводя ноги пошире, а после делает резкий толчок, входя внутрь до основания и срывая глухой стон с губ омеги. Мужчина склоняется ниже, приближаясь к омежьему лицу.
— Выброси эту хрень из головы, Тэхен.
— Это не хр... — вскрикивает от нового толчка.
— Полнейшая хрень.
Чонгук вжимает его в диванчик весом собственного тела, не давая и малейшей возможности свести ноги вместе.
— Ты красивый. — толчок. — У тебя красивое тело. — толчок. — Ты не должен стесняться себя из-за слов какого-то ублюдка. — толчок. — Ты не должен плакать из-за того, что тебе изменили. — толчок. — Ты должен думать о себе. — альфа слегка сжимает рукой чужое горло. — Ты должен любить себя, понял? — смотрит в глаза, слушая жалобный скулеж, срывающийся с губ. — Ты понял, Тэхен?
— Я… — протяжно стонет от очередного размашистого толчка, цепляясь руками за широкую спину и оставляя на ней следы от собственных ногтей.
— Тэхен.
— Я понял. — шепчет, смотря в глаза.
— Умничка, мышонок. — альфа отпускает его горло, касаясь губами немного покрасневшей кожи и слегка прикусывает, входя внутрь на всю длину члена. Тэхен наслаждается тяжестью альфьего тела, плавится от его жара и задушено стонет от каждого толчка. Он теряется в ощущениях. Наслаждается от самой мысли о том, что его в самом деле желают. Даруют необходимое тепло. Дают возможность почувствовать себя стоящим. Притягательным. Красивым. Заботятся о том, что он чувствует. Стараются доставить удовольствие. Он не помнит, когда в последний раз ему было настолько приятно. А было ли вообще?
Комната заполняется шлепками и громким хлюпаньем. Смазки настолько много, что та стекает по ягодицам, оставляя на обивке влажные разводы. Пошло. Грязно. Пиздецки возбуждающе. Тэхен обнимает мужчину ногами за бедра, скрещивает их на чужих ягодицах, желая ощутить его еще ближе. Забывается на мгновение и тянется за поцелуем. Не получает.
— Я не целуюсь, мышонок. — шепчет ласково. — Издержки профессии.
Чонгук прижимает его руки к обивке дивана, скользит ладонями по запястьям, а после сплетает руки в замок. Наращивает темп, ни на секунду не теряя зрительного контакта. Тэхену…обидно? Он корит себя за глупость. Ругает за то, что забылся и позволил лишнее. Сделал то, чего делать не следовало никогда. А больше всего злится от того, что течет в разы сильнее. Течет от чужих слов. Течет от неправильности. Течет от недосягаемости. Вот он, Чонгук, рядом. Вдалбливает его в диванчик, где, вероятно, трахает каждого вот такого желающего, но при этом целовать не позволяет. От этого хочется в разы сильнее.
Омега закрывает глаза, прогибается в спине и прислушивается к ощущениям собственного тела, осознавая, что готов вот-вот расплакаться от всего того спектра эмоций, что разразились внутри. Знаете, реветь от оргазма гораздо приятнее, чем от того, что тебя бросили. Тэхен кончает первым, пачкая живот Чонгука собственным семенем, а после тихо скулит, пока альфа вбивается в его тело, чтобы кончить тоже.
Они лежат рядом некоторое время, сплетаясь телами, как самые настоящие любовники. От этого…приятно? Тэхену до жути нравится ощущение заполненности внутри. Нравится ощущать чужое сбившееся дыхание, что опаляет кожу. Нравится водить подушечками пальцев по татуированной коже Чонгука, что от краски ощущалась «бархатной». Это не может длиться вечно. Альфа отстраняется, помогая омеге присесть. Помогает собрать одежду по комнате, а после помогает и одеться, ведь дрожащие руки никак не могут застегнуть джинсы. Они не прощаются. Омега не находит в себе сил даже просто на него посмотреть, хоть и ощущает, что Чонгук от него глаз не отводит. Тэхен уходит молча. Выходит в общий зал, смешиваясь с шумной толпой, а после ищет взглядом Чимина. Друг понимает без слов. Они вместе идут к выходу. Тэхен желает поскорее оказаться на свежем воздухе. Опьянение отходит на второй план и осознание произошедшего накатывает с новой силой. Жалеет ли он? Нет, не жалеет.
***
Омега ведет руками вдоль широкой спины, чуть прогибается и несдержанно стонет от очередного резкого толчка. Тэхен откровенно залипает на Чонгуковой шее, скользит взглядом по выступавшей на ней венке. Перемещает ладонь на заднюю поверхность, проводит подушечкой большого пальца по боковой части, растирая по коже выступившие капельки пота. Альфа опускается ниже, придавливая чужое тело своим, касается губами оголенного плеча и ощутимо прикусывает кожу. Поднимается выше, прокладывая дорожку из поцелуев вверх, к челюсти. Тэхен прикрывает глаза и подаётся бедрами навстречу, желая ощутить мужчину в себе насколько это возможно глубоко. — Тэхен... — низкий шепот Чонгука заставляет кожу покрыться мурашками. —Тэхен! Омега вздрагивает и поднимает голову, мгновенно возвращаясь к реальности. — А..? — смотрит на санитара, стоящего возле диванчика, где он сидел. Выдалась свободная минутка, он решил повторить темы, для предстоящего экзамена по анатомии, а дальше все как в тумане. — Ты чего в облаках витаешь? Я тебя уже три раза позвал. — пожилой омега качает головой. — Бросай свои книжки. Доктор Кан тебя искал. Сказал подойти в третью смотровую. — мужчина тяжело вздыхает. — У меня своей работы полно, ещё бегай ищи тебя по всему отделению. Тэхен подскакивает на ноги, бросает книгу и слегка кланяется, извиняясь за предоставленные неудобства. — Прошу прощения. Спасибо, что сообщили. — Беги давай, пока проблем не схлопотал, ребенок. Тэхен кивает и торопится уйти, наспех поправляя форменную одежду и слегка растрепанные пряди волос. Омега ускоряет шаг, не желая доставлять неудобств врачу, что любезно согласился принять его под свое крыло для прохождения оплачиваемой практики. Злится на себя за то, что снова витал в облаках, вместо того, чтобы тратить время с пользой. Тэхен не может собраться с мыслями. Не может перестать думать. Стабильно, несколько раз за день, он борется с желанием бросить все дела, лечь на пол и закатить истерику. Хочется простого человеческого кричать. Он не может врать самому себе, убеждая в том, что ему все произошедшее не понравилось. Бесится от того, что не может все это игнорировать. Не может оправдать себя выпитым, ведь был в себе и отдавал отчёт собственным действиям. Он просто разозлился. Захотел доказать самому себе, что он не ханжа, что может делать что-то бездумное. Доказал, блять. А как жить дальше? Как выбросить из головы? Перестать думать? Как забыть, если следы, оставленные Чонгуком, все ещё фантомно горят на теле, вынуждая раз за разом мысленно возвращаться в ту злополучную комнату. И плевать, что физически их почти не осталось. Это совершенно не помогает. Нет, Тэхен, по-прежнему, не жалеет. Случившееся выбило его из колеи, да, но сработало, как переключатель. Вернувшись домой поздно ночью, он словно бы отключился. Механически, без эмоций, собрал все подарки от бывшего, которые хранил с особым трепетом и, без малейшего колебания, выбросил все. Туда же отправились и фотографии, переписки, любые напоминания. Все соц.сети заблокированы. Номер удален. Дышать стало легче. Нет никаких сожалений. Ему просто никак. Он сокрушался лишь о том, что не сделал этого раньше. Слепо верил, надеялся и страдал. Ждал, что парень объявится. Попросит прощения. Дурак. Какой же наивный и глупый. Тэхен не сомневается в том, что простил бы. Его пугает сама мысль о том, что он мог. Омега останавливается перед смотровой, дает себе несколько секунд на то, чтобы перевести дух, а после открывает дверь, проходя внутрь помещения. — Доктор Кан, вы меня... — Тэхен замирает у входа. — Искали? — ему в самом деле нужна сессия у психолога. Нет, пожалуй, ему требуется помощь психиатра, потому что он, очевидно, сходит с ума. Чонгук сидит на кушетке, буквально в нескольких метрах от него. Их молчаливый зрительный контакт длится не больше пары секунд. Тэхен отводит взгляд и смотрит на доктора, стараясь игнорировать собственное, бешено колотящееся сердце. — У меня обход послеоперационных пациентов. — мужчина протягивает омеге планшетку, с закреплёнными на ней анкетными листами. — У господина Чона растяжение голеностопа. Нанеси мазь, зафиксируй ногу эластичным бинтом и дозаполни анамнез. Я составил рецепт на препараты. Объясни, как правильно принимать. Омеге хочется заскулить в голос и молить старшего не уходить. Не оставлять его здесь наедине с альфой. Хочется выйти, закрыть за собой дверь и бежать без оглядки. На деле же, он остается стоять на месте, стараясь сохранять спокойное выражение лица. — Хорошо. — Тэхен кивает и провожает доктора совершенно растерянным взглядом. Когда дверь за ним захлопывается, омега немного медлит прежде, чем обратить свое внимание к Чонгуку. — Сколько вам полных лет? — вытаскивает ручку из нагрудного кармана и спрашивает не поднимая глаз. — Двадцать семь. — смотрит пристально. — Дата рождения? — Первое сентября девяносто седьмого года. — Хронические заболевания? — Нет. — Недавно перенесенные операции? — Нет. — губы Чонгука трогает улыбка, он рассматривает омежье лицо, задерживаясь взглядом на пролегающей между бровей складке от того, что тот хмурится. — Аллергия? — Да. — альфа упирается руками в кушетку и склоняет голову набок. Скользит взглядом по омежьей шее, с разочарованием подмечая, что засосы с нее сошли. — У меня непереносимость необоснованного игнора. — хмыкает, ловя Тэхенов взгляд на себе. — Или у вас проблемы с памятью? — максимально сочувствующее выражение лица. — Рассеянный склероз в столь юном возрасте...весьма печально. — Прекрати. — сжимает ручку в руке, нервно щелкая по кнопке выпуска стержня на верхушке. — О, мы снова перешли на «ты»? А я бы не прочь послушать официальное обращение, со всеми этими «Вы» и «Господин Чон». — Чонгук, пожалуйста. — К тебе вернулась память? Нужно оформить патент на терапию. Может даже премию получу. — не сводит взгляда с омежьего лица, наблюдая, как очаровательно покрываются румянцем чужие щеки. — Какую там премию дают за медицинские открытия? — Нобелевскую. — тяжело вздыхает. — Ты не планируешь заканчивать, да? — Такой непостоянный мышонок. Совсем недавно ты просил меня не останавливаться. — Чонгук. — голос становится резче. — Ты пришел сюда для получения помощи. Так что, будь добр, дай мне ее оказать и обращайся ко мне по имени. — Как пожелаете, господин... — Чонгук бросает взгляд на закреплённый на одежде бейджик. — Ким. Тэхен не сдерживается и закатывает глаза. Подходит к столику, складывая в металлическую чашу мазь и эластичный бинт. Присаживается на корточки, ставя ее на пол рядом с собой. — Какая нога беспокоит? — Вы даже не будете меня осматривать, господин Ким? — Тебя уже осмотрел врач. — Быть может мне хочется, чтобы меня потрогал кто-то более молодой и менее опытный. — очевидно пытается вывести из себя. — Чонгук. — строго. — Правая. Тэхен откручивает крышечку тюбика, выдавливая на пальцы небольшое количество разогревающей мази. — Хорошая консистенция. — не удерживается от комментария. — Могла бы подойти для... — толкает язык за щеку. — Чонгук! — омега вскидывает голову, смотря на альфье лицо испепеляюще. — Если ты не замолчишь, то похромаешь отсюда прямо сейчас. — Разве может будущий врач оставить человека без помощи? Это ведь просто бесчеловечно. — Ты можешь быть серьезным хоть одну минуту? — Могу. В теории. — альфа склоняется вперед, приближаясь к его лицу. — Но это весьма сложно, когда ты передо мной стоишь почти что на коленях. — склоняется ещё ниже, шепча на ухо. — Чертовски сексуально, господин Ким. Субординация идет нахрен вместе с Тэхеновым самообладанием. Омега ударяет кулаком по чужому плечу, заставляя отстраниться. Блядский Чон Чонгук. — Все-все, извини. Я молчу. — альфа выпрямляется и в самом деле молчит, наблюдая за тем, как Тэхен бережно втирает мазь в его кожу. Ему приятны чужие мягкие прикосновения, приятно тепло омежьих рук. Тэхен накладывает повязку, аккуратно затягивает, фиксируя ногу в необходимом для заживления положении, а затем аккуратно прощупывает. — Так не больно? — поднимает взгляд на альфу. — Нет. — А вот так? — немного двигает стопу, проверяя нигде ли не передавливает. — Нет. — качает головой отрицательно. — А здесь? — касается рукой сгиба и немного давит, пытаясь понять масштаб бедствия. — Не-а. — Странно... — омега непроизвольно хмурится, не понимая, ведь даже после фиксации травма должна приносить дискомфорт. — Должно быть немного... — договорить не дают. — Не та нога, мышонок. — не сдерживает смешка. Тэхен мысленно считает до десяти. Старается успокоиться и взять себя в руки, но выходит, откровенно говоря, хреново. — Ты издеваешься? — Я ведь сказал, что правая. — Ты ведь видел, что я делаю, почему тогда... — Ты же сказал сидеть молча. — пожимает плечами. — Я слушаюсь. Тэхен совершенно не может собраться. Сам не понимает, почему так реагирует. Почему голова настолько отключается рядом с этим человеком. Омега никогда не был легкомысленным. Всегда относился к работе ответственно. Каким образом несколько дурацких фраз смогли настолько выбить из колеи? Это уже ни в какие рамки. Он больше ничего не говорит. Сосредотачивается на травмированной ноге, проделывает все то же самое, стараясь игнорировать взгляд, следящий за каждым его действием. — Обувайся. — омега выпрямляется и отходит к раковине, чтобы вымыть руки. Пользуется этим временем, чтобы успокоиться. Настраивает себя на то, что ничего страшного не произошло, что они видятся в последний раз. Альфа уйдет и омега продолжит свою спокойную, размеренную жизнь. Становится как-то тоскливо. Он понимает, что мысли никуда не исчезнут, напротив, после этой встречи нахлынут с новой силой и он не понимает, как будет бороться с этим вновь. Тэхен поворачивается, проверяя обулся ли альфа. Подходит к столику, берет выписанный доктором рецепт и смотрит на Чонгука. — Пойдем. Они выходят из смотровой и останавливаются у входа. — Держи. — Тэхен протягивает рецепт, вручая его альфе. — Я дописал, что в каком количестве и сколько дней тебе нужно принимать. Вернуться на повторный осмотр к доктору необходимо через неделю. Не затягивай, иначе могут быть осложнения. — альфа молчит, внимательно слушая сказанное. — Лекарства можешь получить в аптеке на первом этаже. — Сходишь со мной на свидание? — Она слева от...а? — Тэхену кажется, что он ослышался. Нет, определенно, у него явно слуховые галлюцинации. — Сходишь со мной на свидание? — повторяет. — Я не встречаюсь с пациентами. — первое, что приходит в голову. — Издержки профессии. — возвращает чужие слова по инерции. — Выздоравливай, Чонгук. Омега торопится уйти. Поскорее скрыться от альфы. От его взгляда. От его запаха, что невольно втягивал в легкие все это время. Ему страшно по-настоящему. Он боится вновь потерять голову. Влюбиться. Боится, что сделают больно. Заставят снова чувствовать, полноценно дышать. Заставят поверить в то, что он что-то значит. Такие, как Чонгук не для него. Такие разбивают сердце. История повторится. Он непременно наскучит. Ему быстро найдут замену. Он не хочет пережить это вновь. Он просто не выдержит.***
Тэхен старается отвлечься. Выбросить из головы. Убедить себя в том, что не видел сегодня Чонгука, что все это просто дурацкий сон. Заваливает себя лишней работой, вызывается помочь всем и каждому, лишь бы не думать, лишь бы устать на столько, чтобы, по возвращению домой, просто вырубиться без сил. Он задерживается до поздна. Остается в комнате отдыха, читает книгу, перечитывая одну и ту же страницу с десяток раз, потому что информация просто отказывается усваиваться. Тихий скрип двери заставляет отвлечься. Омега поднимает голову и ловит на себе непонимающий взгляд пожилого санитара. — Ты чего здесь сидишь? — Да просто... — Тэхен пожимает плечами. — Задержался немного. — Немного? Ты время видел? За полночь уже, никакой транспорт не ходит. — мужчина хоть и частенько ворчит, но постоянно беспокоится о состоянии молоденького практиканта. — Я недалеко живу. Прогуляюсь пешком. — омега выдавливает вымученную улыбку. — Совсем сдурел? Негоже молодому омеге одному по ночам бродить. — Я вызову такси. — вызывать его он конечно не собирается, говорит лишь для того, чтобы избежать дополнительных нотаций. — Только посижу ещё немного. — Нечего тут сидеть. У тебя ведь завтра выходной? Собирайся и поезжай. Такой юный, а всю жизнь проводишь за книжками. Ты конечно мальчик умный, но нельзя же все время вот так проводить. — Ну аджосси... — тянет жалобно. — Не ну и не аджосси, чтобы через пять минут и следа твоего здесь не было. Приду проверю. Тэхен знает, что он не шутит. С дяденькой лучше не спорить, его даже местные врачи побаиваются. Омега переодевается, складывает вещи в рюкзак, чтобы постирать дома перед очередной сменой. Прощается с аджосси, что и в самом деле пришел проверить, а после выходит на улицу и посильнее кутается в кофту, прячась от холодного ветра. Выходит за ворота госпиталя и замирает, видя припаркованную перед ним машину, возле которой, облокотившись на капот, стоял Чонгук. — Ты поздно. — так, словно это что-то обыденное. Так, словно они договаривались. Так, будто Чонгук его каждый день встречал. — Что ты здесь делаешь? — смотрит непонимающе. — Тебя жду, разве не очевидно? — Для чего? — Ты сказал, что не встречаешься с пациентами. — отстраняется от машины и медленно подходит ближе. — Здесь, за пределами больничных стен, я им не являюсь. — останавливается в непосредственной близости, смотря на омегу сверху вниз. — Так что? Сходишь со мной на свидание? — Чонгук, я не понимаю. — Чего ты не понимаешь? — Зачем ты все это делаешь? Тебе скучно? Ты решил поразвлечься? — всматривается в альфье лицо, стараясь считать его эмоции. — Это не смешно, Чонгук. — Я говорю серьезно. — Ты и серьезно? — омега усмехается. — Разве похоже, что я шучу? — смотрит абсолютно серьезно, нет и намека на ранее игривое настроение. — Я не знаю, что у тебя в голове и не понимаю природу твоих действий. Я знаю только то, что мне это не нужно. Ты мог подумать, что я не прочь разовых перепихов, но это не так. Может это звучит смешно после того, что я сделал, но это единичный случай. Такого в моей жизни никогда не было и больше не будет. Сомневаюсь, что ты ищешь отношений. Я их тоже не ищу. Я просто пытаюсь жить дальше. — Я не думаю о тебе так, Тэхен. У меня было достаточно времени для того, чтобы понять какой ты человек, и я не считаю тебя легкомысленным или доступным. Возможно, ты считаешь таковым меня. — Думаешь безосновательно? — Нет. Просто хочу, чтобы ты знал, что моя работа никоим образом не касается интима с посетителями. Приватные танцы, касания, но не больше. — сам удивляется порыву все это высказать. Попытаться объяснить. — И вообще ты святой, да? — не удерживается от колкости. — Нет, не святой, но я не стыжусь того, что делаю. Я зарабатываю и очень хорошо, коплю деньги для дальнейшего будущего и не вижу в этом ничего плохого. — Я не сказал, что это плохо, Чонгук. Это твое личное дело, и ты в принципе не должен мне ничего объяснять. — смотрит в глаза, словно пытаясь пробраться в чужое нутро и найти необходимые для себя ответы. — Даже если ты спишь с... — Я не сплю. — выходит резче, чем хотелось бы. — Да ну? А со мной ты тогда что делал? — Это не было запланировано. — он замолкает под чужим скептическим взглядом. — Я серьезно, Тэхен. Чимин рассказывал о тебе множество раз. Мы неплохо общаемся. Давно знакомы. Он несколько раз порывался нас с тобой познакомить, но все как-то не выходило, ведь ты даже с ним виделся крайне редко. В итоге, пришлось затащить тебя в клуб. Изначально, я должен был просто немного тебя «позажимать», стандартная приватная программа. — опускает взгляд, понимая, что делает только хуже. — Я знаю, звучит ужасно. Я просто должен был немного тебя отвлечь, вот и все. Никто не думал, что мы зайдём так далеко. Чимин сразу сказал, что ты не такой, а я просто... — Что ты просто? — у Тэхена, как набатом по голове бьется это чертово "должен". — Пожалел меня? — Вовсе нет. — хмурится. — Я просто смотрел на тебя и не понимал, почему ты убиваешься по какому-то ублюдку. — Это не твое... — Да-да. Не мое дело, знаю. Но, что есть, то есть. Я многое о тебе слышал. Знаю, чем ты занимаешься, как проводишь время, где учишься, работаешь. Я захотел с тобой встретиться. Мне было интересно увидеть того, о ком мне прожужжали все уши. Я выстроил определенный образ после озвученных Чимином загонов, и он разрушился, как карточный домик, когда ты переступил порог. — подходит ещё ближе, вынуждая Тэхена сделать шаг назад, не позволяя сократить расстояние. — Я не могу залезть в твою голову, Тэхен. Не могу узнать о чем ты думаешь и как видишь себя со стороны, но могу сказать, что я вижу. — Мне это не... — Ты красивый, Тэхен. Как внешне, так и внутренне. Да, быть может я не могу судить об этом в полной мере, но я говорю о том, что видел и чувствовал сам. Я переспал с тобой потому что сам захотел, а не потому что меня попросили. Я пришел сюда, потому что не мог перестать о тебе думать. — Твоя нога...? — Не болит ни капли. Я соврал. Узнал у Чимина, где именно ты работаешь. Договорился с доктором для того, чтобы просто иметь возможность увидеть тебя снова. — Я не понимаю. — Тэхен заметно теряется. Не может поверить в то, что ему говорят. Чонгук о нем думал. Искал встречи. Глупость. Не может этого быть. — Я не говорю тебе о влюбленности с первого взгляда, но и цели просто переспать с тобой ещё раз у меня нет. Я зову тебя на свидание, потому что хочу узнать поближе и, если ты этого захочешь, дать возможность узнать себя. — смотрит в глаза, пытаясь понять, о чем омега думает. — Это ни к чему тебя не обязывает. Одно свидание. Если ты не захочешь большего, я обещаю, что не стану тебя донимать и преследовать. — Чонгук. — старается остановить чужую тираду. — Я не играю с тобой и не пытаюсь использовать. — Чонгук. — повторяет мягче. — Может, из-за работы я кажусь тебе легкомысленным, но я четко разделяю ее с личной жизнью. Находясь в отношениях, я не допускаю лишнего и никогда тебе не изменю. Губы Тэхена невольно трогает улыбка. Он рассматривает альфу с интересом, для него в новинку видеть его растерянность. Он казался таким самоуверенным и властным. Этакий плохой парень из мелодрам. Теперь Тэхен видит совершенно иное и ему очень и очень нравится. Омега делает шаг навстречу, укладывает ладонь на заднюю поверхность альфьей шеи и тянет вниз, вынуждая немного склониться. — Господин Чон, вы, оказывается, так много болтаете, когда нервничаете. — заглядывает в глаза. — Одно свидание. — омега касается его губ своими. Кратко. Практически невесомо. Делает то, чего в самом деле хотел. То, что казалось запретным. Чонгук подается навстречу, не дает отстраниться сразу. Чмокает губы омеги совершенно целомудренно. Не позволяет себе большего. — Я подвезу тебя домой? — шепчет, опуская руки на Тэхенову талию и притягивая ближе к себе, видя, как тот ежится от холода. — Подвези. — кивает. Тэхен не знает, может ли у них что-то получиться, но точно знает, что хочет попробовать. Чонгук не знает, может ли у них что-то получиться, но точно знает, что сделает для этого все возможное.
